Fate | Судьба (джен)

Судьба

Глава 7 — Двигаться дальше

От лица Рональда Уизли

Рано утром Рона растолкал Тео. Не сразу сообразив, что его вообще разбудили, Рон медленно сполз с кровати и оказался лицом к лицу с раздражённым другом.

— Дафна стучит в нашу дверь, — проворчал Тео. — Хочет с тобой поговорить.

С этими словами он поплёлся обратно к своей постели.

Погодите… А как Дафна вообще попала в спальни мальчиков?

— Эй, Тео! — окликнул Рон.

Тот обернулся и сердито на него уставился.

— Как она сюда прошла? Разве лестница не заколдована и не должна останавливать девочек?

Тео смерил его уничтожающим взглядом, затем вздохнул и повалился на кровать.

— Нет, — пробормотал он. — Кто рассказал тебе такую глупость?..

Он укрылся одеялом с головой, положив разговору конец.

Рон был изрядно удивлён. Перси рассказывал, что в Гриффиндоре мальчики не могут попасть в спальни девочек: лестницу защищают чары.

Слизеринцам до подобных вещей явно нет дела.

Хотя Рон не хотел в этом признаваться, здесь он скорее соглашался со Слизерином. А если ему срочно понадобится помощь одной из девочек? И что тогда делать?

Ждать у лестницы, очевидно… Гриффиндор звучит как…

Рон оборвал мысль, не дав ей оформиться, покачал головой и вышел из спальни. Коридор оказался пуст.

Наверное, она в гостиной. Который вообще час?

Полусонный Рон ввалился в гостиную и без малейшего достоинства плюхнулся на диван перед камином.

Как же я хочу спать…

Дафна сидела на другом конце дивана и взирала на него с явным неодобрением.

— Почему твоя форма вся измята и сидит вкривь и вкось?

И тебе доброе утро, Гринграсс…

— Я в ней спал, — процедил Рон.

Он закрыл глаза, надеясь снова задремать.

— Мальчишки… — почти выплюнула Дафна. — Как бы то ни было, я хотела поговорить о твоём вчерашнем странном поведении.

Ну вот, началось… А я-то думал, всё уже позади.

— Я… я знаю о письме, Рон. И о том, что в нём было…

Рон проснулся мгновенно. Будто на него опрокинули ведро ледяной воды; глаза едва не выскочили из орбит.

Откуда она знает?! Я никому его не показывал… Только Снейпу и братьям…

Кто-то рассказал ей. Но кто? Рон не хотел верить, что это сделали братья: такое предательство его бы просто раздавило. И не хотел верить, что это был Снейп. Мастер зелий проявил к нему редкую доброту, спас от отчаяния и даже помог почувствовать себя немного особенным.

Но что, если братья не лгали и Снейп действительно жесток? Что, если он рассказал о письме всем? Какой позор…

— Рон… — негромко и неуверенно позвала Дафна. — Ты меня слушаешь?

— Кто тебе рассказал? — потребовал он ответа.

Чувство предательства разожгло его ярость. Заметив это, Дафна насторожилась и подобралась.

— Никто, — честно ответила она. — Я прочитала через твоё плечо… вчера утром, когда письмо только принесли.

Рон ощутимо расслабился. Никто не предавал его доверия и не действовал за спиной. Никто, кроме Дафны…

— Ты не имела права, — выплюнул он, заставив её вздрогнуть. — Ты у всех читаешь письма, Гринграсс? Любишь копаться в чужой жизни, чтобы потом заставлять людей делать то, что тебе нужно? Кому ещё ты рассказала?!

Дафна потрясённо распахнула глаза, но изумление быстро сменилось гневом.

— Я прочитала его случайно, потому что увидела твоё лицо! Это была ошибка, я ничего не сделала и никому не рассказала! ТАК ЧТО НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ ОБО МНЕ ТАКОЕ, УИЗЛИ!

Под конец она уже почти кричала. Оба вскочили и встали друг напротив друга.

— Только попробуй кому-нибудь рассказать, что прочла, Гринграсс. Я предупреждаю… — прорычал Рон.

— И ЧТО ТОГДА?! ТОЖЕ МЕНЯ ПРОКЛЯНЁШЬ?! Я ТЕБЯ НЕ БОЮСЬ, УИЗЛИ!

Дафна кричала ему прямо в лицо. Они яростно сверлили друг друга взглядами. Рон был справедливо разгневан тем, что она вторглась в его личную жизнь и совала нос в вещи, которые её не касались. Дафна не менее справедливо злилась на грубияна, наговорившего о ней ужасов, хотя он совершенно её не знал.

Ещё несколько мгновений они смотрели друг на друга, а потом Рон просто сдался. После вчерашнего дня у него не осталось сил. К тому же теперь кто-то в Слизерине знал, что мать и отец думали о его распределении, — и это тяжёлым грузом легло ему на плечи.

Почему всё становится только хуже, стоит мне решить, что я наконец пережил распределение? Хогвартс пока был одним сплошным… кошмаром…

Рон устало вздохнул и рухнул обратно на диван. Он смотрел в огонь остекленевшими от усталости глазами. Дафна всё ещё стояла и сердито глядела на него.

— Зачем ты прочитала письмо? — прошептал Рон скорее себе, чем ей, но Дафна услышала.

Она снова села на своём краю дивана, хотя держалась напряжённо.

— Лучше бы я вообще не открывал это проклятое письмо… — обречённо вздохнул он.

И говорил совершенно искренне. Не открой он письмо — избежал бы стольких страданий и боли.

Поникшие плечи и затуманенный взгляд Рона заставили Дафну смягчиться. Она поняла, что вспышка гнева прошла и сменилась… грустью? От этой мысли ей стало стыдно за то, что она на него накричала.

— Я не собиралась его читать, — тихо сказала Дафна. — Просто… увидела твоё лицо и не догадалась вовремя отвернуться…

Она умолкла, не желая снова напоминать ему о содержании письма. Ей и самой хотелось забыть увиденное. Но вчерашнее безумное поведение Рона не давало ей уснуть всю ночь. Она просто обязана была понять, почему после такого ужасного потрясения он вдруг стал таким странным и счастливым.

Больше минуты они просидели в неловком молчании.

— Пожалуйста… никому не рассказывай, — первым заговорил Рон. — Если узнает Малфой или… Да мне до конца школы прохода не дадут…

Остаётся лишь надеяться, что она меня пощадит. Будь проклято это письмо…

— Не расскажу. Обещаю.

Рон посмотрел на неё с пробудившейся надеждой.

— Как я уже сказала, это вышло случайно… Но, Рон… — Дафна глубоко задумалась. — Почему вчера ты был таким счастливым? В одну минуту выглядел совершенно раздавленным, а в следующую — счастливее, чем когда-либо за эти дни. Даже для обычного человека чересчур счастливым.

Рон посмотрел в её тёмно-синие глаза, решая, стоит ли рассказывать о встрече со Снейпом. В конце концов он предпочёл сказать правду — но не всю.

Он объяснил, как письмо выбило его из колеи и как Снейп догнал его и отвёл в свой кабинет. Признался даже, что показал профессору письмо, после чего тот дал ему Умиротворяющий напиток, чтобы успокоить нервы.

На этом Рон закончил. Этого было достаточно, чтобы удовлетворить любопытство Дафны.

Она явно испытала облегчение и даже рассмеялась, узнав, что под действием зелья Рон был совершенно не в себе — и всё равно заработал Слизерину семьдесят пять очков.

— Прости… что кричал и… обвинил тебя в… — Рон не договорил.

Ему нужно было научиться обуздывать вспыльчивость. Срываясь на каждого встречного, он лишь навлечёт на себя новые беды.

— Я понимаю и принимаю твои извинения, — с притворным высокомерием фыркнула Дафна. — Но тебе снова придётся загладить вину.

Рон вздохнул.

Эти слизеринцы со своими играми, честное слово…

— Отныне ты первым делом будешь помогать с домашним заданием мне. Так же, как вчера помог Милли.

Дафна самодовольно улыбнулась. Рон выдавил обречённую улыбку и кивнул. Затем поднялся и пожелал ей спокойной ночи.

— Спокойной ночи? — озадачилась она. — Рон, уже почти восемь утра. Скоро завтрак.

Услышав это, Рон громко застонал и поплёлся в спальню умываться и переодеваться.

Завтрак показался ему до смерти скучным. После ночной астрономии большинство слизеринских первокурсников всё ещё клевало носом и мечтало вернуться в кровать.

К счастью, утром у них было целых два свободных урока, и занятия начинались лишь после обеда. Причём, к великой радости Рона, первым уроком станут зелья со Снейпом.

