Limpieza de Sangre | Чистота крови (гет)

— Расскажи мне о Долорес Амбридж, — негромко произнесла лорд Волдеморт. Она стояла на кухне последнего дома в Тупике Прядильщиков и рылась в шкафчиках, чем немало досаждала хозяину дома. Впрочем, у него не хватало смелости сделать ей замечание. Да она, скорее всего, и так слышала его мысленные вопли.

Она вполуха гадала, что раздражает его сильнее: то, что она переставляет все вещи в доме по своему усмотрению, или то, что использует его безупречно чистый котёл прямо на кухонной стойке — вместо миски для замешивания. Впрочем, это он сам решил поселиться в магловском доме с исправно работающей техникой.

— Она настолько же отвратительна, насколько и следовало ожидать от ставленницы Корнелиуса Фаджа, — негромко сказал Снейп. — Похоже, её больше всего заботит укрепление собственного положения, а не что-либо ещё.

— Люциус говорил то же самое. Ему прислали заранее проекты министерских указов, которые она намерена провести, — сказала Волдеморт. Утром она сама их просмотрела. На её взгляд, к образованию они почти не имели отношения. Но пока Министерство сражалось с Дамблдором, продвигать собственные планы ей будет значительно проще.

— Не понимаю, почему они так яростно ополчились на Дамблдора, — сказал Снейп. — Со всех сторон это выглядит контрпродуктивно.

— Если только не считать, что их цель — удержаться у власти, — заметила Волдеморт. — Фадж — министр мирного времени. У него не хватит решимости стать эффективным руководителем в годы войны. Он это знает. И знает, что, как только начнутся боевые действия, от него немедленно избавятся.

— И вы предпочли бы, чтобы у власти оставался Фадж? — спросил Снейп.

— Я предпочла бы, чтобы у власти был человек, уверенный, что я давно мертва, — да, — ответила Волдеморт. Она принялась выкладывать тесто из котла аккуратными кучками на противни. Сами противни она создала, трансфигурировав другой котёл.

— Значит, вы хотите, чтобы я ей помогал? — спросил Снейп.

— Нет, — сказала Волдеморт. — Я хочу, чтобы ты сохранил своё неизменное презрение ко всем аспектам преподавательской работы и пережил этот год, одновременно снабжая меня информацией. Если ветер переменится, так сказать, я ожидаю, что ты сохранишь своё место. Любой ценой. Когда таймер сообщил, что духовка прогрелась, она распахнула её, задвинула внутрь противни и закрыла дверцу ногой.

— Да, мой лорд, — сказал Снейп, кивнув. Он ничего не заметил, когда она достала из шкафчика чай. Волдеморт скривилась, словно напиток не соответствовал её стандартам, а затем трансфигурировала часть его кухонной утвари в чайник. Взмах палочки вскипятил воду, и она приготовила две чашки.

— А что она вообще преподаёт? — спросила Волдеморт, поставив одну чашку на стойку рядом со Снейпом и поднеся вторую к губам.

— Вот это, — сказал Снейп, вытащил книгу из мантии и положил рядом со своей чашкой. Сам он к чаю не притронулся. Волдеморт придвинула книгу к себе и уставилась на обложку. «Теория защиты от тёмных искусств» — по крайней мере, название выглядело вполне законным, подумала она. Пролистав книгу, Волдеморт закатила глаза.

— Это же для отстающих, — сказала она.

— Насколько я понял, до сих пор на каждом уроке она просто велит им молча читать по одной главе. Затем они должны пересказать прочитанное в домашней работе. Все семь курсов занимаются одним и тем же. Ученики от этого не в восторге, — сказал Снейп.

— Сомневаюсь, что я была бы в восторге, — отозвалась Волдеморт.

— По-видимому, практической части в её курсе тоже нет. Одна теория, — сказал Снейп.

— И ты, наверное, гадаешь, как тебе провернуть то же самое на зельях. Теперь будешь всем классом заставлять их вслух зачитывать рецепты, чтобы не утруждать себя проверкой отдельных образцов? — поддела его Волдеморт.

— Знание теории, возможно, достаточно для защитной магии, но для зелий его далеко не хватит, — раздражённо огрызнулся Снейп.

— Ну да, хотя это всё равно проще, чем исчезать их зелья, лишь бы не проверять, — с улыбкой заметила Волдеморт.

Снейп резко бросил: — Как вы об этом узнали?

