Шахты безумия (джен)

За пару часов отдыха шахты не стали ни светлее, ни гостеприимнее; просто усталость немного отступила, позволив снова различать отдельные неудобства. У стен по-прежнему чернели обугленные кости, а внутри широкого кольца, оставленного Кругом Огня, медленно остывал камень. Пыль осела на оплавленное железо и прикрыла его матовой пленкой, словно здесь давно ничего не происходило, хотя отряд еще помнил каждый удар.

Мустал уже мог ходить, но при каждом шаге осторожно переносил вес на раненую ногу. Уверения, что чувствует он себя почти прекрасно, плохо сочетались с этой осторожностью, и орку пришлось пояснить, что именно он считает хорошим самочувствием.

— Почти прекрасно — это когда больно только там, где я помню, что мне больно, — пояснил он. Он попытался устроиться поудобнее, однако движение отозвалось в бедре, и на мгновение его лицо стало значительно менее довольным.

— Звучит неубедительно. Цир посмотрел на раненую ногу, не находя в ней ничего, что подкрепляло бы столь бодрый отчет.

— Но честно. Мустал пожал плечами: за правдивость своих слов он еще мог поручиться, за безупречное здоровье — уже нет.

Первой поднялась Мелькора, стряхнула с мантии песок и убрала купчую поглубже в сумку. В южной стене темнели три двери, до которых наконец дошла очередь. После оживших костяков их обыкновенный вид почти настораживал: темное дерево, железные петли, затертые ручки, и ни одного замка или надписи, способных хотя бы намекнуть, от какой неприятности все это отделяет.

Нагиня скользнула к левой двери и коснулась порога кончиком языка. Узкая полоска тени под полотном ничем не отличалась от соседних, но за этой дверью змея уже побывала и потому осматривала ее с некоторым правом знатока.

— В эту я уже заглядывала, — сказала она. — Там коридор, две кучи и еще одна дверь.

— Кучи чего? — спросил Цир. Хоббит перевел взгляд с Нагини на дверь, рассчитывая получить сведения несколько полезнее простого перечня.

— Чего-то мертвого. Змея убрала язык и приподняла голову, считая вопрос исчерпанным.

— Это не очень точное описание. Цир выжидательно посмотрел на нее, но уточнять собственную находку Нагиня явно не собиралась.

— Я змея, а не справочник по кучам. Она отвернулась к порогу с таким достоинством, что дальнейшие расспросы пришлось бы вести уже с ее затылком.

Мелькора подняла факел, обводя светом все три прохода. Сейчас ей хотелось начать с двери, за которой еще не обнаружилось ничего мертвого, пусть даже отсутствие дурных новостей объяснялось лишь тем, что туда никто не заглядывал.

— Левую пока не трогаем. Сначала посмотрим остальные.

Она подошла к правой двери и осторожно потянула ручку; та подалась сразу, без скрипа и сопротивления. За порогом тянулся пыльный коридор с неровными стенами, который далеко впереди плавно заворачивал вправо. Свет скользнул по камню и погас за изгибом, оставив дальнейший путь таким же неизвестным, каким он был до открывания двери.

— Путь выглядит обычным, — сказала она наконец. Волшебница все еще стояла снаружи, не торопясь проверять это впечатление собственным телом.

— В этих шахтах это очень плохой признак, — заметил Цир. Он тоже заглянул за порог, однако задерживаться там взглядом предпочел недолго.

— Именно. Но он хотя бы никуда нас не переносит и пока не пытается съесть.

Мелькора прикрыла дверь и вернулась к центральной. Здесь из пола торчал толстый железный штырь, вбитый так глубоко, что над камнем оставалось не больше ладони потемневшего металла. Вокруг основания тянулись царапины: кто-то потрудился над этим местом задолго до них, не оставив объяснений своей работы.

— Может, вытащим? Мустал наклонился к штырю, уже прикидывая, как удобнее за него ухватиться.

— Зачем? Цир сразу шагнул ближе, чтобы вопрос прозвучал раньше, чем орк успеет применить силу.

— Потому что он здесь не просто так. Мустал разогнулся и указал на исцарапанный камень, видя в нем вполне достаточное основание для любопытства.

— Вот именно. Раз он забит, значит, так надо.

— Ты сейчас сказал, что надо оставить непонятный штырь в полу посреди шахт, потому что неизвестный человек когда-то его туда забил? Орк медленно повернулся к Циру, давая хоббиту возможность услышать собственное рассуждение со стороны. По его лицу было видно, что убедительнее оно от этого не стало.

— Да. Цир выдержал его взгляд, не обнаружив в столь подробном пересказе ни одного повода отказаться от своей мысли.

— Ты становишься осторожнее. Мустал произнес это с недоверием, словно заметил в спутнике перемену, на которую прежде не рассчитывал.

— Я становлюсь опытнее. Хоббит уже следил не за штырем, а за широкой орочьей ладонью, начинавшей подниматься на опасную высоту.

Мустал повел рукой, будто намеревался отвесить ему подзатыльник, однако Цир успел отступить. Ладонь прошла мимо, и хоббит остановился ровно на таком расстоянии, с которого можно было продолжать разговор, не рискуя немедленно получить подтверждение своей правоты.