Он был почти уверен, что заниматься они будут вместе с Гриффиндором: от гриффиндорских первокурсников за соседним столом доносилось уж слишком много жалоб и нытья.

Наконец-то Рон сможет проверить, правдивы ли рассказы братьев. Правда, после всего увиденного он уже сильно в них сомневался. До сих пор Снейп обращался с ним справедливо и даже по-доброму. Рон никак не мог представить профессора «злым».

После завтрака слизеринские первокурсники чуть ли не бегом бросились обратно в спальни, чтобы хоть немного отоспаться.

Рон проснулся около десяти, привёл себя в порядок и спустился в гостиную. Все пятеро друзей уже встали и теперь теснились вокруг какой-то шахматной доски.

Это что… ЭТО МОЯ ДОСКА?!

Приглядевшись, Рон убедился: перед ними действительно лежал подарок Пандоры.

— Эй! — окликнул он.

Девочки вздрогнули, а мальчики ухмыльнулись.

— Что вы делаете с моей доской? Это подарок, между прочим!

— Мы всего лишь проверяли, — невозмутимо ответил Блейз, продолжая ухмыляться.

— Проверяли что?

— Как именно ты жульничал, разумеется, — осклабилась Дафна.

Жульничал? Я? В шахматах?

Слизеринцы даже не представляли, насколько оскорбили Рона этими словами.

— Я не жульничал, — проворчал он. — Я победил, потому что лучше играл.

Дафна возмущённо фыркнула.

— И могу доказать. Приносите какую хотите доску, и я с удовольствием разгромлю тебя снова.

Рон ухмыльнулся, увидев её сердитый взгляд. Тео и Трейси посмеялись над вызовом.

— Принимаю ставку, — сказал Тео. — Давайте устроим маленькое состязание.

Все, включая Рона, посмотрели на него с опаской.

— Каждый из нас сыграет против Рона, который утверждает, будто ещё ни разу не проигрывал. Лично я ему не верю. Если он победит всех — выиграет. Если хотя бы один прервёт его победную серию — выиграем мы.

Рон расхохотался, чем вызвал всеобщее раздражение.

— Я согласен, — проговорил он сквозь смех. — А что получит победитель?

— Если победишь ты, — начал Тео, — каждый из нас отдаст тебе по пять галлеонов.

У Рона отвисла челюсть.

Я могу выиграть двадцать пять галлеонов? Да у всей нашей семьи в Гринготтсе меньше…

И тут его пронзило постыдное осознание.

Я не могу позволить себе такую ставку… Я ведь не богатый, как они…

— А если победим мы, целый месяц будешь делать домашнюю работу за того, кто тебя обыграл.

Рон вскинул голову и захлопнул рот. Домашние задания давались ему легко — особенно с подробными конспектами Перси, спрятанными в сундуке.

— По рукам! — почти выкрикнул он. — Кто первый?

Дафна поднялась и ушла в свою спальню, озадачив и Рона, и остальных. Вскоре она вернулась с другой шахматной доской.

Да вы шутите!

— Будем играть на моей, — насмешливо улыбнулась Дафна. — На своей Уизли жульничает.

Рон уже открыл рот, чтобы возразить, но Трейси цыкнула на него, велев замолчать. Это ужасно его разозлило.

Дэвис и Гринграсс я уничтожу наверняка…

Первой села Дафна. Рон не мог не залюбоваться её доской — та определённо стоила дороже его собственной. Фигуры были вырезаны из чёрного и белого камня, а поверхность сияла безупречной полировкой.

Но Рон всё равно предпочитал подарок Пандоры. Он скучал по Лавгудам куда сильнее, чем мог ожидать.

Дафна играла точно так же, как в первый раз: спешила окружить его фигуры — и сама попадала в ловушки. Минут через пятнадцать Рон объявил мат. Дафна фыркнула, отвернулась и опрокинула своего белого короля.

Следующим сел Тео. Рону пришлось признать: терпения у него побольше, чем у Дафны. Даже слишком много. Тео боялся рисковать сильными фигурами, чем Рон немедленно воспользовался и ещё в начале партии перебил почти все его пешки.

В конце Тео просто сдался: на доске у него остались лишь конь и король.

Затем настал черёд Трейси, и её манера игры совершенно ошеломила Рона. Ни стратегии, ни порядка, ни малейшей попытки заглянуть вперёд. Чистый хаос: она переставляла фигуры как вздумается.

И всё же двадцатиминутная партия с ней оказалась неожиданно трудной.

Рон понял почему: её действия было невозможно предугадать. Если он загонял фигуру Трейси в ловушку, она могла равнодушно бросить её на погибель — или вдруг сделать всё возможное ради спасения.

Эта непредсказуемость сбивала Рона с толку, но в конце концов неумение видеть дальше одного хода завело белого короля в безвыходное положение. Рон объявил мат.

Следующим был Блейз. Тео и Трейси болели за него изо всех сил: им очень не хотелось расставаться с деньгами.

Такого противника Рон ещё не встречал. Блейз почти не смотрел на доску. Большую часть партии его странно проницательные глаза изучали самого Рона. Рон не понимал зачем, но поначалу этот взгляд заставлял его нервничать.

А затем он напомнил себе: шахматы — его владения, и здесь Блейз его не запугает.

Рон одарил соперника самой лукавой улыбкой и с той минуты смотрел только на доску. Тут-то и выяснилось, что играл Блейз весьма прямолинейно. Как и Тео, он дорожил сильными фигурами и пренебрегал пешками.

Поэтому Рон повторил прежнюю тактику: уничтожил передний строй и вынудил Блейза выводить драгоценные сильные фигуры на уязвимые позиции.

Даже Блейз понимал: бездействие хуже ошибки. Если он не станет ходить, Рон просто продолжит истреблять его войско.

Вскоре партия закончилась очередной победой Рона.

Дафна, Тео и Трейси дружно освистали Блейза. Тот лишь пожал плечами и протянул Рону руку, признавая честную победу.

Жест застал Рона врасплох, но от рукопожатия он не отказался. Ему понравилось, что Блейз умеет достойно проигрывать — в отличие от Дафны и, пожалуй, Тео.

Теперь оставалось одолеть Миллисенту, и выигрыш будет его.

Но, к удивлению Рона, она печально улыбнулась и отказалась от партии, тем самым признав поражение.

— Я не хочу играть, — пробормотала девочка. — У меня не очень… хорошо получаются такие вещи…

Последние слова прозвучали едва слышно. Миллисента совсем сникла. Трейси ободряюще положила ладонь ей на плечо и что-то прошептала — Рон не разобрал.

Он заметил, что остальные тоже выглядят неловко. Один Блейз отвернулся от всех и посмотрел в окно.

Что с ними опять?.. Клянусь, я никогда этих людей не пойму.

— И что? — не слишком тактично спросил Рон.

Дафна и Трейси сердито на него посмотрели. Даже Тео покачал головой.

— Да, мы играем на приз, но вообще-то просто развлекаемся. Как друзья.

Теперь на него посмотрели уже странно — без сомнения, их смутило слово «друзья». Но Миллисента не отвела глаз. На её лице даже появилась надежда.

— Пока не попробуешь, не узнаешь, что у тебя получается. Вчера ты тоже говорила, что не справишься с заданием по трансфигурации. А потом постаралась и выполнила заклинание без единой ошибки.

Миллисента медленно кивнула. Остальные уставились на Рона во все глаза.

Он снова расставил фигуры и сел играть с последней соперницей.

Миллисента оказалась неожиданно сильным игроком. Благодаря тщательно продуманным ходам ей удалось забрать ферзя Рона и обоих слонов. Погубило её лишь невнимание к его пешкам: Рон воспользовался «слабейшими» фигурами и загнал белого короля в ловушку.

Если король возьмёт пешку, его срубит ладья. Если конь возьмёт ладью, короля срубит пешка. Отступать было некуда.

После двадцати минут игры Рон объявил мат.

Он похвалил Миллисенту за разумную привычку не недооценивать ни одну свою фигуру. Девочка просияла и спросила, нельзя ли им как-нибудь сыграть снова. Рон с радостью согласился — главным образом потому, что из всех его новых друзей она единственная играла как нормальный, здравомыслящий человек.

Не то что проклятая Дэвис с её безумными ходами…

— Вот тебе и прерванная серия, — вздохнул Тео. — Похоже, мы задолжали тебе денег, Уизли.

Рон расплылся в улыбке при виде его явного недовольства.

Да он совершенно не умеет проигрывать. Ха-ха!

Друзья сдержали уговор, и вскоре в руках Рона оказался кошель с двадцатью пятью галлеонами. Не верилось, что он сумел заработать столько денег — всего лишь сыграв несколько дружеских партий.

