Что случилось с Драко Малфоем? Или нелёгкая жизнь наследника (гет)

Гермиона всегда думала, что повидала многое в жизни. Магическую школу, хоть всю жизнь и была достаточно приземлённой и практичной, была в облике кошки из-за неудавшегося зелья, окаменела на некоторое время и была вылечена орущим растением, похожим на сморщенного младенца, перемещалась во времени и летала на гиппогрифе, спасала арестанта, плавала на дне жуткого магического озера, танцевала на балу с известным игроком в квиддич, участвовала в битвах, приручила полувеликана, нашла крестражи и помогла уничтожить жуткого безносого ублюдка, помешанного на власти, подвергалась пыткам, летала на драконе, ограбила банк и жила несколько месяцев в палатке с двумя мальчишками-подростками, видя слишком много голой плоти.

Но к такому зрелищу жизнь её не готовила.

Наследник древнего магического чистокровного рода, по совместительству её милый и застенчивый муж, самозабвенно сношал её ногу, пока она спала.

Но ладно, тут ещё можно было списать всё на сексуальные пристрастия, странности или ещё что. Но вот собачьи уши у него на голове, которые не выглядели бутафорскими, а миленько так подёргивались, пока он заливал спермой её кожу, поразили её до глубины души настолько, что она не сразу нашла, что сказать.

Что, к чёртовой матери, происходит?

Сперма стекала по ноге, скапывая на деревянный пол, а ведьма даже не знала, что её брови умеют настолько высоко подниматься. Малфой склонил голову, рассматривая густые капли, и, кажется, совершенно не собирался оправдывать свой абсурдный поступок.

— Малфой, вечер добрый, обрати на меня внимание, — она тупо пощёлкала пальцами, потому что он застыл как изваяние. — Как ты думаешь, я заслуживаю объяснения, почему у тебя на голове собачьи уши и почему твоя сперма на моей ноге? Я, конечно, открыта к экспериментам, но можно было и предупредить.

Мужчина заскулил совсем как побитый щенок, и пушистые белые ушки умилительно дёрнулись. Грейнджер захотелось протянуть руку и погладить шёрстку, которая пушилась и переливалась в свете магических светильников.

Что он за существо такое? Никогда ни о чём подобном не слышала.

— Я так понимаю, сегодня я от тебя объяснений не дождусь, — смирилась Гермиона, потому что это немое кино продолжалось уже битых десять минут: она задавала вопросы, а он поскуливал и не поднимал на неё головы.

Конечно, застывшая сперма намного интереснее обещанных объяснений.

— Малфой, убирайся, — прикрикнула она.

Честно говоря, ведьма сегодня была не готова его слушать. Слишком много впечатлений: неудовлетворённое желание, сперма, собачьи уши, трусы, свидание — всё это закрутилось в голове калейдоскопом, который нужно было проанализировать и собрать в одну картину.

Мужчина вскинул голову, на секунду глянул ей в глаза. Зрачки казались огромными и расфокусированными, ни грамма привычного цвета грозового неба.

Малфой вскочил с колен и практически бегом кинулся из комнаты, сверкая при этом упругой задницей.

А я-то думала, он так на карачках и понесётся рысью.

Во что я, мать его, вляпалась?

* * *

Всю ночь Грейнджер пыталась переварить увиденное, услышанное, свои догадки, знания, намёки и предположения. Она даже записала на длинном пергаменте все факты, но записи ничего не проясняли, а догадки так и оставались догадками. Гермионе нужно было услышать ответы от Драко, узнать правду.

Сказать, что произошедшее её удивило, — было бы преуменьшением века. Но, наверное, именно так действует любовь на людей: её почему-то совсем не смущало, что у него собачьи уши мило выглядывают из белобрысых волос. Она просто хотела наконец понять, что происходит.

Врождённая любознательность и нежелание оставаться в неведении играли в некоторых обстоятельствах не в её пользу.

Например, как сейчас.

Девушка пол ночи порывалась забарабанить в дверь нерадивого трахателя ног и вытрясти из него объяснения. Но толика сострадания всё-таки проклюнулась, и ведьма решила дать ему время обдумать, что он ей скажет, и, наверное, примириться с унижением.

Уж больно несчастным он выглядел после того, как обкончал мою ногу. Вернее, после того как я увидела, что он обкончал мою ногу. Судя по жидкостям, украсившим кожу, сам процесс его полностью удовлетворил.

Но больше всего её смущали уши. Такие миленькие-примиленькие, пушистенькие-препушистенькие, но всё-таки собачьи уши на голове у мужчины. И Гермиона никогда не слышала о такой аномалии.