— Вы едва ли не прокричали это, когда я упомянула проверку работ, — сказала Волдеморт, кивнув в сторону Снейпа. Она знала, как ему ненавистно осознавать, что она так легко проникает в его мысли. Но не удержалась и слегка потешила своё самолюбие. — Да и вообще, тебя всегда было нетрудно читать.

— Возможно, — отозвался Снейп. Он отвёл взгляд, и Волдеморту не понадобилась магия, чтобы понять, о чём он думает. Снейп по-прежнему гадал, сколько именно она знает, сколько знала всегда и как это повлияет на его дальнейшую судьбу.

— Ты немедленно прекратишь это, — сказала Волдеморт.

— Я ничего не сделал, что… — начал Снейп.

— Неважно, — перебила его Волдеморт. — Это должно прекратиться немедленно.

— Почему вас так заботят его успехи в зельеварении? — спросил Снейп. Волдеморт подавила желание применить к нему Круцио. С момента возвращения Снейп раздражал её всё сильнее. В его взгляде было что-то такое, от чего ей хотелось его ударить. Рядом с ним и прежде было по-настоящему неприятно находиться, но теперь он стал ещё невыносимее.

— Меня это не заботит, Северус, — как можно ледянее ответила она.

— Тогда не понимаю, какое вам до этого дело, — сказал Снейп.

— Глупый и безрассудный способ поставить под угрозу собственную должность. Как, по-твоему, отреагировали бы Дамблдор или Макгонагалл, увидев, чем ты занимаешься? Пока ты всё ещё мне полезен. На твоём месте я бы не слишком хотела узнать, что произойдёт, если ты останешься без работы, — сказала Волдеморт. Снейп тяжело сглотнул и посмотрел на неё.

— Как мне вести свои занятия, вас не касается, — произнёс он, и по мере того, как говорил, боевой запал в его голосе угасал. Волдеморт лишь продолжала пристально смотреть на него. Затем сделала паузу, чтобы отпить чаю.

— И всё-таки за что именно ты его ненавидишь? — тихо спросила она.

— За вашу гибель, — слишком быстро ответил Снейп. Волдеморт рассмеялась.

— И всё-таки за что именно ты его ненавидишь? — повторила она, добавив в голос стали.

— Мальчик — вылитый отец. Миру не нужен ещё один Джеймс Поттер. Остаётся надеяться, что мне удастся преподать ему хотя бы немного смирения, — огрызнулся Снейп. Волдеморт приподняла бровь.

— Мне кажется, мы уже обсуждали это. Да, внешне он похож на Джеймса. Но по характеру гораздо ближе к Лили, — сказала Волдеморт. Она ненадолго замолчала, а потом, словно вспомнив об этом лишь теперь, добавила: — И вообще-то миру не помешало бы ещё несколько Джеймсов Поттеров. Люди деятельного склада всегда, кажется, добивались большего, чем книжники.

— И откуда вам это знать? Что вы вообще можете знать о Лили Эванс? — спросил Снейп. По крайней мере, ему хватило ума не отреагировать на её далеко не завуалированный выпад.

— Судя по всему, гораздо больше, чем ты, — сказала Волдеморт.

— Как такое возможно? Я знал её с одиннадцати лет. Она была доброй. Тёплой. Любящей… — продолжал бы он, вероятно, ещё очень долго, но Волдеморт его перебила.

— Она тебя ненавидела, — сухо сказала она.

— Она не... Она... — начал он.

— Она тебя ненавидела, — повторила Волдеморт. — А увидь она тебя сейчас, возненавидела бы ещё сильнее.

— Как ты смеешь! — выплюнул он.

— Говорить тебе правду? Кто-то должен был. Неужели ты всерьёз думаешь, что хоть одна женщина способна питать нежные чувства к мужчине, который намеренно издевается над её сыном? — отрезала Волдеморт. — Думаешь, я бы вообще оставила тебя в живых, если бы ты так обращался с моим сыном?

— Хорошо, что ты никогда не была матерью, — с вызовом выплюнул Снейп. Волдеморт покачала головой. До чего же наивен и самонадеян стоявший перед ней человек. Возможно, он так ненавидел Поттера лишь потому, что мальчишка походил на него куда больше, чем ему хотелось признавать. Если не считать интереса к Тёмным искусствам и власти, разумеется.

— Так вот почему ты сохранил этот дом? Не думаю, что с детством здесь у тебя связано много тёплых воспоминаний. Всё надеешься, что однажды на пороге появится Лили Эванс — придёт за тобой? Она мертва. Всё, что от неё осталось, — её сын, — сказала Волдеморт.