— Видишь? — сказал Цир. — Опытнее.

Пока они спорили о пользе опыта, Нагиня обвилась вокруг штыря и напряглась всем телом. Чешуйки плотнее легли друг к другу, кольца стиснули железо, но оно не сдвинулось. Змея перехватила его крепче и потянула снова; на этот раз штырь едва заметно дрогнул, после чего окончательно утвердился на прежнем месте.

— Он очень упрямый, — прошипела она. Нагиня ослабила кольца не сразу, не желая слишком явно признавать поражение.

— Или ты слабая, — сказал Цир. Теперь, когда орочья ладонь ему не угрожала, он снова нашел применение своему остроумию.

— Я запомнила. Змея медленно повернула к нему голову, и в неподвижном взгляде ее зеленых глаз обещание прозвучало гораздо весомее слов.

Мелькора тем временем взялась за ручку центральной двери. Первый рывок ничего не дал, поэтому она уперлась ногой в щель между плитами и потянула сильнее, навалившись всем телом. Дерево не издало даже скрипа; неприятно заныло только плечо самой волшебницы.

— Помогите, — выдохнула она. — У меня не хватает сил.

Цир сменил ее у двери, навалился на полотно, затем попробовал поддеть край кинжалом. Лезвие опасно выгнулось, и хоббит поспешил убрать его, пока закрытый проход не обошелся ему еще и в хорошее оружие. Мустал обошелся без подобных ухищрений: ухватился за ручку обеими руками и рванул с такой силой, что напряглись плечи под мантией.

Дверь осталась на месте, нисколько не впечатленная новым противником. Орк отпустил ручку и посмотрел на нее с искренним уважением, которое обычно вызывает вещь, выдержавшая знакомое тебе усилие.

— Хорошая дверь. Он еще раз оглядел потемневшее полотно, словно только теперь оценил качество старой работы.

— Это не комплимент, — сказала Мелькора. Волшебница потерла плечо и отступила, освобождая ему место для следующей попытки.

— Теперь можно? Мустал выразительно посмотрел на штырь, чье назначение только что стало для него совершенно ясным.

— Можно. Только если он вытащит из пола еще что-нибудь, я за это не отвечаю.

Орк обхватил железо ладонью и выдернул одним движением. Камень громко хрустнул, из гнезда посыпалась крошка, а на свет вышел стержень значительно длиннее, чем можно было предположить. Мустал взвесил его в руке и вставил конец в щель между полотном и косяком.

— Отойдите. На этот раз спутники поспешили исполнить просьбу, не предлагая усовершенствований.

Под нажимом рычага дерево протяжно застонало, и дверь медленно поползла внутрь. Из-за нее вывалилось облако старой пыли, скрывшее на несколько мгновений все, ради чего они столько трудились. Когда муть рассеялась, за порогом обнаружилась узкая глухая ниша без окон и видимых проходов.

Цир мог бы стоять в ней свободно; Мусталу пришлось бы подбирать плечи. На полу не виднелось ни узора, ни рун, ни хотя бы стертого круга, который заставил бы насторожиться. После упрямства двери пустое углубление в стене выглядело почти издевательством.

— И это все? — спросил хоббит. Цир вытянул шею, стараясь разглядеть за плечом орка что-нибудь, оправдывающее потраченные силы.

— Проверю. Мустал заглянул внутрь и подался вперед, уже перенося вес на выставленную ногу.

— Мустал, стой, — сказала Мелькора. Предупреждение прозвучало в тот миг, когда орк переступил порог, и остановить его уже не успело.

Мустал исчез без вспышки и звука, без движения воздуха, которое могло бы указать, куда он делся. Еще мгновение назад его плечи заслоняли нишу, а теперь факел освещал пустой каменный пол. Железный штырь упал, звякнул о плиты и остался у порога — единственная вещь, которую исчезновение не забрало с собой.

— Нет, — тихо сказала она. Мелькора замерла с поднятым факелом, не в силах отвести взгляд от места, где только что стоял орк.

— Нет. Нет, нет, нет. Она шагнула было к порогу, но резко остановилась, и свет качнулся вместе с ней.

— Его просто телепортировало. Скорее всего, недалеко.

Цир подошел ближе, однако Мелькора словно не услышала его. Пальцы дрожали все сильнее, от их мелких рывков факел выписывал в воздухе неровные дуги, а тени на стенах метались, не позволяя глазам ни за что зацепиться. На кончиках пальцев другой руки вспыхнула искра и тут же погасла: удержать привычное заклинание оказалось так же трудно, как успокоить собственное дыхание.

— Это моя проблема, — сказала волшебница. — Когда отряд разделяется, у меня начинается паника. Тремор. Я не смогу нормально колдовать.

— Мы его найдем. Цир больше не улыбался; он смотрел на волшебницу, а не в нишу, и говорил без своей обычной насмешки.

— А если он в другом конце шахт? Мелькора с трудом разжала пересохшие губы, но следующий вдох все равно получился коротким и неглубоким.