Удивительным созданием оказался её муж. Сначала превратился из мелкого худого высокомерного засранца в притягательного и обаятельного мужчину, а потом трансформировался в похотливое животное.

Умеют же Малфои удивить.

Как только задребезжал рассвет, Гермиона вскочила с развороченной постели. Уснуть так и не удалось. Мысли, догадки и сексуальные образы таранили голову, не давая расслабиться. Несколько оргазмов тоже не помогли. Она всё-таки видела выдающийся член своего муженька, и там точно было на что посмотреть, поэтому пол ночи думала, что за чудо-чудное в нём живёт, а вторую часть каталась по постели, представляя его великолепный член и мучая клитор и соски пальцами.

Девушка глянула в окно и обнаружила далёкую фигуру на берегу небольшого озера в глубине сада. Лучи рассветного солнца окружали белокурую голову Малфоя ореолом.

Такой себе ангельский извращенец.

Как бы Грейнджер ни хотела потребовать ответов и, возможно, пару раз над ним поглумиться за неуместное поведение, мужчина выглядел крайне трогательным, уставившись на водную гладь.

Ну хоть одет, и на том спасибо.

С такого расстояния она не могла рассмотреть, есть ли сейчас на его голове ушки, но, если верить её наблюдениям, обзаведясь собачьими деталями анатомии, Малфой предпочитал оголяться.

Приняв решение, что сейчас самое удачное время для разговора, брюнетка выудила из шкафа лёгкое белое платье и направилась в сад — выуживать из муженька подробности его крайне интересного состояния.

— Привет, Малфой, — произнесла девушка, опускаясь на траву рядом с мужчиной.

Он не повернул головы, не вздрогнул, никак не выдал, что вообще слышал её. Только тяжёлый вдох подсказал, что приветствие всё-таки достигло его, явно погрязшего в глубоких размышлениях мозга.

Надеюсь, не думает, об какую ещё часть моего тела можно потереть свой член. Для этих целей вообще-то есть нужные отверстия, которые как бы не против познакомиться.

Мерлин, почему мне в жизни достаются одни кретины?

Рон вообще не знал, как пользоваться своей «пипеткой». Другого эпитета этому размеру она подобрать не могла.

Кормак в разгар акта выдал: «Сделай мне больно». Она как бы не против BDSM, но в оговорённом формате, а не когда партнёр неожиданно изгибается в какой-то невиданной позе и начинает сам себя шлёпать по яйцам.

Макмиллан вообще попросил на него пописать. Ей, в общем-то, не жалко, но трахаться с ним потом как-то резко расхотелось.

А в мужья ей достался эксгибиционист, который дрочит с её трусами на лице и трётся членом о её ногу.

После всех придурков в её жизни чего ещё можно было ожидать в подарок от вселенной? Вишенка на торте.

От тех она могла просто уйти. А этот — её по документам.

И самое обидное, что именно в этого она умудрилась влюбиться.

— Привет, Грейнджер, — наконец пробормотал Драко, вырывая её из размышлений о донельзя нелепой, но зато разнообразной сексуальной жизни.

Его голос звучал хрипло и как-то обречённо, будто он долго молчал — днями, неделями — и только сейчас наконец набрался смелости что-то сказать, обрёл голос, смирился.

— Что ты здесь делаешь? — попыталась наладить контакт Грейнджер.

— Репетировал, — выдохнул Драко.

И девушка поняла, что лёгкая дрожь делает его голос почти бархатистым. Она окинула взглядом его ладони, которые, казалось, спокойно покоились на согнутых коленях, но мелкая дрожь в пальцах выдавала волнение с головой.

Разительная разница между уверенным и обаятельным аристократом на вчерашнем свидании и непризнанным, испуганным мужчиной сегодняшним утром практически свалила Гермиону с ног.

Теперь уже её пальцы мелко подрагивали от желания прикоснуться к его волосам, возможно, нежно обвести пальцами острую скулу, придать ему сил.

Но он должен преодолеть это сам.

Как-никак она его жена, и она собирается прожить с ним гораздо больше, чем пару лет, обусловленных контрактом. Гермиона была не из тех людей, которые предавались самообману. И если Малфой примет её, она будет его женой не только по контракту.

Она ясно видела, как они гуляют рука об руку по садам менора, читают вечерами в библиотеке, погружаясь в научные исследования, завтракают солнечным утром на веранде, предаются любви в дальней ротонде.

Её буйная фантазия нарисовала множество прекрасных образов за бессонную ночь.

Не только же о члене его мечтать часы напролёт.

