Минотавр Каз | Kaz the Minotaur (джен)

Капля воды упала ему на морду. Каз уже просыпался и теперь безудержно задрожал, вспомнив, как его крутило в потоке и как он тонул. Был ещё один сон — дурной, как многие в последнее время, — но от него осталось лишь смутное воспоминание о воде.

Убедившись, что больше не спит и не тонет, минотавр осторожно приоткрыл глаза, пытаясь понять, где находится. Когда затуманенный разум наконец начал воспринимать окружающее, глаза Каза распахнулись.

— Это ещё что? — сумел пробормотать он, но услышать его можно было бы, лишь приложив ухо к самому рту.

Каз лежал один в комнате и смотрел прямо на верхушку дерева снаружи. Почти сразу он понял, почему видит её и даже может смотреть сверху вниз: он сам находился на дереве. Причём очень высоком. Даже с подстилки открывался вид на бесчисленные кроны, и почти все они были ниже той, в которой он оказался.

Обстановка была простой, а само жилище — удивительным. Эту единственную комнату не выдолбили в стволе. Казалось, дерево само пошло навстречу тому, кто решил здесь поселиться: в этом месте ствол расходился, а выше снова смыкался. В естественных углублениях лежало несколько непонятных предметов. Пол покрывали циновки, явно сплетённые из растений. Мебели не было.

Каз медленно поднялся с подстилки. При каждом движении он ждал боли, но та не возвращалась. Тогда минотавр ощупал голову и руки. Все раны — а их было немало — зажили!

Каз фыркнул. Как большинство минотавров, он не доверял магическим уловкам. В других обстоятельствах отказался бы даже от целительной силы богини, которой служила Тесела. Минотавры считали: чем чаще прибегаешь к лёгким решениям, которые предлагает магия, тем слабее становишься. Верно это или нет, подумал Каз, случившегося уже не изменить. Кто-то исцелил его, и теперь он по праву был обязан этому существу благодарностью.

Он осторожно шагнул к открытому входу. Огляделся в поисках оружия и заметил небольшой круглый глиняный горшок на естественном выступе у выхода. Каз замешкался. Горшок был великолепной работы и казался невероятно древним. По всей поверхности шли затейливые узоры и рисунки. Большинство изображало природу, но на одном несколько существ танцевали в кругу. Каз присмотрелся. Танцоры оказались эльфами.

А кто ещё, сказал он себе, станет жить так высоко на дереве?

— Горшок не кусается, друг мой. Во всяком случае, до сих пор не кусался.

Каз резко обернулся и потянулся к оружию, хотя уже успел убедиться, что его нет. Позади сидел высокий красивый эльф с длинными серебристыми волосами — на том самом месте, которое минотавр никак не мог проглядеть. По человеческим меркам эльф выглядел молодым — пока не взглянешь в изумрудные глаза. Каз понял: этот обитатель дерева повидал больше, чем несколько поколений минотавров.

В зелёно-коричневом наряде эльф походил на лесного князя. Был у него даже длинный плащ. Заметив, что хозяин с улыбкой наблюдает за его разглядыванием, Каз сердито фыркнул.

— Кто ты? — прорычал он.

— Сардал Хрустальный Шип, друг мой. Кажется, я говорю тебе это уже в двенадцатый раз. — Сардала явно что-то забавляло.

— Как давно я здесь? — Гнев начал уступать место изумлению.

— Чуть больше двух недель. Когда я тебя нашёл, ты был едва жив. Должен признать, я впечатлён. Всё, что я слышал о выносливости минотавров, оказалось правдой. И даже преуменьшением.

— Две недели? — Каза охватило внезапное, нестерпимое желание уйти. Прочь отсюда. Прочь отовсюду. Он развернулся и бросился к выходу из жилища Сардала. Тонкая бледная рука удержала его с невероятной силой. Каз сглотнул, глядя вниз, на кроны деревьев. Он думал, что снаружи найдётся лестница или ступени, но там ничего не было. Очевидно, эльфы в них не нуждались.

— Вернись внутрь, пока не наделал глупостей.

— Две недели! — снова пробормотал минотавр.

— Твоя душа пострадала сильнее тела, — мягко сказал эльф и отвёл Каза от выхода.

— Как ты меня нашёл?

Лицо Сардала ничего не выражало.

