The Red Knight | Красный рыцарь (джен)

Поездка на лодках ничем толком не отличалась от того, что я помнил. Было несколько всплесков и куча удивленных вздохов, но в остальном мы благополучно добрались до пристани. Честно говоря, единственное реальное отличие от моей прошлой жизни заключалось в том, что Хагрид не находил Тревора — эту самую жабу крепко сжимал всё ещё нервничавший Невилл.

Когда нас вели через то, что я назвал бы «Входом для перваков», я заметил знакомую фигуру, стоявшую прямо перед закрытыми дверями, которые вели в Большой зал.

— Первогодки, профессор Макгонагалл, — объявил Хагрид, когда мы подошли к ней.

Минерва Макгонагалл. Заместитель директора Хогвартса, декан Гриффиндора и преподаватель трансфигурации. Пусть я никогда и не был её любимым учеником — это звание безраздельно принадлежало Гермионе, — увидеть её снова было приятно. Её строгое выражение лица и манера держаться служили утешительной постоянной во время моего пребывания в Хогвартсе, и отрадно было видеть, что они ничуть не изменились.

— Спасибо, Хагрид. Дальше я сама.

Когда здоровяк удалился, почти все уставились на женщину. Первый встреченный ими настоящий представитель школьной власти внушал трепет, так что они предпочли вести себя тихо и подождать, что же она скажет.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — ровным тоном начала профессор Макгонагалл. — Праздничный пир по случаю начала учебного года скоро начнется, но прежде чем вы займете свои места в Большом зале, вы будете распределены по факультетам. Распределение…

Дальше я перестал её слушать. И пусть от моей Гермионы я схлопотал бы за это тычок в плечо, честно говоря, мне не хотелось выслушивать всё во второй раз, учитывая, что моё внимание требовалось совсем в другом месте. Выровняв дыхание, я принялся собираться с мыслями, выстраивая воспоминания о прошлой жизни так, чтобы защитить и укрыть их от чужого прочтения.

Это был, пожалуй, самый ответственный момент, ведь мне вот-вот предстояло предстать перед Распределяющей шляпой.

Магический артефакт, созданный четырьмя основателями, Распределяющая шляпа должна была копаться в разуме нового ученика, чтобы определить, какой факультет ему подойдет. Моя Гермиона предполагала, что Шляпа использует очень слабую и щадящую легилименцию для считывания поверхностных мыслей. Впрочем, это была всего лишь теория — подтвердить её Гермиона не могла ничем, кроме того факта, что надевание Шляпы и распределение проходили безболезненно. Испытав на себе полноценную, настоящую легилименцию, я надеялся, что она права. И всё же рисковать я не собирался.

— …вернусь, когда всё будет готово к вашему приёму, — закончила профессор Макгонагалл. — Пожалуйста, ждите тихо.

Она наверняка нарочно оставила нас в открытом коридоре. С её уходом толпа учеников вздохнула чуть свободнее, и между ними завязались разговоры. Я огляделся по сторонам, раздумывая, не прибиться ли к какой-нибудь кучке — хотя бы ради того, чтобы просто разделить с ними общие впечатления, — как вдруг кто-то тронул меня за плечо.

Обернувшись, я увидел улыбающуюся Дэвис. Я улыбнулся в ответ:

— Дэвис. Рад видеть, что ты пережила поездку на лодках.

— Будто это было опасно, — отозвалась она. — И вообще, я Трейси, Рональд.

— Зови меня тогда Роном.

Слева от меня кто-то шевельнулся. Скосив глаза, я увидел Гринграсс, стоявшую с нарочито безразличным видом. Я приподнял бровь, затем повернулся направо — там была Миллисент.

— Дай угадаю, — медленно протянул я, снова глядя на Трейси, — Забини у меня за спиной?

Она кивнула.

Я улыбнулся и поднял руки:

— Я без палочки. Сдаюсь.

Трейси хихикнула, причем довольно громко.

Гринграсс фыркнула и произнесла:

— Опусти руки, Уизли. Мы просто подошли поздороваться.

Я повернулся к ней и улыбнулся:

— Добрый вечер, Гринграсс. И уж прости, если я не до конца тебе верю. В смысле, окружить и изолировать меня — это идеальная засада, отдающая меня целиком на вашу милость.

Я повернулся к Миллисент и поприветствовал её:

— Булстроуд, снова рад встрече.

Затем я перевел взгляд обратно на Трейси:

— Полагаю, главарь здесь ты. Мне позволено повернуться и поздороваться с Забини, или это будет расценено как проявление враждебности? Всё-таки это мой первый день в Хогвартсе. И мне не очень-то хочется схлопотать Жалящий сглаз в зад ещё до распределения.

