Готэм: Опочтарение (джен)

Седой всё понял. По крайней мере, сказал, что понял. Повторил, что девчонку оставят в покое, никаких вопросов у них к ней нет, а если появятся вопросы ко мне, он знает, куда звонить.

— И через неё ничего передавать не надо, — добавил я.

— Да никто не собирался. Она сама начала про счета.

Я потёр большим пальцем пятно на расписке. Бумага скаталась под ногтем.

— Я сейчас с тобой разговариваю. Счета есть — мне звонишь.

На том конце щёлкнула зажигалка.

— Хорошо. Но в больнице пока...

— Про больницу ты вчера сказал. Я про девчонку.

Он выдохнул. Дым я почти почувствовал через трубку.

— Её не трогаем. Всё через тебя.

— Вот и договорились.

Дождался, пока он отключится, и сложил расписку вчетверо. В истории вызовов появился правильный номер. Я сохранил его, убрал телефон и отпил кофе. Рыжая подтащила к двери завязанный мусорный пакет.

— Вынеси.

— Я только пришёл.

— Я видела.

Она поставила пакет у самого порога. Под ним сразу выступила тёмная капля.

— Течёт, — заметил я.

— Поэтому иди сейчас!

Пока я искал второй пакет, она вытерла пол. Я натянул чистый поверх грязного и взял за ручки. Рыжая пропустила меня к двери с тряпкой в руке.

Вот это уже было похоже на жизнь.

* * *

Мужик ждал у подъезда. Стоял сбоку от двери, чтобы не мешать выходить, и курил. Когда я появился, выбросил сигарету и убрал руки от карманов.

Я остановился на верхней ступеньке. Дверь упёрлась в пятку. Я придержал её, чтобы не ударила по ногам, и остался так стоять. Он посмотрел на пакет у меня в руке, потом на лицо.

— Чувак?

— Кто спрашивает?

— Джонни Фрост.

Ручка пакета сползла к кончикам пальцев. Я перехватил её — внутри перекатилось что-то тяжёлое, дёрнуло вниз — и подождал. Вдруг ослышался.

— Как?

— Джонни. Фрост.

Он произнёс раздельно, без раздражения. Решил, наверное, что я ещё не вполне вернулся к жизни. Я был бы счастлив туда вообще не возвращаться.

* * *

Джонни Фрост.

Ну здравствуй, блядь.

Утром я купил молоко, забрал бельё, поговорил по телефону с девчонкой, которая умеет испортить себе вечер одним открыванием рта. Несколько часов всё было почти нормально. А теперь возле подъезда стоял человек из истории про Джокера.

Не из тех, кто там проходит по заднему плану с пакетом и потом счастлив, если успел убежать. Этот оставался рядом: садился за руль, ждал распоряжений, ехал туда, куда велели. И очень старался быть полезным.

Я помнил имя. И то, как спокойно этот человек мог ждать возле машины, пока внутри здания происходило то, от чего нормальные люди стараются держаться подальше. Теперь ждал передо мной.

Я перевёл взгляд на арку, потом обратно на его лицо. Худой, коротко стриженный, на подбородке белел старый шрам. Фрост потянул вниз рукав недорогой куртки, прикрывая край чистой рубашки. На костяшках правой руки засохли ссадины. Очень хотелось найти что-нибудь другое. Не ту форму носа, не тот возраст. Документ попросить, что ли.

Фрост переступил с ноги на ногу. У ботинка отошла подошва возле носка. Никакой музыки. Никакого белого джипа с подтанцовкой.

Я подался назад, дверь чуть приоткрылась. За спиной пахнуло лестницей и жареной картошкой из чужой квартиры. Можно было подняться, сказать Рыжей, что баки заняты.

Мужик внизу продолжал ждать.

* * *

— Мы знакомы? — спросил Фрост.

Я слишком долго на него смотрел.

— Нет.

— Просто ты так смотришь, — кивнул он.

— Обознался.

Я отвёл взгляд. Фрост расспрашивать не стал.

— Можно поговорить?

— Коротко.

Я спустился со ступеньки. Пакет задел перила, и внутри звякнуло стекло. Дверь закрылась у меня за спиной.

Фрост протянул руку.

— Давай.

Я посмотрел на его ладонь.

— Что?

— Выброшу.

— Сам выброшу.

Он сразу убрал руку — ни смешка, ни обиды. Просто убрал, словно я сообщил, что не нуждаюсь в спичках.