— Мальчишка ничем не похож на свою мать, — возразил Снейп, но всё же отшатнулся от неё, словно от боли.

— Он добрый. Он сердечный. Он верный. Он умеет любить. Он любознательный. Он скромный. Он в точности такой, какой была его мать. Всё дело в глазах? Ты не можешь смотреть ему в глаза, не переживая заново собственные неудачи?

— Ты... — прошипел Снейп, запуская руку под мантию за палочкой. Волдеморт улыбнулась ему.

— Собираешься проклясть меня, Северус? — Она уже направила на него палочку, когда он ещё даже не успел вытащить свою из-под мантии.

— Конечно нет, — виновато произнёс Снейп. Волдеморт всё так же улыбалась ему.

— Сейчас проверим, да? — Она взмахнула палочкой, заставив его руку выскользнуть из-под мантии. Пальцы крепко сжимали палочку.

— И что же ты собирался с ней делать? — спросила она, когда прозвенел таймер духовки. Улыбнувшись, она подошла к духовке и достала два противня с печеньем. Взмахом палочки остудила его, затем превратила котёл Снейпа, в котором замешивала тесто, в прозрачный контейнер. С помощью магии она аккуратно сложила в него печенье.

— У меня для вас подарок, — запинаясь, перебил он её.

— Что ж, очень на это надеюсь. Но мы оба знаем: палочку ты достал не для этого, — сказала она.

— Я... мой Лорд, я... — начал он.

— Круцио, — негромко произнесла она. Снейп рухнул на пол, корчась от боли. Десять секунд она держала палочку направленной на него, затем сняла заклятие и опустилась рядом на колени. Он кашлял, пытался что-то выговорить и сплюнул на пол немного крови.

— Мой Лорд, — слабо пролепетал он. Она забрала у него палочку; он не сводил с неё глаз.

— Ну что, урок усвоен? — спросила Волдеморт.

— Да, мой Лорд, — отозвался Снейп, глядя на неё снизу вверх с ненавистью в глазах. Жаль, он так никогда и не поймёт, что сам своими поступками лишился всего, чем, как ему казалось, дорожил. Она знала: однажды ей придётся его убить. Но не сегодня.

— Хорошо, — сказала Волдеморт. Она отошла от него, положила его палочку на кухонную столешницу и прислонилась к ней.

— Я доложил вам о положении дел в Хогвартсе. Что ещё вам нужно, мой Лорд? — процедил Снейп, с трудом поднимаясь на ноги.

— Ты уже забрал мой дневник? — спросила она.

— Да, мой Лорд, — осторожно ответил он. Уж не нарочно ли он до сих пор придерживал дневник? Неужели рассчитывал заслужить её благосклонность, предъявив его именно сейчас? Снейп достал дневник из мантии. Она чарами перенесла его к себе.

— Как он вообще… — начала она, вертя дневник в руках и с изумлением разглядывая огромную дыру посередине.

— Клык василиска, — пояснил Снейп. — Полагаю, яд уничтожил всё, что там оставалось.

— Точно, он ведь убил Эл, — сказала Волдеморт, хмурясь и перелистывая дневник.

— Эл? — ошеломлённо переспросил Снейп. — Вы назвали василиска Эл?

— Разумеется, нет, — сухо ответила Волдеморт. — Салазар Слизерин назвал её Ариадной. Но ей больше нравилось Эл или Элли. А спорить с тысячелетней змеёй я не собиралась.

— Не думаю, что этот дневник можно спасти, — сказал Снейп, видимо решив, что об этом лучше не говорить.

— Ошибаешься, — ответила Волдеморт. Она принялась медленно водить палочкой над дневником из стороны в сторону. Снейп наблюдал, как впитавшийся в страницы яд проступает наружу и бесследно растворяется в воздухе. Закончив, она устранила внешние повреждения страниц.

— Как вы это сделали? — с любопытством спросил Снейп. — Как вам удалось исправить такие повреждения? Даже Дамблдор не смог ничего извлечь из этого дневника.

— Я и не пытаюсь ничего из него извлечь, — ответила Волдеморт. — Я лишь хочу убедиться, что он не отравит никого, кто к нему прикоснётся, и исправить внешние повреждения. Прежним он уже никогда не станет. Но мне это и не нужно.

— А для чего тогда всё это? — спросил Снейп.