Кажется, это вызвало реакцию у всех, кроме Гринграсс. Трейси уже вовсю давилась смехом, а Миллисент и Забини хмыкнули и заулыбались.

— Не нужно грубить, Уизли, — сказала Гринграсс. — И да, ты можешь повернуться.

— Премного благодарен, — отозвался я едва ли не нахально. Вообще-то это было довольно весело и отчего-то знакомо. Странно. Обернувшись, я увидел, что Забини пытается сохранить невозмутимость, но в уголках его губ всё ещё таилась тень усмешки. — Забини. Отрезаешь мне путь к отступлению, пока девчонки творят свои коварные злодеяния над моей невинной персоной, я полагаю?

Трейси смеялась невероятно громко, что тут же привлекло к нам кучу взглядов. Я заметил Вайолет, смотревшую на нас с приподнятой бровью, и стоявшую рядом Гермиону с потрясенным выражением лица. Как ни странно, если не считать гнева, это была самая эмоциональная реакция, какую я только видел у неё. Ещё я приметил Невилла — тот выглядел слегка растерянным, должно быть, гадая, не издеваются ли надо мной. А вот Малфой казался абсолютно сбитым с толку.

Мерлин, хоть бы он не подошел. Это всё испортит.

— Много о себе думаешь, Уизли, — фыркнула Гринграсс в ответ. И снова странно, что её раздраженное лицо показалось мне знакомым. — Если ты так реагируешь на простое приветствие, то, видит Мерлин, мы имели бы полное право тебя проклясть.

— Делай со мной что хочешь, Гринграсс, только не посягай на мою честь. Я буду паинькой.

Миллисент хохотнула, а Забини принялся посмеиваться, но выругался:

— Цирцея! — и затих.

— Уизли, — предостерегла Гринграсс.

Я снова поднял руки, сдаваясь:

— Ладно. — Улыбнувшись, я снова оглядел всю четверку. — Надеюсь, дорога вам понравилась. Я немного затек от долгого сидения, так что размять ноги — сплошное удовольствие.

— Нормальная была дорога, — пробормотала Гринграсс.

— Скучновато было, — призналась Трейси. — В поезде, в смысле.

Гринграсс приподняла бровь:

— Рада видеть, как высоко ценится моё общество.

Трейси закатила глаза:

— Ты поняла, о чем я, Дафна. — Она повернулась к остальным в их компании: — Я к тому, что к нам в купе никто не заходил, кроме Рона и Сладкого Тролля…

— Сладкого Тролля? — перебил я.

— Она имеет в виду ведьму, которая продает сладости с тележки, — подала голос Миллисент.

— Великий Мерлин, ты всё-таки умеешь говорить, — произнес я шутливым тоном и улыбнулся. Миллисент в ответ закатила глаза. — В смысле, — продолжил я, — не пойми меня неправильно, но я думал, что вы с Забини скорее из породы суровых молчунов. Если эта акция «Засада на Рона Уизли» станет в Хогвартсе обычным делом, я разобьюсь в лепёшку, чтобы наскрести побольше кнатов и сиклей и нанять вас обоих своими телохранителями.

Гринграсс закатила глаза:

— Не больно-то ты особенный, Уизли.

Я посмотрел на неё секунду и заметил:

— Знаешь, Гринграсс, подобные заявления сразу навлекают подозрения на тебя.

Я повернулся к Трейси и заговорщицким шепотом произнес:

— На самом деле засадой руководит Гринграсс, да? Чего она добивается? Надеюсь, не моей чести. Насчет неё я вообще-то пошутил.

Глаза Гринграсс сузились:

— Уизли!

Я отскочил к Миллисент:

— Мерлин, точно она! Булстроуд, защити меня, пожалуйста! Я заплачу тебе сколько угодно!

Трейси снова засмеялась, а Забини с улыбкой покачал головой. Я надеялся, что Миллисент это тоже забавляет, учитывая, что происходящее и правда было весёлым. Куда веселее, чем в первый раз. Гринграсс фыркнула и с досадой скрестила руки на груди. Мерлин, до чего же она была милой, когда злилась.

— Ладно, ладно, — примирительно сказал я. Затем повернулся к Трейси: — Но если серьезно, Сладкий Тролль?

— Проще, чем говорить «ведьма-продающая-сладости-с-тележки», — ответила Трейси, всё ещё ухмыляясь.

— Ты ещё поймешь, Уизли, — заговорила Гринграсс, всё ещё слегка сердитая, — что у Трейси есть талант давать прозвища незнакомым людям.

Трейси кивнула:

— Дафне ли не знать, учитывая, какую отличную кличку я припасла для неё при нашем первом знакомстве.