Неужели у всех слизеринцев так много денег, что они могут просто ими разбрасываться? И что мне теперь с ними делать?.. Счёта в Гринготтсе у меня нет, а мама с ума сойдёт, если узнает, что я играю со слизеринцами на деньги…

— Так вот зачем ты пришёл в Слизерин? — раздался за их спинами напыщенный голос.

Все обернулись. К ним приближался Малфой со своими прихвостнями.

— Чтобы выпрашивать мелочь у тех, кто выше тебя?

Прихвостни восторженно заржали над «шуткой». Рон стиснул зубы.

Не проклинай Малфоя… Не проклинай Малфоя… Не проклинай Малфоя…

Он повторял эти слова снова и снова, но они ничуть не помогали.

— Сколько тебе подали, Уизел? Десять кнатов? Спорим, твой обожающий магглов папаша и за месяц столько не зарабатывает!

Крэбб с Гойлом расхохотались ещё громче, а теперь к ним присоединился и Малфой.

Рон медленно спрятал кошель в мантию и потянулся за палочкой. Но тут Тео крепко схватил его за плечо и покачал головой. На лице друга не отражалось ни единого чувства.

— Не ведись… — шепнул он.

Тео прав… Снейп — его крёстный. А отработку в итоге получу я.

Рон глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Это оказалось гораздо труднее, чем ему хотелось бы признать.

— Что, Уизел, даже ответить нечего? — пропищала мопсолицая девчонка. — По крайней мере, теперь ты знаешь, как обращаться с теми, кто выше тебя.

Мерлин, помоги мне… Если они не заткнутся, я кого-нибудь убью…

— И кто же здесь выше него, Пэнси? — спросила Дафна спокойным, хотя и чуть более высоким, чем обычно, голосом.

Мопсолицая Пэнси сердито уставилась на неё.

— Пока что Рон превзошёл каждого слизеринского первокурсника — и заодно первокурсников других факультетов.

Рон не мог не улыбнуться, когда Дафна встала на его защиту. Он и подумать не мог, что кто-то из новых скользких друзей проявит такую преданность.

— Рон?! — почти взвизгнула Пэнси. — ТЫ ОБРАЩАЕШЬСЯ С ЭТИМ… С ЭТИМ ПРЕДАТЕЛЕМ КРОВИ КАК С РАВНЫМ?!

Рон опешил от её вспышки — главным образом потому, что совершенно не понимал, о чём несёт эта безумная девица. Дафна всего лишь назвала его по имени. В любой части света это считалось нормальным. Разве нет?

Чистокровные все чокнутые…

— Видели бы тебя сейчас отец с матерью, — с отвращением процедил Малфой. — Ты предпочла союз с Уизелом, предателем крови, наследнику рода Малфоев…

От презрения в его голосе Дафна вздрогнула.

— Довольно, Драко, — раздался ровный, невозмутимый голос Блейза.

Все повернулись к нему. Все, кроме Малфоя и Рона, которые продолжали испепелять друг друга взглядами.

— Какой смысл в этих спорах и драках? Почему бы тебе просто к нам не присоединиться? Рон способен на многое и может стать сильным союзником. Даже ты это видишь.

Теперь Малфой свирепо посмотрел на Блейза.

— В отличие от тебя, Блейз, я не принимаю приказов от грязных предателей крови, — выплюнул он.

Блейз нахмурился, но почти сразу вернул на лицо привычное безразличие.

— Разве Рон нами командовал? — спросил он у остальных.

Все медленно покачали головами.

— Вот видишь, Драко. Никто не станет тебе приказывать. Если ты присоединишься, все слизеринские первокурсники будут едины. Вместе мы добьёмся большего, чем поодиночке. Всё просто.

Малфой побагровел, но ничего не сказал.

— Послушай, — начала Трейси, доброжелательно ему улыбаясь.

Она явно пыталась спасти разговор.

— Я знаю тебя всего пару…

Малфой грубо её оборвал:

— Не смей со мной разговаривать, грязная полукровка!

Трейси потрясённо ахнула.

Рон не увидел, как отреагировали остальные. Он видел только красное — кроваво-красную пелену, застлавшую глаза, — и слышал оглушительный грохот боевых барабанов.

Весь мир превратился в красное полотно. На нём осталось лишь ухмыляющееся лицо Малфоя.

Рон не успел себя остановить. Он вложил в удар вес всего тела и кулаком врезал мерзавцу прямо в нос.

Хрящ с тошнотворным хрустом встретился с костяшками пальцев. В следующий миг Малфой уже лежал на полу и выл от боли.

Рон обхватил левой рукой правую.

Я сломал себе проклятую руку… МЕРЛИН, КАК ЖЕ БОЛЬНО!

Все потрясённо застыли, даже невозмутимость Блейза испарилась без следа.

Потом Пэнси пронзительно завизжала и рухнула на колени рядом с Драко. Тот прижимал ладони к лицу; по рукам текли кровь и сопли, а сам он теперь плакал навзрыд.

У Рона тоже выступили слёзы. Боль была невыносимой, и он не сомневался, что сломал среднюю костяшку.

Несколько мгновений спустя Тео громко вздохнул, шагнул к Рону и тем самым вывел остальных из оцепенения.

— Покажи руку, Уизли, — приказал он.

Рон послушно протянул красную, уже распухающую кисть.

— Ты сломал костяшку… — Тео широко раскрыл глаза и ошеломлённо посмотрел на него.

— Больно как в аду, — сдавленно выговорил Рон.

Знай я, что будет так больно, опять проклял бы этого мерзавца…

— Обоих нужно отвести в больничное крыло, — вмешался Блейз. — Вы двое, — он указал на Крэбба и Гойла, — берите Драко. Мы с Тео поведём Рона. Живо!

Гориллы наконец зашевелились. Они подняли Малфоя и почти потащили его из гостиной, а Пэнси побежала следом.

Блейз и Тео подхватили Рона под локти и повели за ними. Девочки двинулись сзади.

К тому времени, когда компания добралась до больничного крыла, Рон успокоился и перестал плакать. Малфой, напротив, превратил свою рану в целое представление: громко стонал и вопил ещё громче, заставляя оборачиваться каждого встречного ученика.

Их встретила раздражённая мадам Помфри. При виде пострадавших она неодобрительно цокнула языком.

— Что произошло? Расскажите всё до последней подробности, — строго потребовала она, хотя в голосе слышалась тревога за обоих мальчиков.

Дафна быстро выступила вперёд и пересказала случившееся. Не забыла и о том, что Малфой назвал Трейси грязной полукровкой, отчего школьная целительница потрясённо ахнула.

Помфри велела Дафне привести профессора Макгонагалл, которая была здесь всего несколько минут назад.

Затем взмахнула палочкой, произнесла несколько заклинаний — и исправила и сломанную костяшку Рона, и нос Малфоя.

Рон изумлённо смотрел, как боль исчезает без остатка, а опухоль на руке уже начинает спадать. Лицо Малфоя тоже выглядело совершенно целым после того, как мадам Помфри другим незнакомым заклинанием очистила кровь.

Тергео… Чарли меня ему не учил, а ведь ужасно полезная штука. Запишу в дневник заклинаний и на выходных разузнаю побольше.

Двери больничного крыла с грохотом распахнулись. Внутрь стремительно вошла профессор Макгонагалл — с плотно сжатыми губами и глубокой складкой между бровями. За ней следовала Дафна, едва заметно улыбнувшаяся Рону.

— Что всё это значит? — властно спросила Макгонагалл. — Мисс Гринграсс сообщила мне об отвратительной драке… Мистер Уизли, мистер Малфой, немедленно объяснитесь.

Рон открыл рот, но Малфой его опередил.

— Он напал на меня, профессор! — взвизгнул Драко голосом беспомощной жертвы. — Мы просто спорили из-за шахмат, и он на меня набросился.

Рон свирепо уставился на его испуганное, плаксивое лицо.

Ах ты гад…

Пэнси и обе гориллы энергично закивали.

Мадам Помфри уже собралась рассказать Макгонагалл правду, но первой заговорила Миллисента.

— Это неправда, профессор, — тихо сказала она, явно чувствуя себя неуютно под всеобщими взглядами. — Драко назвал Трейси грязной полукровкой, и только после этого Рон его ударил. Про шахматы Драко врёт.

Рон не сумел сдержать широкой улыбки.

Сначала Дафна, теперь Миллисента… Они защищают меня?

Профессор Макгонагалл повернулась к остальным друзьям Рона.

— Слова мисс Булстроуд правдивы?

Хмурилась она теперь ещё сильнее. Блейз и Тео молча кивнули, а Дафна с Трейси подтвердили рассказ Миллисенты гораздо решительнее.

Макгонагалл повернулась к Малфою.

