Маленькая книжная лавка в самом тупике Косого переулка всегда привлекала Гермиону больше, чем шумные книжные магазины в центре. Здесь не было школьных учебников, поэтому между стеллажей можно было встретить редких ценителей хороших романов или почитателей качественной научной литературы. Грейнджер причисляла себя и к тем, и к другим. Но чаще в этом магазине не было никого, кроме неё и старого молчаливого владельца, который мог достать практически любую редкую книгу.
Но в этот раз, последний её запрос оказался невыполним. Книгу про изначальную магию и проклятья нигде невозможно было достать — это были старейшие из существующих, а может уже и несуществующих фолиантов о магии. Он был необходим её занудной натуре заучки и намного упростил бы работу по изучению изначальных заклинаний и порождению магии. Но ни один её источник, ни один знакомый не мог найти эту книгу.
Грейнджер рассеянно бродила между полками, водя пальцем по корешкам книг, пока в какой-то момент не уткнулась в чью-то высокую фигуру. Пока девушка пыталась сообразить, что произошло, странный рык раздался у неё над головой.
— Смотри, куда шагаешь, — воинственно ощетинилась ведьма, а потом только поняла, кто перед ней.
Высокий блондин с алебастровой кожей уставился на неё глазами штормового неба. Почти десять лет она не видела Драко Малфоя, да и никто, впрочем, не видел. Этот ползучий гад стал еще красивее, чем был в школе.
Где справедливость?
Первый год после войны, после его оправдания, он светился на первых полосах во всех журналах и газетах, как самый завидный холостяк. А завидного в нём было много: огромный рост, лицо почти за пределами существующей в реальности красоты, отличные волосы и полные сейфы богатств в Гринготтсе.
Но вскоре наследник Малфоев внезапно исчез с радаров. Люциус и Нарцисса часто посещали приёмы, но на вопросы о Малфое-младшем уклончиво отвечали, что он за границей. Грейнджер и думать забыла о существовании этого заносчивого змея, пока сейчас буквально не наткнулась на него.
Вымахал, засранец, на голову выше её и смотрит как-то странно, по-звериному наклонив голову в бок.
Девушка рассеянно уставилась на его лицо, но губы Малфоя приподнялись, показывая передние резцы. Утробный рык разнёсся в тишине магазинчика, его ноздри затрепетали, принюхиваясь. Он всем телом подался вперёд, нарушая и так минимальное расстояние между ними, практически упёрся носом в её голову и глубоко вздохнул.
Он обнюхивает меня??? Какого?
— Малфой, ты что, обезумел? — девушка взвизгнула и отскочила от него, но он двинулся следом, нависая над ней. — Да что с тобой такое?!
Парень протянул руку и захватил пальцами прядь её волос, резко склонился над ней и втянул запах. Грейнджер не могла назвать себя трусихой, но этот жест выглядел крайне жутко. Она поняла, что рассеянно моргает как дурочка, пока наследник чистокровного рода Малфоев увлечённо нюхает прядь ее волос.
Мир сошел с ума, а я это пропустила?
Девушка попыталась выхватить прядку из его пальцев, но вторая рука блондина перехватила её за запястье, и снова это настораживающее животное движение головой в сторону ее ладони и теперь он уже нюхает её запястье, казалось запах его удовлетворил и Грейнджер пришлось наблюдать картину которую она не развидит никогда в своей жизни, Малфой высунул язык и лизнул её кожу на запястье, не краем языка прикоснулся, хоть это было бы не менее отвратительно, но нет, нет, прям высунул язык и плашмя, гадко обслюнявил её кожу.
— Фу — вырвалось у Гриффиндорки и Малфой отпрянул как нашкодивший щенок.
Руку удалось высвободить резким рывком, девушка хаотично вытирала слюну этого психа о футболку.
Омерзительный слизняк.
И они стали играть в странный танец: она отходила в полном недоумении на шаг назад, а он приближался, утробно рыча.
Судя по всему, его прятали, потому что у него крыша съехала. Протёк чердак у главной жемчужины всех чистокровных.
— Отстань от меня. Ты что, псих?! — Грейнджер резко воскликнула, и по деревянным половицам раздался топот нескольких ног.
Девушка вжалась спиной в стену, а высокая широкоплечая фигура Малфоя нависала над ней, уперев руки по обе стороны от её головы. Его лицо практически упиралось ей в волосы, тяжёлое дыхание обжигало кожу головы.
— Драко, пойдём, — кто-то отдёрнул Малфоя от перепуганной девушки. — Драко, отстань от неё, — Люциус дёрнул сына за плечо.
Но Малфою-младшему явно не понравилась эта идея, и он снова двинулся на перепуганную брюнетку, сокращая расстояния, нависая над ней. Толпа мурашек промчалась стройной армией вдоль позвоночника и девушка вздрогнула. Не понятно от ужаса или омерзения, но вздрогнуть хотелось всем телом и возможно помыться в кипятке.
— Угомонись, — рявкнула она, задыхаясь от его нависающей тени, и парень отпрянул, тихонько заскулив.
Он скулил??? Панталоны Мерлина, что происходит???
— Мисс Грейнджер, прошу прощения, — пролепетала Нарцисса, она побледнела на несколько тонов и обычно аристократически-бледный цвет лица, теперь больше походил на землисто-серый. — Сыну нездоровится.
— Драко, пойдём домой, — повторил Люциус, пытаясь потащить его за руку, но наследничек обогнал отца почти на голову и раздался в плечах, поэтому попытки отца выглядели почти комично.
Гермиона немного пришла в себя и посмотрела на Малфоя повнимательнее.
У него что заколки в волосах?
Нарцисса резко накинула на голову Драко капюшон толстовки.
Что во имя всего и вся происходит? Малфоя выпустили из психушки на прогулку?
— Нет, — утробный рык вырвался из блондина, и он снова повернулся к девушке.
Как пёс без поводка, ну честное слово.
— Стоять, — снова рявкнула Гермиона, и парень замер.
Малфои-старшие как-то странно переглянулись, и Люциус почему-то кинул взгляд в район паха сына, его глаза округлились до размера небольших чайных блюдец, и затем эти блюдца, нарушающие все возможности человеческого тела, уставились на жену, со странной смесью на лице, то ли неверия, то ли восторга.
Взгляд ведьмы невольно метнулся к ширинке замершего в статике Драко, нужно же выяснить что так поразило безэмоционального патриарха семьи Малфоев. И честно сказать там было чему удивляться, даже через чёрную ткань штанов отлично прорисовывался не малых размеров вставший член.
И вообще, что за сюрреализм тут происходит? Что за намёки на инцест? Почему у Малфоя стоит пока он меня нюхает?
Много странностей происходило в её жизни, но именно в этой она разбираться не будет.
Надо убираться отсюда.
Никогда ей не понять, что у этих чистокровных, повернутых на своей идеологии, в голове, но выяснять она это не хотела. Не видела она Малфоя десять лет и ещё столько же будет рада не лицезреть. Пусть забирают своего бешеного щенка куда подальше.
Гермиона выскочила из дверей лавки и аппарировала домой. Ей нужен бокал вина и горячий душ. А лучше бутылка и душ с кипятком. Возможно, три бутылки и окатиться кипятком пока кожа не сползет.
Фу, он лизнул мою кожу.
Чтобы проанализировать и смириться с тем, что произошло в эти самые странные десять минут её жизни не хватит и винного погреба.
Драко сидел в кабинете у отца перед его столом, мама на соседнем кресле тяжело вздыхала и промачивала глаза белоснежным платком с монограммой. Он не знал, что делал отец, потому что, оказавшись дома, гордый наследник Малфоев отказывался открывать глаза. Решение, конечно, детское, но он не мог смотреть в лица своим родителям, чувствуя жгучее унижение.
Почти в тридцать лет он не мог самостоятельно выйти из дома, чуть ли не со школы не видел чужих женщин, а все его сексуальные познания заканчивались мокрыми поцелуями украдкой, ну и пару раз полапал Пенси в некоторых стратегических местах, несколько десятков раз познакомился с собственной рукой — и на этом всё.
И как только ему на глаза попалась девица, он её облизал??
Салазар, облизал руку золотой девочке магического мира.
Парень почувствовал, что скулы краснеют, и тело полыхнуло новым наплывом возбуждения. Он раздражённо стиснул зубы.
Стоило ему первый раз за несколько лет выйти за территорию поместья, как он слетел с катушек.
Он только недавно уговорил родителей переехать в поместье во Франции и оставить его наконец в покое в Мэноре, никуда он не денется из защищённой территории, как бы ни старался. Отец заколдовал всё так, что выйти он мог только в сопровождении, и эта вылазка в его любимый книжный… закончилась унижением размером с Британию.
В его голове сейчас было очень печально, поэтому смотреть в грозное лицо отца и в полное страданий лицо матери он не хотел. А за закрытыми веками было лучше — там искрились праведным гневом насыщенно-шоколадные огромные глаза.
Гермиона Грейнджер была… Она просто была… часто в его мыслях, в воспоминаниях… её командирский голос… правильные ответы… заливистый смех… удивлённо распахнутые глаза… нахмуренные брови… даже её сильный удар…
Она нравилась ему своим напором, любознательностью, уверенностью. Он хотел иметь в себе такую же уверенность и завидовал, постепенно зависть переросла в трепетные подглядывания, и как бы он ни пытался выставить себя в лучшем свете, чем её дружки-придурки, выходило из рук вон плохо. Он столько раз облажался…
И сегодня, просто взглянув на неё, его внутреннее, никому не нужное «я» решило выйти погулять и пооблизывать свою одноклассницу.
— Драко, это ребячество, открой глаза, — голос отца повторял это много раз.
— Да я знаю, — ответил Малфой младший, осматривая кабинет, в голове стало совсем неприятно от воспоминаний, как он рычал на кудрявую ведьму.
— Сынок, ты не виноват, — попыталась мать.
В её глазах стояли слёзы, в них всегда было море непролитых слёз, когда она смотрела на него. Он же неполноценный калека, у которого внутри живёт ошалевший пёс, и он выходит на прогулку, когда ему вздумается.
Отличный подарочек от предков.
— Конечно, всё нормально, я просто облизал свою одноклассницу посреди книжного магазина, так делают все при встрече впервые за десять лет, — мужчина сцепил зубы.
Мама ни в чём не виновата, она не заслужила его неуместного сарказма.
Проблему надо решить. Как только Грейнджер придёт в себя сразу пойдет к репортёрам, сенсационные заголовки уже завертелись в его непомерно ярком воображении, то, что она посмеётся над ним со своими тупыми дружками — это и так понятно.
А ещё, на повестке дня, оставался другой вопрос, который щекотал краешек сознания — у него был стояк на Гермиону Грейнджер.
Как мужчине за двадцать пять, у которого ни разу не было секса и, впрочем, не могло быть, кроме одной-единственной особы за всю жизнь, это было супер как важно. Но, впрочем, после его дикой выходки нужная девушка ему явно не светила.
Теперь с ним происходили дикие, нетипичные реакции: как только он вспоминал перепуганную мордашку гриффиндорки, у него стоял колом член — неуместно и как-то стыдно в присутствии родителей, но явно интересное и крайне необычное отклонение от его привычного состояния.
Парню не хотелось показаться человеком, страдающим сексуальным расстройством, в довесок ко всем разочарованиям его жизни, но разговор с родителями сейчас его мало интересовал — были соображения, чем бы он занялся наедине. Новообразовавшаяся проблема требовала решения. Хотелось бы испробовать что-то новенькое, чем он не занимался ещё со времён пубертата, и помнилось это очень приятным, пока репортёры не начали выбивать ворота в поместье.
Салазар, ну почему именно Грейнджер.
— Драко, нам надо решить вопрос с девчонкой, — от похабных мыслей Малфоя отвлёк голос отца.
— Что мы можем с ней решить? Убить? Подкупить? Уговорить? — вариантов была масса, но… — Это же Гермиона Грейнджер, она теперь не успокоится, пока не докопается до правды, и деньги ей точно не нужны.
Малфой-младший устал, хотел уйти от разговоров, от влажных от непролитых слёз глаз матери, скорбно поджатых губ отца.
— Драко, все чего-нибудь хотят, и я узнаю, что хочет девочка, — отец был всегда отменным дипломатом.
— Ну вот и отлично, дайте то, что она хочет, она тогда ничего не разболтает, вот и порешили, — блондин хотел побыстрее скрыться от этого разговора и пожалеть себя в собственной кровати.
Снова вспомнилось, как он прижал её к стене, и осознание собственного унижения нахлынуло с удвоенной силой, но воспоминания о её запахе пустили кровь по иному пути, никак не к румянцу на скулах.
Когда уже этот день, полный унижений, подойдёт к концу?
— Сын, я не об этом, — отец пресёк его попытки сбежать, казалось этот бесполезный разговор никогда не подойдёт к концу. — Мы должны заставить её выйти за тебя замуж…
Дикий смех, слегка истеричный, не присущий взрослым мужчинам, сорвался с губ слизеринца.
— Очень удачная шутка, папа, — выдавил Драко, стараясь справиться с приступом, с юмором у отца были всегда проблемы, но эта фразочка прям в точку попала.
— Драко, я не шучу, у тебя встал на неё… Прости, Нарцисса, — выдал отец, кинув извиняющий взгляд на мать.
— Хватит, — рявкнула всегда уравновешенная миссис Малфой, и это означало реальное: «заткнитесь, придурки, сейчас я скажу своё слово, и оно будет беспрекословно исполнено».
Малфои любили и почитали женщин своей семьи, и поэтому, если мама чего-то хотела, она это получала, и не важно, что на этот счёт думал Люциус — настоящей главой семьи всегда была Нарцисса, грамотно управляя иногда зарвавшимся мужем.
— Драко, мы поговорим с мисс Грейнджер и постараемся убедить её на фиктивный брак, — уравновешенно проговорила Нарцисса. — Это твой последний шанс. Если ты не попробуешь найти с ней общий язык, ты застрянешь в этом… — женщина тяжело вздохнула, явно стараясь подобрать слова, — животном состоянии навсегда.
— Подумай о долге перед нашим родом, сын, — высокопарно произнёс отец, и мать моя нежная, красивая, воздушная мать, бросила на него такой взгляд, что Люциус Малфой досадливо поморщился.
— Сынок, — она протянула руку и обхватила, почему-то замершие руки Драко, — мой Дракон, мы должны попытаться. Она единственная, кто подойдёт тебе. К тому же я знаю, что она тебе нравилась в школе.
— Но… — я только попытался отскрести своё достоинство, которое всё больше растекалось по полу отцовского кабинета, как тоже удостоился взгляда под названием «закрой рот, я лучше знаю».
— Мы поговорим с девушкой, не будем ничего ей рассказывать, намекнём, что есть проблема, — мать призадумалась. — Подкупим её чем-то и договоримся о трёх годах фиктивного брака. Ты обворожительный мужчина, сможешь привлечь её как-нибудь, она узнает тебя настоящего и сама захочет остаться, никакого принуждения.
У матери звучало всё так просто.
Просто было не брать во внимание, что время от времени у меня вырастают уши, я ношусь по саду голышом, могу нюхать и облизывать людей, и кто его знает, что я могу выкинуть, когда рядом будет именно она. С учётом, что Грейнджер единственная девушка, которая будет когда-либо меня привлекать, если верить старому дневнику предка, которому тоже в генетической лотерее выпало счастье в виде собачьих повадок.
— Ну конечно, она согласится, как же ещё, я же просто все школьные годы унижал её и её лучших друзей, а потом при встрече спустя десять лет облизывал её, что тут такого страшного, — из меня снова вырвался этот постыдный факт. — Она убежит с криками при первых же моих заморочках, к тому же она точно видела собачьи уши, абсолютно нормальный атрибут каждого уважающего себя волшебника.
— Не видела она уши, я успела их спрятать, но попробовать мы должны, — отмахнулась мать. — Оставь это нам, мы договоримся о соблюдении всех формальностей, мисс Грейнджер не сможет рассказать подробности о тебе, когда покинет менор.
