Серый лорд Адриан (джен)

Гарри сидел на кухне и завтракал, когда перед ним опустилась Букля. Она вытянула лапку, а затем ловко стащила кусочек бекона.

— Спасибо, девочка, — тепло сказал он.

Отвязав письмо, Гарри сразу узнал почерк. Он мельком подумал, откуда Букля вообще узнала, что у Сириуса есть для него весточка, но лишь пожал плечами, списав всё на магию.

В письме говорилось:

Дорогой Щенок,

Во-первых, твой поверенный — сущее наказание.

Этот человек умудрился прислать мне нотацию на четыре страницы, даже не зная, где я нахожусь. Я решил: если меня когда-нибудь схватит Министерство, я тут же сдамся без боя, лишь бы не получить ещё одну.

Сейчас я на площади Гриммо, надёжно спрятан. И прежде чем ты спросишь: да, я намерен сидеть смирно. Судя по всему, вы с Уотерсом и половина цивилизованного мира единодушно решили, что мне нельзя доверить заботу о самом себе.

Хочу заявить для протокола: я глубоко возмущён этой чудовищной клеветой.

Римус со всеми вами согласен, что лишь доказывает: к старости он стал совершенно невыносимым занудой.

Дом ровно такой же ужасный, каким я его помню. Моя матушка по-прежнему мертва, но умудряется всё так же меня отчитывать. Я бы объяснил, в чём дело, но через некоторые вещи нужно пройти лично.

Рад слышать о твоей юридической победе по поводу Турнира. Джеймс закатил бы по этому случаю грандиозную пирушку. А Лили бы проследила, чтобы в процессе никто не разнёс дом.

Я горжусь тобой, Гарри.

Или Адриан — раз уж ты теперь настаиваешь на респектабельности.

Не влипай в неприятности. Ну или хотя бы попытайся.

Хотя ладно, забудь. Просто не попадайся.

Твой крёстный,

Сириус

Гарри не сдержал смешка. Сириус просто органически не способен быть серьёзным. Этот человек никогда не повзрослеет, но он хотя бы пытается. Тут Гарри вспомнил предупреждение Луны и стукнулся лбом о стол.

— Проклятье, — пробормотал он.

Он забыл передать Сириусу слова Луны. Гарри торопливо придвинул к себе кусок пергамента и набросал короткую записку. Предупредил о Блитер Блинках, сообщил, что, по словам Луны, они вызывают глупое поведение, и добавил, что гордится им, ведь тот наконец-то хоть раз повёл себя по-взрослому. Гарри, конечно, не был до конца уверен, что Сириус действительно до этого дорос, но посчитал, что крёстному не помешает моральная поддержка.

Привязав записку к лапке Букли, он отправил её в путь.

Он уже почти разделался с яйцами бенедикт, когда двери в кухню распахнулись и на пороге возникла Макгонагалл.

— Мистер Поттер, идите за мной, — твёрдо потребовала она, привычно поджав губы.

Гарри проигнорировал её и продолжил есть. Прерывать завтрак из-за её нетерпения он не собирался. Правда, стал жевать чуть быстрее — доводить профессора до белого каления нужды не было.

— Я сказала — прямо сейчас, мистер Поттер, — отрезала Макгонагалл, шагнув вперёд, словно намереваясь выволочь его силой.

Он посмотрел на неё взглядом, прямо предупреждавшим: только попробуйте тронуть. Глаза сузились, плечи напряглись. При малейшей необходимости он был готов дать отпор.

— Минерва? — раздался от дверей голос Римуса. — Что происходит? — входя в кухню, спросил он и перевёл взгляд с Гарри на преподавательницу и обратно.

— Римус? Что вы здесь делаете? — опешила Макгонагалл, явно поражённая появлением оборотня. Она отступила на шаг и заметно взяла себя в руки.

— Я искал Гарри. Мне нужно с ним кое-что обсудить, — ответил Римус, кивнув в сторону мальчика. — А чем вы так расстроены?

— Мистер Поттер затеял с преподавателями ребяческую игру. Он не желает с нами разговаривать и прямо нарушает указания, — произнесла преподавательница Трансфигурации, смерив Гарри недобрым взглядом.