— Твой второй хозяин проникает к тебе в голову с той же лёгкостью, что и я, Северус. Неужели ты думаешь, что я стану во всех подробностях излагать тебе этот этап своего плана? — спросила Волдеморт.

— Дамблдор не может читать мои мысли, — возразил Снейп. Волдеморт пожала плечами и продолжила накладывать чары на дневник.

— Не может и не читает — разные вещи, — ответила она.

— Дамблдор мне доверяет, — сказал Снейп. — Возможно, я мог бы помочь.

— О, ты поможешь, Северус. Итак, мы говорили о Долорес Амбридж, — сказала она.

— Что ещё вы хотите о ней узнать?

— Как она обращается с Гарри Поттером? — спросила она. Снейп вздрогнул.

— Не знаю. Наверное, как со всеми, — ответил он. Но мысли тут же выдали его с головой. Волдеморт вздохнула.

— Как со всеми? — переспросила она, продолжая накладывать чары на дневник.

— Да, как со всеми, — ответил Снейп.

— Как она обращается с Гарри Поттером, Северус? — спросила Волдеморт.

— Как я уже сказал, она обращается с ним так же, как с любым другим учеником, — ответил Снейп. — Насколько я могу судить, ничего необычного.

— Круцио, — произнесла Волдеморт, резко переведя палочку с дневника на Снейпа. Мастер зелий рухнул на пол с истошным криком боли. Она удерживала заклятие пять секунд, прежде чем снять его.

— Повелительница… прошу вас, — взмолился Снейп, поднимаясь на ноги.

— Неделя отработок с кровавым пером? И так она обращается со всеми? — рявкнула Волдеморт. Снейп отшатнулся.

— Да, на всех отработках, которые она назначала, использовалось кровавое перо, — огрызнулся Снейп.

— Какая прелесть, — процедила Волдеморт. — За одно это стоило бы ещё раз тебя проклясть.

— Повелительница, я всего лишь… — начал Снейп, но Волдеморт небрежным взмахом руки заставила его замолчать и вернулась к дневнику. Снейп сидел за столом, всё ещё дрожа после проклятия. Впрочем, он наконец отпил чаю.

— И всё-таки неделя отработок с кровавым пером? Как ей вообще удалось получить на это разрешение? — спросила Волдеморт.

— Не думаю, что ей вообще требуются какие-либо разрешения, учитывая, что подчиняется она только министру магии, — сухо ответил Снейп.

— За неделю у него могут остаться шрамы на всю жизнь, — нахмурилась Волдеморт.

— Один шрам вы ему уже оставили. Что изменят ещё несколько? — спросил Снейп.

— Цыц, — бросила Волдеморт, дёрнув палочкой в сторону Снейпа. Однако снова проклинать его она сочла излишним.

Вместо этого Волдеморт продолжила работать над дневником. Прошло почти полчаса, прежде чем она с улыбкой посмотрела на него и сунула палочку за ухо. Затем взяла со стойки самозаправляющееся перо Снейпа и раскрыла дневник. На верхней строке чистой первой страницы она написала своё имя — всего один раз — и улыбнулась, когда чернила исчезли.

Дожидаться ответа она не стала: просто закрыла дневник, положила его на стойку Снейпа, а рядом пристроила перо.

— Превосходно, — произнесла она, поглощённая своей работой.

— Что именно вы сделали? — спросил Снейп.

— Это тебя не касается, — ответила Волдеморт. — Да я бы всё равно не доверила тебе такую информацию.

— Госпожа, я бы никогда… — начал Снейп.

— Прибереги это для кого-нибудь другого, — рассмеялась она. Снейп умолк, но продолжал сверлить её сердитым взглядом.

— Каковы тогда ваши приказания? — спросил он, словно почуяв, что стоит получить очередные распоряжения — и можно будет закончить встречу и уйти.

— Продолжай как прежде, но я хочу знать обо всём, что затевает эта Долорес Амбридж. Возможно, мне удастся кое-что использовать в своих интересах, — сказала Волдеморт.

— Да, госпожа, — кивнул Снейп.

— И если я услышу, что ты опять заставил исчезнуть его домашнюю работу, я очень на тебя рассержусь, — добавила Волдеморт.

— Это может вызвать подозрения, — заметил Снейп.

— Нет. Если ты будешь относиться к ученику как к ученику и справедливо оценивать его работы, это не вызовет подозрений, — возразила Волдеморт. — Это будет выглядеть профессионально. Куда профессиональнее, чем твои вечные сравнения с его отцом.