— Тогда дойдем до другого конца шахт. Хоббит ответил сразу, прежде чем за первым страшным предположением успело появиться второе.

Мелькора закрыла глаза и медленно втянула воздух, заставляя себя не торопиться. Перед внутренним взглядом по-прежнему стояла пустая ниша, зато теперь хотя бы исчезли прыгающие по стенам тени.

— Нас осталось трое. Она произнесла это негромко, точно проверяла счет, в котором очень хотела ошибиться.

— Да. Цир не стал смягчать ответ, понимая, что утешение не вернет четвертого спутника на место.

— И Мустал один. На этот раз голос дрогнул заметнее: мысль о раненом орке, оставшемся без помощи, оказалась хуже самого исчезновения.

— Пока один, — поправил Цир. — Это надо изменить.

Нагиня снова обвилась вокруг железного штыря, теперь уже лежавшего на полу. Она смотрела в нишу, крепко прижимая кольца к холодному металлу, за который совсем недавно держался Мустал.

— Он с-с-с-сейчас там один. И без меня.

— Сначала проверим, куда ведут остальные двери. Потом найдем способ добраться до него. Мелькора подняла голову, стараясь сосредоточиться на ближайшем решении. Пока требовалось выбрать дверь, а не представить себе все шахты разом.

— А если этот способ здесь? — спросила Нагиня. Она не сдвинулась с места, и волшебнице пришлось снова посмотреть туда, откуда Мустал так и не появился.

Ответа у Мелькоры не было. Несколько секунд она молча рассматривала голый камень, затем отвернулась: продолжать стоять перед нишей означало лишь позволить страху окончательно отнять у нее способность действовать.

— Проверяем левую дверь. Быстро. Мелькора произнесла приказ отчетливо, хотя дрожь в руке все еще мешала ровно держать факел.

Цир кивнул, но Нагиня осталась у телепорта. Она положила голову на камень возле порога, и ее вытянувшееся тело словно обозначило границу, за которую она пока не собиралась уходить.

— Нагиня, — позвала Мелькора. Змея не ответила, и волшебница, выждав еще мгновение, направилась к левой двери без нее.

Длинный коридор за дверью уходил прямо вперед, к другому темному полотну в дальней стене. В отсветах факела на полу различались две неподвижные фигуры: крупная, лежавшая лицом вниз, и маленькая, почти детская. Серый слой пыли сглаживал очертания, прятал складки одежды и делал обе одинаково чужими всему живому.

— Мертвые? — тихо спросил Цир. Хоббит вгляделся в меньшую фигуру, пытаясь понять, не обманывает ли его неверный свет.

Нагиня наконец подняла голову и оторвалась от ниши. Ее язык несколько раз мелькнул в воздухе, улавливая запахи из открытого коридора, но ближе к нему она не поползла.

— Не знаю. Там пахнет старой тканью, камнем и чем-то, что давно перестало быть с-с-с-свежим.

— Очень успокаивает, — сказал хоббит. Он задержался рядом с Мелькорой, предоставив дальним фигурам возможность и дальше лежать без посетителей.

— Внутрь никто не идет. Волшебница остановилась перед самым порогом, хорошо помня, как недавно столь же безобидный шаг лишил их Мустала.

Цир уже рылся в рюкзаке. Достав обычный факел, он поджег его от пламени Мелькоры и несколько раз взвесил в руке, приглядываясь к расстоянию между лежащими телами и дальней дверью.

— Посмотрим, как там встречают гостей. Хоббит отступил на полшага, освобождая место для замаха.

— Только не попади в тело, — сказала волшебница. Мелькора отвела свой огонь в сторону, чтобы не мешать ему прицелиться.

— Я и не собирался. Цир выбрал свободный участок пола и бросил факел, стараясь провести его над первой фигурой.

Огонь прочертил коридор короткой дугой, ударился о камень и покатился дальше. Скользящий свет на миг придал объем двум грудам тряпья, под которыми темнели обломки костей, затем добрался почти до самой двери и остановился. Они ждали свиста стрел, грохота падающего камня, хотя бы шевеления под истлевшей тканью, однако ничего не произошло.

— Вот это мне совсем не нравится. Цир нахмурился, продолжая смотреть на спокойно горящий вдали факел.

— Потому что ничего не случилось? — спросила Мелькора. Она тоже ждала, что тишина вот-вот оборвется, и отсутствие ответа уже не казалось добрым знаком.

— Именно. В этих шахтах ловушки обычно хотят, чтобы мы сначала успокоились.

Он присел у порога и принялся внимательно осматривать плиты. Под пылью обнаружилась тонкая металлическая полоска, пересекавшая проход от стены до стены; чуть дальше, на границе света, поблескивала вторая. Обе были слишком ровными для случайных трещин и слишком старательно скрывались под серым налетом.

— Нажимные пластины, — сказал Цир. — Или что-то похожее.

— Тела лежат между ними. Мелькора наклонилась, стараясь удержать свет на нужном месте, но от неровного дыхания плечи по-прежнему подрагивали.