— Я не разговариваю с теми, кто считает, будто я бросил своё имя в Кубок Огня, — обратился Гарри к Римусу, доедая остатки завтрака. — И уж тем более с теми, кто хочет, чтобы я участвовал в смертельно опасном турнире, на который я не напрашивался.

Римус помолчал несколько секунд, обдумывая услышанное, затем предложил:

— Позволишь мне побыть переводчиком? Так мы хотя бы сдвинемся с мёртвой точки.

Макгонагалл возмутилась до глубины души:

— Мистер Поттер вполне способен говорить сам за себя!

— Способен, — согласился Римус. — Беда в том, что он, похоже, не желает. — Он повернулся к мальчику: — Гарри?

— Посмотрим, чего им надо, — пожал плечами Гарри.

Он поднялся на ноги, закинул сумку на плечо и жестом предложил Макгонагалл идти первой.

Она повела их в кабинет директора, всю дорогу то и дело поглядывая на Римуса. И всякий раз, когда Гарри отвечал Римусу, в упор игнорируя её саму, губы Макгонагалл сжимались всё сильнее.

Макгонагалл держалась так, будто десятилетия преподавания гарантировали ей безоговорочное почтение. Судя по её поджатым губам, то, что Гарри наотрез отказывался его выказывать, задевало её с каждым шагом всё глубже.

Когда они вошли в кабинет, Дамблдор искренне удивился, увидев рядом с ними оборотня.

— Римус? — спросил он, поправляя очки на кончике носа. — Чему мы обязаны столь приятным визитом?

— Я пришёл поговорить с Гарри, но Минерва ввела меня в курс вашей... вражды. И я подумал, что мог бы выступить посредником, — ответил Римус, усаживаясь в кресло и непринуждённо закидывая ногу на ногу.

— Я уверен, со временем Гарри перерастёт эту блажь и снова станет вести себя по-взрослому, — с лукавым смешком отозвался Дамблдор, поблёскивая глазами и глядя на Гарри, застывшего у самой двери. — Гарри, мальчик мой, до меня дошли сведения, что ты покидаешь территорию замка, спишь не в своей постели и не посетил ни единого урока со времён Хэллоуина. Что ты скажешь в своё оправдание?

Гарри перетянул сумку вперёд, порылся в стопке пергаментов и вытащил документы об эмансипации. Передав их Римусу, он прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди.

Римус взял бумаги и принялся читать. Спустя пару секунд он расхохотался.

— Что ж, — произнёс он, утирая слезу, — судя по всему, Гарри совершеннолетний и волен поступать так, как ему вздумается.

— Что?! — воскликнула Макгонагалл.

Она выхватила пергамент из рук Римуса и вчиталась сама. По мере того как её взгляд скользил вниз по строчкам, лицо профессора всё больше темнело. Наконец она резко развернулась к Дамблдору:

— Как ты мог это допустить?!

— Ну полно, Минерва, я уверен, здесь какое-то недоразумение, — невозмутимо отозвался Дамблдор. Он забрал у неё пергамент и принялся читать. Спокойствия хватило ровно на пять секунд. Брови директора поползли вверх, губы превратились в тонкую линию, а лукавый огонёк во взгляде погас начисто.

— Объясни мне это, — потребовал он. От маски добродушного дедушки не осталось и следа.

Гарри лишь пожал плечами.

— Объясни мне, Гарри, — попросил Римус. В его голосе всё ещё слышался смех. — Мне правда любопытно.

— Кубок Огня сделал меня совершеннолетним в глазах закона, — просто отозвался Гарри. — Раз все твердили, что контракт имеет обязательную магическую силу, они привели его в исполнение.

Римус несколько секунд смотрел на него во все глаза. А затем снова покатился со смеху. Наконец он взглянул на Дамблдора:

— Ты сам себе это устроил.

— В этом нет ничего смешного, Римус, — отрезала Макгонагалл, вглядываясь в лицо Гарри в поисках хоть какой-то зацепки, чтобы до него достучаться.

— А по-моему, это очень смешно, — возразил Римус, хотя его смешки уже стихли.

— Гарри, почему ты не сообщил нам об этих обстоятельствах? — спросил Дамблдор, сложив руки на столе и стараясь казаться невозмутимым.

Гарри лишь вскинул бровь.

— Он же с вами не разговаривает, — перевёл Римус.

— И когда же ты собирался нам сказать? — спросил старик уже с заметным холодком в голосе.