— Да, моя повелительница, — процедил Снейп сквозь стиснутые зубы. Он помедлил; казалось, ему отчаянно хотелось возразить. Но больше он не сказал ни слова.

— Хорошо. Что ж, до следующего месяца, — сказала Волдеморт, подхватывая журнал и направляясь к входной двери.

— До следующего месяца, — отозвался Снейп с таким видом, словно испытывал облегчение и одновременно страшился предстоящей встречи. Сделав три шага к двери, она остановилась и снова повернулась к нему.

— Ах да, ещё кое-что, — с улыбкой произнесла она.

— Что? — спросил Снейп, мрачнея под её взглядом.

— Поскольку Дамблдор, судя по всему, изо всех сил старается избегать любых контактов с Гарри, полагаю, кое-какие дела, связанные с Гарри Поттером, он поручит тебе, — сказала Волдеморт.

— Вполне вероятно, — согласился Снейп.

— Тогда, думаю, скоро он попросит тебя обучать Гарри Поттера окклюменции, — продолжила Волдеморт.

— Почему? — спросил Снейп. Волдеморт оставила вопрос без внимания.

— Крайне важно, чтобы Гарри Поттер не научился окклюменции, — сказала Волдеморт, забирая печенье и дневник. Снейп лишь кивнул.

— Да, мой лорд, — ответил Снейп.

— Хорошо, — отозвалась Волдеморт и без лишних слов вышла за дверь.

Гарри сидел в Большом зале и растирал кисть. Наказания давно закончились, а рука всё ещё почти непрерывно ныла. Когда же боль отпускала, начинался нестерпимый зуд. Гарри хмуро разглядывал руку, не притрагиваясь к завтраку. Что ещё можно сделать, он толком не представлял.

На историю магии идти не хотелось, но едва ли он выглядел достаточно больным, чтобы выпросить у медсестры освобождение от урока. Гарри вздохнул и подцепил вилкой кусочек яичницы-болтуньи.

— Ты собираешься есть или расправляться с едой, Гарри? — нетерпеливо бросила Гермиона: к завтраку он по-прежнему почти не притрагивался.

— Можешь идти на историю без меня, — ответил Гарри, прекрасно понимая, что ей просто не терпится попасть в класс и разложить записи в привычном порядке. На это уходило минут десять, и их с Роном такая возня обычно доводила до белого каления.

— Ты опоздаешь! — снова бросила она.

— Я вас догоню, — сказал Гарри. Рон, похоже, уловил его раздражение, доел всё, что оставалось на тарелке, и вмешался.

— Пойдём, Гермиона. Уверен, он нас догонит, — сказал Рон, вставая и увлекая её за собой. Она сердито посмотрела на него, потом снова перевела взгляд на Гарри.

— Если опоздаешь, мои записи переписывать не дам, — пригрозила Гермиона. Гарри лишь покачал головой.

— Не опоздаю я, Гермиона. Да и Биннсу в любом случае всё равно, — сказал он, пока они с Роном выходили из Большого зала. К тому времени зал почти опустел: большинство учеников и преподавателей уже разошлись по классам. Гарри ещё немного посидел; раздражало решительно всё. Наконец он отправил в рот остатки яичницы, прекрасно понимая, что на защите пожалеет о пропущенном завтраке, когда на голодный желудок огрызнётся на Амбридж.

— Прихвати тостов, если получится, — посоветовал Рон, утаскивая Гермиону. Гарри кивнул и тихонько рассмеялся. Он просидел ещё несколько минут, с тоской думая о предстоящем дне. Когда он уже собрался встать, перед ним опустилась сова. Ухнув, она положила на стол посылку и протянула лапку: требовалось оплатить доставку.

Гарри моргнул и зашарил в карманах мантии. Судя по записке на посылке, с него причиталось четыре кната. Он опустил монеты в кошелёк, и сова улетела, оставив его наедине с посылкой в простой коричневой обёртке.

Гарри замер: в отличие от остальных посылок, на этой не было штампа. Он поднял глаза на преподавательский стол. Амбридж там не было. Немного помедлив, он решил, что можно и открыть.

Внутри обнаружился небольшой пластиковый контейнер с несколькими дюжинами печений с шоколадной крошкой. Под контейнером лежал странно знакомый дневник. Гарри несколько мгновений смотрел на него, моргая. Ошибки быть не могло. Тот самый дневник, который он пронзил клыком в Тайной комнате. Вот только огромной дыры от клыка в нём не было. Гарри моргнул, не отрывая от него взгляда.