— А что мне остаётся, — устало кивнул Малфой-младший, сжимая пальцами переносицу. — Три года, и она вольна делать что захочет. Если она захочет разорвать контракт раньше срока, вы это позволите, я не буду принуждать её оставаться со мной.
Драко отчаянно желал сохранить хоть крупицу достоинства. Заставлять Грейнджер он не будет, так что она пару раз понаблюдает за его помешательством и исчезнет восвояси, оставляя его спокойно доживать свои оставшиеся пару лет в здравом уме. Мысль утопиться перед полным погружением в животные инстинкты казалась всё привлекательней, он бы это сделал раньше, но мать явно будет безутешна.
— Приемлемо, — важно произнёс Люциус, важно кивая, мать опять недобро зыркнула на него.
— И я хочу, чтобы ей выплатили половину моего наследства в любом случае, останется она или уйдёт в любой срок, — нашёлся Драко.
Если сейчас родители откажутся, я спокойно доживу свой час, не подвергаясь унижениям перед единственной девушкой, которая мне нравилась, и сделаю вид, что шанса остаться человеком так и не появилось. А если согласятся, то Грейнджер останется обеспечена на всю жизнь, а я либо останусь плавать в озере лицом вниз, либо мне будет абсолютно плевать на галеоны, моей заботой станет только жрать, спать и метить деревья.
Вариант, прописанный в дневнике какого-то древнего Малфоя, о том, что проклятье спадёт при истинной любви от своей пары, мужчина не рассматривал. В истинную любовь он не верил, да и то, что Грейнджер полюбит своего обидчика, к тому же получеловека-полупса, выдавалось крайне абсурдным.
Отец снова попытался что-то возразить, но взгляд матери пресёк попытку Люциуса поскупиться, и Малфой-старший принялся обиженно пожёвывать тонкие губы. Драко гаденько усмехнулся, уже готовый продолжать выдавать абсурдные условия, зная, что мать пойдёт на любую глупость, только бы попытаться свести его с Грейнджер и заполучить внуков. Она точно заставит лорда Малфоя пойти на любые изощрения и траты.
— Я постараюсь как можно скорее договориться с мисс Грейнджер о встрече, — бросила мать, и Драко понял, что наконец может сбежать.
Быстро чмокнув мать в подставленную щёку и кинув в отца полную ехидства усмешку, Малфой-младший чинно удалился из кабинета, стараясь не перейти на бег. Всё ещё нерешённый вопрос подавал признаки жизни у него в штанах при любом упоминании принцессы гриффиндора.
Вставший член был чем-то новеньким и очень интересным. Десять лет эта штука болталась преспокойно, не подавая признаков жизни, а единственный взгляд на кудрявую ведьму заставил его восстать — воистину великая волшебница эта Гермиона. Даже если она никогда не согласится стать его женой, что скорее всего и произойдёт, он сможет спокойно дрочить на воспоминания о ней, что явно скрасит его одинокое существование.
Быстро забравшись в душ, почему-то это показалось более уместным, чем завалиться среди бела дня на кровать и изучать свой заново оживший орган, Малфой принялся вспоминать прекрасный запах маленькой кудрявой ведьмы, её великолепные глаза цвета его любимого виски, и член быстро набух.
Драко осторожно обхватил его рукой, приятное тепло окутало позвоночник, забытые и такие великолепные ощущения послали, казалось, миллион эндорфинов в его мозг. Мир поплыл перед глазами, и мужчина опёрся рукой о холодную плитку огромного душа в его личной ванной.
Опустив голову, он внимательно уставился на оживший член. Он помнил, что в возбуждённом состоянии он был не маленьким, но размер его сейчас приятно удивил — кажется, его память немного подправила масштабы в меньшую сторону, или он просто вырос во всех местах.
Пару раз дёрнув ладонью вверх-вниз, мужчина наслаждался приятным ощущением подступающего оргазма. Он уверен, что ему будет достаточно пары секунд, чтобы кончить — так долго он не испытывал телесных наслаждений, что оргазм, наверное, свалит его с ног.
Образы Грейнджер закрутились в мыслях: вот она перепугано смотрит на него в магазине, а вот она уже сидит на берегу тёмного озера, и школьная юбка немного задралась, открывая ему прекрасный вид на её нежное бедро. А вот она усердно помешивает зелье, и от пара её щёки раскраснелись, в кабинете настолько жарко, что девушка расстегнула форменную рубашку, буквально на две пуговки, и между ткани стали соблазнительно угадываться полушария её грудей.
Драко принялся яростней водить по члену, подмахивая бёдрами, пытаясь угнаться за подступающим оргазмом. Но он всё не наступал, одна фантазия плавно перетекала в другую, но ничем не заканчивалась. Блондин тяжело дышал, член уже начинал побаливать, но наслаждение так и замирало на самом краю.
Осушив тело заклинанием, что было явно быстрее чем возиться с полотенцем, Малфой плюхнулся в постель, решив поменять локацию. Возможно, он просто перенервничал, и всё, чего он так жаждет, произойдёт, как только он удобно устроится на своей огромной кровати среди простыней из египетского шёлка. Комфорт явно решит проблему, потому что судьба не могла ещё и сейчас над ним так жестоко пошутить.
Прекрасный образ гриффиндорки снова замелькал в мозгу, и образы становились всё развратней: вот она снимает блузу, вот соблазнительно покачивает бёдрами в одних трусиках.
Член пылал, болел и выглядел уже не очень здорово, после часовой попытки выжать из него хоть каплю спермы.
Малфой обречённо зажмурил глаза, громкий обречённый стон сорвался с губ.
И всё-таки его жизнь имела очень паршивое чувство юмора.
Я миссис Малфой.
Эта мысль пугала Гермиону Грейнджер до чёртиков, но её алчная жажда знаний победила хвалёное здравомыслие. Не прошло и трёх дней с отвратительной встречи в книжном, как она стала женой Драко Малфоя. Люциус Малфой, старый манипулятор, и его властная, непоколебимая жена — надо отдать им должное — быстро прощупали её жажду и дали необходимое. Библиотека Малфой-менора теперь принадлежала ей по праву: старинные фолианты, неизведанные книжные полки, множество знаний… но в довесок ко всему шёл Драко Малфой с «небольшой проблемой, которая редко даёт о себе знать», как завуалированно выразилась его мать, а лорд Малфой что-то ещё глаголил о сейфах, полных золота.
Она, конечно, должна была задуматься, с чего это они пытались продать ей своего сыночка да подороже, задуматься о странном инциденте в магазине, об асоциальном поведении белобрысого наследника. Но в её голове пели ангелы, когда она узнала, что искомый ею фолиант преспокойно хранится в меноре. Они могли бы сказать в тот момент, что ей пожизненно придётся убирать за слизеринцем горшки и купать его в пенной ванне — она бы согласилась. А так — какой пустяк, три года фиктивного брака. От неё ничего не требовалось, только контракт о неразглашении, и переезд в их дом, который щеголял на обложках модных дизайнерских журналов и был полностью переделан со времён войны: миссис Малфой превратила его в оплот солнца, света и цветов. И ещё упоминали о том, что нельзя приводить гостей — впрочем, никто особенно и не рвался в место, где во времена войны безносый ублюдок и его ручная анаконда творили всякие непотребства.
В какой-то момент даже мелькнула мысль, что ей не хватит трёх лет, чтобы перечитать всю доступную литературу, но проклюнувшееся сомнение развеяла Нарцисса, уточнив, что вход в библиотеку будет доступен и после истечения контракта. Ради такого счастья, внезапно свалившегося ей на голову, можно потерпеть рычащего задиру. Постoять за себя ведьма умела в любой ситуации, так что противный слизеринец не был существенной проблемой — лишь бы поменьше попадался ей на глаза и не мешал исследованиям.
Следом она пережила самый странный разговор с друзьями за всю жизнь: они упорно не хотели верить, что она пошла на этот абсурд. После нескольких часов препирательств и нескольких литров слюны Рона, вылетавших на её мантию из разъярённого рта рыжего истеричного друга. Гарри оставался более рациональным и только устало приподнимал очки и потирал переносицу, скорбно вздыхая. Казалось, он уже привык к её эксцентричной страсти добывать знания любой ценой. Вопли прекратились, но Уизли обиженно утопал домой, а Поттер попросил держать в курсе событий.
И вскоре она оказалась, наряженная в нелепое белое платье с корсетом и подъюбниками, по настоянию матриарха Малфоев, в благоухающем саду рядом с Драко Малфоем, который не походил на человека на свадебной церемонии, а скорее напоминал каторжника на эшафоте. Создавалось впечатление, что он либо вырубится, либо убежит. Это она должна была нервничать: она выходила замуж за психбольного ненавистника магглов, хоть Малфои старшие и уверяли: больше их помыслы не направлены на истребление грязнокровок.
Она искренне считала, что Малфою младшему повезло: он был придурком, а она — симпатичной, умной и самодостаточной ведьмой. Но как бы это всё ни выглядело, сама церемония, проведённая Люциусом, и дом, который ей помнился жутким и тёмным, а сейчас сиял белизной и солнечным светом — всё это меркло, в сравнении с тем, как Драко трясло крупной дрожью. Лицо бледнее полотна, взгляд блуждал где-то поверх её плеча, он даже не пытался посмотреть на её лицо, взглянуть в глаза невесте во время произношения клятв, уделить толику внимания жене. Гермионе думалось, что наследник так и не преодолел своё брезгливое презрение к ней.
После произнесения клятв Нарцисса расплылась в радостной улыбке, а Малфой-младший удалился семимильными шагами, практически переходя на бег.
И вот спустя три дня она так ни разу и не встретила своего новоиспеченного мужа — и Грейнджер это полностью устраивало. Но врождённая любознательность настойчиво стучала в занятый исследованиями мозг, задавая вопросы, которые, в принципе, были ей не нужны и ответы на них знать она не хотела
Зачем они его женили на неподходящей невесте?
Почему именно она?
Что с ним не так?
Почему он прячется в собственном доме?
Девушка узнала у эльфов, что молодой хозяин не выходит из комнаты и никто его не видел со времён церемонии. Слишком много вопросов и минимум ответов. Грейнджер постаралась отмахнуться от навязчивого желания всё разузнать, учитывая, что чета Малфоев, покрутившись в поместье в день свадьбы и проведя ей экскурсию, чинно удалились, оставляя её наедине с книгами и шальным муженьком.
Гермиона задумчиво всматривалась в окно спальни. Прекрасные сады менора поражали своей обширностью и красотой. Что-то пробежало в правом углу за кустарниками. Какое-то животное? Она не успела рассмотреть и теперь с интересом уставилась в сторону, где промелькнул белый силуэт. Нарцисса уверяла, что горячо любимых павлинов Люциус перевёз во Францию. Возможно, какое-то животное забрело на территорию поместья из леса Уилтшира?
Девушка, любопытствуя, прилипла к окну — и через секунду с ужасом отпрянула, когда осознала, что происходит. Но тут же вернулась обратно, практически уткнувшись носом в стекло, рассматривая вовсе не животное, а голый белоснежный мужской зад.
Какого Салазара этот придурок делает голым в саду?
Что у этих аристократов в голове, Гермиона не знала, но понаблюдать было определённо интересно. Малфой представлял собой занимательную картину: совершенно голый, наклонился над розовым кустом и то ли всматривался, то ли нюхал пышно распустившиеся цветы. Высокий, мускулистый, его тело казалось гибким и одновременно… накачаным. Девушка не отказалась бы рассмотреть и спереди этот экземпляр — она была достаточно честна с собой, признавая: на него приятно смотреть. Чисто в эстетическом смысле.
Но голым носиться по саду, когда у тебя в доме новоиспечённая жена, с которой ты не обмолвился ни словом… ну да, абсолютно нормальное поведение эксцентричного аристократа.
Тем временем наследник древнего рода, казалось, почувствовал, что на него смотрят, и окинул взглядом окна. Гермиона быстро отскочила со своего наблюдательного пункта и бросилась в библиотеку, спасаясь среди пыльных книг. Щёки обожгло стыдом — она почувствовала себя вуайеристской.
Но и он хорош. Малознакомый человек в доме, а он причиндалами своими размахивает по всему саду.
Просидев несколько часов над открытой книгой и не видя перед собой ни слова, Грейнджер решила — ей всё-таки стоит выяснить, что происходит с её мужем, и как эту блажь вылечить. Или всё же стоит бежать со всех ног из этого дурдома… но здравый смысл снова сдался перед любопытством, и в признание своего поражения выбросил белый флаг.
Заглянув к себе в комнату перед ужином, Грейнджер обнаружила сюрприз на кровати, что заставило её остановиться и в неверии уставиться на бежевое покрывало. В изножье кровати, аккуратно сложенные в небольшой букетик, лежали несколько роз — с того самого куста, что обнюхивал голый Малфой.
Удивлённое хихиканье сорвалось с её губ. Муж-эксгибиционист, который пытается с ней заигрывать — это явно новая опция в её жизни.
Может, он и по дому голышом гуляет? Спустится однажды к ужину в чём мать родила? Или заявится в библиотеку…
Грейнджер содрогнулась. Поглазеть издалека — это одно, но вот постоянно находиться в обществе голого мужика по меньшей мере не очень приятно. Розы, конечно, красивые, и это всё мило… но девушка представила, как он их срезал, отсвечивая солнышку своим белоснежным задом, а потом в таком же виде раскладывал бутоны у неё на кровати — и букет уже перестал казаться милым. Скорее… странным. Идеальное определение — «странно». Оно подходило ко всему, что делал Драко Малфой.
Крупицы приятного впечатления от роз портили обломанные стебли — казалось, их выламывали с силой, голыми руками, садистски измываясь над нежными кустами.
Это что, капли крови на шипах? Он выдирал голыми руками? Мне определённо нужно узнать, что происходит… и либо бежать отсюда, либо быть готовой к несколько эксцентричному поведению белобрысого хорька.
Кудрявая ведьма, собрав весь свой гриффиндорский дух в кулак и приготовившись брезгливо не отшатываться и презрительно не морщиться, если он голым попадется ей на глаза. Тяжело и обреченно вздыхая, девушка постучала в резную дверь малфоевских апартаментов, с чётким намерением позвать его сиятельство к ужину. Пусть в открытую сияет своими причиндалами перед ней, если ему так нравится — она его жена, в конце концов, чего уж тут стесняться.
Ответа не последовало, и Грейнджер настойчиво постучала ещё раз. Сегодня он соизволил прекратить своё добровольное затворничество и прогуливался в саду, садистски обрывая розовые кусты и соблазняя пролетающих мимо птиц своим неприкрытым… червяком — хотя то, что она рассмотрела мельком, сложно было сравнивать с мелкой ползучей тварью, скорее небольшая дубинка — так что, теоретически, птиц он мог не опасаться.
Прислонив ухо к двери, Гермионе показалось, что в комнате кто-то топчется и громко дышит.
Ага, паршивец, за дверью и игнорирует меня.
— Малфой, будь мужчиной и окажи честь отужинать со своей женой, — громко окликнула девушка, чуть скривив губы. — Хватит прятаться, я не кусаюсь.
Мне показалось… или он хмыкнул?
— Зачем тебе жена, если ты не выходишь из комнаты? Это что, какое-то новое развлечение для тебя? Что дальше в твоей шоу-программе? Я должна подготовиться, если уж я тут главный клоун, — рявкнула Грейнджер и, фыркнув, двинулась по коридору в сторону столовой.
Если он думает, что игнор легко сойдёт ему с рук, то он ошибся — она найдёт способ его выманить и понять, что происходит. Бросать вызов любопытству Гермионы Грейнджер крайне небезопасно.
* * *
Ещё два дня упорная ведьма стучала в двери всегда запертых комнат, дергала за ручку, старалась угрозами и уговорами заставить блондина выйти, но всё, что удавалось — это расслышать тяжёлое дыхание по другую сторону деревянной преграды, и вся ситуация ощутимо задевала её самолюбие.