Гарри усмехнулся.

— Когда это будет смешнее всего, — хмыкнув, вмешался Римус.

— Почему же вы говорите нам об этом сейчас? — тяжело вздохнула Макгонагалл.

Гарри пожал плечами.

— Вы не оставили ему выбора, — тихо вздохнул Римус.

— Я всегда давал тебе выбор, Гарри, — произнёс Дамблдор, подаваясь вперёд, словно нащупал способ наладить диалог.

Гарри чуть было не нарушил молчание. Ему безумно хотелось назвать старика лжецом, но вместо этого он подошёл к столу и с силой припечатал ладонь к пергаменту об эмансипации. Затем сгрёб документ, сунул обратно в сумку, вернулся к стене и застыл, сверля директора тяжёлым взглядом.

— По-моему, он называет тебя лжецом — иначе он не был бы сейчас совершеннолетним, — потёр подбородок Римус. — По поводу Кубка Огня ты ему выбора не дал.

Лицо Дамблдора окаменело.

— Это крайне несправедливое толкование событий, Римус, — отчеканил он.

— Неужели? — мягко переспросил Римус. — Гарри сказали, что контракт имеет обязательную силу. Насколько я понимаю, Министерство настаивало, что он нерушим. Ты согласился, что он нерушим. А теперь выясняется, что тот же самый контракт изменил его юридический статус. По-моему, всё предельно однозначно.

Макгонагалл потёрла переносицу.

— Даже если так, — заговорила она, — это нисколько не оправдывает его поведения. Он забросил учёбу, игнорирует преподавателей и неоднократно без спроса покидал территорию замка.

Гарри снова полез в сумку и достал ещё один документ. С усмешкой протянул его Римусу.

Римус взял бумагу и опустил глаза на строчки.

— Что это? — спросил Дамблдор.

— Записка от его поверенного.

Гарри торжествующе усмехнулся.

Римус пробежал глазами по пергаменту и снова поднял взгляд:

— По словам мистера Уотерса, как эмансипированный совершеннолетний, Гарри волен уходить и приходить, когда ему заблагорассудится. Он также вправе сам решать, где ему спать, если только это не подвергает его опасности. — Он протянул документ заместительнице директора.

У Макгонагалл дёрнулся глаз, пока она читала.

— Эта нелепая комната не входит в список утверждённых спален!

Гарри пожал плечами.

— Он пишет, что она находится на территории школы, — заметил Римус.

— Дело вовсе не в этом! — отрезала Макгонагалл, начиная раздражаться.

— По-моему, именно в этом, — возразил оборотень, посмеиваясь над её досадой.

Дамблдор протянул руку:

— Могу я взглянуть на это письмо?

Минерва передала его.

Директор читал молча. В кабинете стало совсем тихо. Гарри это скорее нравилось.

— Ты нанял поверенного? — наконец спросил Дамблдор.

Гарри кивнул и пожал плечами. Причин скрывать это он не видел.

— С какой целью? — спросил старик с таким видом, будто боялся услышать ответ.

Гарри вскинул бровь.

Римус рассмеялся:

— Альбус, если он нанял поверенного сразу после того, как его вынудили участвовать в смертельно опасном турнире, то, полагаю, он намерен защищать свои интересы.

— От кого?

Гарри посмотрел прямо на Дамблдора. Всё было написано у него на лице: дураком директора он не считал.

Старый волшебник прищурился:

— Вот как.

Римус перевёл взгляд с одного на другого и вздохнул:

— Да уж, неловко вышло.

— Гарри, — начал Дамблдор, вновь попытавшись придать голосу дедушкины нотки, — ты ведь наверняка понимаешь, что всё сделанное мной было ради твоего же блага.

Гарри даже фыркнул.

Макгонагалл обиделась за Дамблдора.

Римус, казалось, едва сдерживал очередной смешок.

— Не думаю, что он всё ещё в это верит, — тихо заметил он.

Гарри коротко кивнул. Лицо Дамблдора напряглось, будто этот едва заметный кивок ударил больнее любых речей.

Впервые с начала разговора Дамблдор выглядел по-настоящему встревоженным.

В кабинете повисла тишина. Гарри выждал мгновение, а затем резко развернулся и вышел. Позади него Римус покачал головой.

— Вы сами в этом виноваты, — повторил он и поспешил вслед за Гарри.