По школе разнёсся предупредительный звонок на первый урок. Гарри нахмурился, вспомнив, что обещал Гермионе не опаздывать. Он собрал вещи, сунул печенье и дневник в школьную сумку и отправился на историю.

Гарри вошёл в класс как раз в тот момент, когда Биннс проплывал сквозь стену, отделявшую кабинет от учительской. Пока Гарри усаживался, профессор-призрак не обращал на него никакого внимания и тут же начал лекцию. Гарри устроился в углу рядом с Роном и достал записи. Он чувствовал, что Гермионе хочется отчитать его за то, что он чуть не опоздал, но та не решалась отвлечься от лекции, боясь упустить что-нибудь важное.

Гарри полез в сумку за тетрадью и, сам того не заметив, вытащил вместе с ней дневник Эмили. Он опустил на него взгляд. Рон толкнул его локтем и с любопытством кивнул на дневник. Гарри лишь пожал плечами и чуть отодвинул стул от друзей. С минуту он разглядывал дневник, потом решил, что Биннс всё равно ни за что его не спросит, и открыл.

На первой странице он увидел знакомый почерк. Всего несколько строк, выведенных аккуратно, уверенной рукой.

Гарри,

Надеюсь, первые несколько недель после возвращения в Хогвартс проходят хорошо. Угощайся печеньем. Обещаю, оно не отравлено. Если не веришь, можешь отнести его кухонным эльфам на проверку. Если ты ещё не выяснил, где находятся кухни Хогвартса, то ищи их прямо под Большим залом. Спустись к гостиной Хаффлпаффа и найди картину с изображением чаши фруктов. Если пощекотать грушу, кухни откроются.

Эльфы отлично разбираются в еде и ингредиентах и по-настоящему любят готовить. Только осторожнее: если позволишь им, за один визит наберёшь десять фунтов и узнаешь о выпечке куда больше, чем тебе было бы полезно.

А ещё они удивительно охотно дарят бутылку-другую вина, стоит лишь попросить. Право, мне кажется, им просто нравится, когда на них обращают внимание. Как бы то ни было, немного вина ещё никому не повредило во время подготовки к С.О.!

Как ты, без сомнения, уже заметил, я приложила свой дневник. Тот самый, который, похоже, ты счёл необходимым проткнуть отравленным клыком. Не волнуйся, я нисколько на это не обижена.

И снова: не беспокойся, чары, наложенные на него много лет назад, теперь полностью утратили силу. В значительной степени благодаря твоим стараниям, между прочим. Но всё же думаю, дневник может оказаться для тебя весьма познавательным. И ещё раз обещаю, Гарри: тебе ничто не угрожает.

Приятной учёбы!

Э

Он некоторое время неотрывно смотрел на страницу, но в конце концов любопытство взяло верх, и Гарри перевернул её, чтобы понять, что именно она имела в виду. Однако следующие страницы — да и вообще все оставшиеся страницы дневника — были чистыми. Он вернулся к первой незаполненной странице и озадаченно уставился на неё.

Гарри взял перо и собрался что-то написать. Но прежде чем кончик коснулся страницы, серебро вспыхнуло, и он обнаружил, что просто стоит и смотрит, пока классная комната не растаяла вокруг него.

* * *

Гарри оказался в поезде. Но это был не «Хогвартс-экспресс». Он тут же опустил взгляд и сразу понял, что теперь стал девочкой. Гарри вскинул руки, чтобы осмотреть себя, и с немалым облегчением увидел, как его рука проходит сквозь женское тело. Он поднялся и отступил от него, радуясь, что может двигаться как обычно. Затем обернулся, чтобы понять, кем же был этот человек.

На сиденье, которое он только что освободил, сидела хмурая девочка. Гарри попытался заговорить, но не издал ни звука. Он нахмурился, посмотрел на свои руки, потом оглядел вагон и снова перевёл взгляд на девочку. На ней была потёртая тёмная одежда, серая рубашка и серый свитер. Она смотрела в окно, не обращая внимания на остальных пассажиров.

Гарри довольно быстро её узнал. Эмили Риддл — раздражённая и совсем юная. Она едва ли была намного старше его самого. Несколько мгновений он разглядывал её, быстро сообразив, что именно это, должно быть, происходило с ним, когда он впервые оказался внутри дневника.

