Что случилось с Драко Малфоем? Или нелёгкая жизнь наследника (гет)

Маленькая книжная лавка в самом тупике Косого переулка всегда привлекала Гермиону больше, чем шумные книжные магазины в центре. Здесь не было школьных учебников, поэтому между стеллажей можно было встретить редких ценителей хороших романов или почитателей качественной научной литературы. Грейнджер причисляла себя и к тем, и к другим. Но чаще в этом магазине не было никого, кроме неё и старого молчаливого владельца, который мог достать практически любую редкую книгу.

Но в этот раз, последний её запрос оказался невыполним. Книгу про изначальную магию и проклятья нигде невозможно было достать — это были старейшие из существующих, а может уже и несуществующих фолиантов о магии. Он был необходим её занудной натуре заучки и намного упростил бы работу по изучению изначальных заклинаний и порождению магии. Но ни один её источник, ни один знакомый не мог найти эту книгу.

Грейнджер рассеянно бродила между полками, водя пальцем по корешкам книг, пока в какой-то момент не уткнулась в чью-то высокую фигуру. Пока девушка пыталась сообразить, что произошло, странный рык раздался у неё над головой.

— Смотри, куда шагаешь, — воинственно ощетинилась ведьма, а потом только поняла, кто перед ней.

Высокий блондин с алебастровой кожей уставился на неё глазами штормового неба. Почти десять лет она не видела Драко Малфоя, да и никто, впрочем, не видел. Этот ползучий гад стал еще красивее, чем был в школе.

Где справедливость?

Первый год после войны, после его оправдания, он светился на первых полосах во всех журналах и газетах, как самый завидный холостяк. А завидного в нём было много: огромный рост, лицо почти за пределами существующей в реальности красоты, отличные волосы и полные сейфы богатств в Гринготтсе.

Но вскоре наследник Малфоев внезапно исчез с радаров. Люциус и Нарцисса часто посещали приёмы, но на вопросы о Малфое-младшем уклончиво отвечали, что он за границей. Грейнджер и думать забыла о существовании этого заносчивого змея, пока сейчас буквально не наткнулась на него.

Вымахал, засранец, на голову выше её и смотрит как-то странно, по-звериному наклонив голову в бок.

Девушка рассеянно уставилась на его лицо, но губы Малфоя приподнялись, показывая передние резцы. Утробный рык разнёсся в тишине магазинчика, его ноздри затрепетали, принюхиваясь. Он всем телом подался вперёд, нарушая и так минимальное расстояние между ними, практически упёрся носом в её голову и глубоко вздохнул.

Он обнюхивает меня??? Какого?

— Малфой, ты что, обезумел? — девушка взвизгнула и отскочила от него, но он двинулся следом, нависая над ней. — Да что с тобой такое?!

Парень протянул руку и захватил пальцами прядь её волос, резко склонился над ней и втянул запах. Грейнджер не могла назвать себя трусихой, но этот жест выглядел крайне жутко. Она поняла, что рассеянно моргает как дурочка, пока наследник чистокровного рода Малфоев увлечённо нюхает прядь ее волос.

Мир сошел с ума, а я это пропустила?

Девушка попыталась выхватить прядку из его пальцев, но вторая рука блондина перехватила её за запястье, и снова это настораживающее животное движение головой в сторону ее ладони и теперь он уже нюхает её запястье, казалось запах его удовлетворил и Грейнджер пришлось наблюдать картину которую она не развидит никогда в своей жизни, Малфой высунул язык и лизнул её кожу на запястье, не краем языка прикоснулся, хоть это было бы не менее отвратительно, но нет, нет, прям высунул язык и плашмя, гадко обслюнявил её кожу.

— Фу — вырвалось у Гриффиндорки и Малфой отпрянул как нашкодивший щенок.

Руку удалось высвободить резким рывком, девушка хаотично вытирала слюну этого психа о футболку.

Омерзительный слизняк.

И они стали играть в странный танец: она отходила в полном недоумении на шаг назад, а он приближался, утробно рыча.

Судя по всему, его прятали, потому что у него крыша съехала. Протёк чердак у главной жемчужины всех чистокровных.

— Отстань от меня. Ты что, псих?! — Грейнджер резко воскликнула, и по деревянным половицам раздался топот нескольких ног.

Девушка вжалась спиной в стену, а высокая широкоплечая фигура Малфоя нависала над ней, уперев руки по обе стороны от её головы. Его лицо практически упиралось ей в волосы, тяжёлое дыхание обжигало кожу головы.