* * *

Они отошли уже достаточно далеко от кабинета, когда Гарри спросил:

— О чём ты пришёл со мной поговорить? Я ещё не решил, прощать ли тебя.

При необходимости он был не против использовать Люпина, но обида за то, что тот его бросил, всё ещё никуда не делась.

— Вообще-то я насчёт Снаффлза, — слегка откашлявшись, ответил Римус.

— А что с ним? — спросил Гарри с тревогой в голосе.

— Гарри, ты же знаешь, что он долго пробыл в Азкабане. Его решения не всегда бывают самыми безопасными. Просто… помни, что Сириус всего лишь человек. Не возводи его на пьедестал.

Договорить он не успел: Гарри резко повернулся к нему и сорвался.

— Ты так обо мне думаешь? Ты вообще меня не знаешь, да? Ничему не научился за последние двадцать минут? Я больше никого не возвожу на пьедестал. Я усвоил, чем это оборачивается, — прорычал Гарри, шагнув вперёд и подойдя к Римусу вплотную. — Я делаю всё возможное, чтобы рассчитывать только на себя.

Римус немного отступил, но затем твёрдо замер на месте:

— Ты не должен тащить всё это в одиночку.

— Мне четырнадцать грёбаных лет! А теперь, благодаря трижды клятому Кубку огня, я по закону взрослый, со всеми вытекающими обязанностями, включая налоги. Мне нужно учиться управлять деньгами, пусть даже то, что оставила мне мать, позволяет не трястись над каждым кнатом. Мне нужно выкупить свою землю, и я выясню, как вообще её потерял, — отрезал Гарри.

Гнев вспыхнул с новой силой. Придётся написать Уотерсу насчёт судебного иска к Дамблдору из-за задолженности по налогам. Не было ни единой причины, по которой Гарри должен был лишиться этой земли.

— Послушай, я лишь пытаюсь предупредить: Азкабан отнял у Сириуса годы, за которые он должен был повзрослеть и научиться на собственных ошибках. Он может совершать безрассудные поступки, но это не значит, что ты должен отмахиваться от него — или надеяться, что он окажется прав во всём, — сказал Римус, примирительно подняв руки.

— Я отнесусь к нему с тем уважением, какого он заслуживает, — уклончиво бросил Гарри.

Римус по-прежнему недооценивал Сириуса. Сириус был куда вменяемее, чем всем казалось, и Гарри совсем не нравилось, что Римус заявился только затем, чтобы предостеречь его от доверия к единственному взрослому, который выбрал его.

— Тебе от меня ещё что-то нужно? — спросил он с ещё большим раздражением.

— Нет, я просто хотел предупредить тебя, — ответил Римус с видом побитого щенка.

— Прекрасно. Будем считать, меня предупредили, — сказал Гарри.

Он оставил Римуса стоять в коридоре и направился в библиотеку. В это время дня там было почти пусто, что его вполне устраивало. Он достал продвинутый учебник по ЗОТИ и принялся за учёбу. Если преподаватели рассчитывали, что он станет тратить время на подготовку к турниру, в котором вовсе не собирался участвовать, то он лучше использует это время, чтобы выучить что-нибудь полезное.

* * *

Гермиона, Невилл и Луна разыскали его после уроков и подсели за стол. Разговаривать толком не стали, просто принялись за домашнюю работу. Каждый тихо занимался своим делом, пока Драко Малфой не решил, что оставлял Гарри в покое достаточно долго. Светловолосый мальчишка подошёл к их столу и спросил:

— Где ты прятался, Поттер? Струсил показаться нам на глаза?

Его прихвостни захихикали, заставив мадам Пинс зашикать на них.

— Да я готов прятаться хоть каждый день недели, лишь бы держаться подальше от таких, как ты, Малфой. Ты язва в моей жизни, от которой я бы с радостью избавился, будь у меня возможность, — произнёс Гарри, не отрываясь от конспекта.

— Что ты мне сейчас сказал? Это угроза? — спросил Драко; на его лице застыл неподдельный шок.

— Если ты расцениваешь это так — пожалуйста, — бросил Гарри, отмахнувшись от него, словно от мошки.

— Вот погоди, мой отец об этом узнает, — сказал Драко, ткнув в него пальцем.