Гарри почувствовал, как поезд начал замедляться. Эмили тоже это заметила. Он видел, как она вздохнула, ещё раз взглянула в окно, затем поднялась и направилась в начало вагона. Гарри последовал за ней и заметил, что вагон был набит совсем юными девочками. Все они что-то у неё спрашивали, некоторые плакали. Большинство, похоже, хотели знать, где их родители. Эмили почти не отвечала на вопросы.

Вместо этого она подтянула к носу прядь волос и снова шмыгнула носом, скривившись, а затем заправила её за ухо. Гарри наблюдал за её движениями, и всё это казалось ему смутно знакомым. Разглядывая Эмили, он не мог отделаться от мысли, что она выглядит совершенно измученной.

Наконец поезд полностью остановился, и девочки принялись собирать вещи. Гарри наблюдал, как Эмили помогала им снять багаж, а затем выстраивала их в очередь к выходу — на мгновение она стала очень похожа на скучающую старосту.

Эмили пробралась к началу очереди и остановилась, ожидая. Гарри некоторое время недоумевал, почему они не выходят из остановившегося поезда. Но ждать ответа пришлось недолго: уже через несколько мгновений в вагон вошёл мужчина в форме цвета хаки.

— Добрый вечер, лейтенант, — произнесла Эмили, присев в реверансе. Мужчина был ненамного старше неё — от силы лет на пять. По мнению Гарри, для офицера он выглядел совсем молодо; к тому же сильно хромал и при ходьбе опирался на трость.

— Добрый вечер, — отозвался он, окидывая взглядом вагон за её спиной. — Сироты и беженцы из Лондона?

— Да, сэр, — учтиво ответила Эмили.

— Вы здесь за старшую? — спросил он, пристально глядя на неё.

— Что? Нет, — Эмили выглядела озадаченной. — Просто я здесь старше всех, наверное.

— Понятно, — сказал лейтенант. — Что ж, выходите из поезда и идите в деревню. Уверен, Беннеты всем найдут место.

— Да, сэр, — снова отозвалась Эмили. — Спасибо. — Лейтенант лишь кивнул ей.

— Добро пожаловать в Грейт-Хэнглтон! — бодро произнёс он, когда девочки начали выходить из поезда. Гарри наблюдал, как Эмили направляет их в сторону деревни. Они держались обочины: мимо почти непрерывным потоком шли армейские машины. Из-за багажа продвигались медленно, но Эмили не теряла терпения, даже когда они уже вошли в деревню.

У входа в деревню их встретила пожилая пара. Супруги сразу направились к Эмили, а затем по очереди оглядели каждого ребёнка и объяснили, как добраться до дома, где ему предстояло жить до конца войны. Гарри заметил, что все дети выглядели изрядно напуганными. Кругом бродили и переговаривались солдаты, но настроение, казалось, царило унылое. Он задумался, какой сейчас год.

Наконец, когда всех детей распределили по домам, с Беннетами осталась одна Эмили. Она оглядела раскисшие дороги и нахмурилась.

— А мне куда? — спросила она.

— А ты у нас будешь, милая, — ответила миссис Беннет. — Ты вылитая наша Джейн.

— Она тоже будет с нами жить? — спросила Эмили с заметным беспокойством.

— Нет, — ответил мистер Беннет. — Она на юге, работает на радиозаводе. Тоже вносит свою скромную лепту в победу.

— Мне тоже следовало бы помогать фронту, — вздохнула Эмили. Гарри моргнул и уставился на неё. Похоже, она искренне огорчалась, что ничем не помогает.

— Глупости, милая, — возразила миссис Беннет. — Вот если война ещё лет на пять затянется — тогда, может быть. А пока самое лучшее, что ты можешь сделать, — помогать с детьми.

— Я могла бы больше, — сказала Эмили.

— Что ж, предложи свою помощь на базе. Солдатам всегда нужен кто-нибудь, чтобы постирать, да и лишние руки то тут, то там требуются, — сказала миссис Беннет. Эмили лишь покачала головой. Гарри заметил, что они уже направились к небольшому дому в конце площади.

— Мы договорились с базой, — сказал мистер Беннет. — На первом этаже у нас живут лейтенант Биллингс и лейтенант Прайс. Иногда они ужинают с нами внизу, на кухне. А весь второй этаж остался в нашем распоряжении.

— То есть внизу лучше не задерживаться, — заключила Эмили.