— Значит, кто-то уже проверил ловушку. Цир проследил взглядом промежуток между полосками, где неподвижно лежали остатки чьей-то одежды.

— Или их положили туда специально. Волшебница выпрямилась, и от ее предположения пыльный коридор стал казаться еще менее безжизненным.

Хоббит еще немного посидел на корточках, не касаясь металла. Огонь у дальней двери горел спокойно и ровно, но путь к нему не выглядел безопаснее оттого, что сам факел сумел проделать его без последствий.

— Я задницей чую ловушку. И категорически не хочу туда идти.

— Поддерживаю, — сказала Мелькора. — Возвращаемся к правой.

Она повернулась к залу и увидела, что Нагиня снова смотрит на центральную нишу. Змея медленно покачивала головой, однако в этом движении уже не чувствовалось прежней растерянности: пока остальные разглядывали ловушку, она успела принять решение.

— Я пойду за Мусталом. Нагиня произнесла это спокойно, без вопросительной интонации и без попытки заранее смягчить возражения.

— Туда? Цир моргнул и обернулся к нише, хотя другого места, о котором могла говорить змея, здесь не было.

— Туда. Она поползла к порогу, не дожидаясь, пока хоббит облечет свое недоумение в более длинную фразу.

— Ты не знаешь, куда ведет телепорт. Цир выпрямился, оставив за спиной коридор с телами: теперь опасность собирались искать совсем в другом месте.

— Он тоже не знает. Нагиня остановилась перед нишей и подняла голову, чтобы оба спутника хорошо ее видели.

— Он ранен. Он один. И у него Амулет Змеиной Речи.

— Амулет не поможет тебе его найти, — сказала Мелькора. Собственный голос показался Мелькоре жестким, однако отпускать змею в ту же беззвучную пустоту было гораздо страшнее, чем спорить с ней.

— Зато поможет ему услышать, что я рядом. Нагиня ответила без колебания, и волшебница поняла, что та думает уже не о телепорте, а о том, что будет делать по другую сторону.

— Ты можешь оказаться где угодно. Мелькора стиснула посох, и крепкая опора под ладонью на мгновение помогла ей справиться с дрожью.

— Я быстро ползаю. Змея чуть подалась вперед, как будто расстояние и впрямь было единственной трудностью, которую оставалось преодолеть.

— Там могут быть ловушки. Волшебница посмотрела на глухие стенки ниши, пытаясь отыскать в них довод убедительнее собственных слов.

— Там они уже могут быть рядом с Мусталом. Нагиня не повысила голоса, но Мелькора осеклась, так и не произнеся следующего возражения.

Змея повернулась к ней, и зеленые глаза на мгновение потемнели под тенью дверного косяка. В этом взгляде не было ни обычной хитрости, ни обиды, ни желания затеять спор; оттого волшебнице стало еще труднее настаивать на своем.

— Я не оставлю его одного. За порогом лежала все та же пустая ниша, и Нагиня больше не сводила с нее глаз.

— У нас был план больше не разделяться. Цир осторожно кашлянул, хотя напоминание и ему самому показалось запоздалым.

— План уже сломался, — прошипела Нагиня. — И это не моя вина.

Хоббит замолчал, не найдя ответа, который не звучал бы пустой придиркой. Мелькора закрыла глаза: горло снова сдавило, вдох давался с усилием, а пальцы упорно не желали успокаиваться. Отправлять Нагиню вслед за Мусталом было опасно, но удержать ее здесь значило оставить раненого орка одного, без той, которая хотя бы могла почуять его след.

— Хорошо. Волшебница открыла глаза и заставила себя не отводить их от змеи.

— Правда? Нагиня замерла, уже приготовившись к новому отказу и потому не сразу поверив услышанному.

— Найди его. Не геройствуй. Если увидишь опасность, сначала спрячься, потом думай.

— Это хороший план. Змея немного опустила голову, принимая наставление без привычных колкостей.

— Я серьезно. Мелькора смотрела прямо на нее, пытаясь убедиться, что за согласием не скрывается готовность немедленно поступить по-своему.

— Я тоже с-с-с-серьезно. На этот раз в протяжном шипении не было даже намека на насмешку.

Нагиня скользнула к самому порогу и на мгновение обвилась вокруг брошенного железного штыря. Кольца медленно сжались и разжались, отпуская последнюю надежную опору; змея вытянулась вперед и пересекла порог. Она исчезла так же тихо, как Мустал, оставив после себя только пустой камень.

— Воу. Цир уставился в нишу, и краткое восклицание прозвучало беспомощно в наступившей тишине.

— У Мустала теперь больше шансов. Мелькора медленно выдохнула, удерживая взгляд на пороге, пока дрожащий свет не перестал расплываться перед глазами.

— А у нас? Хоббит стоял совсем близко, но теперь даже это небольшое расстояние между ними ощущалось лишним.

— А мы хотя бы знаем, что должны делать. Волшебница осторожно прикрыла центральную дверь, отгораживаясь от пустоты, на которую уже не могла смотреть.