— Трейси, — предостерегла Гринграсс.

— А я заслужил прозвище? — полюбопытствовал я.

— «Рыжая задница» кажется самым подходящим, — отозвалась Гринграсс.

— Великий Мерлин, Гринграсс, — воскликнул я притворно-потрясенным тоном. — Такие выражения не красят леди.

Гринграсс снова приподняла бровь:

— Интересно, Уизли, ты голову себе не сломал, пока выговаривал это?

— Да не особо, — ответил я. — Говорят, я вообще толстокожий. За исключением одного места. Если как следует приложить туда Жалящими до красноты, прозвище «Рыжая задница» может оказаться весьма метким.

— У меня огромный соблазн проверить, правда ли это, — сказала Гринграсс, сузив глаза.

— Ради Цирцеи, — пробормотал Забини. — Заключите уже брачный контракт.

От этих слов Трейси снова покатилась со смеху, к вящему раздражению Гринграсс.

— Что ты сказал, Забини? — холодно спросила она.

Хихиканье Трейси утихло, и она вздохнула:

— Немного грустно, что после этого нас могут разделить.

Я пожал плечами:

— Мы всё равно на одном курсе, в одной школе. Сомневаюсь, что мы больше не сможем общаться.

— Ты наивен, Уизли, — сказала Гринграсс. — Учитывая, где мы все можем оказаться, нам, возможно, больше не удастся вот так собраться.

Я моргнул:

— Слушайте, если дело в борьбе с троллем, можете не переживать.

— О чем ты говоришь, Уизли? — спросила Гринграсс.

— Фред и Джордж сказали мне, что ради распределения придется бороться с троллем, — с пожатием плеч ответил я. — Хотя раз это от близнецов, сомневаюсь, что это правда.

— А как вообще проходит распределение? — вставила Трейси. — Мама с папой наотрез отказались говорить.

Она посмотрела на нас:

— Вы знаете?

Миллисент пожала плечами:

— Моя мама тоже ничего не сказала. Сказала, традиция такая.

Забини предпочел промолчать.

— Если нам и придется бороться с троллем, надеюсь, это будет Сладкий Тролль. Думаю, её я одолею, — уверенно заявила Трейси.

Забини фыркнул:

— Ты проиграешь. Ей достаточно просто швырнуть в тебя сладостями, и ты станешь легкой добычей.

Прежде чем Трейси успела возразить, раздались вздохи нескольких учеников: появились привидения Хогвартса. Я улыбнулся, вспомнив, как Толстый Монах и Почти Безголовый Ник представлялись всем подряд. После того как Ник, разумеется, немного поагитировал за Гриффиндор, вернулась Макгонагалл.

— Двигайтесь вперед, — сказала она. — Церемония распределения вот-вот начнется.

Нас всех повели в Большой зал, и я видел, какое глубокое впечатление он производил на всех вокруг. Не впечатлиться было трудно. Это всё ещё было одно из самых огромных помещений, какие я только видел в жизни, сколько бы поместий я ни посещал прежде. В равной степени высокое и широкое, всё это пространство освещалось бесчисленными парящими свечами, заливавшими стены мягким теплым светом. Потолок по-прежнему оставался самым впечатляющим творением магии из всего, что мне доводилось видеть: зачарованный так, что казался почти прозрачным, он позволял находящимся внутри видеть небо. Четыре длинных стола стояли вдоль зала, и сидевшие за ними ученики с некоторым любопытством поглядывали на нас, а в дальнем конце стоял ещё один длинный стол, поставленный поперек. Там я разглядел остальных преподавателей во главе с директором Дамблдором в центре.

Впрочем, на него почти никто не обращал внимания, уставившись вместо этого на стоявший перед ним низенький табурет и драную шляпу. Все ахнули, едва кончик шляпы задвигался и она запела.

Видев всё это раньше, я слушал вполуха, снова сосредоточившись на своих щитах. Песня толком не отличалась от того, что я помнил, хотя я не был до конца уверен, те же ли в ней слова. Честно говоря, я бы не удивился, будь это так, учитывая присутствие Вайолет Поттер.

— Когда я назову ваше имя, вы сядете на табурет и наденете шляпу для распределения, — сказала Макгонагалл, когда Распределяющая шляпа закончила петь.

Опять же, всё происходящее было очень похоже на то, что я пережил раньше. Ханну Эббот вызвали первой и распределили в Хаффлпафф. Продолжая укреплять свои щиты, я пропустил нескольких человек, пока очередь не дошла до:

— Булстроуд, Миллисент.

