Ipinbas Noir (гет)

Гудки телефона казались бесконечно долгими, отбивая такт в дождливой, серой тишине. Наконец послышался щелчок, и в трубке раздался звонкий, немного взволнованный, почти детский голос Карины:

— Алло? Игорь? Привет! Я думала, ты мне уже никогда не позвонишь! Как ты там? Я так волновалась!

Игорь на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями, словно актёр перед выходом на сцену. Он должен был быть убедительным, но при этом холодным, как сталь, и не переигрывать. Это было начало его спектакля, и Карина была его первой, самой важной, статисткой.

— Рядовой Ромашова, это официально. Ситуация вокруг объекта «Потапова» обретает жесточайший оборот, — спокойным, но полным скрытой угрозы тоном произнёс Игорь. — Из тыла врага, от его двойного агента, то бишь её матери, поступила информация.

Карина на том конце провода, похоже, опешила от такой подачи. Её дыхание прервалось. Однако она быстро взяла себя в руки и включилась в игру, будто Игорь был её командиром на поле боя, а она — верным солдатом, готовым выполнить любой приказ.

— Слушаю, командир! Докладывай! Я вся во внимании! — её голос стал серьёзным, почти воинственным, в нём слышался какой-то азарт.

Игорь позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку. Она идеально вписалась в его сценарий. «Клюнула!» — подумал он.

— Объект «Потапова» вышел из-под контроля. Поступили угрозы физического устранения в адрес майора Марии Ефимовой и меня лично, — спокойно, но с оттенком холодной решимости произнёс Игорь, словно зачитывал рапорт с поля боя. — Родители объекта предупреждены и проинформированы, что моя расправа с объектом в случае его появления в моём поле зрения может быть превентивной, плюс я расправлюсь с ними, если они её не остановят, но, судя по всему, они не смогли предотвратить эскалацию. Возможно, объект готовится к выдвижению в зону наших операций.

Карина оторопела.

— Она хочет тебя... Что?! — выдавила она из себя почти шёпотом.

— Да, всё верно. Она изъявила маниакальное желание убить Машу, а в случае моего отказа возвращаться и начинать отношения сначала — и меня, — произнёс Игорь таким безэмоциональным тоном, словно говорил о чём-то обыденном. — Это уже говорит о нестабильности её психики на фоне разрыва отношений со мной по моей инициативе утром двадцать девятого июля по Скайпу.

На том конце провода послышался шокированный вздох Карины.

— Но… но почему? За что? — она словно не могла поверить в услышанное. — Она же… она же тебя так любила! Или… или это неправда?

Мир Карины как будто разрушался на глазах от слов Игоря.

— Второе, товарищ Карина. Хрена она лысого любила. Она была одержима не мной, а моей публичностью, моей идеей, моим образом, — усмехнулся Игорь. Его голос стал жёстче, словно он говорил о чём-то давно наболевшем, о гнойнике, который наконец вскрылся. — Она копировала меня, мой стиль, мою подачу, мои фразы. Думала, это принесёт ей успех. А когда у неё ни хрена не вышло, она целенаправленно начала меня гнобить, пытаясь доказать, что якобы мой контент — говно, что моё творчество никому не нужно. Хотя на самом деле говно — это она и её вонючий канал на 25 подписчиков, где она перемежает игровой контент с дурацкими влогами, как школьницы типа тех, что Толян Смирнов и Серёга Михайлов обозревали в своём «Школьном Видео-Надзоре».

Игорь сделал паузу и вспомнил, как они с Толяном и Серёгой подбирали самые смачные экземпляры плохих видео школьников для «ШВН». Игорь часто присылал Толяну и Серёге видео, которые ему попадались, и Толян на пару с Серёгой смеялись над пафосом, позёрством и фальшью, стараясь вытащить наружу истинное лицо интернет-культуры. Даша была воплощением всего того, что они высмеивали: пустая форма без содержания, жажда внимания любой ценой.

«Она думала, что, встречаясь со мной, примажется к этой волне подлинности, к нашему духу. Но она была пластиковой, а мы — стальные. Маша, Толян, Серёга, все наши девчонки, которых мы знаем — это подлинность. Даша — говно и дешёвый плагиат», — эта мысль дала Игорю новый прилив холодной ярости.

— Это была не любовь, это была зависть, смешанная с желанием обладать тем, что ей не принадлежало. И знаешь, что самое страшное? Когда я был на волоске от смерти, она втайне мечтала, чтобы я умер. Чтобы она могла быть «несчастной невестой героя», спать со Стёпой, который сейчас с ней расстался из-за её дебилизма, и купаться в лучах чужой, незаслуженной славы.