Железный штырь остался лежать у порога. Мелькора не стала забивать его обратно: сейчас на это не было ни сил, ни времени, а дверь, забравшая половину отряда, уже не казалась вещью, которую можно обезопасить куском железа.

— Правый коридор, — сказала она. — Ищем путь, который приведет к ним.

— А если приведет туда? Цир оглянулся на левую дверь, за которой оставались тела и брошенный факел.

— Тогда не наступаем на полоски. Мелькора ответила, уже взявшись за ручку правой, и на этот раз не задержалась перед порогом.

— Очень подробный план. Цир достал свежий факел и зажег его от огня Мелькоры, затем убрал рюкзак за плечи.

— Другого нет. Волшебница шагнула в коридор, потому что все остальные решения они на сегодня уже проверили.

За спиной остались три двери: одна скрывала ловушку, другая забрала Мустала и Нагиню, а третья выпустила двоих оставшихся навстречу темноте. Мелькора и Цир шли рядом, пока ширина прохода позволяла, и слишком отчетливо слышали собственные шаги.

Без Мустала тишина в шахтах стала другой. Прежде тяжелая поступь орка, стук его посоха и негромкое ворчание постоянно напоминали, что рядом идет кто-то еще; теперь за легкими шагами спутников ничего не следовало. Цир то и дело оборачивался, хотя всякий раз видел лишь тот же пустой коридор.

— Не люблю, когда нас двое, — признался он. На этот раз он не попытался объяснить свое недовольство неудобством, теснотой или плохим выбором дороги.

— Я тоже, — сказала Мелькора. Она держала факел чуть впереди, чтобы свет захватывал и камень под ногами, и начало следующего изгиба.

— Но ты хотя бы не делаешь вид, что все нормально. Цир перестал оглядываться и приблизился к ней, не желая оставлять между ними лишнее пространство.

— Потому что все не нормально. Волшебница произнесла это ровно, не тратя оставшиеся силы на убедительное изображение спокойствия.

Коридор сузился, а потолок опустился настолько, что Циру пришлось пригнуть голову. По серому камню тянулись старые царапины: одни шли параллельно полу, другие отвесно пересекали первые, напоминая следы чьих-то долгих попыток выбраться из стены. Мелькора скользнула по ним светом, но задерживаться и рассматривать не стала.

Через несколько минут путь преградили два черных разлома, пересекавшие туннель один за другим. Над пустотой лежали толстые бревна, потемневшие от времени и сырости; на первый взгляд казалось, что держатся они лишь по давней привычке. Рядом с первым провалом на стене виднелись гномьи руны, и Мелькора поднесла к ним факел, чтобы разобрать знаки в неровном камне.

— «Теззерин», — прочитала она. Она проговорила название медленно, всматриваясь в каждую черту, прежде чем перейти к следующей.

— Это должно что-то значить? Цир заглянул ей через плечо, рассчитывая, что надпись объяснит хотя бы назначение этих провалов.

— Должно. Мелькора еще раз проследила глазами строку, но от повторного чтения понятнее она не стала.

— И что? Хоббит ждал продолжения, не желая считать одно непонятное слово законченным результатом.

— Не знаю. Волшебница отвела факел от стены: уверенности в произношении оказалось недостаточно, чтобы догадаться о смысле.

Она перешла к надписи возле второго разлома. Здесь знаки были другими, однако обещали примерно столько же пользы.

— А здесь «Дол-Марк». Мелькора отступила, позволяя Циру самому полюбоваться новым достижением.

— Тоже не знаешь? Он посмотрел на нее прежде, чем на стену, уже предчувствуя ответ.

— Тоже. Волшебница отвела факел от рун, больше не надеясь извлечь из непонятной надписи хоть что-нибудь полезное.

— Замечательная у нас расшифровка. Хоббит развел руками, подводя итог исследованию, которое оставило их ровно перед теми же двумя ямами.

— Я читаю гномий, Цир. Я не обязана знать, что каждый гном хотел сказать своей стеной.

— А вдруг это имена тех, кто здесь упал? Цир перевел взгляд с надписей на шаткие переправы, и эта догадка заметно убавила ему желания шутить.

— Тогда не будем пополнять список. Мелькора отступила от края, освобождая ему подход к первому бревну.

Хоббит ступил на дерево и тут же замер. Доски под ногой жалобно скрипнули, старые веревки натянулись, а из темноты снизу не донеслось ничего, что помогло бы оценить высоту падения.

— Я очень большой для своего вида, — сообщил он. Цир произнес это с неожиданной серьезностью, по-прежнему не решаясь перенести на бревно весь вес.

— Я заметила. Мелькора смотрела на переправу, а не на него, поэтому замечание вышло еще менее утешительным.

Он сделал следующий шаг, почувствовал, как дерево прогибается, и перестал проверять его терпение. Быстрым прыжком Цир добрался до края первого провала, а затем, не задерживаясь, перескочил второй. На твердом полу он остановился и обернулся к волшебнице, которая наблюдала за ним с совершенно неподвижным лицом.

— Все цело? — спросила она. Мелькора не спешила подходить ближе, пока бревна продолжали мелко покачиваться над пустотой.