— Минус двадцать очков со Слизерина, мистер Малфой: за омерзительное оскорбление и ложь преподавателю.

Малфой не стал спорить — лишь уставился себе под ноги и что-то проворчал.

Затем профессор обернулась к Рону.

— И ещё двадцать очков снимаются из-за вас, мистер Уизли: за намеренное нападение на другого ученика.

Рон виновато на неё посмотрел, но заметил, что уголки её нахмуренных губ дрожат, будто Макгонагалл изо всех сил сдерживает улыбку.

— После всего хорошего, что я о вас слышала и видела сама, мистер Уизли, ваше поведение особенно разочаровывает. Завтра после ужина вы оба явитесь ко мне на отработку.

Она развернулась и вышла из больничного крыла. Но прежде Рон успел заметить улыбку, которую профессор прятала, плотно сжав губы.

Она даже не сердится… Значит, я правильно сделал, что врезал Малфою!

Драко поднялся и тоже ушёл, а за ним поспешили прихвостни.

Рон остался с друзьями и мадам Помфри. Целительница вздохнула и отправилась проверять остальных пациентов.

— О чём ты только думал? — громко спросил Тео, хмурясь на Рона. — Ты хочешь сделать врагами всю школу или просто не способен обдумывать собственные поступки?

Рон и сам не понимал почему, но под пронизывающим взглядом Тео почувствовал себя виноватым.

Я не сделал ничего плохого… Мерзавец это заслужил.

— Не кричи на него! — оглушительно взвизгнула Трейси, встав на защиту Рона.

Уже третья!

— То, что сказал Драко, было… — Она осеклась. По щекам покатились крупные слёзы. — Никто из вас не произнёс ни слова…

Трейси сердито посмотрела на Дафну.

— Даже ты…

Она всхлипнула и со всех ног выбежала из больничного крыла.

— Трейси! — крикнула Дафна и бросилась следом.

За ней тут же побежал Тео, напоследок снова нахмурившись на Рона.

Рон молча сидел на месте, чувствуя себя неловко после случившегося.

Почему они промолчали?.. Малфой оскорбил их подругу, а им словно всё равно. Что не так со всеми этими людьми?

Кашель Блейза вернул его к действительности. Рон посмотрел на него; несколько секунд они не отводили глаз.

— А правый хук у тебя адский, — ухмыльнулся Блейз.

У Рона отвисла челюсть.

Он серьёзно?

— Да, Рон, — тихо добавила Миллисента. — Я пойду проверю, как Трейси. Увидимся за обедом.

Она улыбнулась, Рон ответил тем же. Затем девочка ушла искать и утешать подругу.

Они с Блейзом остались вдвоём, и Рон был этому даже рад. Блейз умел молчать, не испытывая неловкости, а Рону сейчас как раз требовались тишина и покой.

Они просидели молча почти десять минут, пока звон колокола не возвестил обед. После этого поднялись и всё так же без единого слова направились к Большому залу.

Лишь у самых дверей Блейз наконец нарушил уютное молчание.

— Знаешь, Тео не совсем неправ, — тихо, но веско произнёс он.

Рон собрался возразить, однако Блейз поднял перед его лицом ладонь, призывая молчать.

— Ты напал на слизеринца из-за оскорбления, которое часто звучит из уст любого слизеринца. Старшекурсники этого не забудут, Рон. Они усомнятся в твоей преданности факультету и из-за твоего поступка могут поддержать Драко.

Рон застыл, осознав последствия.

А если Блейз и остальные меня бросят?..

— Не бойся, мы тебя не бросим, — продолжил Блейз, словно прочитав его мысли. — Мы слишком открыто связали с тобой свою судьбу, и было бы… бесчестно… отступиться из-за подобного. Но твои поступки бросают тень и на нас. Ты не просто отталкиваешь людей и рисуешь мишень у себя на спине — ты рисуешь её и на наших…

Блейз умолк и больше не произнёс ни слова.

Они продолжили путь в молчании. Мысли Рона пылали от всего, что только что объяснил Блейз. Ведь в его словах был смысл.

Если в сад пробрался гном, мало вышвырнуть его одного. Нужно выгнать и всех остальных, которые пришли вместе с ним… даже если они ещё ничего не успели испортить.

Теперь Рон понял, почему Тео на него разозлился. Не потому, что они с Малфоем дружили дольше, чем с Роном. Тео злился из-за того, что Рон поставил друзей в опасное положение — и всё потому, что опять не совладал с собой.

Несколько минут Рон и Блейз обедали в тишине. Затем к ним присоединился Тео и сел напротив Рона.

— Где девочки? — спросил Блейз.

— В спальне, — негромко ответил Тео, накладывая еду. — Трейси всё ещё расстроена. Дафна и Миллисента пытаются её успокоить.

При мысли об обиженной подруге в Роне на миг вспыхнул праведный гнев, но он тут же его подавил.

Я и так натворил достаточно. Теперь дело за Дафной и Миллисентой.

— Ей нужно стать менее чувствительной, — беззаботно заметил Блейз.

Рон сердито на него посмотрел, однако Блейз встретил его взгляд с полнейшим равнодушием и лишь приподнял бровь.

— Блейз прав, — добавил Тео. — За следующие семь лет ей придётся услышать вещи и похуже. Лучше сразу научиться приспосабливаться к окружающим. А что до тебя…

Он нахмурился, глядя на Рона, но затем обречённо вздохнул.

— Неважно.

Рона кольнуло чувство вины. Правильно ли защищать одного друга, если из-за этого под удар попадает другой? Сам Рон мог за себя постоять — он знал множество проклятий и сглазов. Но что будут делать Тео и остальные, если весь Слизерин ополчится на них из-за нападения Рона на своего же сокурсника?

Я поступил неправильно… да?

— Прости, Тео, — тихо сказал он.

Тео поднял на него глаза.

— В следующий раз я себя сдержу. Больше вы не попадёте в неприятности с другими слизеринцами из-за меня.

Тео едва заметно улыбнулся и удовлетворённо вздохнул.

— Главное, что ты понял.

— Не понял, — невозмутимо поправил Блейз. — Это я ему объяснил.

Тео усмехнулся и продолжил есть.

Закончив обед, они в уютном молчании вернулись в гостиную. Рон был рад оставить случившееся позади и наконец отправиться на зелья, где собирался ещё сильнее впечатлить профессора Снейпа.

От этой мысли на лице появилась улыбка, но исчезла сразу же, как только Рон вошёл в гостиную. Многие старшекурсники провожали его странными взглядами, а некоторые откровенно хмурились.

Блейз был прав… Я всё испортил.

Мальчики прошли в спальню за учебниками и наборами для зелий.

— Какой тёплый приём, — усмехнулся Тео, хотя в его смехе не было ни капли веселья.

Он взглянул на Рона, который понуро шаркал ногой по полу. Это порядком разозлило Тео: он терпеть не мог людей, не готовых отвечать за собственные поступки.

— Рон, — позвал он.

Рон поднял голову; вина была написана у него на лице.

— Выше голову. Не показывай им слабости. Меньше всего нам нужно, чтобы все поняли: ты действовал сгоряча и теперь раскаиваешься. Если они решат, что ты всё заранее задумал и намерен до конца отвечать за свой выбор, то, возможно, даже начнут тебя уважать.

Рон кивнул и расправил плечи.

Тео прав. Слизеринцы презирают сомнения и слабость. Придётся разыграть те карты, которые я сам себе сдал.

Мальчики с высоко поднятыми головами и суровым молчанием направились к кабинету зелий, расположенному совсем рядом с гостиной.

У дверей их уже ждали девочки. Трейси просияла при виде друзей и замахала рукой, подзывая их, хотя мальчики и без того шли к ним.

Успокоившись, она выглядела гораздо лучше. Дафна и Миллисента рядом, несомненно, помогали ей чувствовать себя увереннее.

— Привет, — неловко сказал Рон.

Он понятия не имел, что говорить Трейси после собственного поступка и её слёз. Рону всегда казалось странным, что полукровка Трейси так близко дружит с людьми, явно верившими в превосходство чистой крови. Теперь, увидев её срыв, он понял, насколько непросто ей было находиться среди этой компании.

Но Трейси не сдавалась, и почему-то Рон ею гордился.

Странно. Я ведь почти её не знаю…

— И тебе привет, — рассмеялась она. — Будешь сегодня моим напарником, Рон?

Что?..

Она говорила так непринуждённо, что Рон растерялся.

— Э-э… конечно, Трейси.

Она что, выпила Умиротворяющий напиток? Уж я-то знаю, насколько от него можно спятить.

Но прежде чем он успел спросить, из-за угла показались гриффиндорцы. Они громко переговаривались между собой, и Рон заметил, что с Гермионой не разговаривает никто.