— Разговор со мной? Или ты участвуешь в театральной постановке, о которой я ничего не знаю? — он выглядел таким расстроенным, что невольно хотелось вызвать у него улыбку.

— Разговор, — ответ Малфоя не блистал изобилием подробностей.

— Ну тогда поговорим.

Гермиона смотрела только на него, а взгляд Драко убегал куда-то вдаль рассматривая в деревьях доступное только ему. Казалось, он потерялся в собственной голове, в собственных страданиях. Безысходность явно читалась на его лице, и это заставило неприятную, щемящую боль проснуться в душе у Грейнджер.

— Я хочу разорвать контракт, — шёпот сорвался с губ блондина, такой тихий, что девушке показалось — это просто шелест травы.

Да и содержание фразы ей вообще не понравилось.

— Это немного не то, о чём я хотела поговорить, — неуверенно ответила Грейнджер.

— Я понимаю, — теперь голос слизеринца звучал немного увереннее, казалось, он наконец набрался храбрости, и предрассветная репетиция прошла не зря. — Я всё тебе расскажу. О моём… эээ… состоянии. Но сначала хочу обрисовать ситуацию.

О, теперь я слышу отрепетированную речь. Наверное, стоит не перебивать его излияния своими злобными комментариями. Пусть мальчик помечтает, что я его оставлю тут наедине грустинку грустить.

— Я хочу разорвать контракт, потому что не хочу тебя здесь удерживать. Я понимаю, как тебе противно быть в моём обществе.

Ага. Так противно, что я только и думаю о том, как взобраться на твой член.

— Все условия контракта будут соблюдены. Ты получишь половину моего наследства, сможешь посещать библиотеку менора, когда захочешь, — от тараторил он, слова буквально наскакивали друг на друга. — А я… на время твоих визитов… буду как-то запирать себя… да… попрошу эльфов запирать меня в подземельях… Но это ненадолго. Думаю, года три… и всё закончится…

О чём это он? Что закончится? Я окончательно запуталась.

— Драко, я ничего не понимаю. Объясни, пожалуйста, всё с самого начала, — Гермиона придвинулась к нему ещё ближе, явно нарушая личные границы, но от его несчастного вида оживало почти болезненное желание утешить его. — И смотри, пожалуйста, на меня, когда будешь рассказывать. Мне бы хотелось что бы ты видел мои глаза и мою реакцию на твои слова.

Он вздрогнул от её слов, но покорно перевёл взгляд с деревьев на горизонте на её лицо. Несколько раз медленно моргнув, возвращаясь в реальность летнего утра.

Какой несчастный. Точно придумал в своей голове, что я сейчас в ужасе сбегу.

— Да… хорошо… конечно… я это заслужил, — мужчина бессознательно расцарапывал заусенец на большом пальце, выдавая свою возрастающую нервозность.

Грейнджер потянулась и накрыла его замученный палец ладонью, прекращая попытки членовредительства, в надежде хоть немного его успокоить. Малфой бессознательно, слегка сжал её пальцы в своей ладони, явно набираясь храбрости, но упорно продолжая смотреть ей в лицо, практически не моргая.

Будто ждал момента, когда она поднимется на ноги и с паническим криком убежит.

— Во мне сидит родовое проклятие Малфоев. Я не буду вдаваться в подробности, но оно проявляется хаотично, никто не знает, в каком наследнике вылезет. Предыдущим обладателем этого… счастья… был мой прапрадед, кажется. У меня остался его дневник, оттуда я и знаю все подробности. В общем, в восемнадцать лет во мне начала проявляться сущность собаки…

Он поморщился на этой фразе, а Гермиона практически разинула рот.

Вот это удивительный экземпляр мне попался. О таком я даже не слышала. Какая огромная территория для исследований…

Мне срочно необходимо изучить этот дневник. И своего мужа.

Сколько возможностей. Сколько открытий.

У неё закружилась голова от предвкушения кропотливой работы. Но нужно было, чтобы Драко закончил свой рассказ и избавился от дурных мыслей в своей голове.

Девушка слегка сжала его ладонь, побуждая продолжить.

— Я не могу его контролировать. Сначала появляются эти глупые уши на моей голове, а потом он берёт под контроль моё тело. Я могу думать, понимать, что он делает, но не контролировать. А у него, как ты понимаешь, по событиям последних недель и тому, что тебе пришлось увидеть, не самые приятные манеры.

Малфой ответственно подчинился её просьбе и смотрел ей в лицо, но взгляд его оставался пустым. Он будто не замечал, что она смотрит на него в лёгком шоке, но с улыбкой на лице.