— Не я. Другие нашли. Они не захотели с тобой связываться, но знали, что я люблю вмешиваться в чужие дела. Потому и живу здесь, а не с ними. Заодно это позволяет им самим вмешиваться, делая вид, что они ни при чём.

Каз принялся расхаживать по комнате. Он не знал, что тревожит больше: две потерянные недели или то, что находится высоко над землёй в обществе эльфа.

— Значит, я в Квалинести? Река унесла меня так далеко на юг?

Эльф едва заметно улыбнулся.

— Вовсе нет. Меня всегда удивляло, какое значение другие народы придают границам. Думаешь, едва завидев «признанную» границу, мы останавливаемся и поворачиваем назад? Так могут рассуждать только минотавры и люди. Когда мы, эльфы, и наши сородичи в Сильванести устанавливали границы, то делали это исключительно ради спокойствия остальных. Сами мы их не признаём, хотя у нас, конечно, есть свои земли и места, куда другие народы не заходят. Но настоящих границ у нас определённо нет.

В объяснениях Сардал, решил Каз, не уступал Делбину по запутанности.

— Так где же я?

— Почти прямо к северу от человеческого города Кзак-Царот. Посмотри ты в любую другую сторону, увидел бы горы, ограничивающие эту часть леса с обеих сторон.

Каз кивнул. Он смутно припомнил карту и понял, где оказался. Если не ошибается, поселение, которым заправлял старейшина Дрю, лежало почти прямо к востоку.

— А теперь позволь спросить, — продолжил эльф, потянувшись к кувшину с какой-то жидкостью, — как вышло, что ты попытался выпить всю реку?

После всего, что Сардал для него сделал, Каз охотно рассказал ему свою историю. Начал с убийства, которое ему приписывали. На самом деле это был честный бой с капитаном-огром, без всякой нужды мучившим пленных стариков и детей. Но минотавров это не интересовало. Выступив против огра, а затем сбежав вместо того, чтобы предстать перед так называемым правосудием хозяев, Каз нарушил ещё и несколько кровных клятв. Завершая неприятный рассказ, он добавил: «Подозреваю, моих сородичей больше заботит именно это. У нас нередко убивают или казнят ради защиты чести».

Затем Каз сам того не заметив перешёл к другим темам, словно хотел отвлечься от собственного положения. Особенно эльфа интересовали вести с севера, и чем больше минотавр рассказывал, тем больше вопросов задавал Сардал. К концу беседы тот выведал почти всё, что Каз мог припомнить.

— Нужно немалое умение, чтобы столько времени уходить от преследующих тебя минотавров, — заметил Сардал.

— На войне я продержался вдвое дольше большинства. Но дело не только в умении. Мне приходилось иметь дело с людьми, и я лучше преследователей знаю, чего ждать в этих краях. Последние дни не в счёт. К тому же один минотавр ещё может пройти незамеченным, а дюжина заметна не меньше наступающей армии. Кто-нибудь обязательно их увидит, а я обычно вовремя об этом узнаю.

— И всё же на этот раз они чуть тебя не поймали.

Каз хмыкнул.

— Становятся умнее. А может, я устаю. Но одно преимущество у меня, пожалуй, есть: между ними нет согласия. Я давно подозревал, а теперь убедился. Некоторым хочется только домой. Держат их одни клятвы, данные предводителям, у которых самих нет чести. Прислужникам, оставшимся с тех времён, когда всем заправляли огры и люди. Думаю, кое-кто из них — хотя, возможно, я просто выдаю желаемое за действительное — нарочно задерживает остальных, потому что верит мне.

Минотавр закрыл лицо руками и вздохнул.

— Над тобой нависла тёмная тень, минотавр. Возможно, у богов есть на тебя какие-то планы.

Эльф на миг улыбнулся.

— А может, ты просто притягиваешь неприятности, как цветок пчёл.

Каз уже хотел отмахнуться, но вспомнил свои сны и видения. Возможно, это лишь сны и видения. А вдруг нет? Вдруг они и впрямь что-то предвещают? Можно ли не обращать на них внимания?

Сардал продолжил, не сводя с минотавра глаз:

— О твоих спутниках и сородичах я ничего не знаю. Большинство эльфов предпочитают не вмешиваться в дела других народов. Я давно понял, насколько это неразумно. Во время войны с Королевой Драконов происходило такое, чего должен стыдиться любой эльф. И всё же большинство по-прежнему предпочитают не замечать внешний мир.