Я понёс пакет к бакам. Фрост пошёл рядом, держась чуть сзади. Удобно шёл: не наступал на пятки, не пытался подстроиться плечом к плечу. Когда пришлось обойти лужу, остановился, пропуская меня на сухое. Начинало бесить.

Бак оказался переполнен. Из него торчала сломанная полка. На ней лежала коробка с размокшим дном; по жирному картону ползла муха. Я поднял крышку за самый край. Оттуда потянуло кислым, и я отвернулся, пережидая. Сунул пакет сверху и прижал. Внизу что-то хлюпнуло, но крышка не закрылась.

— Слушаю.

— Я насчёт работы.

Посмотрел на него.

— Не даю.

— Ты ещё не слышал, что я умею.

— Всё равно не даю.

— Постоянно не обязательно. Можно на одну поездку.

— Я дошёл.

Он посмотрел на бак, потом на меня.

— Вижу. Я про другие дела.

Он не ушёл. Я дожал крышку. Из-под неё полезла ручка пакета.

— Я видел запись со стройки, — сообщил Фрост.

— Резюме прислать решил?

— Прийти решил.

— А если бы я стрелял по всем, кто подходит?

Он пожал плечами.

— Двое оттуда ушли. Значит, не по всем.

Вот такой у человека был расчёт. Двое ушли. Стоит попробовать.

— А эти двое теперь что делают, тоже видел?

— Платят.

— Их это устраивает?

— Я не к ним пришёл.

Крышка выскользнула у меня из пальцев и хлопнула по торчащей полке. Фрост даже не оглянулся на звук.

* * *

Я закурил, ему не предложил. Фрост достал свои сигареты, но пачку не открыл: покрутил в руке и убрал обратно.

— Машину вожу. С оружием обращаться умею. Деньги довезу. Если велел передать — передам ровно то, что велел. Если надо постоять с человеком, пока он вспомнит обещанное, — постою.

— Постоишь.

— Да.

Он сказал это без нажима. Так сантехник рассказывает, что может ещё и кран заменить, раз уж приехал.

Я посмотрел на сбитые костяшки. Фрост заметил, но руку прятать не стал.

— И долго так стоять можешь? — спросил я.

— Смотря что человек обещал.

— А если он ничего не обещал, а я говорю, что должен?

Фрост посмотрел на сигарету у меня в руке. Я стряхнул пепел и не сразу попал в бак.

— Поэтому надо заранее объяснять, чего ты хочешь. Деньги получить, поговорить или просто напугать. Это разная работа.

— И вся тебе подходит?

— Я слушаю, потом решаю.

— И зачем тебе я?

— Ты здесь останешься.

— Я здесь живу.

— Вот именно.

За воротами кто-то нажал на клаксон. Фрост ненадолго повернул голову, посмотрел в проезд и вернулся к разговору.

— Коул приехал с людьми. Уехали без Коула. Теперь его место свободно. А умер папа — выберут другого.

Так говорят итальянцы. Значит, мафия или где-то рядом. Спасибо, а то по имени и предложению выбивать долги я бы не догадался.

— Ты хочешь, чтобы я его занял?

— Я думаю, ты уже занял. Просто ещё ничего не устроил.

— У меня мусорный пакет не устроен. — Я кивнул на бак. — Видишь?

Фрост посмотрел на ручку под крышкой.

— Вижу.

И опять поднял глаза на меня. Даже помочь больше не предложил. Я ведь сказал, что сам.

Я затянулся. Очень аккуратно. Чтобы не сказать сразу всё, что захотелось.

— Ты меня с кем-то путаешь.

— Возможно. — Он поправил воротник, задетый ветром, и остался на месте.

— Тебя кто-нибудь прислал?

— Нет.

— Совсем сам придумал?

— Да. До того, как другие додумаются.

Хоть бы огрызнулся. Сказал, что я охуел, и пошёл прочь. Я бы с удовольствием подтвердил, что именно так и есть. Фрост ждал следующего вопроса.

— Кто тебе сказал, где меня искать?

— В баре спросил. Потом здесь. Тебя знают.

— И что тебе в баре сказали?

— Что ты вчера с рыжей ушёл. Где она живёт, там все знают.

— А про меня что сказали?

Фрост помедлил.

— Чтобы близко не подходил.

Между нами было шага два. Я посмотрел под ноги. Он тоже.

— Ты пока не просил отойти, — добавил Фрост.