Скользкий флоббер-червяк.
Ещё одно подходящее определение её муженька всплыло в голове, и она уже была готова топать ногами и рвать на голове кудри от досады. Загадка по имени Драко Малфой убивала её.
Может, запретить эльфам давать ему еду и караулить под дверью?
Или упасть у двери и начать задыхаться — а он выйдет и спасёт меня? Хотя… скорее даст подохнуть.
Или вынести дверь Бомбардой?
Мириады планов — глупых, изощрённых, хитрых и откровенно тупых — роились в голове, не давая заниматься исследованиями. Этот гадкий прилизанный блондин сведёт её с ума, и они будут вместе прозябать в этом красивом доме, погрязнув в своём сумасшествии.
Двери в библиотеку открылись, и девушка невольно вздрогнула — её уединение никто не нарушал, эльфы сюда не заглядывали, стараясь не мешать хозяйке.
Малфой вступил в комнату какой-то совсем уж нерешительной походкой, облачённый в выглаженную белую рубашку и чёрные брюки.
Никак на приём великосветский собрался… Но не голый и на том спасибо.
Его лицо выглядело странно: перепуганные глаза, побледневшие губы и лихорадочный румянец на фарфоровых щеках.
Он ещё и болеет чем-то? Помимо явного сумасшествия. Прям ходячее комбо неприятностей, а не муженёк.
— Можно я… — начал мужчина хрипло, смотря куда-то за её плечо и нервно пробегая рукой по волосам. Его слегка отросшая причёска выглядела растрёпанной, казалось, он уже сто раз за день поддавался этому нервному жесту. — Можно я тут… это библиотека… поэтому я…
Он что-то бубнил себе под нос, неразборчиво кидая слова, словно долго готовил речь и в самый ответственный момент забыл нужные слова.
Грейнджер удивлённо подалась вперёд в кресле, уставившись на него во все глаза.
Где заносчивый мудак? Он что, нервничает? Вот это номер.
— Я почитаю тут… потому что это библиотека, — опять попробовал он, теперь уже смотря в пол и досадливо морщась, будто злился сам на себя.
— Ага, библиотека. Тут читают, — спокойно отозвалась Гермиона, но уголок её губ дрогнул, его нерешительность была… милой. — Книжки тут всякие стоят, ждут пока из них знания почерпнут.
— Да… книжки… я пришёл почитать книгу… — снова попытался он, и выходило из рук вон плохо, такого Драко она никогда не могла себе представить.
Это он меня так стесняется или это ещё один маркер его сумасшествия?
— Я могу приходить… взять книгу… в библиотеке… — кажется, его начало трясти — Тут… С тобой?
Он пытался спросить у меня разрешения приходить в собственную библиотеку? Или пытался спросить или можно составить мне компанию? Ничего не понятно, но очень интересно.
— Мерлин… — досадливым шёпотом выдохнул Малфой и попятился назад к двери, явно собираясь сбежать.
Эээ, нет, так не пойдёт. Наверное, насмешка была лишней. Хорёк сейчас опять нырнёт в свою нору.
— Бери книгу и садись, — решительно выдала Грейнджер, указывая на соседнее кресло.
На секунду ей показалось, что он всё равно сбежит, но, продолжая уделять пристальное внимание деревянным половицам под ногами, блондин двинулся к креслу, хватая с полки первую попавшуюся книгу и усаживаясь на указанное место.
Казалось, он перестал дышать. Длинные пальцы, обхватывающие объёмный фолиант, побледнели ещё сильнее. Мужчина сидел на самом краю кресла, словно одно неверное движение — и он метнётся к двери.
— Это всё-таки библиотека. Здесь книги, и их нужно читать, — хмыкнула Грейнджер, поддаваясь ритму этого удивительного диалога и принимаясь объяснять элементарные вещи.
Сдавшись и в край запутавшись девушка в итоге уткнулась в свой фолиант, краем глаза наблюдая за Малфоем.
Лихорадочная краснота на скулах никуда не девалась, но через пару минут он немного расслабился и даже раскрыл книгу, всё ещё замерев в позе перепуганного хорька.
Сколько ещё ипостасей она откопает в своём муже ? — теперь было главным вопросом Гермионы Грейнджер.
Драко Малфой стал её новым научным проектом.
Несколько недель подряд Драко приходил в библиотеку после завтрака и сидел там рядом с кудрявой ведьмой дни на пролёт. Они почти не говорили: она читала, изучала, что-то писала за массивным столом, закусывала губу, хмурилась, улыбалась — мириады эмоций пробегали по её миловидному лицу. А кудряшки бесконечно лезли в глаза, и она их мило закручивала волшебной палочкой в растрёпанную прическу, из-за чего потом ходила за книгами пешком, огибая многочисленные книжные полки — кажется, девушка забывала, что может воспользоваться магией, как только палочка исчезала у неё из рук.
Изредка Малфой помогал ей: невзначай интересовался, что за книгу она ищет, и быстро призывал её. Эльфы приносили им еду прямо в библиотеку, потому что Грейнджер в своей дикой страсти к изучению забывала обо всём, включая базовые потребности вроде «поесть и не умереть». И когда Драко ненароком создавал какой-нибудь звук, превышающий по громкости тишину, она резко вскидывала голову и озадаченно смотрела на него, будто пару секунд пыталась вспомнить — кто он вообще и где они находятся.
Она не обращалась к нему за помощью, а он молчал, стараясь не спугнуть их странное, почти хрупкое молчаливое взаимопонимание.
А главное, что поражало Малфоя — его внутренний дебил при ней не выходил на прогулку. Вообще. Совсем. Ни ушей, ни обнюхиваний, ни попыток лизнуть — чудо, не иначе. Наверное, она была бы крайне озадачена, если бы у него вдруг выросли уши, и он бы стал её обнюхивать прямо посреди библиотеки.
Ещё наследника радовало несколько вещей: она не доставала его расспросами, он мог спокойно наблюдать за её кропотливой работой, и ни одна живая душа ему не мешала, предоставляя ему возможность насытить своё любопытство по отношению к её персоне.
Он перестал заикаться, когда видел её, и даже относительно внятно отвечал на редкие вопросы.
Оставался ещё один насущный и очень его интересующий вопрос «Что с его оргазмом?». Мужчина догадывался — он не мог кончить без контакта с её телом, хотя это оставалось лишь предположением. В нынешний момент Драко предпочитал не менять сложившуюся ситуацию. Член постоянно стоял колом в её присутствии, новая опция его организма, и как бы это не мешало, пусть лучше постоянно налившийся кровью стояк, чем мокрые брюки от непроизвольного оргазма. Он бессомненно, позорно излился бы прямо перед ней, в тот же момент, как Грейнджер в своей саркастично-насмешливой манере предложила ему сесть рядом и читать. Точнее — приказала. И они на пару с внутренним дебилом растеклись лужицей у её изящных ног.
Пёс не оставлял попыток своих нелепых ухаживаний, и Драко мысленно возносил хвалы всем возможным и невозможным святым — лишь бы он не перешёл к более активным действиям. Потому что, судя по всему, он хотел спариваться, и, если его пёс в какой-то момент наклонит Грейнджер раком и начнёт пихать в неё свой член, их хрупкому перемирию придёт конец. А пока Малфой старался наслаждаться каждой секундой их милого и крайне отрывчатого общения.
Где-то на третий день этого нелепого молчания, пока Грейнджер яростно строчила в своих бумагах, а Малфой пытался выглядеть непринуждённо развалившимся в кресле и наблюдал за её стремительно двигающейся рукой, перо резко хрустнуло, нарушая гробовую тишину.
Гермиона уставилась на перо с таким негодованием, будто это оно развязало Вторую магическую войну, и, вскинув голову, с прищуром уставилась на Драко. Ему искренне захотелось поёжиться под этим взглядом.
— Малфой, дай мне новое перо, — она властно махнула рукой, давая понять, что он явно тугодум и должен был догадаться сам.
Она что, опять забыла, что у неё есть магия?
Драко призвал перья с соседнего стола и левитировал к ней. Кудрявая заучка наградила его теперь уже оценивающим взглядом и снова уткнулась в записи.
Малфой возликовал — казалось, лёд тронулся. Возможно, он теперь сможет с ней поговорить, не умирая от неловкости после каждого слова.
Она не поднимала тему его жуткого поведения в магазине, его прогулок с голым задом по саду, их нелепого брака и странных подарков в её комнате от пса-преследователя. Хорошо хоть мёртвого голубя ей не притащил и вещи не пометил.
Благодарю вселенную за малые радости бытия.
Внутренний дебил спал сладким сном в присутствии ведьмы, давая Малфою возможность проявить себя как личность без собачьего альтер эго.
Малфой следил, чтобы она обедала, подсовывая ей тарелки под нос, и она неосознанно хватала сэндвич или печенье, не глядя засовывая в рот. Он накрывал её пледом, когда она засыпала в кресле, не выдерживая ритма постоянных исследований. Со временем, они нашли какую-то точку соприкосновения, до одури споря о книгах. Как-никак, парень десять лет сидел без дела и перечитал большую часть библиотеки, расширяя познания во всех областях. Но огромный мозг Гермионы Грейнджер вмещал намного больше, чем книги в меноре.
Её удивительные магловские наряды поражали его воображение, заставляя по ночам предаваться фантазиям и прикасаться к себе, зная, что разрядка ему не светит. Но всё же… открытые маечки и коротенькие шортики — казалось, она ходит по менору в белье. Когда она низко наклонялась над столом, ему приходилось отводить взгляд, чтобы не краснеть как подростку и подавить желание прикоснуться к ней… и не только руками, убедиться в свой теории, что он сможет достичь оргазма соприкасаясь с её телом.
Но касания были под запретом, они могли пробудить интерес нежелательных особей.
Он ещё не был готов поделиться с Грейнджер своим внутренним «я». Тем более если это «я» при первом же прикосновении вывалит член и начнёт трахать её ногу.
Пока она делала вид, что странностей не происходит, он будет поддерживать эту иллюзию нормальности.
Просто парень и девушка, малознакомые, пытаются найти общий язык. Просто договорной брак.
И так, постепенно Драко Малфой наконец-то вернул себя в присутствии Грейнджер и достаточно расслабился, чтобы углубляться в длительные обсуждения интересующих их тем и наслаждаться живым общением с живой женщиной. Он так изголодался по эмоциям и человеческому контакту, что разочарование накрывало его каждый вечер, когда они расходились по комнатам. Мало того что он терял её из виду — так ещё и пёс решал идти на поиски подарков для неё и трофеев для себя.
В его коллекции уже собрались её резинка для волос, книжная закладка, чайная ложка, которую она облизывала, поедая крем-брюле, и Малфою было страшно подумать, на что ещё пойдёт этот помешанный дворняга. Он несколько раз порывался вернуть трофеи владелице или по-тихому избавится, но не решался, в конце концов он прекрасно помнил, как именно она ела тот десерт.
Глухое рычание сорвалось с губ Гермионы, вырывая наследника древнего рода из раздумий о процветании их отношений. Казалось, Грейнджер настолько погрязла в исследованиях, что не замечала ни мелких знаков внимания от пса, ни от самого Драко. Её не впечатляли ни обеды, ни чай, ни плед, ни даже то, что он приказывал эльфам оставлять небольшие букеты цветов на её столе и прикроватной тумбочке, не то что они ели её любимые блюда о которых он, невзначай, выпытывал в их горячих спорах.
Малфой раздумывал — как ещё привлечь внимание своей молодой жены в ограниченном пространстве поместья?
Возможно, украшения?
— Грейнджер, в тебя вселилась мантикора? — лениво поинтересовался Малфой, пытаясь вызвать её на очередной жаркий спор или, в крайнем, привлечь её внимание любым доступным способом.
— В меня вселился дух невежества, — буркнула она, пялясь в огромный фолиант, книга выглядела размером с половину её тела, как Малфой не пытался узнать о её исследованиях, все записи скрывались от его глаз и в моменты когда ему удавалось перехватить какой-то пергамент его пальцы оставались без верхнего слоя кожи, а на вопросы грифиндорка отказывалась отвечать, оставалось только догадываться что она изучает. — Тебе какое дело, Малфой? И вообще, чего ты тут возле меня ошиваешься?
Ого, она явно не в духе.
Драко искренне надеялся, что ей нравится его общество, она ни разу не пыталась его прогнать, обида неприятно кольнула хрупкое самолюбие.
Спишем этот выпад на переменчивое женское настроение.
Не мог же он, в самом деле поверить, что её раздражало прекрасное, незаменимое и многогранное общество слизеринца.
— Нравишься ты мне, — поигрывая бровями, улыбнулся Малфой, в ответ девушка презрительно глянула на него, не оценив не умелые заигрывания.
— Ты чего так оживился? Оставь свои странные моргания для Паркинсон. Мне мужики с нервным тиком не нравятся.
Сарказм и воспоминания о ненавистных одноклассниках, еще пару минут, и она начнет обзываться. Кажется Гермиона Грейнджер чего-то не понимает в своих секретных исследованиях и её это бесит.
— Давай помогу, — как ни в чём не бывало предложил Малфой, мысленно потирая ладошки, он читал это фолиант и предполагал о чем её исследования и даже догадывался где она споткнулась, эта книга представляла собой огромный древний сборник по исследованию первоначальной магии, и половина из текстов была написана на древних вымерших языках.
И не нужно выдумывать знаки внимания, они сами приплыли мне в руки
— Ты застряла на древне шумерском или древне египетском? — невзначай кинул Малфой не поднимая глаз от своей книги, мечтая увидеть её обалдевшее выражения лица.
— Чего? Откуда ты знаешь?!
— Наверное потому, что я десять лет маюсь бездельем и читал эту книгу несколько раз. — ответил блондин и в голове запищал датчик, предупреждающий о раскрытии лишних подробностей, своей жизни.
— Ты читаешь на древне шумерском?.. — её голос стал подозрительно тонким.
И вот тут Малфой впервые за долгое время возгордился собой по-настоящему.
Это уже был его выход.
— Грейнджер, не только у тебя есть мозг — Драко возрадовался, что наконец-то его былая уверенность вернулась, и он больше не выглядел как краснеющая школьница перед преподавателем. — Подвинься, — буркнул Малфой и, преодолев расстояние между ними в несколько шагов, опустился на подлокотник массивного кресла, в котором она практически тонула.
Он заметил, что ей нравилось скручиваться в нём калачиком, когда глаза уставали и нужны были несколько минут для размышлений. В нём же она в основном и засыпала, и блондин с почётным званием преследователя кучерявых заучек, наблюдал за ней, стараясь запомнить все малейшие частички её лица и фигуры, потому что как только его шальное «я» выберется на свободу в неподходящий момент, она убежит из менора, и всё, что ему останется — это лелеять воспоминания о ней.
Как она, божественно, пахнет…
Опрометчивый поступок — сесть возле неё так близко. Но если сейчас он отшатнётся, это явно не улучшит его позиции в глазах Грейнджер. А его обалдевшее «я», учуяв её прекрасный запах, могло в любой момент выйти на прогулку и, чего доброго, начать её облизывать или захочет потереться. Тогда она точно его приложит Пертрификусом и уберётся восвояси.
Малфой задержал дыхание и изо всех сил старался глубоко не вдыхать пьянящий аромат её волос, потому что ещё немного — и уже не пёс, а именно Драко Малфой, наследник знатного чистокровного рода, начнёт тереться членом о любую часть её соблазнительного тела. Десять лет без оргазма вносили свои коррективы в его адекватность.
Задница Мерлина… я вижу её сиськи.
Драко понял, что молчит уже несколько секунд, почти не дышит и взирает на привлекательные полушария, выглядывающие в глубоком вырезе тонкой маечки.
К Салазару лето, к Салазару магловскую одежду, к Салазару сиськи и неуместное возбуждение, к Салазару мою жизнь.
— Увидел что-то интересное? — насмешливый голос Грейнджер вывел его из гипнотического транса, вызванного упругими мячиками, увенчанными, как он догадывался, вкуснейшими розовыми сосками.