— Драко, пойдём, — кто-то отдёрнул Малфоя от перепуганной девушки. — Драко, отстань от неё, — Люциус дёрнул сына за плечо.

Но Малфою-младшему явно не понравилась эта идея, и он снова двинулся на перепуганную брюнетку, сокращая расстояния, нависая над ней. Толпа мурашек промчалась стройной армией вдоль позвоночника и девушка вздрогнула. Не понятно от ужаса или омерзения, но вздрогнуть хотелось всем телом и возможно помыться в кипятке.

— Угомонись, — рявкнула она, задыхаясь от его нависающей тени, и парень отпрянул, тихонько заскулив.

Он скулил??? Панталоны Мерлина, что происходит???

— Мисс Грейнджер, прошу прощения, — пролепетала Нарцисса, она побледнела на несколько тонов и обычно аристократически-бледный цвет лица, теперь больше походил на землисто-серый. — Сыну нездоровится.

— Драко, пойдём домой, — повторил Люциус, пытаясь потащить его за руку, но наследничек обогнал отца почти на голову и раздался в плечах, поэтому попытки отца выглядели почти комично.

Гермиона немного пришла в себя и посмотрела на Малфоя повнимательнее.

У него что заколки в волосах?

Нарцисса резко накинула на голову Драко капюшон толстовки.

Что во имя всего и вся происходит? Малфоя выпустили из психушки на прогулку?

— Нет, — утробный рык вырвался из блондина, и он снова повернулся к девушке.

Как пёс без поводка, ну честное слово.

— Стоять, — снова рявкнула Гермиона, и парень замер.

Малфои-старшие как-то странно переглянулись, и Люциус почему-то кинул взгляд в район паха сына, его глаза округлились до размера небольших чайных блюдец, и затем эти блюдца, нарушающие все возможности человеческого тела, уставились на жену, со странной смесью на лице, то ли неверия, то ли восторга.

Взгляд ведьмы невольно метнулся к ширинке замершего в статике Драко, нужно же выяснить что так поразило безэмоционального патриарха семьи Малфоев. И честно сказать там было чему удивляться, даже через чёрную ткань штанов отлично прорисовывался не малых размеров вставший член.

И вообще, что за сюрреализм тут происходит? Что за намёки на инцест? Почему у Малфоя стоит пока он меня нюхает?

Много странностей происходило в её жизни, но именно в этой она разбираться не будет.

Надо убираться отсюда.

Никогда ей не понять, что у этих чистокровных, повернутых на своей идеологии, в голове, но выяснять она это не хотела. Не видела она Малфоя десять лет и ещё столько же будет рада не лицезреть. Пусть забирают своего бешеного щенка куда подальше.

Гермиона выскочила из дверей лавки и аппарировала домой. Ей нужен бокал вина и горячий душ. А лучше бутылка и душ с кипятком. Возможно, три бутылки и окатиться кипятком пока кожа не сползет.

Фу, он лизнул мою кожу.

Чтобы проанализировать и смириться с тем, что произошло в эти самые странные десять минут её жизни не хватит и винного погреба.

Драко сидел в кабинете у отца перед его столом, мама на соседнем кресле тяжело вздыхала и промачивала глаза белоснежным платком с монограммой. Он не знал, что делал отец, потому что, оказавшись дома, гордый наследник Малфоев отказывался открывать глаза. Решение, конечно, детское, но он не мог смотреть в лица своим родителям, чувствуя жгучее унижение.

Почти в тридцать лет он не мог самостоятельно выйти из дома, чуть ли не со школы не видел чужих женщин, а все его сексуальные познания заканчивались мокрыми поцелуями украдкой, ну и пару раз полапал Пенси в некоторых стратегических местах, несколько десятков раз познакомился с собственной рукой — и на этом всё.

И как только ему на глаза попалась девица, он её облизал??

Салазар, облизал руку золотой девочке магического мира.

Парень почувствовал, что скулы краснеют, и тело полыхнуло новым наплывом возбуждения. Он раздражённо стиснул зубы.

Стоило ему первый раз за несколько лет выйти за территорию поместья, как он слетел с катушек.

Он только недавно уговорил родителей переехать в поместье во Франции и оставить его наконец в покое в Мэноре, никуда он не денется из защищённой территории, как бы ни старался. Отец заколдовал всё так, что выйти он мог только в сопровождении, и эта вылазка в его любимый книжный… закончилась унижением размером с Британию.