Она прижимала книги к груди и шагала с таким сосредоточенным видом, будто отправлялась выполнять важнейшее поручение. На секунду Гермиона прищурилась, глядя на Рона, а затем отвернулась к дверям кабинета.

Что я сделал этой ненормальной?

Остальные гриффиндорцы обсуждали Рона и то и дело на него поглядывали. Удивлённый, он повернулся к Блейзу в поисках объяснения.

— По этой школе слухи разносятся быстро, — пожал плечами тот. — Впрочем, ты знал это ещё до того, как врезал Драко.

При одном воспоминании Блейз, кажется, ухмыльнулся.

Рон протяжно вздохнул и покачал головой.

В этой школе сплетничают больше, чем учатся…

Он быстро взглянул на Малфоя. Платиноволосый мерзавец смотрел в ответ с жгучей ненавистью.

Это ещё не конец, да?.. Чёрт, неужели я самый тупой Уизли из всех когда-либо живших?

Дверь распахнулась, явив хмурого профессора Снейпа. Тот немедленно развернулся и скрылся в кабинете, а ученики потянулись за ним.

Рон сел рядом с Трейси, и она снова широко ему улыбнулась.

Снейп начал перекличку медленным, тягучим голосом, словно преподавание у первокурсников не вызывало у него ни малейшего интереса. Перед именем Гарри он остановился и устремил взгляд на мальчика в очках.

— Гарри Поттер, — негромко произнёс Снейп с усмешкой. — Наша новая… знаменитость.

Малфой и его прихвостни захихикали.

Снейп закончил перекличку всё тем же тоном, положил пергамент на стоявший позади стол и резко повернулся к классу.

— Вы пришли сюда, чтобы постичь тонкую науку и точное искусство зельеварения, — заговорил он тихо, но каждое слово было слышно во всём подземелье. — Многие из вас не поверят, что зельеварение — это магия: в нём слишком мало глупого размахивания палочкой и прочих дешёвых представлений, которые, несомненно, так нравятся вашим крошечным мозгам. Поэтому я не жду, что вы сумеете понять красоту тихо кипящего котла и силу жидкостей, способных околдовать разум и поработить чувства… Я могу научить вас разливать славу по флаконам, варить величие и даже закупоривать смерть. Если, конечно, вы не окажетесь сборищем безнадёжных тупиц, которых мне приходится учить из года в год.

Снейп обвёл взглядом мертвенно-тихий класс. На Роне его глаза задержались лишь на краткий миг.

Затем профессор посмотрел дальше — и остановился на Гарри Поттере.

— Поттер! — внезапно рявкнул он, заставив всех вздрогнуть. — Какое зелье получится, если добавить толчёный корень асфоделя в настой полыни?

Гарри беспомощно приоткрыл рот. Рон знал ответ, но не поднял руки и промолчал.

В отличие от Гермионы: её рука немедленно взлетела над головой.

— Я… я не знаю, сэр, — сумел пробормотать Гарри.

— Хм. Что ж, Поттер, — презрительно протянул Снейп. — Где вы станете искать безоар, если я прикажу его принести?

Гермиона едва не выскочила из-за стола, стараясь поднять руку как можно выше. Гарри опустил взгляд и покачал головой.

— Не знаю, сэр…

Рон слышал, как Малфой с прихвостнями смеются над унижением Гарри. Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы снова не врезать Малфою.

Почему Снейп так с ним обращается? А я уже решил, что братья просто опять меня пугали…

— Чем отличается аконит от волчьей отравы, Поттер? — Усмешка Снейпа стала ещё шире.

Гермиона теперь буквально подпрыгивала, изо всех сил тянулась к потолку и яростно размахивала поднятой рукой.

Неужели она не понимает, что делает Гарри только хуже? Да что с ней такое?!

— Этого я тоже не знаю, сэр, — снова пробормотал Гарри. От стыда его щёки покраснели.

— Очевидно… одной известности недостаточно, — тихо сказал Снейп с едва заметной улыбкой. — Мистер Уизли!

Он резко повернулся к Рону. Тот вытянулся и сосредоточил на профессоре всё внимание.

Вот чёрт… Теперь унижать будут меня?

— Да, сэр, — чётко отозвался Рон.

— Ответьте на вопросы, которые я задал Поттеру, — властно приказал Снейп.

Просто отвечай, Рон… Иначе следующим в его списке станешь ты.

— Смесь толчёного корня асфоделя и настоя полыни даёт сильнейшее сонное зелье, известное как Напиток живой смерти, сэр, — ясно начал Рон, глядя прямо в чёрные глаза Снейпа. — Безоар — это камень из желудка козы. Он нейтрализует большинство ядов. А аконит и волчья отрава — одно и то же растение, сэр. Ещё его называют борцом.

Закончив, Рон нервно вдохнул. Он знал, что ответил правильно, но какая-то его часть всё равно ожидала, что Снейп набросится на него так же, как на бедного Гарри.

Снейп усмехнулся и коротко кивнул.

— Десять очков Слизерину, мистер Уизли, за то, что вы не полный тупица.

Затем он отвернулся и начал писать на доске.

Вот же чёрт, это было страшно.

Рон посмотрел на Гарри и виновато улыбнулся. К его облегчению, Гарри ответил такой же улыбкой.

А ещё Рон заметил, что Гермиона пристально и сердито на него смотрит.

Сегодня хоть что-нибудь может пойти как надо?

Урок продолжился. Все записывали так быстро, как только могли, пока Снейп говорил. Все, кроме Рона: каждое слово профессора он и без того знал наизусть.

Заметив усмешку Снейпа, когда тот увидел его чистый пергамент, Рон понял, что профессор не возражает. Он терпеливо ждал продолжения занятия и втайне надеялся, что сегодня им позволят сварить настоящее зелье.

Рон не мог не замечать раздражённых и завистливых взглядов одноклассников: он ничего не записывал, и ему это сходило с рук. Даже друзья смотрели косо — все, кроме Трейси, которая лишь улыбалась.

Наконец Снейп прервал лекцию и сообщил, что сегодня они приготовят средство от фурункулов.

Рон пришёл в восторг. Именно это зелье он когда-то первым сварил в своём новом наборе. Тогда он несколько раз всё испортил, зато теперь был уверен, что справится безупречно.

Они с Трейси забрали ингредиенты с полок и приступили к работе. Рон сразу взял руководство на себя.

Он растёр шесть змеиных клыков в мельчайший порошок, пока Трейси отмеряла нужное количество и готовила котёл. Затем они добавили четыре меры порошка и нагрели смесь. Рон взмахнул над котлом палочкой, и зелье оставили настаиваться.

— Рон… — тихо позвала Трейси; её голос совсем не походил на обычный. — Я хотела поблагодарить тебя… за то, что ты сделал. С Малфоем.

Щёки Рона покраснели, а уши запылали.

— Э-э… да пустяки, Трейси, — запинаясь, ответил он.

Она широко улыбнулась.

— Никакие не пустяки. Никто прежде не бил другого человека, защищая меня. По-моему, это было ужасно мило.

Она подошла ближе и быстро поцеловала его в левую щёку.

— Спасибо, Рон.

Лицо Рона загорелось. Кажется, никогда в жизни он не краснел так сильно.

— Э… не за что, — пролепетал он, запинаясь ещё больше. — Мы ведь друзья, Трейси… Конечно, я… за тебя заступлюсь.

Он уставился на собственные шаркающие ноги и потому не увидел изумления на её лице.

А потом Трейси громко рассмеялась, заработав предупреждающий кашель Снейпа.

— Простите, сэр, — торопливо сказала она.

Снейп покачал головой и продолжил обходить класс, проверяя зелья учеников.

Трейси повернулась к ошеломлённому Рону и снова улыбнулась во весь рот.

— И как ты только попал в Слизерин? — В её голосе звучал смех, но вместе с ним и любопытство.

Говорящая шляпа испортила мне жизнь — вот как…

Однако вслух Рон ничего такого не сказал. Только улыбнулся и пожал плечами.

— Как твоя рука?

— Уже нормально. Совсем не болит, — ответил Рон и показал кисть.

Трейси внимательно её осмотрела. Рука оставалась немного припухшей, но краснота исчезла.

— Ты сломал костяшку, — тихо сказала она и взяла его ладонь в свои мягкие руки.

Поначалу Рону стало неловко, но он быстро расслабился.

Она просто смотрит. Не веди себя как дурак, Уизли… Успокойся.

Трейси ещё немного изучала его руку, затем подняла взгляд.

— Ты странный, Рон, — задумчиво произнесла она с улыбкой в голосе.

Она отпустила его ладонь, и вскоре разговор стал лёгким и непринуждённым.