Карина молчала, и Игорь слышал лишь её тяжёлое, прерывистое дыхание. Каждое его слово, казалось, било по ней, разрушая созданный ею образ Даши, как хрупкое стекло.

— Я… я не могу в это поверить, Игорь... — наконец прошептала Карина полным разочарования и горечи голосом. — Даша… Она не такая.

— Дура ты стоеросовая, как ты не видишь, что она как раз ТАКАЯ?! — Игорь повысил голос, и в его словах проскользнуло раздражение, почти что ярость. — Она — коварная, лицемерная змея, которая всё время притворялась, а ты, слепая, этого не видела! Ты видела в ней только подругу, а я видел её насквозь. Она тебе завидует не меньше, чем мне! Ты для неё — всего лишь ступенька, инструмент, игрушка, личная рабыня, как Табаки на подсосе у Шер-Хана. Она тебя использовала, как и всех остальных. Даже к Толяну Смирнову ещё в НГУ примазаться пыталась, а потом сдавала его тем преподам. Помнишь, Тихонов, Молоткова, Костенко, Рогов? Дмитриев Афоня, ну, Афанасий, тот старлей МВД, что со мной в отряде воевал, ещё за них был, но потом перешёл на нашу сторону.

Игорь замолчал, давая Карине переварить услышанное. Он знал, что эти слова были жестокими, но необходимыми, чтобы Ромашова поняла реальность происходящего с её, казалось бы, «подругой». Он разрушал её иллюзии, чтобы она увидела правду. Ему очень хотелось, чтобы она прозрела.

— Я... я не знала, — прошептала Карина. Её голос был полон разочарования и горечи, словно она только что осознала, что жила во лжи.

— Свисти побольше, Ромашова! — саркастически фыркнул Игорь и усилил давление. — Всё ты знала, только не видела! Ты была настолько ослеплена её мнимой дружбой, что игнорировала все звоночки её сумасшествия, её возможной психопатии! Она же даже твоих парней пыталась увести, помнишь, ты рассказывала? А ты, как дура, всё списывала на случайность! Ты вот думаешь, почему на неё хейт льётся, почему её все обсирают? Да потому что она подлая, лживая и завистливая, вот почему! И теперь она окончательно слетела с катушек и потихоньку превращается в маньячку, убийцу, психичку и ещё Бог знает что. Ты должна сделать выбор, Ромашова. Ты либо с ней, либо с нами. Но если ты будешь с ней, то и тебя мы уберём. Придётся тебя нейтрализовать, как потенциального пособника террористки и маньячки. Выбор за тобой. Имей в виду, мы не играем в игры.

Карина долго молчала. Игорь слышал лишь её прерывистое дыхание. Он представил, как в её голове, словно карточный домик, рушатся массивные некрепкие стены, возведённые ложью Даши. Наконец она произнесла твёрдым, как сталь, голосом:

— Я… я с тобой, Игорь. Я сделаю всё, что нужно.

Игорь едва заметно улыбнулся. Первая часть его плана сработала. Он знал, что Карина не просто предаст Дашу — она будет стремиться доказать ему свою преданность, свою искренность. Она станет его главным оружием в этой борьбе, главным статистом этого спектакля.

— Хорошо, Ромашова. Жди дальнейших указаний, — произнёс Игорь, отключая звонок.

Затем Радаев позвонил Стёпе Сипухину. Его голос был уже другим, более дружелюбным, но с нотками заговора.

— Стёп, привет. Я хочу кое-чем поделиться. Готов выслушать?

— Чё там, Игорёк? — с готовностью спросил Стёпа, явно радующийся тому, что ему позвонили и что он внезапно стал частью чего-то важного.

— Потапова совсем офонарела, Стёп. Она угрожает убийством Маше Ефимовой, моей новой подруге, и мне. Заявляет, что приедет в Ипинбас, где я сейчас нахожусь, и убьёт Машу, а если я откажусь возвращаться к ней, то и меня.

На том конце провода повисла тишина. Затем Стёпа, с трудом подбирая слова, произнёс:

— Вот это да… Я, конечно, знал, что она не в себе, но вот чтобы настолько…

— Представь себе, настолько. Короче, Лине передавай, что эта мымра и её готовится порешить. Но у вас обоих другая задача.

Игорь подробно изложил свой план. Он был прост, но гениален в своей жестокости. Стёпа и его девушка Лина должны были сыграть роль «счастливой пары», которая нашла друг друга благодаря тому, что Стёпа изменился, стал лучше. Они должны были демонстрировать своё счастье, свою гармонию, словно отражая всё то, чего у Даши никогда не было и не будет.

— Ты хочешь, чтобы мы её добили? — спросил Стёпа, чей голос был полон предвкушения и азарта.