Ну что тут такого? Ну пёс. Ну с придурью.

Если честно, после Макмиллана с его просьбами и Кормака, избивающего собственные яйца, собачья сущность уже не казалась Гермионе чем-то настолько ужасным.

Скорее… неожиданным.

И, если быть совсем честной, очень милым.

— Мне пришлось запереться в поместье, потому что я не могу угадать, когда он появится. В дневнике значилось, что проклятье возможно снять, если я найду одну единственную девушку, с которой смогу быть и которая меня полюбит, как в грёбаной нелепой сказке для маленьких девочек, — зло выплюнул мужчина, явно досадуя на эту нелепость, но почему-то в этот момент он забыл, что любовь способна творить чудеса, что именно любовь спасла Гарри от смерти и победила безносого ублюдка. — В общем, все понимают, что идиота с ушами никто не полюбит. И мы приближаемся ко второй проблеме этого проклятья. Без своей так называемой пары секса у меня быть не могло, член не стоял. И есть ещё третья проблема — с годами я полностью погружусь в состояние пса и не смогу контролировать своё тело, если не встречу пару и не буду находиться с ней в постоянном контакте.

Гермиона крепко задумалась, но она же видела собственными глазами его стоящий член, наконец бред с договорным браком начал обретать смысл.

— Я твоя пара? — прошептала она, ошарашенно уставившись на блондина.

Да уж, судьба сыграла с ним очень жестокую шутку. А если бы я не научилась справляться со своими травмами? Не простила этого засранца, даже не дождавшись его извинений? Если бы я была злобной сучкой?

— Да, ты решила одну из проблем, — он как-то вымученно засмеялся, и звук этот был пропитан обречённостью.

— Со стояком?

— Да. Я увидел тебя в магазине, и у меня сорвало крышу. Пёс моментально проснулся, кинулся к тебе… ну и член встал.

Грейнджер вспомнила их встречу в книжном и ошарашенные лица четы Малфоев, взирающих на промежность сына.

Мерлин, нельзя было всё с самого начала объяснить по-человечески?

— Я обрисовал тебе ситуацию в общих чертах, — проговорил Малфой, отпустил её руку, окинул быстрым, наконец осмысленным взглядом её бесстрастное лицо и снова отвернулся к деревьям. — Ты больше не связана со мной контрактом. Отец подготовит для тебя документы о разводе, а я останусь здесь наслаждаться остатками своей жизни. Не знаю, зачем я тебе это говорю…

Голос блондина дрогнул. Он явно не собирался вываливать на неё последние предложения, но решимость читалась на лице слишком ясно. Он уже подготовил себя к расставанию.

Грейнджер застыла в нелепой позе возле него на коленях, вполоборота к озеру, пока он сидел на траве, подтянув колени к груди, и обречённо взирал вдаль.

Панталоны Морганы, отборный кадр из нелепой мелодрамы, по всем правилам страдальческой экспозиции. Не муж, а королева драмы.

— А что если я не хочу уходить? — прошептала Грейнджер.

Фу, почему я тоже шепчу и говорю такими фразами, будто мы в дешёвой мыльной опере? Фамилия Малфой идёт в комплекте со склонностью к драматизму?

— Грейнджер, не надо меня жалеть. Рано или поздно ты уйдёшь. Давай покончим с этим сейчас. У меня хотя бы останутся тёплые воспоминания об этих неделях, а вскоре, года через три, я всё равно буду бездумно носиться голышом по саду и сношаться с подушкой без возможности кончить, — Малфой неопределённо махнул рукой, видимо для большей театральности и желая ускорить её уход.

Как-то не очень приятно, когда тебя прогоняют. Вот глупый блондинистый идиот. А что он там про оргазмы говорил?..

— С этого места подробнее, — заинтересовалась Грейнджер, её пытливый ум моментально уцепился за неизведанную территорию.

Разговор про эрекцию был, а вот про оргазмы — нет. Она вообще-то своими глазами видела, как он кончает.

— Мерлин, женщина, не унижай меня ещё больше, — лицо Малфоя оставалось спокойным, но голос звучал почти жалобно, и вообще ей уже надоело смотреть на его аристократический профиль, как-то человеку лицом к лицу было приятней признаваться в вечной любви, а не разговаривать с его половиной, хоть и очень симпатичной.

— Это всё, конечно, очень мило, все эти твои речи и самобичевание, но есть одна проблема, — Грейнджер очень старалась не захихикать и поддерживать его скорбно-печальный тон.

— Какая ещё проблема, Грейнджер? Я же сказал, что все условия будут соблюдены. Ты получишь всё, на что соглашалась, и избавишься от меня.