И вообще подозрительно, что он не вывалил язык и не задышал как умирающий от жажды дворняга от этого прекрасного зрелища.
Максимально развернув от девушки нижнюю часть тела, чтобы не позориться ещё больше, Малфой хаотично перебирал в голове саркастические ответы, но гипнотическая суперспособность её груди очистила все его мысли до белого шума.
— Твои майки убивают меня, — сипло и как-то обречённо признался мужчина, досадливо смежив веки.
Я мало опозорился, давай ещё душу начни изливать. Не забудь сказать, что у тебя постоянно стоит в её присутствии и что твоё ушастое альтер эго хочет сношать её на любой поверхности. Это же абсолютно нормально.
— Завтра найду что-то ещё более откровенное в своём гардеробе, — захихикала Грейнджер, и этот звук приятной музыкой оживил бабочек в животе Малфоя.
Соберись. У мужчин не бывает бабочек в животе.
— Ты так мило пускаешь слюни и краснеешь, — подколола Грейнджер, продолжая по-девичьи хихикать над его растерянностью. Ему даже на секунду показалось, что она кинула заинтересованный взгляд на его промежность.
Если бы ты только знала…
Испустив страдальческий вздох, Малфой собрался с мыслями и вернулся к теме беседы, стараясь этично пропустить момент этого пошлого и крайне неуместного разговора.
Но его озабоченный мозг был против и вопел:
Её грудь вблизи ещё прекрасней. А представь, какая прекрасная на вкус её киска с таким-то запахом…
Если бы он мог кончить, это точно бы произошло прямо сейчас. Никакие силы, кроме ужасающего проклятия, засевшего в нём, не смогли бы его остановить. Он бы не стесняясь излился бы в брюки, поглядывая на эти загорелые прекрасные мячики.
— Итак… древне шумерский, — нелепо прочищая горло, Драко попытался вернуться к интеллектуальной составляющей их беседы. — Грейнджер, я читал этот фолиант несколько раз, поэтому знаю все языки в нём и могу надиктовать тебе перевод, но при условии, что ты снимешь дивное заклятие со своих исследований, которое опаляет мне пальцы каждый раз, когда я хочу что-то в нём понять.
— Зачем тебе это? — почему-то шёпотом произнесла девушка, продолжая настороженно на него взирать.
— Мне скучно, — нашёл Малфой самый безопасный ответ. Её прекрасные глаза тут же превратились в узкие щёлочки наивысшего подозрения. — Как хочешь. Я могу вернуться к своей книге о вампирах или помочь тебе перевести тексты. В противном случае ты будешь ещё месяцами биться над переводом.
— Ладно, — сквозь зубы выдала ведьма, когда слизеринец почти вернулся в своё кресло подальше от её запаха. — И я так и знала, что ты копался в моих записях. Нужно было наложить заклинание, чтобы оно опалило твой длинный аристократический нос.
— У меня прекрасный нос, — обиженно буркнул Драко.
Но всё внутри него возликовало. Она допустит его к исследованиям. Подпустит к святой святых. Даст ему причину быть рядом.
А в глубине души мужчина, довольно посмеиваясь, всё-таки змеиная натура давала о себе знать — он знал то, чего не знала самая умная ученица Хогвартса, заставил её это признать, и она явно была этим взбешена. Его эго впало в катарсис от осознания этого момента — казалось, он ждал всю жизнь, чтобы хоть в чём-то превзойти её.
— Малфой, ты такой медленный, — Гермиона выжидающе на него уставилась, буквально подпрыгивая на месте от нетерпения. — Хватит пялиться на мою грудь. Если ты быстро закончишь перевод и поможешь мне завершить работу, я покажу тебе их в первозданном виде… и, может быть, даже дам потрогать, если буду в хорошем настроении.
Ох, Грейнджер… ты умеешь мотивировать изголодавшегося мужчину.
Драко силой воли подавил желание вскочить и начать пританцовывать от восторга. Хор приятных голосов запел в голове, в глазах помутнело.
А мечты, оказывается, всё-таки могут исполняться, если быть достаточно упорным, хоть, где пригодились знания древних языков. Никогда бы не подумал, что древние египтяне приведут его к сиськам Гермионы Грейнджер.
— Это так пошло, Грейнджер, — деловито отмахнулся Драко, из последних сил пытаясь сохранить остатки достоинства.
— Но всё же ты не отказываешь, — и опять это девичье хихиканье… и совсем не мужские бабочки в животе.
Жизнь каждого человека наполнена открытиями и неизведанными тропами. Открытием для Гермионы стали мозги и знания Драко Малфоя. Не сказать бы, что она не догадывалась, о некоторой умной живности в его черепушке, но даже не надеялась, что эти извилины наполнены таким количеством разнообразных знаний и умений. К тому же в нём странно уживались заинтересованный исследователь, надменный аристократ и, на удивление, заботливый муж. Как бы странно ни звучало это слово в лексиконе ведьмы.
Но у неё был муж. И причём, как оказалось, достаточно милый.
Иногда нелепый, застенчивый, умный и внимательный. Ей нравились совершенно нелепые знаки внимания, то, как он думал, что она не замечает подсунутую ей еду и все остальные мелочи. Правда, его подарки иногда граничили со странностями. Но в остальном у неё оказался очень неплохой муж. К тому же, нужно признать, невообразимо красивый. На него было приятно смотреть. Да настолько, что иногда она забывала, о чём они говорили, и нелепо замолкала, всматриваясь в его до абсурда красивое лицо.
Они до нелепого смешно выглядели со стороны, бросая друг на друга заинтересованные взгляды. Её смешило, когда он залипал на её грудь или ноги. Она специально искала наряды пооткровенней, с восторгом наблюдая, как он запинается и краснеет.
Странных эпизодов с обнюхиванием и беготнёй голышом больше не наблюдалось. И Грейнджер решила пока забыть про эти удивительные происшествия и наслаждаться их дружескими взаимоотношениями с намёком на лёгкий флирт.
Удивительно, но школьный задира, оказался приятным собеседником.
Кажется, я влюбляюсь в своего мужа… по совместительству Драко Малфоя, придурка, который изводил меня в школе.
Ну ладно, не будем настолько радикальны. «Влюбляюсь» — слишком громко. Он мне нравится. Или нравятся его мозги. Или внимание. Или я сексуально не удовлетворена и не прочь показать ему свои сиськи и увидеть его, похоже, достаточно внушительный член.
Мысли Гермионы уплыли совсем не в том направлении, пока она смотрела на привлекательное лицо и достаточно умный рот — нужно признать — своего блондинистого мужа и думала уже не об исследовании, о котором рассуждал Малфой, а о его члене и подтянутом телосложении.
Теперь уже не Малфой залипал на её грудь, а она залипла на него.
Мне необходимо заняться сексом.
— Грейнджер, увидела что-то интересное? — передразнил её недавние слова Малфой, задорно ухмыляясь.
— Да, думаю о том, насколько у тебя большой член, — прищурилась Грейнджер.
Она давно обнаружила занимательную особенность всех людей: если выдать правдивый ответ, о чём думаешь,обычно эта правда оказывалась либо странная, либо нелицеприятная, собеседника это вводит в очень комичный ступор и у него пропадает желание задавать глупые вопросы.
Вот и Малфой опешил, что заставило её подавиться смешком.
— Член?.. — как-то неопределённо протянул мужчина, и его глаза комично увеличились.
— Да. Я думаю, что хочу на него посмотреть. Ты на мою грудь — я на твой член, — Гермиона продолжала развивать интересующую тему только ради того, чтобы скулы Малфоя залились краской.
Она уже начала догадываться, что секса у него не было. Хоть достойных причин этому она не находила, но его ошалевший вид очень на это намекал.
— Мерлин, женщина… — прошептал Малфой, странно поморщившись и заёрзав в кресле.
Гермионе нравилось их общение. Нравилось, как они взаимодействовали в рамках исследований. Нравилось всё происходящее. Но вот именно эти лирические отступления доставляли ей особое удовольствие.
— Я хочу пригласить тебя на свидание, — шумно втянув в себя воздух, выдал Малфой, удивив Грейнджер, и теперь уже она ошалело взирала на него.
— Мы женаты, — несмело напомнила Гермиона.
Возможно, у него проблемы ещё и с памятью. Она же так и не узнала нюансов его странных вспышек, которые давно не появлялись, кроме каких-то необычных мелочей, которые он оставлял на её кровати. Вчера это оказалась его футболка, в которой он пару дней назад сидел с ней в библиотеке.
Если это и было странно — оставлять для неё вещи, когда у них не было интимных отношений, — то футболка приятно пахла им, и Грейнджер любила спать в мужских вещах. Поэтому, пожав плечами и списав это на его неумелые попытки заигрывания, улеглась спать в дорогущей на вид дизайнерской футболке своего эксцентричного мужа.
— Это не мешает нам пойти на свидание, — давил Малфой.
— У чистокровных запрещено говорить про грудь и член без свиданий? Я оскорбляю твою невинность? — она просто не могла себя пересилить и перестать насмехаться над ним.
— Мы женаты, — теперь уже, казалось, Малфой напоминал ей этот факт.
— Так зачем нам свидание?
— Я хочу пригласить свою жену на свидание, — выдал блондин, закатывая глаза, похоже он считал её невероятно тупой и не понимающей очевидных вещей.
— Зачем? Как по мне, более полезно проводить время здесь, занимаясь исследованиями, — несмотря на то, что она откровенно залипала на своего мужа, это нелепое предложение о свидании казалось ей бесполезной тратой драгоценного времени. — К тому же куда ты меня поведёшь? Твоя мать заверила меня, что ты не выходишь за территорию менора. Не хочешь, кстати, объяснить почему?
— Нет.
Отказ прозвучал так тихо и уязвлённо, что Грейнджер стало стыдно за свой вопрос. Может, он и вправду чем-то серьёзно болел. Хоть внешне и выглядел совершенно здоровым. Слишком много вопросов без ответов.
— Я придумаю достойное свидание. Предоставь это мне. Гермиона… пожалуйста, сходи со мной на свидание.
Гермиона???
Гермиона???
Что происходит??
— Ладно, Драко, я схожу с тобой на свидание, — раз уж он перешёл к радикальным изменениям в их общении, она не останется в долгу.
И это произвело нужный эффект.
Он, мгновенно забыл о своём смущении, перестал смотреть на неё как побитый щенок и улыбнулся. Так искренне улыбнулся, что библиотека осветилась каким-то совершенно неземным светом.
Годрик… о чём я? Каким светом? Это же Малфой. Он гаденько ухмыляется, а тут улыбка, что кажется — его глаза блестят мальчишеским озорством.
Даже не думай влюбляться в Малфоя. Это просто сделка. Причём непонятно зачем эта сделка ему. И свидание зачем?
— Приоденься, Грейнджер, — кинул Драко, резво подрываясь с кресла. — Я всё подготовлю. Эльф зайдёт за тобой в семь вечера.
Мальчишеский задор никуда не делся, и казалось, слизеринец буквально вибрирует от нетерпения.
— Зачем я на это согласилась? — вдогонку мужчине кинула Грейнджер страдальческим голосом.
Но всё-таки она была заинтересована. Свидание было чем-то освежающим.
— Потому что тебе любопытно, и я тебе нравлюсь, — ответил Драко, задорно улыбаясь.
— И не надейся, — возмутилась девушка. — Всё, проваливай.
Дверь захлопнулась, и Грейнджер улыбнулась, опустив лицо в ладони.
Этот мужчина выбивал любой здравый смысл из её кудрявой головы.
* * *
Гермиона Грейнджер ближе к тридцати годам всё-таки научилась наряжаться и быть обворожительной на светских раутах, но все её наряды обычно оставались слишком скромными. Элегантными, дорогими, иногда даже вызывающе красивыми, но всё ещё приличными. А для того, чтобы соблазнить и заставить покраснеть своего пуританского мужа, ей требовалась тяжёлая артиллерия. И этим тайным оружием была Джинни Уизли. Слишком эмоциональная, слишком громкая, слишком откровенная, слишком пошлая лучшая подруга.
Именно Джинни, помимо умения одеваться, научила Гермиону ещё одной крайне полезной вещи — не стесняться своих желаний. И если она хотела своего мужа, то могла себе в этом честно признаться и без всяких душевных терзаний затащить его в постель. И наконец-то вблизи рассмотреть его член. И, желательно, с удовольствием им воспользоваться.
Было бы крайне тупо искать кого-то на стороне, чтобы удовлетворить свои потребности, если рядом ходит прекрасный экземпляр, по закону принадлежащий ей, к тому же обладающий мозгами. Отличная возможность заняться сексом и избежать неловких разговоров о продолжении отношений, у них и так всё уже было узаконено.
К тому же она не раз слышала, что девственников можно прекрасно обучить и направить. А обучать и выражать свои желания чётко и ясно она умела. И то, что Малфой девственник, кричало в нём буквально всё — нелепые ужимки, алеющие скулы, то, как он пытался скрыть свой, заметим, почти постоянно возбуждённый член, и с каким вожделением он рассматривал её тело.
Спустя два часа и два перемещения по камину она была готова к свиданию, облачённая в чёрное платье, практически не скрывающее её зад. Наряд больше походил на несколько лент, обёрнутых вокруг тела, чем на полноценное платье. В мокрых трусиках, чему немало поспособствовала откровенно пошлая Джинни, выпытывающая насколько большой член у её красавчика мужа. И пока Гермиона в мыслях пыталась представить голого Малфоя, только уже спереди и вблизи, трусы позорно намокли. Не спасали ситуацию и вставшие соски, прекрасно просматривающиеся сквозь тонкую ткань платья. Бюстгальтер Джинни вообще испепелила магией, заявив, что «такие сиськи прятать — преступление».
Грейнджер ещё раз оглядела в зеркале, в какую шлюшку её превратила Джиневра, и подумала, что у Малфоя случится сердечный приступ от её развратного вида.
И как она потом будет объясняться с его родителями, что хотела соблазнить своего невинного мужа, а в итоге случайно убила его?
Ровно в семь раздался щелчок аппарации эльфа. Гермиона внимательно уставилась на существо, рассматривая его наряд и внешний вид. Хоть Люциус и убеждал, что с эльфами здесь обращаются достойно и платят им зарплату, Гермионе нравилось убеждаться в этом лично каждый раз.
Хоть она и не верила, что Драко может кого-то обидеть.
Это Драко, который был её мужем.
Этот Драко оказался полной противоположностью эгоистичного школьного задиры.
Мерлин, я уже даже в мыслях называю его Драко и своим мужем. В какой момент исчез хорёк, слизняк и флоббер-червь?
— Миссис Малфой, — пискляво произнёс эльф, и Гермиона стряхнула неприятную неловкость с плеч. Каждый раз от этого имени ей хотелось облачиться в чёрную элегантную мантию, сделать высокую причёску и свысока взирать на людей. А платье, которое сейчас делало её похожей на девочку из дорогого борделя, совершенно не соответствовало имени аристократки. Но что выбрали, то и имеют эти высокородные Малфои. Теперь Гермиона оскверняла величественные коридоры Малфой-менора своим магловским душком и развратными нарядами.
— Я аппарирую вас в дальнюю ротонду, молодой господин ждёт вас там.
Миппи похлопала огромными ушами, протягивая ей тоненькую ручку. Гермиона откровенно обрадовалась, что ей не придётся никуда шагать на этих вызывающих каблуках, которые держали её в вертикальном положении исключительно на гравитации и чарах устойчивости.
— Спасибо, Миппи. Называй меня Гермиона, — кажется, в миллионный раз повторила девушка.
— Молодая госпожа, — ушла от обращения по имени маленькая эльфийка. — Миппи хочет сказать, что молодой господин очень хороший и добрый мальчик, только очень несчастен. Миппи и все эльфы надеются, что молодая мисс сможет быть к господину такой же доброй, как и к остальным существам магического мира. Менор с приездом миссис наполнился смехом и уютом.