В его голове сейчас было очень печально, поэтому смотреть в грозное лицо отца и в полное страданий лицо матери он не хотел. А за закрытыми веками было лучше — там искрились праведным гневом насыщенно-шоколадные огромные глаза.

Гермиона Грейнджер была… Она просто была… часто в его мыслях, в воспоминаниях… её командирский голос… правильные ответы… заливистый смех… удивлённо распахнутые глаза… нахмуренные брови… даже её сильный удар…

Она нравилась ему своим напором, любознательностью, уверенностью. Он хотел иметь в себе такую же уверенность и завидовал, постепенно зависть переросла в трепетные подглядывания, и как бы он ни пытался выставить себя в лучшем свете, чем её дружки-придурки, выходило из рук вон плохо. Он столько раз облажался…

И сегодня, просто взглянув на неё, его внутреннее, никому не нужное «я» решило выйти погулять и пооблизывать свою одноклассницу.

— Драко, это ребячество, открой глаза, — голос отца повторял это много раз.

— Да я знаю, — ответил Малфой младший, осматривая кабинет, в голове стало совсем неприятно от воспоминаний, как он рычал на кудрявую ведьму.

— Сынок, ты не виноват, — попыталась мать.

В её глазах стояли слёзы, в них всегда было море непролитых слёз, когда она смотрела на него. Он же неполноценный калека, у которого внутри живёт ошалевший пёс, и он выходит на прогулку, когда ему вздумается.

Отличный подарочек от предков.

— Конечно, всё нормально, я просто облизал свою одноклассницу посреди книжного магазина, так делают все при встрече впервые за десять лет, — мужчина сцепил зубы.

Мама ни в чём не виновата, она не заслужила его неуместного сарказма.

Проблему надо решить. Как только Грейнджер придёт в себя сразу пойдет к репортёрам, сенсационные заголовки уже завертелись в его непомерно ярком воображении, то, что она посмеётся над ним со своими тупыми дружками — это и так понятно.

А ещё, на повестке дня, оставался другой вопрос, который щекотал краешек сознания — у него был стояк на Гермиону Грейнджер.

Как мужчине за двадцать пять, у которого ни разу не было секса и, впрочем, не могло быть, кроме одной-единственной особы за всю жизнь, это было супер как важно. Но, впрочем, после его дикой выходки нужная девушка ему явно не светила.

Теперь с ним происходили дикие, нетипичные реакции: как только он вспоминал перепуганную мордашку гриффиндорки, у него стоял колом член — неуместно и как-то стыдно в присутствии родителей, но явно интересное и крайне необычное отклонение от его привычного состояния.

Парню не хотелось показаться человеком, страдающим сексуальным расстройством, в довесок ко всем разочарованиям его жизни, но разговор с родителями сейчас его мало интересовал — были соображения, чем бы он занялся наедине. Новообразовавшаяся проблема требовала решения. Хотелось бы испробовать что-то новенькое, чем он не занимался ещё со времён пубертата, и помнилось это очень приятным, пока репортёры не начали выбивать ворота в поместье.

Салазар, ну почему именно Грейнджер.

— Драко, нам надо решить вопрос с девчонкой, — от похабных мыслей Малфоя отвлёк голос отца.

— Что мы можем с ней решить? Убить? Подкупить? Уговорить? — вариантов была масса, но… — Это же Гермиона Грейнджер, она теперь не успокоится, пока не докопается до правды, и деньги ей точно не нужны.

Малфой-младший устал, хотел уйти от разговоров, от влажных от непролитых слёз глаз матери, скорбно поджатых губ отца.

— Драко, все чего-нибудь хотят, и я узнаю, что хочет девочка, — отец был всегда отменным дипломатом.

— Ну вот и отлично, дайте то, что она хочет, она тогда ничего не разболтает, вот и порешили, — блондин хотел побыстрее скрыться от этого разговора и пожалеть себя в собственной кровати.

Снова вспомнилось, как он прижал её к стене, и осознание собственного унижения нахлынуло с удвоенной силой, но воспоминания о её запахе пустили кровь по иному пути, никак не к румянцу на скулах.

Когда уже этот день, полный унижений, подойдёт к концу?

— Сын, я не об этом, — отец пресёк его попытки сбежать, казалось этот бесполезный разговор никогда не подойдёт к концу. — Мы должны заставить её выйти за тебя замуж…

Дикий смех, слегка истеричный, не присущий взрослым мужчинам, сорвался с губ слизеринца.