— Я цел. Хоббит расправил плечи, полагая, что именно это сейчас и требовалось установить.

— Я спрашивала про бревна. Волшебница выразительно посмотрела на переправу, только что выдержавшую его поспешное бегство.

— Они тоже пока целы. Цир наклонился проверить, все ли осталось на месте, и лишь после этого освободил ей дорогу.

Мелькора не стала доверять свой вес старому дереву. Уперев посох в камень у первого разлома, она оттолкнулась и легко перелетела на другую сторону, а затем так же преодолела второй. Приземлившись рядом с Циром, волшебница выпрямилась, чувствуя, как усилие ненадолго вытеснило из мыслей все, кроме твердого пола под ногами.

— Все-таки полезно быть нормального размера. Хоббит проводил взглядом ее посох, оценив способ переправы с уважением, которого не удостоились гномьи надписи.

— Запомни этот вывод. Мелькора поправила мантию и подняла факел, освещая дальний край.

Цир подошел ко второму провалу и опустился на колени. Внизу лежала густая темнота, которую свет не рассеивал, а лишь делал заметнее, обрываясь на ближайших уступах. Хоббит набрал в грудь воздуха и крикнул так, чтобы его услышали далеко за пределами этого туннеля.

— Орк голубой! Голос ударился о камень и покатился вниз, распадаясь на несколько перекликающихся отзвуков.

Шахты вернули им растянутое: «Голубой... бой... ой...» Эхо постепенно стихло, но никакого ответа, сердитого или хотя бы недоуменного, за ним не последовало.

— Почему именно это? Мелькора посмотрела на Цира, все еще ожидая, что из темноты донесется знакомое возмущение.

— Если он услышит, точно отзовется. Хоббит не отрывал взгляда от провала, будто рассуждение требовалось подтвердить прямо сейчас.

— Логично. Волшебница тоже прислушалась, однако снизу по-прежнему не было слышно ничего живого.

— Мустал! Нагиня! Цир подался к самому краю, вкладывая в крик весь оставшийся воздух.

Им снова ответили только собственные голоса, искаженные камнем и расстоянием. Хоббит нахмурился, уже не особенно надеясь, что следующий крик изменит этот разговор с пустотой.

— Либо они не здесь, либо очень обиделись на первое. Он отодвинулся от края и полез в рюкзак за еще одним обычным факелом.

Цир поджег его от огня Мелькоры и бросил в первый провал. Факел падал долго, несколько раз задев стену; при каждом ударе пламя вспухало, выхватывая из черноты обрывок камня, и снова превращалось в маленькую оранжевую точку. После очередного столкновения огонь ушел в сторону, мелькнул в боковом туннеле далеко внизу и пропал из виду.

Мелькора легла на живот у края второго разлома и прищурилась. Теперь ей удавалось разглядеть там слабое колебание света, которого прежде не было.

— Вижу еще один отсвет. Второй провал соединяется с первым.

— Значит, там есть ход? Цир склонился рядом, пытаясь различить не только отсвет, но и сам проход.

— Есть. Но он слишком далеко внизу. Волшебница проследила глазами ближайшие уступы, оценивая расстояние, на котором огонь уже казался едва заметным пятном.

— И, скорее всего, мы не первые, кому пришло в голову туда падать. Хоббит поостерегся подаваться еще дальше: края разлома не внушали больше доверия, чем переброшенные через него бревна.

— Мустала там нет. Нагини тоже. Мелькора поднялась и отряхнула пыль с мантии, возвращая себе привычные движения одно за другим.

— А если они не отвечают потому, что им плохо? Цир еще раз посмотрел вниз, и теперь в его голосе не осталось даже привычной попытки пошутить.

Мелькора крепче сжала посох. Именно эта возможность и не давала ей покоя, но от мысли о том, сколько еще невидимых ходов могло лежать под ними, становилось трудно дышать.

— Тогда тем более нельзя тратить время на путь, который потребует спускаться, искать веревки и потом подниматься обратно. Она смотрела на продолжение верхнего туннеля, заставляя себя выбирать дорогу, по которой они хотя бы могли идти немедленно.

— Ненавижу, когда ты права. Хоббит медленно кивнул и наконец отступил от провала, оставив слабый отсвет далеко внизу.

Дальше пол снова стал ровным, а туннель тянулся вперед без ответвлений. В пыли не было следов, и всякий раз, когда свет доходил до нового участка, перед ними открывалась такая же нетронутая серая полоса. Даже крысы, похоже, не находили здесь причин задерживаться.

Спустя некоторое время коридор вывел их к перекрестку. Справа начинался короткий отнорок, в конце которого свет упирался в глухую стену; из камня торчала ржавая кирка без рукояти, и больше ничего достойного внимания там не нашлось. Слева пол уходил вверх, образуя длинный пологий подъем, конец которого терялся за плавным изгибом.

— Не нравится мне это. Цир осмотрел склон с недоверием, как будто сама смена направления уже обещала неприятность.

— Что именно? Мелькора задержалась посреди перекрестка, переводя свет с тупика на подъем.

— До этого мы все время спускались. А теперь какой-то подъем.