Рон узнал, что отец Трейси — чистокровный волшебник, который во время прошлой войны женился на магглорождённой ведьме. С Дафной она познакомилась благодаря отцам: те были чем-то вроде деловых партнёров, а девочки быстро подружились.

В ответ Рон рассказал о братьях, сестре и Лавгудах.

Разговор доставлял ему настоящее удовольствие, поэтому громкий стон, заставивший обоих обернуться, поначалу ужасно его разозлил.

Но раздражение исчезло мгновенно.

Невилл, весь покрытый воспалёнными красными фурункулами, стонал от боли. Снейп с мрачнейшим лицом направился к мальчику.

— БЕЗМОЗГЛЫЙ МАЛЬЧИШКА! — взревел Снейп. — Поттер! Немедленно отведите Лонгботтома в больничное крыло!

Гарри поспешно исполнил приказ, и оба мальчика мигом исчезли за дверью.

Снейп взмахнул палочкой, очищая оставшийся после Невилла беспорядок. Рон потрясённо увидел, что котёл, которым пользовались Невилл и Гарри, расплавился целиком.

Что Невилл вообще натворил? Он каким-то образом расплавил проклятый котёл…

После этого Рон следил за собственным зельем с удвоенной осторожностью. Оказаться вместе с Невиллом в больничном крыле ему совсем не хотелось.

Завершив с помощью Трейси второй этап, он взмахнул над котлом палочкой. Из зелья поднялся призрачный розовый дым.

— Профессор Снейп, — не слишком громко позвал Рон: профессор всё ещё его пугал. — Наше зелье готово, сэр.

Снейп направился к их столу, привычно взметая за собой чёрную мантию. Он внимательно осмотрел содержимое котла, палочкой перенёс немного зелья во флакон и наложил на него безмолвное заклинание.

Выждав несколько мгновений, профессор усмехнулся и коротко кивнул.

— Превосходно, мистер Уизли и мисс Дэвис, — негромко произнёс он. — Безупречное зелье, вынужден признать.

Трейси просияла и захлопала в ладоши. Рон лишь облегчённо выдохнул.

Спасибо тебе, Мерлин… где бы ты ни был…

— По пять очков каждому — за то, что не оказались тупицами.

Снейп ещё раз взглянул на Рона и стремительно удалился продолжать обход класса.

— Да! — восторженно прошептала Трейси. — Он назвал его безупречным! Ты слышал, Рон? Я слышала, он вообще никого не хвалит!

Трейси явно ликовала оттого, что избежала гнева Снейпа. Рон прекрасно её понимал, хотя промолчал и только улыбнулся своему котлу.

Он понял, что Снейп ужасно обращается со всеми, кого считает тупицами. Рон с этим не соглашался: учитель обязан помогать каждому. Но по крайней мере ему самому удалось не потерять уважение профессора.

Пока мне этого достаточно.

Не укрылись от него и сердитые взгляды Малфоя с Гермионой. С Малфоем всё было понятно. Но почему Гермиона постоянно на него злилась?

Я выясню. Это должно прекратиться.

После урока ученики разошлись по гостиным. Во время короткого перерыва перед ужином Рон был готов ко всему, однако, к его облегчению, старшекурсники ничего не предприняли. Как и в предыдущие дни, большинство просто не замечало первокурсников.

Правда, несколько старших слизеринцев теперь разговаривали с Малфоем, несомненно выслушивая его враньё. Мысль об этом ужасно раздражала Рона.

Он попрощался с друзьями до ужина и некоторое время в одиночестве бродил по замку. Затем решил заглянуть в больничное крыло и проведать Невилла.

Рон вошёл осторожно и сразу заметил Гарри, сидевшего рядом с уже исцелённым Невиллом. Тот лежал на одной из коек. Мальчики обсуждали что-то, чего Рон не мог разобрать, но при его приближении резко умолкли.

Невилл насторожился и даже слегка испугался. Гарри, напротив, улыбнулся и поднялся навстречу.

— Привет, ребята, — поздоровался Рон.

— Привет, Рон, — быстро отозвался Гарри. — Ты зачем пришёл?

— Да вот… хотел проверить, всё ли с Невиллом в порядке после того… ну, вы понимаете… — невнятно закончил Рон.

Гарри улыбнулся ещё шире и повернулся к Невиллу.

— Вот видишь, Нев! Я же говорил, Рон хороший.

Рон слегка покраснел и посмотрел на Невилла, который всё ещё держался насторожённо.

— Не сердись на него, Рон, — продолжил Гарри. — Он не любит слизеринцев. Они без всякой причины ведут себя с нами как последние мерзавцы.

Рон заинтересовался.

Гермиона ведь говорила, что над Гарри издеваются?

— Кто-то тебя обижает? — осторожно спросил он, не желая лезть не в своё дело.

Поначалу Гарри смутился, но затем тихо вздохнул, успокоился и посмотрел Рону прямо в глаза.

— Только Малфой и его обезьяны. Я увидел, как они пристают к Невиллу, вмешался — и с тех пор они цепляются ещё и ко мне.

И почему меня совершенно не удивляет, что Малфой издевается не только надо мной?

— Так это правда? — спросил Гарри.

— Что именно?

Гарри собирался ответить, но Невилл робко его опередил:

— Говорят, ты сломал Малфою нос за то, что он оскорбил твою подругу.

Значит, и правда уже знают все.

— Э-э… да, — начал Рон, почёсывая затылок. — Он назвал Трейси грязной полукровкой, вот я ему и врезал.

Гарри озадаченно нахмурился, и Рон не понял почему. Невилл же потрясённо ахнул, отчего Гарри запутался ещё сильнее.

— Полукровкой? — переспросил он.

Я забыл, что Гарри вырос не среди волшебников. В поезде он ведь говорил, что совсем недавно узнал о магии.

— Это ужасное оскорбление, — объяснил Невилл.

Он рассказал Гарри всё, что знал о превосходстве чистой крови. Услышанное явно вызвало у мальчика-который-выжил отвращение к Малфою.

Затем Невилл повернулся к Рону и слабо улыбнулся.

— Хотел бы я набраться смелости и тоже ударить Малфоя.

Смелости? Скорее уж глупости, за которую теперь расплачиваться моим друзьям…

— Ну… я заодно сломал собственную костяшку и получил отработку у Макгонагалл. Так что полной победой это не назовёшь, — признался Рон.

— А по-моему, здорово, что ты показал Малфою, чем заканчивается травля, — вмешался Гарри с улыбкой.

Рон улыбнулся в ответ. Он был счастлив, что они по-прежнему ладят и что Гарри даже защищал его перед Невиллом.

— Спасибо, Гарри.

Гарри хлопнул его по спине и расплылся в широченной улыбке.

— Слушай, Рон, Хагрид пригласил нас с Невом завтра после обеда на чай. У нас как раз свободные уроки. Пойдём с нами?

Рон просиял. Подружиться с Гарри будет гораздо легче, чем он думал.

Но тут он кое-что вспомнил, и улыбка погасла.

— Не получится, Гарри, — удручённо ответил он. — Завтра после обеда у меня нет свободных уроков. Двойная защита от тёмных искусств.

— Жаль… — Гарри тоже заметно расстроился. — Тогда в следующий раз сходим на выходных. Ты сможешь присоединиться.

Рон благодарно улыбнулся и кивнул. А потом ему пришло в голову, как решить проблему с одной лохматой девчонкой.

— Гарри, ты знаешь ту девочку, которую мы встретили в поезде?

Гарри вздохнул и кивнул.

— Почему она постоянно смотрит на меня так, будто хочет проклясть? Каждый раз, когда я правильно отвечаю…

Гарри покачал головой.

— Гермиона чокнутая, Рон… У неё нет друзей, потому что она вечно нами командует и твердит, что мы всё делаем неправильно, — заныл он. — Поэтому теперь мы её просто не замечаем…

На вопрос это не ответило, зато Рон ощутил укол жалости. Он всё ещё помнил, как гриффиндорцы смеялись над Гермионой у кабинета чар. А это воспоминание пробудило другое.

В моём видении над Луной издевались…

Рон невольно поморщился, но двое других мальчиков ничего не заметили.

Может, Гермиона тоже чувствует, что её травят? Поэтому она чуть не откусила мне голову, когда решила, будто я издеваюсь над Гарри? Должно быть ужасно, когда весь твой факультет тебя игнорирует…

Рон не хотел омрачать встречу своими мыслями. Он попрощался и пообещал Гарри в следующий раз обязательно сходить к Хагриду.

По дороге к Большому залу четыре руки внезапно схватили его сзади и втащили в пустой класс.

Рон мгновенно насторожился. Едва его втолкнули внутрь, он выхватил палочку, развернулся и наставил её на два одинаковых ухмыляющихся лица.