— Очень удачная шутка, папа, — выдавил Драко, стараясь справиться с приступом, с юмором у отца были всегда проблемы, но эта фразочка прям в точку попала.

— Драко, я не шучу, у тебя встал на неё… Прости, Нарцисса, — выдал отец, кинув извиняющий взгляд на мать.

— Хватит, — рявкнула всегда уравновешенная миссис Малфой, и это означало реальное: «заткнитесь, придурки, сейчас я скажу своё слово, и оно будет беспрекословно исполнено».

Малфои любили и почитали женщин своей семьи, и поэтому, если мама чего-то хотела, она это получала, и не важно, что на этот счёт думал Люциус — настоящей главой семьи всегда была Нарцисса, грамотно управляя иногда зарвавшимся мужем.

— Драко, мы поговорим с мисс Грейнджер и постараемся убедить её на фиктивный брак, — уравновешенно проговорила Нарцисса. — Это твой последний шанс. Если ты не попробуешь найти с ней общий язык, ты застрянешь в этом… — женщина тяжело вздохнула, явно стараясь подобрать слова, — животном состоянии навсегда.

— Подумай о долге перед нашим родом, сын, — высокопарно произнёс отец, и мать моя нежная, красивая, воздушная мать, бросила на него такой взгляд, что Люциус Малфой досадливо поморщился.

— Сынок, — она протянула руку и обхватила, почему-то замершие руки Драко, — мой Дракон, мы должны попытаться. Она единственная, кто подойдёт тебе. К тому же я знаю, что она тебе нравилась в школе.

— Но… — я только попытался отскрести своё достоинство, которое всё больше растекалось по полу отцовского кабинета, как тоже удостоился взгляда под названием «закрой рот, я лучше знаю».

— Мы поговорим с девушкой, не будем ничего ей рассказывать, намекнём, что есть проблема, — мать призадумалась. — Подкупим её чем-то и договоримся о трёх годах фиктивного брака. Ты обворожительный мужчина, сможешь привлечь её как-нибудь, она узнает тебя настоящего и сама захочет остаться, никакого принуждения.

У матери звучало всё так просто.

Просто было не брать во внимание, что время от времени у меня вырастают уши, я ношусь по саду голышом, могу нюхать и облизывать людей, и кто его знает, что я могу выкинуть, когда рядом будет именно она. С учётом, что Грейнджер единственная девушка, которая будет когда-либо меня привлекать, если верить старому дневнику предка, которому тоже в генетической лотерее выпало счастье в виде собачьих повадок.

— Ну конечно, она согласится, как же ещё, я же просто все школьные годы унижал её и её лучших друзей, а потом при встрече спустя десять лет облизывал её, что тут такого страшного, — из меня снова вырвался этот постыдный факт. — Она убежит с криками при первых же моих заморочках, к тому же она точно видела собачьи уши, абсолютно нормальный атрибут каждого уважающего себя волшебника.

— Не видела она уши, я успела их спрятать, но попробовать мы должны, — отмахнулась мать. — Оставь это нам, мы договоримся о соблюдении всех формальностей, мисс Грейнджер не сможет рассказать подробности о тебе, когда покинет менор.

— А что мне остаётся, — устало кивнул Малфой-младший, сжимая пальцами переносицу. — Три года, и она вольна делать что захочет. Если она захочет разорвать контракт раньше срока, вы это позволите, я не буду принуждать её оставаться со мной.

Драко отчаянно желал сохранить хоть крупицу достоинства. Заставлять Грейнджер он не будет, так что она пару раз понаблюдает за его помешательством и исчезнет восвояси, оставляя его спокойно доживать свои оставшиеся пару лет в здравом уме. Мысль утопиться перед полным погружением в животные инстинкты казалась всё привлекательней, он бы это сделал раньше, но мать явно будет безутешна.

— Приемлемо, — важно произнёс Люциус, важно кивая, мать опять недобро зыркнула на него.

— И я хочу, чтобы ей выплатили половину моего наследства в любом случае, останется она или уйдёт в любой срок, — нашёлся Драко.

Если сейчас родители откажутся, я спокойно доживу свой час, не подвергаясь унижениям перед единственной девушкой, которая мне нравилась, и сделаю вид, что шанса остаться человеком так и не появилось. А если согласятся, то Грейнджер останется обеспечена на всю жизнь, а я либо останусь плавать в озере лицом вниз, либо мне будет абсолютно плевать на галеоны, моей заботой станет только жрать, спать и метить деревья.