— И что он сделает? Накричит на меня? О, мои бедные невинные уши. Твой отец — всего лишь напыщенный павлин, у которого слишком много денег и свободного времени. Он только и делает, что скупает влияние и сорит деньгами, — произнёс Гарри, подняв голову и глядя Малфою прямо в лицо.

— К моему отцу прислушивается сам министр, — заявил Драко так, будто это имело хоть какое-то значение.

— Министр ещё хуже твоего отца. Будь моя воля, я бы засудил всё правительство за искажение закона, — отрезал Гарри.

Тут его осенила мысль, и он быстро набросал пометку для Уотерса. Если Сириус выиграет дело, возможно, он сможет засудить Министерство ещё и за незаконное лишение свободы.

— Это изменнические речи, — ухмыльнулся Драко.

— У нас свободная страна. Мы больше не живём в Средневековье. Если мне захочется высказаться против правительства, это моё право, — отчеканил Гарри, возвращаясь к записям. — Уйди, Драко. Ты мне надоел.

— Ты обо мне ещё услышишь, Поттер, — бросил Драко, крутнулся на каблуках и демонстративно зашагал прочь.

— К сожалению, это чистая правда, — пробормотал Гарри.

— Очень зрелый поступок, Гарри, — похвалила Гермиона, коснувшись его руки.

— Он просто надоедливый мальчишка, — с досадой покачал головой Гарри.

— Вы одного возраста, — усмехнулся Невилл.

— Ага, только ведёт он себя так, будто ему двенадцать, — тоже усмехнулся Гарри.

— И всё равно я горжусь, что ты не полез в драку. Всего месяц назад ты бы непременно с ним сцепился, — одобрительно кивнула Гермиона.

— Я согласна с Гермионой, — сказала Луна, лучезарно ему улыбнувшись.

— Ну, я сделал это не ради похвалы. Просто он не стоит того, чтобы нас выгнали из библиотеки. Если он начнёт что-то за её стенами, ничего не обещаю, — ответил Гарри, усмехнувшись Невиллу, и тот улыбнулся в ответ.

— А когда ты думаешь вернуться в Большой зал на обеды? — спросила Гермиона, убирая учебник по Заклинаниям в сумку.

— Может, приду сегодня вечером. Я и так слишком долго избегал людей, — сказал Гарри. Одиночество начинало давить, и ему хотелось увидеть своими глазами, кто останется на его стороне, а кто настроен против.

— По-моему, отличная мысль, — сказала Луна, захлопав в ладоши. — Мозгошмыги наконец угомонились, и большинству теперь есть о чём поговорить, — добавила она, глубокомысленно кивнув.

— Надеюсь, — произнёс Гарри, которому вовсе не улыбалось быть выставленным напоказ.

— Ты готов рассказать нам, чем всё это время занимался? — спросила Гермиона, явно желая помочь.

— Нет, пожалуй, нет, — медленно ответил он.

— Почему? — огрызнулась она, устав от того, что её оставляют в неведении.

— Я уже назвал свои причины. То, что они тебе не нравятся, — не моя вина, — повёл плечом Гарри.

— Я не понимаю, почему ты настолько не доверяешь директору, — в голосе Гермионы зазвенело раздражение. — Его повсюду считают величайшим волшебником поколения. Неужели это ничего не значит?

— Ты уже говорила это. А я ответил, что меня это не впечатляет, и что у меня есть доказательства того, как он поступил со мной, — отозвался Гарри, начиная злиться от её давления.

— Но ты ведь не говоришь, что это за доказательства, — сказала она, принимаясь складывать книги.

Невилл и Луна тоже начали собирать вещи. Гарри посмотрел на часы и последовал их примеру.

— Потому что ты тут же побежишь к нему и спросишь, правда ли это, — в очередной раз объяснил Гарри.

— Ты не можешь этого знать, — возразила Гермиона, хотя в её голосе почти не слышалось уверенности.

— Ну так скажи мне, что это не так, — бросил он с вызовом.

Она опустила голову и закончила складывать книги. Все четверо покинули библиотеку и направились в Большой зал. Гарри ожидал, что при его появлении в зале повиснет тишина, но приём оказался далеко не таким скверным, как он опасался. Кое-где разговоры смолкли, однако тут же возобновились лихорадочным шёпотом. Пусть шепчутся, — решил он. По крайней мере, на сей раз он вошёл сюда по собственной воле.