— О нет, Фред! — притворно заныл Джордж. — Маленький Ронни держит нас на мушке!

— Ох, Джордж! — таким же жалобным голосом подхватил Фред. — Кто же спасёт нас от его страшного гнева?!

Оба расхохотались.

Рон был потрясён тем, что Фред вёл себя так… так нормально. Но удивление быстро прошло: смех близнецов уже начал его раздражать.

— Обязательно было меня похищать? — сердито спросил он. — Можно было просто, чёрт возьми, позвать!

Близнецы перестали смеяться и лукаво ухмыльнулись.

— А где же тогда веселье, братишка? — хохотнул Фред.

Братишка?.. БРАТИШКА?! Последние дни он обращался со мной как с грязью, а теперь просто зовёт братишкой, словно ничего не произошло?! МАМА ПРИСЛАЛА ЭТО ПРОКЛЯТОЕ ПИСЬМО ИЗ-ЗА НЕГО!

— Не называй меня так… — процедил Рон.

Фред немедленно перестал улыбаться.

— Джорджу можно. Но если ты… если ещё хоть раз так меня назовёшь, я оторву тебе яйца заклинанием, Фред.

Фред изумлённо распахнул глаза. Джордж вздохнул, опустил взгляд и покачал головой.

— Ронни… — начал Фред.

— ЗАТКНИСЬ! — заорал Рон, чувствуя, как глаза наполняются гневными слезами.

Я попал в Слизерин, чтобы спасти его! А он обращался со мной как с отбросом… Назвал Пожирателем Смерти прямо в лицо!

— Рон, — вмешался Джордж. — Пожалуйста, успокойся. Фред просто хочет извиниться…

— Извиниться?! — Рон резко повернулся к нему. — За что? За то, что обращался со мной как с грязью? За то, что назвал Пожирателем Смерти? Или за то, что из-за него теперь меня ненавидят и мама, и папа?!

Сам не понимая зачем, Рон всё это время носил письмо в мантии. Теперь он выхватил его и швырнул Фреду. Тот отшатнулся и вздрогнул — и от ярости брата, и от сказанного.

Затем поднял письмо и начал читать.

— Он не знает о письме, Рон, — виновато прошептал Джордж. — Я не смог ему рассказать, а Перси теперь даже смотреть на Фреда не желает…

Продолжая читать, Фред громко ахнул. Рон и Джордж посмотрели на него. Глаза близнеца распахнулись, а дочитав до конца, он мог лишь неверяще качать головой.

— Ронни… Я не думал, что… — начал Фред.

Рон снова его оборвал:

— НЕ ДУМАЛ ЧЕГО, ФРЕД?! НЕ ДУМАЛ, ЧТО ОНИ ОТРЕАГИРУЮТ ТОЧНО КАК ТЫ, КОГДА ПИСАЛ ИМ ПИСЬМО, КОТОРОЕ РАЗРУШИЛО МНЕ ЖИЗНЬ?!

Он кричал почти в истерике, а под конец разрыдался от отчаяния.

— Ты… всё… испортил… Теперь они оба меня ненавидят… из-за тебя, — выдавил Рон и опустился на пол, закрыв лицо руками.

Джордж тут же сел рядом и попытался его утешить.

Фред остался стоять, раздавленный виной и потрясённый письмом матери. Что он натворил? Рон всё время носил это письмо с собой… только потому, что Фред счёл себя преданным из-за решения, на которое Рон никак не мог повлиять.

— Я… я… — запинался Фред, глядя на плачущего Рона в объятиях Джорджа. — Прости меня, Рон… Мне так жаль.

От тяжести вины у него самого защипало глаза.

— Пожалуйста, Ронни… Прости. Я… вёл себя как последний придурок.

Фред вытер глаза. И тогда Джордж впервые за всю их общую жизнь посмотрел на близнеца с настоящей злостью.

— Уходи, Фред, — отчётливо произнёс он.

Фред ужаснулся гневу брата.

— Просто уходи… Дай ему время.

Фред попятился, наткнулся спиной на дверь, резко обернулся и распахнул её. Он поспешно вышел. Дверь медленно закрылась за ним с жутковатым скрипом.

Джордж ещё десять минут обнимал и успокаивал Рона, пока тот наконец не перестал плакать. Правда, руки у Рона всё ещё дрожали — и он не мог не заметить эту знакомую странность.

Джордж достал из мантии шоколадную лягушку и протянул её с самой доброй улыбкой, какую Рон когда-либо видел на его лице.

Рон жадно засунул лягушку в рот целиком, заставив Джорджа прыснуть со смеху.

— Полегче, Ронни. Это не последняя шоколадная лягушка на свете.

Но сейчас Рону было совершенно не до приличий. Ему требовалось хоть что-нибудь радостное, и лягушка подходила идеально. Поэтому он растерзал её с голодностью дикого зверя.

— Почему Фред хотел извиниться, если ничего не знал о мамином письме? — наконец спросил Рон.

Этот вопрос мучил его всё время, пока он плакал.

— До нас дошёл один слух о тебе, младший брат, — серьёзно произнёс Джордж, хотя даже сейчас в его голосе пряталась смешинка. — Говорят, ты сломал Малфою нос и заодно собственную костяшку. Это убедило Фреда, что он ошибался. Ну и то, что мы с Перси были на него очень злы, тоже помогло.

Рон сухо усмехнулся.

Знай я, что можно избавить себя от стольких бед одним ударом по самодовольной физиономии, сделал бы это сразу после распределения.

— Так это правда, Рон? Ты действительно сломал ему нос?

Рон быстро кивнул и по-волчьи ухмыльнулся. Джордж громко хлопнул в ладоши и расхохотался.

— И ради Мерлина, зачем ты это сделал?

— Он назвал мою подругу Трейси грязной полукровкой. Прямо ей в лицо.

При одном воспоминании щёки Рона снова вспыхнули от гнева.

Веселье Джорджа немедленно исчезло.

— Вот же сволочь… — потрясённо пробормотал он. — Ты правильно сделал, Рон. Надо было следом ещё и проклясть его в рожу.

— Я хотел, поверь. Но рука болела так, что сил не осталось. Тео с Блейзом отвели меня к мадам Помфри, и она вылечила костяшку, — с гордостью закончил Рон.

Джордж кивнул и взъерошил ему волосы.

— Ты поступил храбро. Защитил подругу.

Внезапно он умолк и посмотрел на дверь.

— Как тогда, когда защитил миссис Лавгуд… И как я вообще позволил Фреду убедить меня, будто ты предал всё, чему нас учили мама с папой?

Джордж с осуждением покачал головой — скорее всего, думая и о себе, и о своём близнеце.

— Это было довольно глупо… даже для тебя, — пошутил Рон, которому стало неловко оттого, что Джордж сердится на самого себя.

Тот сухо рассмеялся.

— Глупо, Ронни. Мне и правда очень жаль…

— Я знаю.

На ужин Рон пришёл позже, чем собирался, но Тео и Блейз сохранили ему место. За едой он рассказал друзьям, что Фред наконец начал образумливаться.

Тео и Блейза новость не слишком заинтересовала, зато девочки искренне порадовались за Рона. Одна Дафна попыталась скрыть свои чувства — и сделала это весьма неумело.

После ужина они вернулись в гостиную и наконец легли спать. Рон мечтал об этом весь день.

Следующий день прошёл на удивление спокойно. Малфой держался подальше от Рона и его друзей — вероятно, не желая получить ещё раз.

Утренние чары и трансфигурация тоже обошлись без происшествий. К концу второго урока Рон заработал Слизерину тридцать очков. А ещё он заметил, что профессора Флитвик и Макгонагалл теперь словно чего-то от него ждали: всякий раз, когда Рон отвечал правильно, они одобрительно улыбались.

Разумеется, из-за этого Гермиона старалась соперничать с ним ещё упорнее, а когда Рон обошёл её на пять очков, наградила его особенно грозным взглядом.

Наконец настал миг, которого Рон так ждал: двойной урок защиты от тёмных искусств. Ему не терпелось показать свои знания.

Тео и Блейз посмеивались над его воодушевлением и советовали просто дождаться занятия.

Это было ужасно.

О защите они не говорили вообще.

Профессор Квиррелл оба урока напролёт запинаясь рассказывал о приключениях в Румынии и о вампире, с которым будто бы подружился, а тот затем попытался съесть его во сне.

Рон всё никак не мог понять, как, во имя всего святого, этот человек стал преподавателем Хогвартса — и кто в минуту полнейшего безумия решил доверить ему защиту от тёмных искусств.

Было невыносимо сознавать, что из-за «профессора» Квиррелла любимый предмет окажется хуже даже травологии.