Вариант, прописанный в дневнике какого-то древнего Малфоя, о том, что проклятье спадёт при истинной любви от своей пары, мужчина не рассматривал. В истинную любовь он не верил, да и то, что Грейнджер полюбит своего обидчика, к тому же получеловека-полупса, выдавалось крайне абсурдным.

Отец снова попытался что-то возразить, но взгляд матери пресёк попытку Люциуса поскупиться, и Малфой-старший принялся обиженно пожёвывать тонкие губы. Драко гаденько усмехнулся, уже готовый продолжать выдавать абсурдные условия, зная, что мать пойдёт на любую глупость, только бы попытаться свести его с Грейнджер и заполучить внуков. Она точно заставит лорда Малфоя пойти на любые изощрения и траты.

— Я постараюсь как можно скорее договориться с мисс Грейнджер о встрече, — бросила мать, и Драко понял, что наконец может сбежать.

Быстро чмокнув мать в подставленную щёку и кинув в отца полную ехидства усмешку, Малфой-младший чинно удалился из кабинета, стараясь не перейти на бег. Всё ещё нерешённый вопрос подавал признаки жизни у него в штанах при любом упоминании принцессы гриффиндора.

Вставший член был чем-то новеньким и очень интересным. Десять лет эта штука болталась преспокойно, не подавая признаков жизни, а единственный взгляд на кудрявую ведьму заставил его восстать — воистину великая волшебница эта Гермиона. Даже если она никогда не согласится стать его женой, что скорее всего и произойдёт, он сможет спокойно дрочить на воспоминания о ней, что явно скрасит его одинокое существование.

Быстро забравшись в душ, почему-то это показалось более уместным, чем завалиться среди бела дня на кровать и изучать свой заново оживший орган, Малфой принялся вспоминать прекрасный запах маленькой кудрявой ведьмы, её великолепные глаза цвета его любимого виски, и член быстро набух.

Драко осторожно обхватил его рукой, приятное тепло окутало позвоночник, забытые и такие великолепные ощущения послали, казалось, миллион эндорфинов в его мозг. Мир поплыл перед глазами, и мужчина опёрся рукой о холодную плитку огромного душа в его личной ванной.

Опустив голову, он внимательно уставился на оживший член. Он помнил, что в возбуждённом состоянии он был не маленьким, но размер его сейчас приятно удивил — кажется, его память немного подправила масштабы в меньшую сторону, или он просто вырос во всех местах.

Пару раз дёрнув ладонью вверх-вниз, мужчина наслаждался приятным ощущением подступающего оргазма. Он уверен, что ему будет достаточно пары секунд, чтобы кончить — так долго он не испытывал телесных наслаждений, что оргазм, наверное, свалит его с ног.

Образы Грейнджер закрутились в мыслях: вот она перепугано смотрит на него в магазине, а вот она уже сидит на берегу тёмного озера, и школьная юбка немного задралась, открывая ему прекрасный вид на её нежное бедро. А вот она усердно помешивает зелье, и от пара её щёки раскраснелись, в кабинете настолько жарко, что девушка расстегнула форменную рубашку, буквально на две пуговки, и между ткани стали соблазнительно угадываться полушария её грудей.

Драко принялся яростней водить по члену, подмахивая бёдрами, пытаясь угнаться за подступающим оргазмом. Но он всё не наступал, одна фантазия плавно перетекала в другую, но ничем не заканчивалась. Блондин тяжело дышал, член уже начинал побаливать, но наслаждение так и замирало на самом краю.

Осушив тело заклинанием, что было явно быстрее чем возиться с полотенцем, Малфой плюхнулся в постель, решив поменять локацию. Возможно, он просто перенервничал, и всё, чего он так жаждет, произойдёт, как только он удобно устроится на своей огромной кровати среди простыней из египетского шёлка. Комфорт явно решит проблему, потому что судьба не могла ещё и сейчас над ним так жестоко пошутить.

Прекрасный образ гриффиндорки снова замелькал в мозгу, и образы становились всё развратней: вот она снимает блузу, вот соблазнительно покачивает бёдрами в одних трусиках.

Член пылал, болел и выглядел уже не очень здорово, после часовой попытки выжать из него хоть каплю спермы.

Малфой обречённо зажмурил глаза, громкий обречённый стон сорвался с губ.

И всё-таки его жизнь имела очень паршивое чувство юмора.