— Я хочу, чтобы она увидела, что мир живёт и без неё, — ответил Игорь. — И что даже ты, её бывший «гопник», нашёл своё счастье, пока она тонет в своей ненависти. Это будет самый сильный удар. Её личный ад, если угодно.

Игорь положил трубку. Дождь за окном прекратился, но небо оставалось серым, как пепел, предвещая новые бури. Он подошёл к окну и посмотрел на мокрый город. В его голове, словно на монтажном столе, складывались сцены его предстоящего спектакля. Он уже видел лицо Даши, искажённое от ярости и бессилия. Он видел, как она медленно, но верно сходит с ума, поглощённая своей собственной ненавистью.

Уже стоя у окна, он, не колеблясь ни секунды, позвонил психологу, с которым работали родители Даши, Андрею Владимировичу Страхову, отцу Лёхи Страхова, бывшего одногруппника Толяна на юрфаке НГУ. Его тон был деловым и спокойным.

— Андрей Владимирович, добрый день. Это Игорь Радаев, друг вашего сына Алексея. Я звоню по поводу Дарьи Потаповой, которая является вашей пациенткой.

— Здравствуй, Игорь. Да, я помню, как вы с Лёшей и его друзьями дали отпор тем преподавателям-взяточникам. Что у тебя с Дашей?

— А ни хрена, Андрей Владимирович. Мы с Потаповой расстались ещё двадцать девятого июля по Скайпу по моей инициативе из-за её измены. И тут вскрывается ещё больше грязи. Можете ли вы каким-либо образом подтвердить тот факт, что она психически нестабильна? Как примерно проходили ваши сеансы?

Пока Страхов молчал, Игорь внезапно вспомнил давний видеосюжет, который он смотрел на YouTube на канале его лучшей подруги Марины Кузнецовой, психолога, с которой он прорабатывал свои страхи перед ЕГЭ и на первом курсе университета. Видео было посвящено «обсессии бывших» и синдрому отвергнутого нарцисса. В нём Марина рассказывала, что для людей с нарциссизмом разрыв отношений по инициативе партнёра — это не потеря любви, а «нарциссическая травма».

«Они не могут смириться с тем, что их обнулили. Их мозг воспринимает это как угрозу выживанию, и они начинают атаковать. Их цель — не вернуть любовь, а восстановить контроль и уничтожить источник травмы. И чаще всего, как только жертва возвращается, интерес к ней пропадает. Но если отвержение публично, обсессия переходит в манию преследования и, в редких случаях, в насилие. Именно это сейчас делает Даша». Это воспоминание дало Игорю чёткое, научное подтверждение его интуитивным выводам.

На том конце провода повисла пауза, наполненная тишиной и размышлениями. Затем Страхов, вздохнув, ответил:

— Игорь, я не могу разглашать детали наших сеансов, это врачебная тайна. Но я могу сказать, что Даша — очень сложный случай. У неё глубокие проблемы с самооценкой, она не переносит критики, склонна к манипуляциям и одержимости. Её поведение — это защитный механизм. Но сейчас, судя по тому, что ты говоришь, этот механизм сломался. И она стала опасна. Для себя и для других.

— Она угрожает убийством мне и моей боевой подруге из столицы республики Безбашмак, Маше Ефимовой, майорше первой роты отряда «Борцы за независимость», которую я в первый день освободительной операции, о которой вы наверняка знаете из средств массовой информации, двадцать шестого июля, спасал из здания железнодорожного вокзала Ипинбас-Главный, где её держали связанной, — продолжил Радаев. — Я выносил Машу из здания вокзала на руках, как невесту, потому что очень хотелось её сберечь, защитить. Уж больно она хрупкая и красивая... Скажите мне, Андрей Владимирович, что вы делаете с такими обсессиями, когда пациент говорит о желании кого-нибудь убить?

Страхов снова вздохнул, и его голос стал ещё тише.

— Мы, как правило, в таких случаях, информируем правоохранительные органы, если видим реальную угрозу. И, конечно, пытаемся работать с пациентом, чтобы понять корни его агрессии. Но, боюсь, в случае с Дашей это уже не просто слова. Это может быть реальное намерение. Она потеряла контроль. И это делает её непредсказуемой. Я бы советовал тебе быть очень осторожным, Игорь. И, возможно, обратиться в полицию.

— Спасибо, Андрей Владимирович. Вы мне очень помогли, — сказал Игорь, и в его голосе прозвучали нотки удовлетворения, словно он получил последнее подтверждение.

Он завершил звонок. Теперь у него были все карты на руках. Он знал, что делать. Его спектакль был готов к началу, и все актёры, сами того не подозревая, были на своих местах, готовясь сыграть свои роли. Оставалось лишь дождаться, когда поднимется занавес, и на сцену выйдет главная героиня этой трагикомедии.