— Да, они предпочитают именно так, — ответил мистер Беннет. Они вошли в дом. Гарри отметил, как скудно он обставлен. Миссис Беннет отвела Эмили в комнату с небольшим комодом, крошечным письменным столом, задвинутым в угол, и узкой кроватью. Эмили села на кровать и огляделась, словно оценивая обстановку.

— А где твои вещи? — спросила миссис Беннет.

— Их нет, — нахмурилась Эмили. — Последнюю бомбёжку они не пережили.

— Ох, мне так жаль. Бери любые вещи Джейн, не стесняйся. Она примерно твоего размера и не будет против.

— Спасибо, — тихо произнесла Эмили.

— А теперь я вас ненадолго оставлю, — сказала миссис Беннетт. — День у вас выдался долгий. Ванная в конце коридора, если захотите привести себя в порядок. Ужин будет готов через пару часов. Если задремлете, я за вами зайду.

— Ещё раз спасибо, — сказала Эмили.

— Пустяки, дорогая, это меньшее, что мы можем для вас сделать, — отозвалась миссис Беннетт, выходя из спальни. Гарри наблюдал, как Эмили просто села на кровать. Она не шевелилась, казалось, целую вечность, а затем открыла небольшую сумку, которую принесла с собой. Достав из неё сундук, похожий на уменьшенную копию школьного сундука Гарри, Эмили некоторое время молча на него смотрела и наконец вздохнула. Гарри подозревал, что ей отчаянно хотелось привести сундук в порядок, достать из него одежду или школьные принадлежности. Но она этого не сделала.

Вместо этого Эмили подошла к комоду Джейн Беннетт и убрала сундук в верхний ящик, затолкав его между одеждой. Убедившись, что тот надёжно спрятан, она ещё несколько мгновений перебирала вещи. Наконец в небольшом шкафу нашлось платье с цветочным узором. Эмили приложила его к себе, нахмурилась, но всё же перекинула через плечо и вышла в коридор.

Казалось, она старалась прокрасться к ванной, производя как можно меньше шума. Гарри заметил мистера Беннетта в гостиной: тот читал газету. Он поверх её края взглянул на новую подопечную, но ничего не сказал, когда она проходила мимо.

Эмили вошла в ванную и включила воду. Подставив ладонь под струю, она издала звук, который Гарри мог описать только как стон, когда тепло коснулось её руки. Затем она выпрямилась, встряхнула волосами и принялась раздеваться.

Гарри с трудом сглотнул, поняв, что сейчас увидит. Через несколько мгновений Эмили стояла перед ним в одном белье. Он уставился на неё, моргая и гадая, зачем Тёмный лорд вообще соизволил подарить ему дневник с этим воспоминанием. Когда Эмили потянулась рукой за спину, Гарри едва не ахнул вслух.

Но тут изображение стремительно растаяло вокруг него, и он снова оказался на уроке истории магии, а кто-то дёргал его за рукав.

— Гарри, проснись, — резко бросила ему Гермиона.

— Что? — спросил он.

— Ты не записал ни единого слова! — снова отрезала она. Гарри опустил взгляд на дневник. Страницы оставались безупречно серыми. — Может, в следующий раз, если ты всё-таки что-нибудь запишешь, то хотя бы не уснёшь!

— Может быть, — отозвался Гарри, закрывая дневник и внимательно разглядывая его обложку.

— Мне знакома эта книга, приятель, — сказал Рон, с любопытством разглядывая её.

— Она годами лежала в моём сундуке, — соврал Гарри. — Подумал, что из неё выйдет неплохая тетрадь.

— Вышла бы, — огрызнулась Гермиона, — если бы ты хоть иногда удосуживался что-нибудь записывать!

— В следующий раз, — пообещал Гарри, хотя сам знал, что этого не случится. Он ещё немного посмотрел на дневник, а затем сунул его в сумку, рядом с коробкой печенья. Гарри прекрасно понимал, что никогда ничего в эту книгу не напишет. И всё же почему-то сомневался, что в последний раз смотрит на неё на уроке истории магии.

Эта мысль заставила его тихо хихикнуть, чем вызвала недоумённый взгляд Рона и ещё один раздражённый взгляд Гермионы. По крайней мере, усмехнулся про себя Гарри, если он и дальше будет глазеть на дневник во время истории магии, а тот продолжит вести себя так же, как сейчас, то, возможно, действительно чему-нибудь научится.