Грейнджер тупо моргала на эльфийку. Малфоя сложно было назвать мальчиком, но это ещё можно было опустить. А вот речь про существ была крайне странной и настораживающей.
Что она имела в виду? Неужели Малфой в кого-то превращается?
Она не слышала о подобных аномалиях кроме оборотней и вейл. Но с учётом того, насколько Малфой красив и его белоснежной фарфоровой кожи, в нём вполне могла течь кровь вейлы. Хотя этот ген не передавался по мужской линии и тем более частичный ген не давал возможности перевоплощаться.
Поток пытливого ума прервала аппарация эльфийки, и Грейнджер замерла, открыв рот как деревенская дурочка, рассматривая во что Малфой превратил, казалось бы,невзрачную ротонду.
Мириады крошечных фонариков, меньше ногтя на мизинце, парили вокруг белых колонн беседки, под потолком и вокруг самого Малфоя, облачённого в белую рубашку с закатанными рукавами и несколькими расстёгнутыми пуговицами. Эталон расслабленности и непринуждённости. Казалось, фонарики были живыми и плавно перемещались в пространстве, лениво кружась вокруг него, будто любовались хозяином.
Небольшой столик в ротонде был сервирован на двоих. Возле тарелок величественно возвышались два винных бокала. Небольшой искусно собранный букет белых роз украшал пространство. Такие же букетики разных цветов появлялись у неё в комнате и на рабочем столе, вызывая улыбку при каждом взгляде. И только сейчас до Грейнджер с трудом дошло, что эти цветы появлялись по настоянию Малфоя.
Да у меня романтичный муж. Еще и чертовски красивый. И я, похоже, произвела на него впечатление.
Если при её появлении Малфой приветливо улыбался, то сейчас его лицо граничило с комической маской.
Он задыхается?
Малфой вытаращил глаза, и его скулы снова моментально заполыхали красным цветом. В этот раз казалось, краска перебежала даже на шею. Мужчина неловко переступил с ноги на ногу, будто пытался поправить член. Видимо хороший у него был учитель по этикету, раз он не попытался, незаметно поправить стояк. Гермиона часто замечала этот мужской жест за Гарри и Роном. Какие же они были наивные, думая что девушки этого не видят.
— Ты прекрасно выглядишь, — промямлил Малфой.
— Я развратно выгляжу, — улыбаясь ответила Гермиона. — Но спасибо.
Девушка прошествовала мимо ошалевшего мужа, направляясь в ротонду, нарушая все законы физики и не упав на ходулях, что на неё нацепила Джинни. Малфой как-то слишком громко сглотнул за её спиной. Видимо мелькающий изгиб задницы под слишком коротким подолом платья впечатлил блондина.
Джинни Уизли, ты развратница.
— Грейнджер это платье… — снова начал Малфой, но в его аристократическом лексиконе не было подходящего слова, чтобы описать вульгарные ленточки, надетые на Гермиону.
Малфой отодвинул для неё стул и опалил тёплым дыханием скулу, отчего соски призывно вздыбились, но спишем этот нюанс на прохладный уличный воздух.
— Сводит меня с ума.
— На это и был расчёт, — нашлась девушка, пытаясь сбросить с себя возбуждение.
Она запрыгнет на него, наверное, раньше, чем начнётся ужин.
Несколько последних лет никто не привлекал ведьму, и длительное воздержание от всяких сексуальных утех кроме собственных пальцев явно делали Малфоя привлекательней, чем он был на самом деле, а его невинность только подогревала интерес.
— Итак, Малфой.
— Итак, Грейнджер, — не растерялся Драко и, похоже, справился со своим смущением, но глаза упорно опускались к её груди, после чего он джентльменски возвращал взгляд к её лицу.
Миппи подала прекрасно пахнущий лосось в сливках и удалилась. Малфой галантно разлил белое вино по вычурным бокалам. Что-то неловкое мелькало во всём официозе ситуации.
— Снова перешли к фамилиям?
— Так привычней, тебе не кажется?
— Отлично.
— Чудесно.
Это фиаско.
— Как думаешь, безносый ублюдок с кем-то трахался? — Грейнджер не нашла ничего лучше, чем выдать самую абсурдную чушь из своего арсенала.
У них как-то был такой разговор среди пьяной дружеской попойки. Джинни была убеждена: если бы у Волдеморта был секс, он бы не стал таким злобным уродом.
Малфой подавился вином. Несколько капель вылетело из его рта на белоснежную скатерть.
Я снова пытаюсь убить своего мужа.
Наверное, не стоило шутить про Тёмного Лорда в таком контексте, когда жидкость была у Малфоя во рту.
Попытки его убить уже превращаются в привычку.
— Салазар, Грейнджер, что за мысли? — откашлявшись, Малфой ошалело взирал на неё.
— У нас не клеился разговор, — неопределённо махнув рукой, нашлась Гермиона.
— И ты решила, что это будет уместная тема для беседы? — Драко вскинул бровь, но всё-таки улыбнулся.
Девушка невольно кинула взгляд на его предплечье. Почему-то раньше она не обращала внимания на руку с чёрной меткой. И только сейчас поняла почему, её там попросту не было.
Она забыла про неё.
— Метка исчезла после того, как Поттер наконец покончил с этим жутким кретином, что меня крайне радует. Эта ужасная штука портила моё тело, — пояснил Малфой, проследив за её взглядом. — И ответ на твой вопрос — нет. Думаю, не трахался. Он был слишком тщеславен, чтобы осквернять своё тело.
Дикий смех вырвался из Гермионы, совершенно не подходящий ритму их томного неторопливого свидания.
— Мерлин, у него не было носа, — смеялась Гермиона. — Какое тщеславие?? Может он и там был гладенький, поэтому делал вид что его всё устраивает.
— Грейнджер, ты невыносима, — Малфой прикрыл лицо руками, но она всё-таки расслышала вырывающиеся из него смешки.
— Но тебе это нравится, — и это был совсем не вопрос.
— Нравится, — отозвался мужчина и снова смутился.
Этот румянец заставит когда-то мои трусики испариться, непроизвольным выбросом магии.
— Так о чём обычно говорят на свиданиях аристократы? — лениво протянула девушка, закидывая ногу на ногу. — Обсуждают погоду? Политику? Стоимость павлинов?
— Павлинов у нас больше нет.
— Я помню. Твой отец сослал их во Францию.
— Они орали по ночам.
— А сейчас по саду голым бегаешь ты. Замена сомнительная.
Драко застонал и уткнулся лбом в ладонь.
— Ты никогда не забудешь это, да?
— Никогда, — радостно подтвердила Гермиона. — Это навсегда останется в моей памяти. Особенно твой зад среди розовых кустов.
— Я был не в себе.
— О да, это всё обьясняет.
Он обречённо покачал головой, но уголки губ всё равно дёрнулись вверх.
Ведьма отпила вина, пряча улыбку за бокалом.
— Ты слишком довольна собой, — подозрительно прищурился Драко, накалывая кусочек лосося.
— Потому что ты слишком забавно краснеешь.
— Я не краснею.
— Малфой, у тебя сейчас даже уши розовые.
Он моментально вскинул ладонь к уху, а потом понял, что попался, и страдальчески прикрыл глаза.
— Салазар, за что мне это.
— За школьные годы, очевидно, — невозмутимо сообщила Гермиона. — Карма настигла тебя в виде привлекательной жены с отвратительным характером.
— Отвратительным? — оскорбился Драко.
— Ужасным. Ты даже не представляешь насколько.
— Представляю, — вздохнул он. — Я женат на тебе.
Девушка фыркнула в бокал.
Малфой тихо рассмеялся, и этот звук оказался неожиданно тёплым. Без привычной колкости, без надменности, просто смех мужчины, которому хорошо рядом с ней.
— Почему, когда я на тебя смотрю, мне постоянно хочется сравнить тебя с твоей школьной версией? — Гермиона решила, что разговор в лоб не будет лишним, всё-таки они женаты, а в его жизни оставалось слишком много тайн.
— Надеюсь потому, что я очень изменился и новый я тебе нравится больше, — парировал Малфой, и как бы ей ни нравилось его смущение от грязных намёков, хорошую беседу, наполненную пикировками и остроумием, она всегда уважала.
— Да. Только мне сложно понять, как это вообще произошло.
— Я вырос, много всего осознал и пришёл к выводу, что был невыносим, глуп и упустил слишком много интересного и, наверное, даже необходимого из-за своего чрезмерного эго и уверенности в собственном превосходстве. — в его словах скользила тихая печаль, и это был совсем не тот поворот беседы, на который рассчитывала Грейнджер.
— И что ты упустил? — не сдержалась Гермиона, окончательно теряя весёлую ноту свидания.
— Грейнджер, меня всегда восхищал твой ум, здравомыслие и рациональность, — тихо произнёс мужчина, всматриваясь в её глаза так внимательно, будто действительно хотел быть услышанным. У Гермионы перехватило дыхание. — Я упустил возможность вести с тобой занимательные беседы, учиться, дружить и видеть мир твоими глазами. Ты бы точно научила меня, как найти правильную дорогу в жизни, и я бы не потерял столько лет, блуждая путём неверных решений.
Гермиона почувствовала, как её щёки вспыхнули жаром,пальцы непроизвольно стиснули бокал, хотелось либо залпом осушить вино, либо кинуться ему на шею с поцелуями и зарыться пальцами в гладкие светлые волосы, ловящие блики живых фонариков.
Это было так горько, честно и… слишком интимно.
И это явно не та атмосфера, на которую я рассчитывала.
Желание просто бездумно потрахаться вдруг сменилось чем-то глубоким и опасным. Чем-то, чему Гермиона пока категорически не хотела давать название. Она обязательно подумает об этом позже, когда не будет сидеть рядом с красивым мужчиной, смотрящим на неё так, будто она центр вселенной.
— Драко, почему ты не покидаешь поместье? — она всё-таки не могла заткнуть свой любопытный мозг. Если уж чувства начинали брать верх над здравым смыслом, ей нужны были ответы.
— Я расскажу тебе, — тихо проговорил Малфой, и его лицо стало ещё печальнее. Казалось, ещё немного — и он снова закроется от неё и свидание закончиться смущённым молчанием. — Когда буду готов.
— Ладно. Я не буду давить на тебя.
С этим можно работать.
Миппи появилась как раз вовремя, нарушая повисшее после неожиданного признания молчание. Щелчком пальцев она преобразовала часть ротонды в уютное гнездо из подушек, пледов и низких столиков. Выглядело это одновременно дорого, невероятно уютно и так, будто её муж насмотрелся магловских мелодрам и решил резко удариться в романтику. Бутылка вина и десерты материализовались рядом.
— Спасибо, Миппи, — отозвалась Грейнджер, с опаской взирая на уютное логово. — Малфой, моё платье, мягко говоря, не предназначено для посиделок на полу.
— Я вообще не знаю, для чего оно предназначено и на какой магии держится на тебе.
— Оно предназначено для того, чтобы соблазнить мужа.
Скулы Малфоя моментально вспыхнули.
О да, я найду тысячу и один способ загнать тебя в краску.
— Тебе удалось, — кадык мужчины нервно дёрнулся, и он грациозно опустился на подушки, протягивая ей руку. — Сними эти ходули, пока не убилась.
Грейнджер даже подумала обидеться, но всё же была согласна — эти штуки на её ногах кидали вызов гравитации.
Устроившись на пледах и пару раз засветив Малфою кружевные трусы, Гермиона схватила спасительный бокал и сделала огромный глоток, чтобы заткнуть себе рот и не выдать очередную чушь о сексуальной жизни Пожирателей.
— Итак, Малфой.
— Итак, Грейнджер.
Улыбка озарила его лицо, делая его совсем мальчишеским. В Хогвартсе он всегда сновал по коридорам такой высокомерный, холодный и серьёзный, что Гермиона вдруг поймала себя на мысли — до сегодняшнего дня она никогда не видела его искреннюю улыбку.
— Чем ты занимался в Хогвартсе, кроме того, что портил мне жизнь?
— Портил жизнь Поттеру и смотрел на всех свысока, — парировал Малфой, окончательно вгоняя Гермиону в блаженство прекрасной интеллектуальной беседы.
Остроумный, сексуальный, умный.
Вот это мужа я себе отхватила, даже не поняв этого.
— Какие предметы тебе нравились? — ведьма решила, что тема школьных предметов была безопасной, интересной и весёлой.
— Нумерология, — сходу выдал Малфой. — И заклинания.
С этой лёгкой подачи и началась их спокойная беседа, наполненная смехом, воспоминаниями, сарказмом и совершенно шокированным лицом Малфоя, когда девушка принялась рассказывать о своих приключениях в школе. Мужчина как-то очень странно на неё посмотрел, когда она рассказала, о своем превращении в кошку на втором курсе.
— Грейнджер… ты сварила незаконное зелье в двенадцать лет, украла ингредиенты у Снейпа?
— Когда ты так говоришь, звучит не очень.
— Это звучит как начало криминальной биографии.
Беседа закончилась заполночь на удивительно лёгкой ноте, и Драко вызвался проводить её до комнаты. И девушка вдруг отметила про себя, что всё прошло идеально.
Она никогда в жизни так не наслаждалась свиданием.
Прекрасный ужин, хорошая беседа, вкусное вино, красивый, остроумный, романтичный мужчина рядом. Всё располагало к отличному сексу.
Она слегка захмелела и с наслаждением опиралась на его сильное предплечье, так и не надев свои чудовищные каблуки. Трава в саду приятно холодила ступни, а Малфой с высоты своего внушительного роста блаженно ей улыбался.
Отличный вечер, отличный муж, жизнь прекрасна.
Как всегда, после вина всё приобретало чуть более радужный цвет, а обворожительный Драко Малфой только добавлял вечеру пикантности и томного ожидания.
— Можно я тебя поцелую? — прозвучало у дверей комнаты Гермионы, что немало её удивило.
Можно было бы продолжить и в комнате, ну ладно, у каждого свои фетиши.
А Малфой, задавая этот вопрос, выглядел крайне застенчиво: глаза блестели ожиданием, скулы уже начинали розоветь. Было что-то совершенно обезоруживающее в том, когда высокий статный мужчина спрашивал разрешения на поцелуй таким тихим голосом, будто боялся спугнуть её.
Грейнджер привстала на цыпочки и потянулась к его губам. Драко тут же подался навстречу, осторожно приобнимая её за талию, и когда их губы наконец соединились, казалось, мир сошёл с оси, земля вздрогнула, а небо раскололось.
Прекрасный вкусный муж.
Будем его трахать.
В голове у Гермионы загудело. Трусики, успевшие слегка просохнуть на протяжении свидания, снова предательски намокли. Девушка прильнула к осторожно обнимавшему её мужу ближе и уже была готова залезть на него как на дерево. Руками крепче обняла его за плечи, потираясь вставшими сосками о его рубашку. Тихий стон, полный наслаждения, зашелестел ей в губы, и мужчина углубил поцелуй.
Странная дрожь пробежала по телу Драко. Казалось, его тело буквально вибрирует. Несколько тихих стонов, больше похожих на поскуливание, сорвались с губ блондина, и он резко отстранился от неё, будто обжёгся, отступая на шаг и убирая руки с её талии.
А куда это ты собрался?
Мы вообще-то не закончили.
— Спасибо, — выдохнул Малфой каким-то совершенно осоловелым голосом и, не глядя ей в глаза, почти сбежал в сторону своей комнаты.
— Та не за что, — запоздало выдала Гермиона, когда он уже скрылся за углом, а она так и осталась тупо стоять у двери.
И что это было?
Что было непонятно по моему платью, что я хочу секса? Или по тому, что я тёрлась об него как кошка в течке? Полоумный придурок. Пусть теперь идёт к кому-то другому, чтобы его девственности лишали.
Девушка нарочито громко хлопнула дверью и обиженно потопала к кровати. Схватив горсть летучего пороха, она кинула её в камин, пытаясь связаться с Джинни.
— Он отшил меня?! — выдала она сразу, как только подруга появилась в огне.