— Делбин знает, что я собирался в крепость Вингаард, чтобы встретиться с Великим Магистром Освалем. Возможно, он отправится туда. И жрица Тесела тоже. Но даже если нет, мне всё равно придётся идти. Нужно выяснить, почему прежние товарищи обратились против меня.

— Не только против тебя. Если судить по твоим словам и другим рассказам, Соламнийские Рыцари отвернулись от Эли, которого ты знаешь под именем Паладайна. А значит, нам, возможно, ещё придётся столкнуться со злом Королевы Драконов.

— Она не может вернуться. Хума заставил её поклясться кем-то, кого, кажется, называют Верховным Богом.

Эльф поднял брови.

— Вот как? Жаль, друг мой, что ты не помнишь саму клятву. Подозреваю, в ней найдутся лазейки, сквозь которые и дракон пролетит. Если бы драконы ещё оставались, конечно.

Каз вспомнил некоторые образы из своих снов.

— Ей понадобится помощь ещё одного чудовища вроде Галана Дракоса.

— Есть и другие пути. Мы не знаем, о чём она могла позаботиться заранее. А что ты собираешься делать со своими преследователями? — спросил Сардал.

— Наверняка считают меня мёртвым, как и Делбин.

— И всё же вы ещё можете встретиться.

Минотавр сердито фыркнул.

— Если придётся, разберусь с ними. Меня тревожит Вингаард. Ради памяти Хумы, хозяина копья, я так или иначе разберусь с орденом. — Каз поднялся. — Хватит болтать. Покажи, как спуститься на землю, и я отправлюсь в путь.

Сардал встал одним плавным движением.

— Кажется, я могу ещё кое-чем тебе помочь, минотавр. Если ты не возражаешь.

— Что ты задумал? — По голосу Каза было слышно, что принимать новую помощь ему не хочется.

— Ничего сложного. — Сардал начал собирать вещи, которые могли пригодиться гостю. Он на миг задумался, что скажут сородичи, когда узнают: он не только исцелил зверочеловека, но ещё и снабдил его припасами, да к тому же разговаривал с ним как с равным. Улыбнувшись, эльф отбросил эту мысль и продолжил разговор.

— Когда доберёшься до Вингаарда, а я не сомневаюсь, что доберёшься, спроси эльфа по имени Аргаэн Воронья Тень. Мы с ним во многом похожи. Он уже несколько человеческих поколений живёт и работает среди людей. Старейшины называют его своевольным, но, как и в моём случае, не упускают случая воспользоваться его услугами, когда нужно иметь дело с чужаками. Объяви всем, что Сардал Хрустальный Шип просит его взять тебя под защиту. — Заметив выражение лица Каза, эльф добавил: — Не глупи, минотавр. Рыцари очень его уважают, иначе… Впрочем, это неважно. Заодно окажешь мне услугу. — Сардал поднял небольшой свиток. — Передай ему это. Ему понадобится. Я собирался присоединиться к нему через месяц, но теперь смогу заняться другими делами.

Каз взял свиток, а затем и остальные вещи, собранные эльфом. Одной, очень важной, не хватало.

— Где моя секира?

— Полагаю, где-то на дне реки. Не беспокойся, я найду замену. Идём. — Сардал направился к выходу, но обернулся, заметив, что Каз не идёт следом. — Я думал, ты хочешь уйти.

Минотавр шагнул вперёд и замер.

— Но как? У тебя нет ни лестницы, ни верёвки…

Сардал улыбнулся.

— Ты их просто не видишь. Нужно лишь взглянуть на мир иначе.

Каз покачал головой.

— Не понимаю.

Эльф вздохнул и протянул левую руку.

— Дай руку. Я тебя проведу. Вижу, с эльфами ты уже сталкивался, но в Квалинести никогда не бывал. Знаю, как сильванестийские гордецы обращаются с теми, кого считают огрским отродьем. Мои сородичи ненамного лучше. Но всё же лучше.

Каз заколебался. Слепо идти за эльфом было неприятно, но оставаться здесь из недоверия к тому, кто спас ему жизнь, — ещё хуже. Сардал Хрустальный Шип и впрямь совсем не походил на холодных, надменных эльфов Сильванести, с которыми Каз однажды повстречался в странствиях и о чём потом горько сожалел.

Он взял Сардала за руку и крепко зажмурился.

— Просто иди. Когда я остановлюсь, остановись и ты.