— Справа тупик. Назад мы не пойдем. Значит, идем вверх.

— Как будто у нас есть варианты. Хоббит поправил лямку рюкзака, уже смирившись с тем, что его мнение не изменит устройства шахт.

— Именно. Волшебница первой вступила в левый туннель, и Циру осталось только последовать за ней.

Поначалу наклон почти не ощущался, но вскоре у Мелькоры начали ныть икры, а Цир все чаще перекладывал факел из руки в руку. Туннель упорно забирал влево: сначала плавно, затем все круче, не позволяя увидеть больше нескольких десятков шагов впереди. Одинаковые пыльные стены замыкали дорогу изгиб за изгибом, словно путники забирались внутрь огромной каменной раковины.

Мелькора проверяла посохом пол перед каждым шагом. Цир держался немного позади, стараясь попадать ногой туда, где наконечник уже коснулся камня; после дверей и провалов такая медлительность казалась ему вполне оправданной.

— Раньше я бы сказал, что ты слишком осторожна, — заметил он. Он дождался очередного короткого удара посоха и только потом переставил ногу.

— А теперь? Волшебница не повернулась, продолжая следить за пылью перед собой.

— Теперь я думаю, что ты слишком быстро проверяешь пол. Хоббит задержался над следующим шагом, словно хотел дать возможной ловушке время обнаружить себя до того, как он на нее наступит.

Мелькора не ответила: из-за правой стены донесся долгий глухой стон. В нем было столько тоски, что тесный коридор вдруг показался еще теснее, а огонек в руке Цира — беспомощно маленьким. Оба остановились, стараясь не шевелиться, чтобы не пропустить звук, который объяснил бы первый.

Стон повторился, на этот раз словно ближе. К нему примешивался медленный скребущий шорох, и поневоле представлялось что-то огромное, запертое по другую сторону камня. Мелькора подняла факел, но свет выхватил только старые трещины и влажные потеки.

— Это странно, — тихо сказала она. Она прислушивалась, не отводя огня от стены, словно в какой-нибудь трещине могло показаться движение.

— Не похоже на стоны орка. Ни от ужаса, ни от удовольствия.

— Ты хорошо разбираешься в орочьих стонах? Мелькора повернула к нему голову, на мгновение отвлекшись от пугающих звуков.

— Я четыре дня ехал с Мусталом в одной телеге. Я многое понял о мире.

Третий стон прокатился за стеной протяжно и низко, заставив Мелькору невольно свести плечи. Цир посмотрел на каменную поверхность уже без всякого желания выяснять подробности; между возможной находкой и целой стеной, отделявшей их от нее, он явно предпочитал стену.

— Не хочу знать, что там. Чтобы проверить, ее придется ломать, а эти звуки не вызывают у меня любопытства. Только страх и желание уйти очень быстро.

— Согласна, — сказала волшебница. — Идем.

Они двинулись дальше, оставляя за спиной место, где слышались стоны. Туннель все так же забирал влево и лишь однажды выпрямился на несколько десятков шагов, позволив Циру ненадолго обрадоваться. За прямым участком оказался новый поворот в ту же сторону, а вскоре за ним — еще один.

Хоббит остановился и оглянулся. Сзади свет терялся за ближайшим изгибом точно так же, как впереди, и вся пройденная дорога уже с трудом укладывалась в памяти.

— Это какая-то чертова спираль, — сказал он. — Мы постоянно идем влево.

— Не совсем. Больше похоже на крендель. Мелькора слабо усмехнулась, но улыбка исчезла, когда она сделала следующий шаг.

Из глубины туннеля донесся удар, за ним другой, и камень под ногами отозвался глухим гулом. Звук быстро нарастал, заполняя проход; в пыльном воздухе появилась дрожь, а мелкие камешки возле сапог Цира начали подпрыгивать. Впереди пока ничего не было видно, но тяжесть приближавшегося уже ощущалась всем телом.

— А вот это, кажется, была ловушка, — сказала Мелькора. Последние слова едва не потонули в грохоте, и продолжать разговор ей пришлось криком.

— Бежим! Она развернулась и бросилась обратно к перекрестку, больше не проверяя дорогу посохом.

Цир рванулся следом, но заметил у пола узкую тень между стеной и каменным выступом. Он отбросил факел и втиснулся в углубление, прижимая плечи к скале и пытаясь подобрать под себя все, что еще выступало в коридор. Обычному хоббиту, возможно, хватило бы этого места; Цир понял свою ошибку, когда из-за поворота выкатился шар.

Огромная каменная громада занимала почти всю ширину прохода. По серой поверхности бежали черные полосы, в глубоких выщербинах мелькали застрявшие кости и обломки железа, а воздух перед шаром ударил Циру в грудь раньше самого камня. Свободного пространства между катящейся массой и стеной было гораздо меньше, чем требовалось его плечам.

— А, вот теперь плохо, — успел сказать он. Отпрянуть или переменить решение он уже не успел.