Прекрасно. Можно было вообще не выходить из дома. Ко мне бы всё равно пришли.

* * *

— Ты супер? — спросил он.

Я посмотрел на него.

— Чего?

— Из этих. Со способностями.

— Это тебя в баре научили спрашивать?

— Нет. Запись смотрел. — Он кивнул в сторону улицы, за домами которой была стройка. — Там девять человек. С двух сторон стреляют. А ты потом выходишь к тем двоим, как будто так и надо. Я бы оттуда сразу подальше ушёл.

Я вспомнил бетон под ладонью, песок, который сыпался за воротник, и как хотелось, чтобы тот наконец высунулся ещё раз.

— Правильно бы сделал.

— Так ты из этих?

— Нет.

Фрост помолчал.

— Ладно.

— Не веришь?

— Мне без разницы.

Я подождал, пока он добавит что-нибудь: что не поверил, что слышал другие слухи. Фрост наступил на окурок возле ботинка, потёр подошвой и снова посмотрел на меня. Ему было без разницы: он уже видел результат, а остальное собирался выяснить по ходу работы.

— Ты заставил их платить за водителя, — продолжил Фрост.

— И?

— За магазин. За машину. Они платят.

— И?

— К тебе ещё придут. У кого товар забрали. Кому дверь выбили. Кто денег дал и обратно получить не может. Ты всем сам будешь звонить?

Я вспомнил расписку, бумаги на столе в забегаловке, Седого, который дважды объяснял, когда больница выставит окончательный счёт.

Фрост смотрел на меня.

— Вот это я могу делать. Ты сказал — я съездил. Потом доложил.

— А если не заплатят?

— Позвоню тебе.

— А я не отвечу?

— Узнаю, когда будут деньги. Приеду ещё раз.

— Так просто?

— Если хочешь получить деньги — да. Можно сразу разнести контору. Только потом приедешь, а там закрыто.

Он говорил негромко, не наклонялся ко мне, не смотрел по сторонам. Соседка прошла за его спиной с пустой сумкой на колёсиках; Фрост подвинулся и дождался, пока перестанут стучать колёса.

И я почти ответил: хорошо. Просто хорошо. Потому что устал. Потому что в голове болело. Потому что заниматься чужими счетами хотелось примерно так же, как вылизывать этот мусорный бак. Вот человек — стоит, сам предложил.

— В больницу нужно будет... — начал я.

Он сунул руку в карман.

— В какую?

Сигарета догорела до пальцев. Я отдёрнул руку, уронил окурок и придавил каблуком.

Фрост вынул телефон и разблокировал, держа экраном к себе. Он бы действительно съездил, узнал, привёз бумажку. Если кто-то начал бы возражать, то после разговора с Джонни ему, возможно, тоже понадобилась бы медицинская помощь. А я мог бы сидеть дома и считать, что никого сегодня не трогал.

Я посмотрел на него внимательнее. Он заметил перемену и чуть выпрямился — ждал согласия.

* * *

— Нет.

Фрост не сразу ответил.

— По деньгам договоримся.

Он всё ещё держал телефон. Большой палец лежал над экраном, готовый записывать.

— Не по деньгам. Вообще нет.

Он сжал губы. Первый раз за всё время.

— Почему?

Потому что я тебя помню, Джонни.

Потому что сейчас соглашусь, завтра попрошу найти ещё двоих, послезавтра мне понадобится машина побольше. Потом место, где собираться. Потом кто-нибудь решит, что ему здесь тоже что-то причитается. И ты будешь стоять рядом. Очень надёжный. Очень полезный. Я скажу, что делать, — ты сделаешь.

Может быть, даже не придётся ни разу надеть этот ебаный костюм.

— Мне не нужны люди.

— Я один.

— С одного и начинается.

Фрост опустил телефон.

— Ты сейчас про что?

— Про то, что нет.

Фрост посмотрел на дом.

— А если снова приедут?

— Разберусь.

— Один?

— Джонни.

Он сразу посмотрел на меня. Отозвался так быстро, что мне захотелось врезать ему. Ни за что. За то, как хорошо всё подходило.

Я сжал правую руку и разжал. Фрост посмотрел на неё и шагнул в сторону, освобождая дорогу к дому.

— Я не нанимаю.

— Хорошо. Просто довезти куда-нибудь тоже нельзя?

— Если понадобится такси, я вызову такси.