Её, конечно же, отправили в Слизерин. Как и Трейси. Гермиона снова оказалась в Гриффиндоре, что одновременно успокоило меня и встревожило. Эта Гермиона вела себя совсем не так, как я помнил. Я даже не слышал от неё рассказов о заколдованном потолке и о том, что она вычитала это в «Истории Хогвартса». Гринграсс, что неудивительно, попала в Слизерин. Невилла снова определили в Гриффиндор, и он едва не утащил Распределяющую шляпу с собой, когда садился на место.

Мерлин, а ведь я совсем об этом забыл.

Малфоя отправили в Слизерин, что ни капли не удивило. Близняшек Патил разделили между Рейвенкло и Гриффиндором. А затем, наконец, дошел черед до главного события.

— Поттер, Вайолет.

Атмосфера переменилась, наполнившись волнением. Кое-кто даже громко переспросил:

— Поттер? Та самая Поттер-Который-Выжил?

Остальные тем временем принялись привставать со своих мест — скорее всего, чтобы получше разглядеть легендарную героиню.

Вайолет Поттер, казалось, было совершенно всё равно, что все вокруг сосредоточили внимание на её появлении. Твердым, уверенным шагом она подошла, взяла шляпу с табурета и с уверенной улыбкой натянула её на голову, полностью закрыв лицо. Зал внезапно погрузился в тишину: все ждали, должно быть, затаив дыхание, куда же её распределят.

Вердикт прозвучал куда быстрее, чем я помнил:

— Гриффиндор! — выкрикнула Распределяющая шляпа.

Весь Гриффиндор взорвался ликованием и криками, причем Фред и Джордж орали громче всех, с гордостью провозглашая:

— С нами Поттер! С нами Поттер!

Я глубоко вздохнул. Вот оно. Ещё пара человек, и настанет моя очередь. Я почувствовал, как мой желудок снова заложил финт Вронского. Либо мне удастся скрыть тот факт, что я переродился с воспоминаниями о прошлой жизни, либо в Отделе тайн меня встретят с распростертыми объятиями гораздо раньше, чем мне хотелось бы.

— Уизли, Рональд!

Я не знал, шёл ли я к Шляпе столь же уверенно, как мне казалось. Зрение сузилось в узкий туннель, всё моё внимание было приковано исключительно к Шляпе, которой предстояло решить мою судьбу. Потянувшись к ней, я медленно опустился на табурет, лицом к остальным ученикам. Сфокусироваться ни на ком из них я не мог. И с окончательной решимостью я опустил шляпу себе на голову.

Я ждал в темноте. Я не чувствовал, чтобы кто-то проникал в мой разум, но всё равно удерживал сосредоточение, желая лишь одного: чтобы Шляпа поскорее выкрикнула название факультета и я смог вынырнуть из собственных мыслей.

Но вместо этого Шляпа прошептала мне:

— А, третий. Хотя переход ещё не завершён. Странно.

Я моргнул. Прежде чем я успел спросить, Шляпа продолжила:

— Прекрасно развитая окклюменция, мистер Уизли. Впрочем, как бы искусно вы ни старались укрыть свои воспоминания, от меня их не скрыть. Можете быть уверены, со мной ваша тайна в полной безопасности.

— Ну спасибо, — пробормотал я.

— Хм-м-м, — протянула Шляпа. — О, какую жизнь вы прожили. Я понимаю, почему в первый раз вас определили в Гриффиндор. Но вы больше не тот юный Уизли, что приехал в Хогвартс в надежде пойти по стопам своей семьи. Вы познали ценность упорного труда и верности. Факультет Хаффлпафф примет вас с радостью. Факультет Рейвенкло вам всё ещё недоступен, боюсь, поскольку вы куда практичнее, чем прилежны в учёбе. А ещё в вас есть честолюбие — стремление сделать жизнь своих друзей и близких лучше; при этом вы действуете достаточно тонко и хитро, чтобы ничем себя не выдать. Факультет Слизерин также пойдет вам на пользу.

— А как же Гриффиндор? — прошептал я.

Последовала пауза.

— Хотя вам всё ещё присуща та храбрость, что определила ваше первое распределение, обстоятельства не позволяют мне отправить вас туда. Это ради вашей же безопасности.

— Обстоятельства? — спросил я, прищурившись. — Постойте, безопасность? О чем вы вообще?

— Всему своё время, мистер Уизли. А, кажется, вы обзавелись новыми связями помимо тех, что были у вас прежде. Это решение становится куда проще.

Связями? Секунду я недоумевал, что Шляпа имеет в виду, пока до меня не дошло, о чем она говорит.

— Вы же не хотите сказать…

— Слизерин! — выкрикнула Шляпа.