Шар пронесся мимо, зацепив его краем, и удар развернул хоббита прежде, чем тот ощутил боль. Цира швырнуло на пол; от шеи до локтя будто провели раскаленной полосой, а грудь свело так, что вдохнуть не удалось. Он лежал у стены, кашляя и судорожно хватая воздух, пока каменная громада с чудовищным грохотом уходила вниз по туннелю.

Мелькора бежала, не оборачиваясь. Гул настигал ее, дробился о стены, заглушал шаги и собственное дыхание, оставляя только короткие вспышки освещенного пола впереди. Добравшись до перекрестка, она в последний миг нырнула в узкое укрытие у входа в боковой отнорок и прижалась к стене, подбирая под себя мантию.

Шар пролетел мимо, ворвался в тупиковую часть туннеля и ударился о дальнюю стену. Толчок прошел по камню, с потолка посыпалась пыль, а грохот еще несколько мгновений перекатывался по коридорам, хотя сама громада уже остановилась. Мелькора не двигалась, боясь распрямиться раньше, чем все действительно закончится.

Наконец она выглянула из укрытия. Рядом темнел огромный шар, а в оставшемся позади него туннеле медленно оседала пыль; Цира нигде не было видно. Страх вернулся сразу, не дав передышки после бега: без Мустала и Нагини шахты уже стали слишком большими, но теперь волшебница могла остаться в них совсем одна.

— Цир! — крикнула Мелькора. Она прислушалась, сжимая посох до боли в пальцах, однако никто не отозвался.

Мелькора заставила себя вдохнуть и побежала обратно. Факел бросал на стены косые полосы света, в которых каждый выступ на мгновение принимал очертания лежащего тела, прежде чем снова становился камнем. Цира она нашла там, где шар задел его плечо: хоббит пытался подняться, но левая рука не слушалась и всякий раз подламывалась под ним.

— Цир. Цир, ты меня слышишь? Волшебница опустилась рядом на колени, осторожно придерживая его, чтобы он не пытался встать снова.

— Слышу. Цир с трудом втянул воздух, и это единственное слово принесло ей больше облегчения, чем все прежние уверения, что они обязательно найдут остальных.

— Где болит? Мелькора наклонилась ближе, стараясь рассмотреть его в дрожащем свете.

— Везде. Но сильнее всего плечо. Кажется, я его вывихнул.

Она осторожно ощупала сустав, а Цир зашипел сквозь стиснутые зубы. Мелькора нахмурилась и на мгновение остановилась, убедившись, что дело не ограничилось ушибом.

— Да. Вывих. Мелькора отняла ладонь, обдумывая, как помочь ему без Мустала и его магии.

— И что теперь? Хоббит смотрел на нее снизу вверх, уже не пытаясь шевелить пострадавшей рукой.

— Сейчас вправлю. Волшебница перехватила ее осторожнее, и Цир насторожился прежде, чем успел придумать достойное возражение.

— Ты хотя бы предупре... Мелькора резко дернула его за руку, не оставив времени ни договорить, ни приготовиться. Сухой щелчок в плече потонул в таком крике, что эхо заметалось по спиральному туннелю.

Потом боль немного отступила, уступив место тяжелой пульсации. Цир лежал, с трудом переводя дыхание, и смотрел на волшебницу с глубоким неодобрением, которое вполне могло бы сойти за благодарность, пережившую серьезное потрясение.

— Теперь ты можешь двигать рукой, — сказала Мелькора. Она отпустила его не сразу, выжидая, пока он решится проверить результат.

— Могу. Цир осторожно пошевелил плечом и поморщился, однако рука на этот раз все-таки послушалась.

— Вот видишь. Волшебница отодвинулась, освобождая ему место, но взгляд хоббита не стал от этого теплее.

— Спасибо, добрый человек, — зло сказал он. — Могла бы и предупредить.

— Ты не дал мне закончить. Мелькора ответила почти привычным тоном, впервые с того мгновения, как исчез Мустал.

— Это было не окончание. Это была засада.

Улыбка появилась у нее слабо и ненадолго, но напряжение в лице все же немного отпустило. Волшебница помогла Циру сесть у стены, подальше от широкой полосы, оставленной каменным шаром, и только тогда позволила себе устроиться рядом.

— Десять минут отдыхаем. Потом идем дальше.

— Хорошо. Хоббит прислонился затылком к холодному камню и осторожно уложил больную руку, подыскивая положение, в котором плечо беспокоило меньше.

Некоторое время он молчал, глядя в ту сторону, где остались Мустал и Нагиня. Теперь с прежней дороги не доносилось ничего, и представить, как далеко от них находятся остальные, было так же невозможно, как прежде.

— Но в следующий раз, если услышишь грохот, беги вместе со мной. Цир не повернулся к Мелькоре, продолжая смотреть в темноту, но говорил уже без злости.

— В следующий раз не прячься от каменного шара в коридоре, где ты шире свободного места. Волшебница опустила факел, и круг света сомкнулся возле их ног, оставив шар за своей границей.

— Тоже хороший план. Хоббит прикрыл глаза, бережно придерживая плечо, а Мелькора осталась сидеть рядом. Десять минут можно было никуда не идти — только дышать и слышать, как дышит другой.