— Гермиона, полночь. Гарри привязан к постели, ты немного не вовремя, — кинула рыжая, явно недовольная вторжением. — В смысле он тебя отшил? Ты же говорила, он девственник? У тебя сегодня был вид как у влажной мечты любого мужика.
— Фууу, без подробностей. Я не хочу представлять Гарри во время воплощения твоих развратных фантазий, — Гермиону радовало одно: камин не передавал вид на комнату. — Мы целовались под дверью как одуревшие, я практически залезла на него, а он что-то поскулил и свалил почти бегом.
Джинни сначала тупо моргнула, а потом заржала так громко, что Гермиона отодвинулась от камина.
— А ты называешь себя умной, — выдавила рыжая сквозь смех. — Похоже, он кончил от поцелуя и сбежал, чтобы не позориться.
— Кто кончил от поцелуя? — раздался где-то на фоне голос Гарри.
— Малфой! — снова заорала Джинни, начиная ржать ещё сильнее.
— Джинни, закрой рот, иди отхлестай Гарри кнутом, чтобы не лез в чужие разговоры, и прекрати ржать! — фыркнула Гермиона, обрывая связь.
Как она сама не догадалась? Это же просто абсурдно.
Хотя… это даже сексуально, что он так перевозбудился.
Гермиона всегда была решительной девушкой. И сегодня она решила, что не будет удовлетворяться рукой, а точно заполучит член своего девственника-мужа.
Деловито шагая по извилистому коридору поместья, Грейнджер выстраивала план действий. Сейчас она зайдёт к нему в комнату, сразу скинет с себя платье, останется в одних трусиках, и, если он снова кончит только от её вида — она с радостью на это посмотрит. Почему-то мысль о его непроизвольных оргазмах вызывала в ней крайнюю степень вожделения.
Вот и твой фетиш нашёлся.
Грейнджер распахнула дверь в комнату Малфоя, так упиваясь собственным гениальным планом, что даже забыла постучать. Совершенно неаристократическое поведение жены аристократа.
Но план явно был обречён на провал.
Открывшаяся картина выбила её из колеи настолько, что мозг на пару секунд просто отказался функционировать.
— Малфой… — протянула девушка, не зная, как реагировать на ситуацию.
— Грейн… Грейнджер, — заикаясь, выдал Малфой, вытаращившись на неё во все свои серые глаза и нелепо переводя взгляд на предмет в собственных руках.
Именно предмет у него в руках и выбил Гермиону с этого слоя атмосферы.
Ну и то, где находилась его вторая рука.
— Я хочу знать, что тут происходит? — пребывая в лёгком недоумении спросила Гермиона, но лучше назвать это состояние шоком.
У каждого свои фетиши.
Мозг услужливо напомнил ей об этом факте, но ситуация всё равно выглядела настолько странно и нелепо, что она не понимала — смеяться ей или возмущаться.
— Происходит… — как-то тупо повторил Малфой, вообще не шевелясь.
Его парализовало?
— Ты собирался подрочить, нюхая мои вчерашние трусы? — Гермиона уже оклемалась, только реакции всё ещё не успевали за мозгом, и тело не знало, смеяться или начинать орать.
Я тут пытаюсь его соблазнить, а он нюхает мои трусы вместо того, чтобы нормально потрахаться.
Может, у него какое-то сексуальное расстройство.
Мозг пытался рационализировать происходящее, но выходило откровенно плохо.
— Трусы… — снова тупо повторил Малфой обрывок её фразы, продолжая стоять в нелепой позе: практически прижав к лицу белые кружевные трусики, в которых она провела весь день и вечером кинула в корзину с грязным бельём, будучи уверенной, что их заберут эльфы, а не её муж-фетишист. А вторая рука наследника древнего аристократического рода Малфоев уже успела забраться в ширинку брюк.
Нелепость ситуации начинала смешить Гермиону. Первая реакция была агрессивной, но сейчас всё это выглядело скорее комично. Обалдевшее выражение лица Малфоя нужно было сфотографировать и продавать за огромные деньги.
— Я могу объяснить, — наконец выдавил Драко, резко выдернув руку из штанов и пряча трусики за спину.
Улики скрывает???
— Надеюсь на это, — уже откровенно заливаясь смехом, ответила Гермиона.
— Надеюсь, что смогу, — обречённо выдал Малфой, опасливо поглядывая на неё.
Все основатели Хогвартса, я кончил и убежал как ошпаренный. Но что мне оставалось? Если бы она увидела мокрое пятно? Я оставил свою явно возбуждённую жену посреди коридора после прекрасного свидания.
Драко хотелось биться головой об стену и одновременно возрадоваться, танцуя под лучами восходящего солнца какой-то древний ритуальный танец счастливых идиотов. Его догадка подтвердилась — оргазм он способен получить, только если получает контакт со своей прекрасной женой.
Наверное, будет крайне тупо переодеть брюки и вернуться к ней. Надеюсь, она не заметила, что я залил спермой всю штанину. По ощущениям количество выплеснувшейся жидкости превышало любые разумные объёмы.
А какое вообще разумное количество спермы?
Хотя что тут странного, за столько лет удивительно, что яйца до колен не отвисли. Спишем это на странную природу проклятия.
Малфой решил, что возвращаться к ней будет крайне странно и глупо. Но она такая прекрасная, красивая, обаятельная, страстная, смешная. Самая великолепная жена, которая только могла ему достаться.
Так много недосказанностей витало между ними, но он уже ощущал проблески надежды на будущее. Надежду на то, что она его поймёт. Зажатая, в школьные годы, зубрила Гермиона Грейнджер оказалась открытой, прямолинейной и доброй девушкой, которая заразительно смеялась, иронично подкалывала и готова была подождать его готовности к откровенности.
Рука сама потянулась под подушку и Малфой достал последний трофей внутреннего дебила.
Самый странный трофей, но нереально возбуждающий, пропитанный её запахом. Он хотел его подкинуть эльфам в стирку, избавиться от улик, но что то его останавливало.
Сексуальный извращенец внутри него жаждал оставить её трусики себе. У него кружилась голова от осознания, что они прижимались к её телу, впитывали её тепло и соки.
Запах — чистая амброзия.
Я болен на голову. Есть ли колдомедик, который лечит сексуальные расстройства? Мало того что во мне живёт собака, так даже когда она засыпает, я наслаждаюсь видом и запахом трусов своей жены. Адекватное поведение высшего разряда.
Нервозность после свидания постепенно отступала. Всё это время он переживал, что пёс проснётся и прямо на уютных подушках в ротонде, Грейнджер увидит его уши, безумный взгляд и попытки об неё потереться.
Эйфория от пережитого оргазма схлынула, и насущные проблемы снова взяли верх.
Невзирая на недавнюю разрядку, член снова дёрнулся, наливаясь и увеличиваясь. Неприятная липкость и влажность напомнили о себе острой потребностью срочно смыть это с тела. Как оказалось, остывшая сперма крайне мерзко холодила кожу, а липкая ткань брюк заставляла мужчину передёргивать плечами от раздражения.
Спасибо всем силам этой необъятной вселенной, что Грейнджер не поняла, что я обкончался от поцелуя.
Это был бы конец моей аристократической репутации.
Хотя кого я обманываю.
Какая к Салазару репутация, если я прячусь в своей комнате, нюхаю трусы жены и благодарю магию за возможность хотя бы вспомнить что такое оргазм.
Дверь в комнату резко распахнулась, и Драко замер, практически прижимая трусики к лицу. Хотелось ещё раз вдохнуть её пьянящий запах перед душем, а вторая рука уже успела пробраться в ширинку, стараясь оттянуть своё мокрое бельё от чувствительной кожи.
Он медленно поднял взгляд.
И встретился глазами с Гермионой Грейнджер.
И на этом вся удача сегодняшнего дня иссякла.
Гермиона застыла в дверном проёме. Красивая, растрёпанная, потому что его руки, в поцелуе, зарывались в её прекрасные кудри. С воспалёнными губами, потому что его рот терзал эти уста, всего десять минут назад. И с огромными, удивлённо распахнутыми, глазами, потому что застала своего мужа-кретина, нюхающим её трусы с рукой, засунутой в брюки.
Ну чего она так удивляется? Конечно, ничего странного. Мужик сбежал, не трахнув жену, чтобы подрочить с её трусами на лице у себя в комнате.
Кажется, девушка что-то говорила, потому что губы её точно шевелились, но смысл слов до его мозга не доходит, а он даже что-то отвечал. Наверное, она требовала объяснений- это было бы вполне логично в связи с ситуацией.
Ну а что я могу ей сказать? Правду? Она убежит сразу. А у них только начали налаживаться отношения. Выдумать что? Что?! Тут как бы всё налицо. Или на лице. Да и в штанах! В мокрых штанах! От спермы! От оргазма! Очень большого количества спермы! Непозволительно большого количества! Которая, гадко так, одной тяжёлой каплей совсем не вовремя начала стекать по ноге.
Голова закружилась, тошнота подобралась к горлу.
Если я сейчас потеряю сознание мы забудем про этот инцидент с трусами?
Он хаотично пытался разобраться в собственных мыслях, а в это время Грейнджер начала смеяться.
Заливисто так. Громко.
Щёки раскраснелись, голова запрокинулась к потолку, а звонкий смех заставил Малфоя дёрнуться в испуге.
Удивительная женщина.
Он думал она накинется с обвинениями, гневом, в конце концов могла его заколдовать каким-нибудь гадким проклятием чесотки. В конце концов он же трусы её украл.
А она просто смеялась, заливисто, будто увидела самый весёлый эпизод в своей жизни.
Драко осознал одно — он никогда в своей жизни не сможет понять Гермиону Грейнджер.
Может сказать, что я хотел их примерить? Ну да, это же лучше, чем нюхать. Вообще не извращение.
Пока он ломал голову над обещанными объяснениями, смех Гермионы перешёл в лёгкое хихиканье, окончательно выбив все мало-мальски разумные мысли из его головы.
Раскрасневшиеся щёки, блестящие глаза и заразительная улыбка притягивали взгляд. Пухлые губы снова напрашивались на поцелуй.
— Ладно, — сквозь смех произнесла девушка, пытаясь отдышаться. — Я пойду в библиотеку, а ты развлекайся с моим бельём и выдумывай объяснения. Мне не терпится их послушать.
Даже когда дверь за ней захлопнулась, Малфой не сдвинулся с места. Её лёгкое хихиканье эхом разносилось в тишине комнаты.
Вот так просто? Ни криков, ни истерик, ни заклинаний? Она не ушла от него? Не выбежала с воплями из поместья?
Что с ней не так?
В этот момент Драко Малфой — покрасневший, растерянный, в испачканных спермой штанах и сжимающий во вспотевшей ладони кружевные женские трусики — понял одну простую истину.
Гермиона Грейнджер — самая удивительная женщина во всей вселенной, не золотая девочка, не героиня войны, не умнейшая ведьма поколения, а самая понимающая жена на свете.
И абсолютная загадка для своего мужа.
* * *
Проведя в душе минимум полчаса, Малфой наконец немного успокоился и мало-мальски прочистил голову, решая, что же сказать Гермионе и как объяснить всю эту абсурдную ситуацию. Выдумывать тупые отговорки не хотелось и при длительном взвешивании всех за и против, между смыванием спермы, быстрой дрочкой для убеждения, что поцелуй не разблокировал функцию оргазма без телесного контакта с женой, Драко понял — придётся рассказать правду и будь что будет. Обманывать Гермиону, когда она так понимающе отнеслась к его явному идиотизму, было как минимум неуважительно.
Малфой оглядел себя в зеркале. Симпатичное лицо, аристократически острые скулы, подтянутый торс, явно немалых размеров член, сейчас спрятанный за банным полотенцем и опять набирающий объём только при мысли что он через каких-то десять минут окажется рядом с Гермионой. Он выглядел хорошо и искренне надеялся, что его внешность тоже сыграет в его пользу, может ей нравится не только его остроумие, но и тело, поэтому она примет некоторые его странности и останется хотя бы на три года, которые оговорены в контракте. Отведенное ему время оставаться в здравом уме он не будет одинок, не будет прозябать в огромном доме вспоминая как её смех разносился по пустым коридорам, наполняя менор жизнью. А спустя три года он всё равно уже не будет соображать кто он, или утопится в пруду за садом и Гермиона останется богатой женщиной, вольной жить свою лучшую жизнь.
Несколько раз глубоко вдохнув и приводя мысли в подобие порядка, Драко ещё раз внимательно окинул себя взглядом в огромном зеркале, прогоняя в голове заготовленную речь. Она звучала немного жалобно и одиноко.
Но почему бы не продавить на жалость как один из козырей, ей же нравятся эльфы, может и муж с некоторыми странностями и тягой к её трусам тоже западёт в её справедливое сердце. Бывает же что из чувства жалости рождается какое-то более глубокое чувство?
Когда не хочешь подыхать одиноким девственником все методы хороши?
Мерцание магии закружилось над головой Малфоя и он не понаслышке знал чем это все закончится.
Нет. Нет, нет, нет. Не может быть, иди обратно, поспи, мне надо с ней поговорить. Не смей. Ты же всё испортишь.
Но было поздно. Внутренний дебил никогда не внимал его просьбам, он выходил на свободу когда хотел и обычно в самый неподходящий момент. Как сейчас.
Гермиона чётко обозначила что ждёт его объяснений, но он больше не контролировал своё тело. Собачьи уши торчали из белокурых волос, так явно намекая что он не обычный человек, а что-то между личностью и животным, что-то между мужчиной и псом.
И первое что сделал дворняга — скинул полотенце.
У него было странное пристрастие бегать голышом, что конечно же заметила Грейнджер, хотя, наверное, трудно было не заметить, как взрослый воспитанный гувернантками и строгими преподавателями богатый аристократ с глуповатым видом расхаживает по собственному саду размахивая членом и сверкая голым задом.
Уроки этикета явно не пригодились моей второй ипостаси.
Пёс довольно дёрнул ушами, покосился на своё отражение и, кажется, остался крайне доволен видом собственного голого тела.
Вот же самовлюблённая псина.
Драко мысленно застонал — сейчас эта мохнатая катастрофа пойдёт к Гермионе.
Голый, с членом наперевес, и скорее всего ещё и с её трусами в зубах.
Мерлин, за что мне это всё.
Но он уже двинулся к двери, явно наметив свою цель, что очень пугало Малфоя, потому что его целью всегда была кудрявая Гриффиндорка, а сейчас, в накал страстей, это была не лучшая идея.
Но Малфой не мог контролировать поведение пса, он мог думать, знать, что это чудовище собирается делать, но контролировать своё тело не удавалось как бы он ни старался. Ощущение было довольно жутким. В самом начале проявления второго «я» блондин долго потом не мог прийти в себя. Твоё тело двигалось, действовало, чего-то хотело и ожидало, не подчиняясь разуму, а разум орал, просил и умолял, не контролируя ничего. В своей голове он мог выдавать саркастические замечания, рационально рассуждать, но тело действовало по собственному усмотрению.
И сейчас это тело в своей первозданной наготе шло в библиотеку.
Нет, умоляю тебя, не делай этого, оставь её в покое, ты сможешь прийти к ней, когда я ей всё расскажу. Просто смилостивься надо мной. Я не хочу сдохнуть тут в одиночестве, тоскуя по этим дням, проведённым с ней, лелея осколки своей надежды. Остановись. Дай мне просто объясниться.
Драко вопил в своей голове, умолял, просил, он готов был на всё, лишь бы не позволить дворняге добраться до Гермионы. Потому что инстинкты говорили только о том, что он хочет спариваться и ему надоело ждать, надоело таскать ей цветы и свои вещи, надоело заманивать ведьму знаками внимания, он хотел её трахнуть, нагнуть над креслом и дико вонзаться, слушая её стоны и ощущая как её ногти царапают ему спину.