За ужином к Рону с громким уханьем понеслась школьная сова.

Он сразу понял: она несёт ответ Пандоры. Сердце забилось одновременно от надежды и страха. Рон не знал, что будет делать, если Пандора поведёт себя как мать.

Всегда можно броситься с Астрономической башни, — мрачно подумал он.

Сова приземлилась перед ним и вытянула лапку. Рон снял письмо и быстро спрятал в мантию рядом с посланием матери.

Он прочитает его завтра. Сегодня сил уже не осталось.

Дафна подарила ему едва заметную печальную улыбку, и от этого Рону стало ещё страшнее. Ему было необходимо, чтобы Пандора осталась на его стороне — как в тот день, когда тайком провела его в Косой переулок и купила чудесную палочку.

Рон не вынес бы, если бы и вторая мать его возненавидела.

После ужина он отправился в кабинет Макгонагалл отбывать наказание. Малфой плёлся сзади и прожигал затылок Рона презрительным взглядом, но тому было всё равно.

Сперва профессор сообщила, что отправила их родителям письма с описанием случившегося. Затем заставила обоих без магии вычистить гриффиндорский шкаф с наградами и все кубки внутри. Малфой пришёл в ужас.

Работа оказалась изнурительной: проклятой школе была тысяча лет, и за это время Гриффиндор успел выиграть примерно столько же трофеев.

Они трудились в мёртвой тишине, чему Рон был только рад. Слушать напыщенный голос Малфоя ему совершенно не хотелось. В глубине души он понимал: скажи мерзавец хоть слово — и Рон снова ему врежет.

Когда отработка закончилась, было уже так поздно, что гостиная встретила их пустотой. Оба слишком устали даже для ссоры и молча разошлись по спальням.

Рон заснул, глядя на крепко зажатое в руке нераспечатанное письмо Пандоры.

Молли Уизли

Было пять часов утра, но Молли уже не спала и пыталась приготовить завтрак.

Получалось из рук вон плохо.

Неделю назад она проводила сыновей на платформе девять и три четверти. Теперь наступила суббота. Мальчики провели в школе пять дней, и никогда прежде Молли не переживала так сильно из-за их отъезда в Хогвартс.

Последние двое суток она почти не спала и едва прикасалась к еде. Даже маленькая дорогая Джинни видела, что с мамой неладно, но Молли ничего ей не рассказывала.

Как сказать дочери, что её любимый брат — тот самый, о котором Джинни говорила без умолку, — попал в Слизерин? Как объяснить такое и снова не разрыдаться?

Мой бедный мальчик… совсем один в змеином логове…

Узнав о распределении Рона из гневного письма Фреда, Молли обезумела. Ей показалось, что сын предал её самым страшным образом — ударил по лицу и растоптал всё, во что она учила его верить. Всё, за что погибли её братья, Гидеон и Фабиан.

Её захлестнул праведный гнев, которым всегда славилась родня Молли, — такой сильный, как никогда прежде.

Ослеплённая яростью, она рассказала о распределении Артуру. Потрясение мужа лишь укрепило её злость на Рональда.

Как мальчик мог с ними так поступить? Сколько времени скрывал от всех своё истинное лицо? Поэтому он использовал Пандору, чтобы получать всё желаемое? А жизнь ей спас из сострадания — или тоже ради выгоды?

Ужасные мысли терзали Молли, пока она изливала гнев и разочарование в письме. Затем отдала его Эрролу и велела разыскать Рональда.

Ей немедленно требовались объяснения. Только и всего.

Но ответа не было.

К вечеру четверга Молли устала ждать и решила поговорить с мужем. Услышав, что именно она написала сыну, Артур взорвался от ярости. Такого с ним не случалось с тех давних времён, когда он застал Молли за попыткой отомстить за братьев.

Артур объяснил, что должен был почувствовать Рон, читая столь жестокие слова собственной матери. Он и без того остался в Слизерине один, скорее всего без единого друга. А Молли своим письмом могла оттолкнуть сына навсегда… Теперь Рон никогда не посмотрит на неё прежними глазами…

Поначалу она упрямо защищалась. Но через несколько часов уверенность начала рассыпаться.

Когда Молли окончательно поняла, что натворила, вина сломила её, и она разрыдалась. Не верилось, что гнев заставил её так жестоко обойтись с младшим сыном — мальчиком, который и без того чувствовал себя чужим в собственной семье.

Артур попытался её утешить, но Молли проплакала всю ночь.

С этого началось её нынешнее несчастье. Она не хотела ни есть, ни спать. Не могла заставить себя даже поиграть с Джинни.

Ей хотелось лишь прижать к себе маленького Ронни и попросить прощения.

Молли пыталась написать сыну, но не находила слов. Что она могла ему сказать? Они никогда не были особенно близки — наверное, поэтому он так полюбил Пандору…

Всю пятницу Молли снова и снова начинала письмо, но так ничего и не написала.

В пятницу вечером она проспала не больше трёх часов. Ей приснилось, будто питоны насмерть сдавили Рона, искалечили и переломали маленькое тело так, что его невозможно было узнать.

Молли спустилась на тёмную кухню и выплакала последние силы.

Он был совсем один, а она заставила его почувствовать себя ещё более покинутым. Этого Молли никогда себе не простит. Она знала наверняка.

Теперь было уже семь. С минуты на минуту муж и дочь должны спуститься к завтраку, который даже не удалось толком приготовить.

Но Молли было всё равно. В мыслях оставался один Рональд.

Ронни хотя бы хорошо ест?..

Сверху послышались тяжёлые шаги. Молли торопливо вытерла глаза и лицо, скрывая следы слёз. Она не хотела, чтобы Джинни увидела её такой. Не хотела, чтобы дочь испытывала ту же боль.

Артур и Джинни спустились и пожелали доброго утра. Артур говорил особенно тихо: он знал, что жена опять всю ночь плакала по сыну.

Они сели за стол, а Молли принялась расхаживать по кухне и складывать в раковину всё, чем пользовалась во время готовки.

Вдруг в окно громко постучали. Молли испуганно вздрогнула — нервы были натянуты до предела.

Увидев школьную сову, она в страхе подбежала к окну и резко его распахнула, напугав бедную птицу. Дрожащими руками сняла с лапки письмо, страшась его содержания.

Заметив на конверте имя не Рона, а Минервы Макгонагалл, Молли едва не лишилась чувств от ужаса.

Он ранен… Я знаю… Эти змеи обидели моего мальчика…

Она разорвала конверт и начала читать. Муж и дочь тревожно наблюдали за ней.

Дорогие Молли и Артур!

С величайшим сожалением вынуждена сообщить, что ваш младший сын Рональд был замечен в драке с учеником своего факультета. Мы опросили всех участников и установили причину произошедшего.

Другой слизеринец, Драко Малфой, назвал одну из подруг Рональда «грязной полукровкой». После этого Рональд правой рукой сломал юному мистеру Малфою нос, одновременно сломав себе среднюю костяшку. Оба мальчика понесли соответствующее наказание: отработку под моим надзором и потерю значительного количества очков Слизерина.

Как его родителей, я обязана уведомить вас об этом происшествии и могу лишь надеяться, что вы отговорите сына от подобного поведения в будущем.

Ваша подруга,

Минерва Макгонагалл.

P. S. Рональд впечатлил всю школу своими необычайно глубокими познаниями в магии. Признаюсь, мне не терпится увидеть, на что он окажется способен в будущем. У вас поистине талантливый сын. Надеюсь, вы гордитесь им так же, как я горжусь возможностью его учить.

Дочитав письмо подруги, Молли всхлипнула и прижала пергамент к груди.

Мой Ронни всё тот же! Он не забыл, чему я его учила!

От радости и облегчения сердце едва не разорвалось. По щекам потекли горячие слёзы, и Молли знала: теперь она плачет от счастья.

— Молли? — встревоженно позвал Артур за её спиной. — Любимая, всё хорошо?

Она повернулась к мужу — с залитым слезами лицом и сияющей улыбкой.

Артур широко раскрыл глаза.

Молли отдала ему письмо и посмотрела на испуганную дочь.

— Всё хорошо, солнышко, — ласково сказала она. — Принеси маме перо и пергамент. Давай вместе напишем Ронни?

Джинни просияла и помчалась в отцовский кабинет, подпрыгивая от радости: наконец-то она узнает, куда распределили Рона и как ему живётся в Хогвартсе.

Молли посмотрела на мужа, и при виде его снова счастливо всхлипнула. Артур читал письмо со слезами на глазах и улыбался от уха до уха.

Закончив, супруги крепко обнялись и сквозь слёзы рассмеялись.

Всё будет хорошо. С Ронни всё будет хорошо…

* * *