Отлично. Эмоции. Злость тоже хорошо. Теперь смотри на меня, злобненько так, высокомерно. Вернулся мой аристократ.

— Такая проблема, что я люблю тебя, идиота, — сквозь тихий счастливый смех проговорила Гермиона, увлечённо наблюдая за сменой эмоций на его лице.

Злость сменилась неверием, потом растерянностью, а затем медленно расцвела улыбка. Казалось, ему понадобилось несколько минут, чтобы осознать сказанное.

Малфой повернулся к ней и тоже встал на колени, зеркаля её позу. Они представляли собой странную коленопреклонённую парочку: он — в белой рубашке и брюках, она — в развевающемся на летнем утреннем ветру белоснежном платье. Смотрят друг другу в глаза в полном неверии в происходящее.

Ещё пару недель назад Гермиона считала его придурком, не знающим ничего о личных границах, а он был уверен, что утопится в этом самом пруду, возле которого сейчас услышал самые желанные слова в своей жизни. Слова от девушки, о которой грезил годами. Девушки, которая снова подарила ему надежду на будущее.

— Ты любишь… меня? — он даже заикнулся.

Я что, вернула его к начальным настройкам нашего брака?

— Да, — чтобы он точно убедился, что ответ утвердительный, девушка резко кивнула головой и тут же захотела поморщиться от этого нелепого жеста.

— Я тоже тебя люблю, Грейнджер, — выдохнул Драко и наклонился к ней, нежно соприкасаясь губами в почти целомудренном поцелуе.

И…

Ничего не произошло…

Гермиона отстранилась и внимательно осмотрела Драко, потом пространство вокруг него, наклонилась в одну сторону, глянула сбоку, затем в другую.

А он застыл в недоумении, приподняв одну бровь, искренне не понимая, что такого важного ведьма пытается рассмотреть, что прерывает самый романтичный момент в его жизни.

— Грейнджер, я уже давно перестал удивляться твоему поведению, но позволь узнать, что ты делаешь?

— Осматриваю тебя, — буркнула Гермиона, не прерываясь. Она даже обползла его на коленях со спины. Драко попытался развернуться к ней, явно опасаясь, что сейчас в него начнут тыкать пальцем чисто из научного интереса.

— Что ты там рассматриваешь? Хвоста у меня нет. Только уши, — засмеялся Драко, всматриваясь в лицо гриффиндорки, на котором нарисовалось полное разочарование.

Не слишком хорошая реакция у теоретически горячо влюблённой женщины.

— Драко, ничего не произошло, — она звучала крайне разочаровано.

Где искры, свет, фанфары, салют, может потеря сознания? Хоть что-нибудь. Что-то же должно было произойти, когда спало проклятье. Но ничего. Никаких спецэффектов.

— Что должно произойти? — Драко переполз на коленях лицом к своей взбудораженной жене. — И почему мы вообще ползаем по лужайке?

— Ну что-то должно было произойти, когда спало проклятье, — наконец удосужилась пояснить Грейнджер.

Малфой задумался и будто прислушался к себе. Нахмурив брови, он замер, не двигаясь.

— Я его не чувствую, — Малфой потер грудную клетку рукой. — Оно всегда ощущалось как далёкий гул… а сейчас его нет.

Малфой улыбнулся так широко и искренне, что невозможно было не улыбнуться в ответ.

— Не могу понять, мне радоваться или грустить, — улыбаясь как умалишённая, ответила девушка. — Я хотела потрогать твои ушки.

— Салазар, женщина, ты избавила меня от проклятья секунду назад, а теперь дуешься, что не успела потрогать уши, которые пугали меня до усрачки?

Но улыбка всё ещё озаряла его лицо, делая его до нелепости милым и совсем мальчишеским.

— Ладно, с ушами разберёмся потом, — отмахнулась Грейнджер. — Мы можем наконец вернуться в поместье, и ты меня трахнешь? Я схожу с ума со вчерашнего дня. Нельзя своим огромным членом потереться о мою ногу, возбудить меня до чёртиков и оставить неудовлетворённой.

Малфой одним хищным движением опрокинул её на траву. Платье задралось, а приятная тяжесть его тела вызвала сладкое томление внизу живота.

— Я могу трахнуть тебя прямо здесь. До дома идти слишком далеко.

Гермиона и не думала отказываться от такого заманчивого предложения, призывно вскидывая бёдра и потираясь о его эрекцию.

— Я люблю тебя, невыносимая ведьма.

— И я люблю тебя, аристократический сноб.