ГигаХогвартс (джен)

Дверь за их спинами захлопнулась с грохотом, и в хранилище стало очень тихо.

— Отлично, — сказал знакомый голос. — Просто отлично.

Из тени вышел генеральный секретарь ГигаСектора Альберт Дамблдорин. Только теперь он не улыбался. В руке у него был посох — длинный, с кристаллом, который горел недобрым фиолетовым светом. Он направил его прямо на них.

— Отдайте мне Бетон, — сказал Дамблдорин спокойно, будто просил передать соль.

— Зачем он вам? — спросил Гарри, заслоняя Гермиону плечом.

— Мне? — Дамблдорин усмехнулся. — Мне он не нужен. Он нужен ему.

И тогда он сделал то, от чего у Гарри по спине пополз холод. Дамблдорин поднял руку и отвёл бороду в сторону, как отводят театральный занавес. Под бородой, на месте шеи, обнаружилось лицо — бледное, змеиное, с красными глазами и щелями вместо носа.

Лицо Тёмного лорда. Точнее, как тут его называли: Черномаг.

— Мы с ним договорились, — пояснил Дамблдорин-Волдемортов, и голос у него стал двойным, будто говорили двое. — Он даёт мне должность и деньги, я ему — Бетон. Всем выгодно.

Гарри не сдержался. Он сказал словосочетание, которое обычно не говорил при Гермионе. Гермиона, впрочем, тоже его знала, но всё равно ахнула.

Дамблдорин побагровел.

— Как ты смеешь! — взревел он и ударил посохом.

Поток магии сорвался с кристалла и полетел прямо в них. Гарри рванул Гермиону в сторону, Рон упал сам, без посторонней помощи, — и луч прошёл мимо, врезавшись в магическое зеркало.

Зеркало взорвалось. Осколки брызнули во все стороны с такой силой, что зазвенело в ушах. Один большой осколок, вращаясь, как хорошо заточенное лезвие циркулярной пилы, прошёл ровно по бороде Дамблдорина и сбрил её целиком — чисто, аккуратно, будто парикмахер-виртуоз. Остальные осколки вонзились в змеиное лицо Волдемара, и тот завыл так, что с потолка посыпалась бетонная крошка.

— А-а-а! Моё лицо! — вопил Черномаг Волдемортов.

— Моя борода! — вторил ему Дамблдорин.

— Времени мало! — крикнула Гермиона, хватая Гарри за рукав. — В НИИ предполагали, что Философский Бетон может появляться и исчезать в разных местах — и даже в разных мирах! Он нестабилен! Он как бы «мерцает» между реальностями!

— И что это значит? — спросил Гарри.

— Это значит, что в теории мы можем через него вернуться домой! — выпалила Гермиона. — Если возьмёмся все вместе и… не знаю… сильно захотим?

— Может, просто сдадимся? — предложил Рон из-за бетонной колонны. — Сдадимся, отдадим Бетон, извинимся, я даже готов принести присягу Волдеморту…

Его никто не слушал. Как всегда.

— Попробуем! — скомандовал Гарри.

Они втроём схватились за мерцающий кусок бетона. Рон — с отчаянием обречённого, Гермиона — с научным интересом, Гарри — с мыслью, что терять уже нечего. Бетон дёрнулся, загудел, и мир вокруг вывернулся наизнанку.

Первое, что они увидели, — это паутину. Огромную, от горизонта до горизонта. Мир был захвачен акромантулами. Гигантские пауки сидели на руинах зданий, смотрели с обрывов, свисали с фонарей. Всё было покрыто паутиной, как снегом.

Рон издал звук, который обычно издают чайники, когда их забыли на плите.

— Нет! Нет-нет-нет! Только не пауки! Куда угодно, только не к паукам!

Бетон дёрнулся снова, и мир сменился.

Теперь их окружали мандрагоры. Множество мандрагорок, которые тянули свои длинные ноты, и от этого звука у Рона, кажется, почти лопнули уши. Он зажал голову руками и закричал: «Тише! Тише! Я всё скажу! Я всё признаю!» — хотя его никто ни о чём не спрашивал.

Бетон дёрнулся в третий раз.

И они упали на холодный чёрный пол Атриума Министерства магии — настоящего, своего. Гарри узнал сразу.

— Дом, — выдохнул он.

Долго радоваться не пришлось. Из тени вышли пожиратели смерти. Человек шесть, в масках и мантиях. Они остановились и уставились на троицу.

Гарри, честно говоря, выглядел как ликвидатор из другого мира: броня, посох, бетонная пыль в волосах. Гермиона — как учёная, сбежавшая из лаборатории через окно. А Рон — как человек, который боролся с живой слизью и проиграл. Он всё ещё держал в руках свои верные штурмовые грабли.

Пожиратели начали смеяться. Один из них даже согнулся пополам.

— Это что такое? — выдавил он. — Граблями воевать будешь, рыжий?

Рон посмотрел на грабли. Потом на пожирателей. Потом на Гарри и Гермиону.

— Знаете что, — сказал он задумчиво, — я, пожалуй, вырублюсь.

— Давай, — кивнул Гарри, понимая, что так будет лучше.

И Рон вырубился — аккуратно, лицом в пол. Грабли упали рядом.

А Гарри и Гермиона переглянулись. Им не нужно было ничего говорить — они оба знали, что делать.

Гарри вскинул магический посох, который прихватил из того мира. Кристалл вспыхнул, и луч вырвался такой, что пожирателей просто не стало. На их месте остался только лёгкий запах гари и чья-то маска, которая упала на пол и жалобно звякнула.

В Министерстве стало очень тихо.

— Ну, — сказал Гарри, глядя на посох с новым уважением, — раз он так хорошо тут работает, то можно и с остальными пожирателями встретиться. По-моему, отличный план.

— Лучше твоих обычных, — согласилась Гермиона.

Они посмотрели друг на друга. Гермиона улыбнулась, Гарри улыбнулся в ответ, и они поцеловались — быстро, но крепко, как целуются люди, у которых ещё есть очень важное дело.

— Сириус, — сказал Гарри, отстраняясь.

— Сириус, — кивнула Гермиона.

Они перешагнули через храпящего Рона, и побежали спасать крёстного Гарри…