Не то чтобы Малфою этого не хотелось, но не так, не когда она застала его в такой компрометирующей обстановке, не когда он ничего ей не объяснил, не после их первого поцелуя, не после прекрасного свидания, на котором он смотрел в её искрящиеся глаза и понимал, что такое любовь, осознавал, что чувства которые проявились в школьные годы, оказались интересом и симпатией, а в саду, в белой ротонде осветлённой миллионом огоньков, развалившись на подушках, рассматривая её прекрасные глаза и слушая забавные истории, понял, что влюблён, влюблён по уши в свою жену. И сейчас он оставался в шаге от того, чтобы она ушла от него навсегда.
Медленно нажав на дверную ручку, пёс проскользнул в библиотеку, тихо шагая босыми ногами по деревянному полу.
Не желает пугать Грейнджер или рассчитывает застать врасплох? Скорее второе, беря во внимание стоящий член.
Вся библиотека пропиталась запахом Гермионы, смешанным с его собственным, и это было лучше любого афродизиака для острого обоняния дебила. Он, казалось, возбудился ещё больше, член за пульсировал, выделяя каплю предсемени, и безвольное тело Драко тихо, надрывно заскулило.
Остановись, не вздумай её насиловать.
Страх, всепоглощающий страх, затопил Малфоя. Если она не захочет, а он применит силу, не сможет остановиться, не сможет спросить согласия, инстинктивно дворняга не будет слушать ничего.
Быть запертым в собственном сознании, пока существо,взявшее над ним верх творило абсурдные вещи оказалось самым большим страхом мужчины и только сейчас он это осознал. Никакой безносый Лорд, не какая ползучая огромная тварь не пугала его так как понимание, что он мог причинить реальный вред своей жене. Оставалось только надеяться, что пёс не сделает по-настоящему больно своей самке.
Драко решил, что бы сейчас ни произошло, он отпустит Грейнджер, как только она захочет уйти, никаких уговоров, пробивания на жалость и всего остального. Он опасен. Пусть уходит раньше, чем закончится контракт. Если она будет переживать за условия, он сам попросит её уйти. Он не знал, чего можно ожидать от сущности внутри себя, и, к сожалению, осознание пришло слишком поздно.
Я умоляю, только не причини ей вреда.
Углубившись в библиотеку, перед Драко открылась милая картина. Девушка развернула любимое кресло к окну, вероятно наблюдала за звёздами, пока не уснула, свернувшись в неудобной позе. Одна длинная загорелая нога свисала с кресла, привлекая внимание, вторая была подогнута под попу, платье задралось, хотя куда там было задираться, ткань и так почти не скрывала сексуальные округлости. Грейнджер явно убаюкало ночное небо и несколько выпитых бокалов вина.
Пёс медленно, стараясь не издавать ни звука, двинулся к Грейнджер, практически нависая над её телом, уплывшим в страну грёз. Дворняга явно пытался не разбудить её, и это внушало Малфою надежду.
Возможно, он так же безвозвратно влюблён в неё.
Блондин молился, чтобы девушка не проснулась и ей не открылась прекрасная картина его члена, призывно подрагивающего практически у её лица, пока он с наслаждением нюхал её волосы.
Только не открывай глаза. Спи, милая, спи, и может он, нанюхавшись, решит уйти.
Но на какую удачу мог рассчитывать Драко, если с совершеннолетия в нём поселилась ипостась собаки, причём явно не благородного добермана, а облезлой дворняги. Конечно же пёс решил, что нога Грейнджер выглядит уж слишком привлекательно.
Всепоглощающий ужас затопил сознание, зрение, время, место и всё вокруг. Этот дебил опустился на колени и начал членом тереться о ногу девушки, которая так привлекательно свисала с кресла.
О нет. Фу. Плохой пёс. Нельзя трахать ногу спящей девушки. Нельзя никого никак трахать без согласия.
Но член уже самозабвенно елозил по гладкой ножке, размазывая предсемя по коже.
Грейнджер, не просыпайся, я тебя молю.
Если бы Драко сейчас мог контролировать своё тело, он покраснел бы настолько сильно, что такого цвета ещё не придумала матушка-природа. Стыд, страх и ужас выжигали мозг.
Интересно, я смогу отключиться, пока он будет это делать? Не хочу видеть, как она проснётся. А она проснётся. Невозможно не проснуться, когда огромный голый мужик самозабвенно трахает твою ногу.
Стон сорвался с губ Драко, бёдра всё сильнее подмахивали, вдавливая раскрасневшийся член в ногу, в погоне за удовольствием. Малфой понимал, что это неправильно, но тело действовало, сознание затопила эйфория, он хотел кончить вместе с псом.
Наверняка слишком длительное воздержание имеет к этому какое-то отношение. Или я просто извращенец, который сношает ногу своей спящей жены.
Гермиона зашевелилась, издав тихий вздох. И почему-то этот вздох будто выплыл прямо из его фантазий о том, как он трахает её сонную по утрам. Этот тихий звук стал спусковым крючком, и его тело и разум стали кончать в прекрасной симфонии единения, заливая спермой ногу Грейнджер.
Из эйфорических волн оргазма, хватая за беззащитное горло, его выдернул голос устрашающей Гермионы Грейнджер, и на этот раз он действительно звучал грозно.
Мужчина сглотнул, ставшей от чего вязкой, слюну, она непрятно царапнула в миг пересохшее горло, кадык конвульсивно дёрнулся, а по спине прогналась дрожь плохого предчувствия.
Вот так нелепо я и сдохну.
— Драко Малфой, ты задолжал мне объяснения.
Она не звучала удивлённой или испуганной, а нашкодивший пёс не желал поднимать взгляд, рассматривая собственную сперму, разукрасившую загорелую кожу девушки белёсыми узорами. Это зрелище явно казалось ему приятнее, чем злое лицо его самки.
— Ты кончил на мою ногу?.. И это что, собачьи уши?
Гермиона всегда думала, что повидала многое в жизни. Магическую школу, хоть всю жизнь и была достаточно приземлённой и практичной, была в облике кошки из-за неудавшегося зелья, окаменела на некоторое время и была вылечена орущим растением, похожим на сморщенного младенца, перемещалась во времени и летала на гиппогрифе, спасала арестанта, плавала на дне жуткого магического озера, танцевала на балу с известным игроком в квиддич, участвовала в битвах, приручила полувеликана, нашла крестражи и помогла уничтожить жуткого безносого ублюдка, помешанного на власти, подвергалась пыткам, летала на драконе, ограбила банк и жила несколько месяцев в палатке с двумя мальчишками-подростками, видя слишком много голой плоти.
Но к такому зрелищу жизнь её не готовила.
Наследник древнего магического чистокровного рода, по совместительству её милый и застенчивый муж, самозабвенно сношал её ногу, пока она спала.
Но ладно, тут ещё можно было списать всё на сексуальные пристрастия, странности или ещё что. Но вот собачьи уши у него на голове, которые не выглядели бутафорскими, а миленько так подёргивались, пока он заливал спермой её кожу, поразили её до глубины души настолько, что она не сразу нашла, что сказать.
Что, к чёртовой матери, происходит?
Сперма стекала по ноге, скапывая на деревянный пол, а ведьма даже не знала, что её брови умеют настолько высоко подниматься. Малфой склонил голову, рассматривая густые капли, и, кажется, совершенно не собирался оправдывать свой абсурдный поступок.
— Малфой, вечер добрый, обрати на меня внимание, — она тупо пощёлкала пальцами, потому что он застыл как изваяние. — Как ты думаешь, я заслуживаю объяснения, почему у тебя на голове собачьи уши и почему твоя сперма на моей ноге? Я, конечно, открыта к экспериментам, но можно было и предупредить.
Мужчина заскулил совсем как побитый щенок, и пушистые белые ушки умилительно дёрнулись. Грейнджер захотелось протянуть руку и погладить шёрстку, которая пушилась и переливалась в свете магических светильников.
Что он за существо такое? Никогда ни о чём подобном не слышала.
— Я так понимаю, сегодня я от тебя объяснений не дождусь, — смирилась Гермиона, потому что это немое кино продолжалось уже битых десять минут: она задавала вопросы, а он поскуливал и не поднимал на неё головы.
Конечно, застывшая сперма намного интереснее обещанных объяснений.
— Малфой, убирайся, — прикрикнула она.
Честно говоря, ведьма сегодня была не готова его слушать. Слишком много впечатлений: неудовлетворённое желание, сперма, собачьи уши, трусы, свидание — всё это закрутилось в голове калейдоскопом, который нужно было проанализировать и собрать в одну картину.
Мужчина вскинул голову, на секунду глянул ей в глаза. Зрачки казались огромными и расфокусированными, ни грамма привычного цвета грозового неба.
Малфой вскочил с колен и практически бегом кинулся из комнаты, сверкая при этом упругой задницей.
А я-то думала, он так на карачках и понесётся рысью.
Во что я, мать его, вляпалась?
* * *
Всю ночь Грейнджер пыталась переварить увиденное, услышанное, свои догадки, знания, намёки и предположения. Она даже записала на длинном пергаменте все факты, но записи ничего не проясняли, а догадки так и оставались догадками. Гермионе нужно было услышать ответы от Драко, узнать правду.
Сказать, что произошедшее её удивило, — было бы преуменьшением века. Но, наверное, именно так действует любовь на людей: её почему-то совсем не смущало, что у него собачьи уши мило выглядывают из белобрысых волос. Она просто хотела наконец понять, что происходит.
Врождённая любознательность и нежелание оставаться в неведении играли в некоторых обстоятельствах не в её пользу.
Например, как сейчас.
Девушка пол ночи порывалась забарабанить в дверь нерадивого трахателя ног и вытрясти из него объяснения. Но толика сострадания всё-таки проклюнулась, и ведьма решила дать ему время обдумать, что он ей скажет, и, наверное, примириться с унижением.
Уж больно несчастным он выглядел после того, как обкончал мою ногу. Вернее, после того как я увидела, что он обкончал мою ногу. Судя по жидкостям, украсившим кожу, сам процесс его полностью удовлетворил.
Но больше всего её смущали уши. Такие миленькие-примиленькие, пушистенькие-препушистенькие, но всё-таки собачьи уши на голове у мужчины. И Гермиона никогда не слышала о такой аномалии.
Удивительным созданием оказался её муж. Сначала превратился из мелкого худого высокомерного засранца в притягательного и обаятельного мужчину, а потом трансформировался в похотливое животное.
Умеют же Малфои удивить.
Как только задребезжал рассвет, Гермиона вскочила с развороченной постели. Уснуть так и не удалось. Мысли, догадки и сексуальные образы таранили голову, не давая расслабиться. Несколько оргазмов тоже не помогли. Она всё-таки видела выдающийся член своего муженька, и там точно было на что посмотреть, поэтому пол ночи думала, что за чудо-чудное в нём живёт, а вторую часть каталась по постели, представляя его великолепный член и мучая клитор и соски пальцами.
Девушка глянула в окно и обнаружила далёкую фигуру на берегу небольшого озера в глубине сада. Лучи рассветного солнца окружали белокурую голову Малфоя ореолом.
Такой себе ангельский извращенец.
Как бы Грейнджер ни хотела потребовать ответов и, возможно, пару раз над ним поглумиться за неуместное поведение, мужчина выглядел крайне трогательным, уставившись на водную гладь.
Ну хоть одет, и на том спасибо.
С такого расстояния она не могла рассмотреть, есть ли сейчас на его голове ушки, но, если верить её наблюдениям, обзаведясь собачьими деталями анатомии, Малфой предпочитал оголяться.
Приняв решение, что сейчас самое удачное время для разговора, брюнетка выудила из шкафа лёгкое белое платье и направилась в сад — выуживать из муженька подробности его крайне интересного состояния.
— Привет, Малфой, — произнесла девушка, опускаясь на траву рядом с мужчиной.
Он не повернул головы, не вздрогнул, никак не выдал, что вообще слышал её. Только тяжёлый вдох подсказал, что приветствие всё-таки достигло его, явно погрязшего в глубоких размышлениях мозга.
Надеюсь, не думает, об какую ещё часть моего тела можно потереть свой член. Для этих целей вообще-то есть нужные отверстия, которые как бы не против познакомиться.
Мерлин, почему мне в жизни достаются одни кретины?
Рон вообще не знал, как пользоваться своей «пипеткой». Другого эпитета этому размеру она подобрать не могла.
Кормак в разгар акта выдал: «Сделай мне больно». Она как бы не против BDSM, но в оговорённом формате, а не когда партнёр неожиданно изгибается в какой-то невиданной позе и начинает сам себя шлёпать по яйцам.
Макмиллан вообще попросил на него пописать. Ей, в общем-то, не жалко, но трахаться с ним потом как-то резко расхотелось.
А в мужья ей достался эксгибиционист, который дрочит с её трусами на лице и трётся членом о её ногу.
После всех придурков в её жизни чего ещё можно было ожидать в подарок от вселенной? Вишенка на торте.
От тех она могла просто уйти. А этот — её по документам.
И самое обидное, что именно в этого она умудрилась влюбиться.
— Привет, Грейнджер, — наконец пробормотал Драко, вырывая её из размышлений о донельзя нелепой, но зато разнообразной сексуальной жизни.
Его голос звучал хрипло и как-то обречённо, будто он долго молчал — днями, неделями — и только сейчас наконец набрался смелости что-то сказать, обрёл голос, смирился.
— Что ты здесь делаешь? — попыталась наладить контакт Грейнджер.
— Репетировал, — выдохнул Драко.
И девушка поняла, что лёгкая дрожь делает его голос почти бархатистым. Она окинула взглядом его ладони, которые, казалось, спокойно покоились на согнутых коленях, но мелкая дрожь в пальцах выдавала волнение с головой.
Разительная разница между уверенным и обаятельным аристократом на вчерашнем свидании и непризнанным, испуганным мужчиной сегодняшним утром практически свалила Гермиону с ног.
Теперь уже её пальцы мелко подрагивали от желания прикоснуться к его волосам, возможно, нежно обвести пальцами острую скулу, придать ему сил.
Но он должен преодолеть это сам.
Как-никак она его жена, и она собирается прожить с ним гораздо больше, чем пару лет, обусловленных контрактом. Гермиона была не из тех людей, которые предавались самообману. И если Малфой примет её, она будет его женой не только по контракту.
Она ясно видела, как они гуляют рука об руку по садам менора, читают вечерами в библиотеке, погружаясь в научные исследования, завтракают солнечным утром на веранде, предаются любви в дальней ротонде.
Её буйная фантазия нарисовала множество прекрасных образов за бессонную ночь.
Не только же о члене его мечтать часы напролёт.
— Разговор со мной? Или ты участвуешь в театральной постановке, о которой я ничего не знаю? — он выглядел таким расстроенным, что невольно хотелось вызвать у него улыбку.
— Разговор, — ответ Малфоя не блистал изобилием подробностей.
— Ну тогда поговорим.
Гермиона смотрела только на него, а взгляд Драко убегал куда-то вдаль рассматривая в деревьях доступное только ему. Казалось, он потерялся в собственной голове, в собственных страданиях. Безысходность явно читалась на его лице, и это заставило неприятную, щемящую боль проснуться в душе у Грейнджер.
— Я хочу разорвать контракт, — шёпот сорвался с губ блондина, такой тихий, что девушке показалось — это просто шелест травы.
Да и содержание фразы ей вообще не понравилось.
— Это немного не то, о чём я хотела поговорить, — неуверенно ответила Грейнджер.
— Я понимаю, — теперь голос слизеринца звучал немного увереннее, казалось, он наконец набрался храбрости, и предрассветная репетиция прошла не зря. — Я всё тебе расскажу. О моём… эээ… состоянии. Но сначала хочу обрисовать ситуацию.
О, теперь я слышу отрепетированную речь. Наверное, стоит не перебивать его излияния своими злобными комментариями. Пусть мальчик помечтает, что я его оставлю тут наедине грустинку грустить.
— Я хочу разорвать контракт, потому что не хочу тебя здесь удерживать. Я понимаю, как тебе противно быть в моём обществе.
Ага. Так противно, что я только и думаю о том, как взобраться на твой член.