Он убрал телефон и провёл ладонью по карману, проверяя, что тот не выскользнул. Некоторое время изучал моё лицо, потом кивнул.

— Понял.

* * *

Из арки выскочил мальчишка на велосипеде. Одной рукой держался за руль, другой прижимал к груди пакет. Под переднее колесо попала пустая бутылка, и велосипед повело.

Я успел только повернуть голову. Фрост шагнул навстречу, поймал руль и удержал велосипед. Пакет шлёпнулся на землю, из него высыпались булки. Мальчишка застыл, вцепившись в раму коленями.

— Смотреть надо, — упрекнул Фрост.

Тот закивал. Фрост держал руль, пока мальчишка слезал и подбирал пакет. Пакет порвался по дну. Мальчишка сунул в него одну булку, она тут же вывалилась обратно.

— Переверни, — подсказал Фрост.

Пацан посмотрел на него.

— Дырку заверни. Держи снизу.

Мальчишка собрал остальное. Одну булку протёр о футболку, глянул на нас и тоже убрал в пакет.

— Мамке не рассказывайте.

— Я твою мамку не знаю, — успокоил я его.

Он почему-то посмотрел на Фроста. Тот подал ему руль.

— Пешком дойди. Тут недалеко?

Мальчишка ткнул подбородком в соседний подъезд.

— Туда.

— Ну вот.

Пацан покатил велосипед. У двери прислонил его к стене и свободной рукой принялся шарить по карманам. Пакет на этот раз держал снизу.

Ничего особенного. Просто успел поймать. Я проводил пацана взглядом и выругался про себя.

Даже злиться на этого Фроста толком не получалось. Передо мной стоял человек, который ещё ничего мне не сделал. Пришёл попросить работу и получил отказ. Всё остальное я притащил с собой — с чужих страниц.

Он не знал, что я на них видел.

* * *

— Номер оставлю, — предложил Фрост.

— Я сказал...

— Услышал. Если что изменится.

Он достал из кармана ручку и стал искать, на чём написать. На секунду я почти полез за своей записной книжкой, но остановился.

Фрост нашёл старый чек, перевернул, вывел имя и номер. Ручка плохо писала на сгибе. Он обвёл одну цифру и протянул мне.

— Тут семь.

— Вижу.

Я взял. Не потому, что решил передумать. Просто он стоял с протянутой рукой, а я устал от каждого движения делать судьбоносный выбор.

— У меня нет для тебя хорошей работы.

Он впервые усмехнулся.

— Я хорошую и не искал.

— Заметно.

Фрост убрал ручку.

— Бывай.

Он пошёл к арке, я смотрел ему вслед. Человек с нормальной походкой, в обычной куртке. Сейчас сядет в машину, куда-нибудь поедет. Может, найдёт работу уже сегодня. Очень хотелось, чтобы продавцом обуви.

В этом городе, конечно. Ага.

* * *

Сверху открылось окно.

— Ты там умер? — спросила Рыжая.

Я поднял голову.

— Пока нет.

— Кто приходил?

Я посмотрел на арку — Фрост уже исчез.

— Работу искал.

Она рассмеялась.

— У тебя?

— Представляешь.

— Ну ты хоть мусор-то вынес, работодатель?

Я обернулся к баку. Из-под крышки торчала ручка моего пакета.

— Сейчас.

— Кофе остыл уже. Поднимайся.

Окно закрылось.

Я стоял с чеком в руке: телефонный номер, имя сверху, написанное быстро, но разборчиво.

Джонни Фрост.

Смял чек, чтобы выбросить. Под крышкой зашевелилась муха. Я приподнял крышку, сдвинул полку к стенке бака и затолкал пакет глубже. На этот раз крышка закрылась.

Чек всё ещё был в другой руке. Я постоял, развернул его и сунул в карман.

На лестнице достал ключ. Чек зацепился за зубцы и вылез следом. Я расправил его на ладони, загнул угол так, чтобы имя оказалось внутри, и убрал отдельно.

Наверху Рыжая открыла раньше, чем я вставил ключ.

— Долго же ты мусор выносишь.

— Пакет застрял.

Она посмотрела на испачканную ладонь, отступила от двери.

— Руки вымой. Кружка на столе.

Я прошёл к раковине. Вода сначала пошла холодная, и я постоял, держа пальцы под струёй, пока с ладони не сошла грязь.

Из кармана торчал край чека. Я заправил его мокрым пальцем.