— Все условия контракта будут соблюдены. Ты получишь половину моего наследства, сможешь посещать библиотеку менора, когда захочешь, — от тараторил он, слова буквально наскакивали друг на друга. — А я… на время твоих визитов… буду как-то запирать себя… да… попрошу эльфов запирать меня в подземельях… Но это ненадолго. Думаю, года три… и всё закончится…
О чём это он? Что закончится? Я окончательно запуталась.
— Драко, я ничего не понимаю. Объясни, пожалуйста, всё с самого начала, — Гермиона придвинулась к нему ещё ближе, явно нарушая личные границы, но от его несчастного вида оживало почти болезненное желание утешить его. — И смотри, пожалуйста, на меня, когда будешь рассказывать. Мне бы хотелось что бы ты видел мои глаза и мою реакцию на твои слова.
Он вздрогнул от её слов, но покорно перевёл взгляд с деревьев на горизонте на её лицо. Несколько раз медленно моргнув, возвращаясь в реальность летнего утра.
Какой несчастный. Точно придумал в своей голове, что я сейчас в ужасе сбегу.
— Да… хорошо… конечно… я это заслужил, — мужчина бессознательно расцарапывал заусенец на большом пальце, выдавая свою возрастающую нервозность.
Грейнджер потянулась и накрыла его замученный палец ладонью, прекращая попытки членовредительства, в надежде хоть немного его успокоить. Малфой бессознательно, слегка сжал её пальцы в своей ладони, явно набираясь храбрости, но упорно продолжая смотреть ей в лицо, практически не моргая.
Будто ждал момента, когда она поднимется на ноги и с паническим криком убежит.
— Во мне сидит родовое проклятие Малфоев. Я не буду вдаваться в подробности, но оно проявляется хаотично, никто не знает, в каком наследнике вылезет. Предыдущим обладателем этого… счастья… был мой прапрадед, кажется. У меня остался его дневник, оттуда я и знаю все подробности. В общем, в восемнадцать лет во мне начала проявляться сущность собаки…
Он поморщился на этой фразе, а Гермиона практически разинула рот.
Вот это удивительный экземпляр мне попался. О таком я даже не слышала. Какая огромная территория для исследований…
Мне срочно необходимо изучить этот дневник. И своего мужа.
Сколько возможностей. Сколько открытий.
У неё закружилась голова от предвкушения кропотливой работы. Но нужно было, чтобы Драко закончил свой рассказ и избавился от дурных мыслей в своей голове.
Девушка слегка сжала его ладонь, побуждая продолжить.
— Я не могу его контролировать. Сначала появляются эти глупые уши на моей голове, а потом он берёт под контроль моё тело. Я могу думать, понимать, что он делает, но не контролировать. А у него, как ты понимаешь, по событиям последних недель и тому, что тебе пришлось увидеть, не самые приятные манеры.
Малфой ответственно подчинился её просьбе и смотрел ей в лицо, но взгляд его оставался пустым. Он будто не замечал, что она смотрит на него в лёгком шоке, но с улыбкой на лице.
Ну что тут такого? Ну пёс. Ну с придурью.
Если честно, после Макмиллана с его просьбами и Кормака, избивающего собственные яйца, собачья сущность уже не казалась Гермионе чем-то настолько ужасным.
Скорее… неожиданным.
И, если быть совсем честной, очень милым.
— Мне пришлось запереться в поместье, потому что я не могу угадать, когда он появится. В дневнике значилось, что проклятье возможно снять, если я найду одну единственную девушку, с которой смогу быть и которая меня полюбит, как в грёбаной нелепой сказке для маленьких девочек, — зло выплюнул мужчина, явно досадуя на эту нелепость, но почему-то в этот момент он забыл, что любовь способна творить чудеса, что именно любовь спасла Гарри от смерти и победила безносого ублюдка. — В общем, все понимают, что идиота с ушами никто не полюбит. И мы приближаемся ко второй проблеме этого проклятья. Без своей так называемой пары секса у меня быть не могло, член не стоял. И есть ещё третья проблема — с годами я полностью погружусь в состояние пса и не смогу контролировать своё тело, если не встречу пару и не буду находиться с ней в постоянном контакте.
Гермиона крепко задумалась, но она же видела собственными глазами его стоящий член, наконец бред с договорным браком начал обретать смысл.
— Я твоя пара? — прошептала она, ошарашенно уставившись на блондина.
Да уж, судьба сыграла с ним очень жестокую шутку. А если бы я не научилась справляться со своими травмами? Не простила этого засранца, даже не дождавшись его извинений? Если бы я была злобной сучкой?
— Да, ты решила одну из проблем, — он как-то вымученно засмеялся, и звук этот был пропитан обречённостью.
— Со стояком?
— Да. Я увидел тебя в магазине, и у меня сорвало крышу. Пёс моментально проснулся, кинулся к тебе… ну и член встал.
Грейнджер вспомнила их встречу в книжном и ошарашенные лица четы Малфоев, взирающих на промежность сына.
Мерлин, нельзя было всё с самого начала объяснить по-человечески?
— Я обрисовал тебе ситуацию в общих чертах, — проговорил Малфой, отпустил её руку, окинул быстрым, наконец осмысленным взглядом её бесстрастное лицо и снова отвернулся к деревьям. — Ты больше не связана со мной контрактом. Отец подготовит для тебя документы о разводе, а я останусь здесь наслаждаться остатками своей жизни. Не знаю, зачем я тебе это говорю…
Голос блондина дрогнул. Он явно не собирался вываливать на неё последние предложения, но решимость читалась на лице слишком ясно. Он уже подготовил себя к расставанию.
Грейнджер застыла в нелепой позе возле него на коленях, вполоборота к озеру, пока он сидел на траве, подтянув колени к груди, и обречённо взирал вдаль.
Панталоны Морганы, отборный кадр из нелепой мелодрамы, по всем правилам страдальческой экспозиции. Не муж, а королева драмы.
— А что если я не хочу уходить? — прошептала Грейнджер.
Фу, почему я тоже шепчу и говорю такими фразами, будто мы в дешёвой мыльной опере? Фамилия Малфой идёт в комплекте со склонностью к драматизму?
— Грейнджер, не надо меня жалеть. Рано или поздно ты уйдёшь. Давай покончим с этим сейчас. У меня хотя бы останутся тёплые воспоминания об этих неделях, а вскоре, года через три, я всё равно буду бездумно носиться голышом по саду и сношаться с подушкой без возможности кончить, — Малфой неопределённо махнул рукой, видимо для большей театральности и желая ускорить её уход.
Как-то не очень приятно, когда тебя прогоняют. Вот глупый блондинистый идиот. А что он там про оргазмы говорил?..
— С этого места подробнее, — заинтересовалась Грейнджер, её пытливый ум моментально уцепился за неизведанную территорию.
Разговор про эрекцию был, а вот про оргазмы — нет. Она вообще-то своими глазами видела, как он кончает.
— Мерлин, женщина, не унижай меня ещё больше, — лицо Малфоя оставалось спокойным, но голос звучал почти жалобно, и вообще ей уже надоело смотреть на его аристократический профиль, как-то человеку лицом к лицу было приятней признаваться в вечной любви, а не разговаривать с его половиной, хоть и очень симпатичной.
— Это всё, конечно, очень мило, все эти твои речи и самобичевание, но есть одна проблема, — Грейнджер очень старалась не захихикать и поддерживать его скорбно-печальный тон.
— Какая ещё проблема, Грейнджер? Я же сказал, что все условия будут соблюдены. Ты получишь всё, на что соглашалась, и избавишься от меня.
Отлично. Эмоции. Злость тоже хорошо. Теперь смотри на меня, злобненько так, высокомерно. Вернулся мой аристократ.
— Такая проблема, что я люблю тебя, идиота, — сквозь тихий счастливый смех проговорила Гермиона, увлечённо наблюдая за сменой эмоций на его лице.
Злость сменилась неверием, потом растерянностью, а затем медленно расцвела улыбка. Казалось, ему понадобилось несколько минут, чтобы осознать сказанное.
Малфой повернулся к ней и тоже встал на колени, зеркаля её позу. Они представляли собой странную коленопреклонённую парочку: он — в белой рубашке и брюках, она — в развевающемся на летнем утреннем ветру белоснежном платье. Смотрят друг другу в глаза в полном неверии в происходящее.
Ещё пару недель назад Гермиона считала его придурком, не знающим ничего о личных границах, а он был уверен, что утопится в этом самом пруду, возле которого сейчас услышал самые желанные слова в своей жизни. Слова от девушки, о которой грезил годами. Девушки, которая снова подарила ему надежду на будущее.
— Ты любишь… меня? — он даже заикнулся.
Я что, вернула его к начальным настройкам нашего брака?
— Да, — чтобы он точно убедился, что ответ утвердительный, девушка резко кивнула головой и тут же захотела поморщиться от этого нелепого жеста.
— Я тоже тебя люблю, Грейнджер, — выдохнул Драко и наклонился к ней, нежно соприкасаясь губами в почти целомудренном поцелуе.
И…
Ничего не произошло…
Гермиона отстранилась и внимательно осмотрела Драко, потом пространство вокруг него, наклонилась в одну сторону, глянула сбоку, затем в другую.
А он застыл в недоумении, приподняв одну бровь, искренне не понимая, что такого важного ведьма пытается рассмотреть, что прерывает самый романтичный момент в его жизни.
— Грейнджер, я уже давно перестал удивляться твоему поведению, но позволь узнать, что ты делаешь?
— Осматриваю тебя, — буркнула Гермиона, не прерываясь. Она даже обползла его на коленях со спины. Драко попытался развернуться к ней, явно опасаясь, что сейчас в него начнут тыкать пальцем чисто из научного интереса.
— Что ты там рассматриваешь? Хвоста у меня нет. Только уши, — засмеялся Драко, всматриваясь в лицо гриффиндорки, на котором нарисовалось полное разочарование.
Не слишком хорошая реакция у теоретически горячо влюблённой женщины.
— Драко, ничего не произошло, — она звучала крайне разочаровано.
Где искры, свет, фанфары, салют, может потеря сознания? Хоть что-нибудь. Что-то же должно было произойти, когда спало проклятье. Но ничего. Никаких спецэффектов.
— Что должно произойти? — Драко переполз на коленях лицом к своей взбудораженной жене. — И почему мы вообще ползаем по лужайке?
— Ну что-то должно было произойти, когда спало проклятье, — наконец удосужилась пояснить Грейнджер.
Малфой задумался и будто прислушался к себе. Нахмурив брови, он замер, не двигаясь.
— Я его не чувствую, — Малфой потер грудную клетку рукой. — Оно всегда ощущалось как далёкий гул… а сейчас его нет.
Малфой улыбнулся так широко и искренне, что невозможно было не улыбнуться в ответ.
— Не могу понять, мне радоваться или грустить, — улыбаясь как умалишённая, ответила девушка. — Я хотела потрогать твои ушки.
— Салазар, женщина, ты избавила меня от проклятья секунду назад, а теперь дуешься, что не успела потрогать уши, которые пугали меня до усрачки?
Но улыбка всё ещё озаряла его лицо, делая его до нелепости милым и совсем мальчишеским.
— Ладно, с ушами разберёмся потом, — отмахнулась Грейнджер. — Мы можем наконец вернуться в поместье, и ты меня трахнешь? Я схожу с ума со вчерашнего дня. Нельзя своим огромным членом потереться о мою ногу, возбудить меня до чёртиков и оставить неудовлетворённой.
Малфой одним хищным движением опрокинул её на траву. Платье задралось, а приятная тяжесть его тела вызвала сладкое томление внизу живота.
— Я могу трахнуть тебя прямо здесь. До дома идти слишком далеко.
Гермиона и не думала отказываться от такого заманчивого предложения, призывно вскидывая бёдра и потираясь о его эрекцию.
— Я люблю тебя, невыносимая ведьма.
— И я люблю тебя, аристократический сноб.
— Нарцисса забрала детей через камин в гостиной. Все выходные только для нас, — произнесла Грейнджер нараспев, впархивая в их комнату.
Картина, открывшаяся перед ней, заставила ведьму одновременно улыбнуться и ощутить приятное тянущее возбуждение внизу живота. Драко сидел на их кровати полностью обнажённый, откинувшись на подушки у изголовья, а на его голове красовались миленькие собачьи ушки, припорошенные белым мехом. Они периодически подёргивались, пытаясь уловить отдалённые звуки.
— Кто-то вышел поиграть? — томно проговорила Грейнджер, мгновенно переходя в режим возбуждённой сексуальной жены.
— Я подумал, тебе понравится, — отозвался Драко, задорно ухмыляясь.
В день снятия проклятия Гермиона продолжала сокрушаться о том, что не потрогала его милейшие ушки и не попробовала секс с его вторым «я». Этот недочёт в их отношениях долго её беспокоил. Ровно до того момента, пока они не оказались в огромном номере для молодожёнов в Париже, в их длительном медовом месяце, растянувшемся на годы.
Оказалось, что Драко мечтал путешествовать. Запертый так долго в поместье, не имея свободы действий, он рвался исследовать мир — что они, собственно, и сделали. Отправились в очень длительный медовый месяц, растянувшийся на быстро пролетевшие два года.
Сношались как дикие во всех позах и на всех доступных поверхностях по всем странам мира, заставляли хихикать своими выходками более раскрепощённых маглов и негодующе причитать консервативных волшебников. Но им было всё равно. Их мир крутился только вокруг исследования друг друга. Они говорили, смеялись, узнавали друг друга как телесно, так и морально.
И в один из вечеров, на огромной кровати перед панорамными окнами с видом на Эйфелеву башню, Драко осознал — пёс никуда не делся. Он просто стал подчиняться его воле. Малфой научился вызывать свое альтер-эго, когда Грейнджер хотела поиграть. Сейчас ушки вырастали по его желанию, и он мог отдаваться своей животной стороне, но при надобности контролировать её. Много интересных экспериментов они испробовали, когда пёс выходил поиграть.
Но самое страшное для Малфоя и невообразимо смешное для Грейнджер — они зачали свою старшую дочь именно в тот день, когда пёс впервые за два года их брака вышел погулять. Драко пребывал в ужасе и всю беременность был уверен, что девочка родится с ушами и собачьими повадками.
И, как оказалось, он вообще не слишком хотел детей, переживая, что страшное проклятие передастся ребёнку и разрушит ему жизнь. Но Грейнджер не была бы собой, если бы не убедила своего паникующего мужа, что они смогут справиться со всем, даже если проклятие и настигнет их детей.
В конце концов, они нашли друг друга.
Так что и для их дочки, какой бы она ни была, найдётся в мире несносный волшебник, который будет готов отдать ей свою бесконечную любовь и подарить счастливую жизнь, наполненную прекрасным чувством единства и всепоглощающей любви.
И так со временем Грейнджер уговорила Драко на второго ребёнка.
По теории вероятности, у двоих детей точно не может внутри поселиться дворняга, так хоть один останется адекватным.
Шутка…
Малфой комично корчил недовольную мину, когда она смеялась над его страхами и потешалась над его «жутким» родовым проклятием. Но он так мило бесился от этого.
А сейчас, когда дети гостят у бабушки с дедушкой и её любимый пёсик Дракоша вышел пошалить…
Эта глупая кличка тоже доводила Малфоя до трясучки.
…у них было немного времени превратить выходные в исследовательский проект по изучению кинков друг друга.
Гермиона двинулась к кровати, попутно скидывая одежду, и с восторгом разместилась у Малфоя на коленях, нежно проводя пальцами по пушистым и очень чувствительным ушкам.
— Ты был хорошим мальчиком?






|
Не история, а сплошное мимими. Герои просто огонь! Улыбалась все чтение.
Спасибо ❤️ |
|
|
Госпожа_Драко_Малфояавтор
|
|
|
1 |
|
|
История прям максимально странная, но при этом с глубиной. Не читала ничего подобного)
|
|
|
Госпожа_Драко_Малфояавтор
|
|
|
Натальяatomnat
Спасибо |
|