По ощущениям Каз словно спускался по винтовой лестнице. Стоило немалого труда не открыть глаза и не посмотреть, на что он ступает. Трусом Каз не был, но колдовство всегда заставляло его чувствовать себя беззащитным. Что, если он откроет глаза и увидит под ногами лишь пустоту?

— Ты говорил, что сражаешься секирой? — Голос Сардала прервал его мысли. Казу казалось, они прошли уже несколько миль.

Минотавр понял, что весь взмок. И что они больше не идут.

— Почему остановились?

— Потому что спустились, разумеется.

Каз открыл глаза. Они действительно стояли у подножия дерева. Он повернулся к исполину и проследил взглядом за уходящим ввысь стволом. Только теперь понял, на какой высоте находилось жилище. В животе неприятно сжалось.

— Как… Нет! Не хочу знать. Пусть твои хитрости останутся твоими тайнами. — Он вспомнил вопрос Сардала. — Да, я сражаюсь секирой.

— Я так и подумал, когда впервые тебя увидел. — В руках эльфа вдруг появилась огромная сверкающая секира с двумя лезвиями. Боковая поверхность лезвия была отполирована до зеркального блеска. Несмотря на размеры оружия, Сардал держал его без всякого труда.

Каз с восхищением разглядывал секиру. Она была безупречна — от лезвий до рукояти. Такими лезвиями, пожалуй, можно рассечь камень. На рукояти минотавр заметил руны.

— Что это?

— Гномьи руны. Подарок старого друга, который, увы, погиб на войне. Это было его лучшее творение, и он доверил его мне, а не вечно ссорившимся ученикам. Руны складываются в имя: у каждого хорошего оружия должно быть имя. Если перевести на Всеобщий, эта секира зовётся «Лик Чести».

— «Лик Чести»? Что за имя для боевой секиры?

— Никогда не пытайся понять, что на уме у гнома. — Сардал передал оружие гостю. — Но думаю, тебе хватит и силы, и душевных качеств, чтобы владеть секирой с таким именем.

— Она волшебная? — Казу хотелось оставить оружие себе, но магическая секира…

— Думаю, волшебство здесь скорее в искусстве создавшего её мастера, чем в возможностях, которые она даёт воину. Впрочем, обещать, что у неё совсем нет магических свойств, не могу. Сам ничего такого не замечал. Но уверен, она тебя не разочарует.

Каз испытал секиру: сделал несколько взмахов и выполнил приёмы, после которых многие другие бойцы остались бы без ноги и нескольких пальцев. Завершив короткую разминку, он одним ловким движением закрепил оружие за спиной. Глаза сияли от удовольствия, хотя восторг он пытался скрыть.

— Прекрасно сбалансирована.

Сардал кивнул, невольно впечатлённый мастерством минотавра.

— Пусть она требуется тебе как можно реже. Жаль, что у меня нет лошади. Но я могу провести тебя по тропе, которая поможет наверстать часть упущенного времени.

— Провести? Ты пойдёшь со мной?

— Только до опушки. — Сардал указал на север. — Дальше начинаются опустошённые земли северной Соламнии. Раз ты любезно согласился передать свиток Аргаэну, мне незачем самому идти в эту осквернённую землю.

— Всё настолько плохо?

Эльф странно посмотрел на него.

— Как давно ты там был?

— После погребения моего товарища Хумы я уехал на юг и с тех пор не возвращался. Побывал к востоку, западу и югу от Соламнии, разве что в ту часть Истара, которую мой народ называет родиной, не заходил. Но к тем местам больше не приближался даже на сотню миль.

— Ты очень уважал Хуму.

— Знаешь соламнийское изречение «Эст Сулярус от Митас»?

— «Моя честь — моя жизнь». Да, слышал. Обычно эти слова произносят перед Клятвой и Мерой рыцарства.

Бычья морда минотавра помрачнела.

— Хума, хозяин копья, воплощал эти слова. Он и был этими словами. После его смерти я старался жить так, чтобы не посрамить его память. Не знаю, насколько мне это удалось. И удалось ли вообще.

— Поэтому ты и не хотел возвращаться в Вингаард. — В голосе Сардала не было насмешки.

Каз собрал вещи.

— Поэтому. Если бы ты знал Хуму, то понял бы. Мы познакомились, когда он спас меня от гоблинов, заставших врасплох. Сказать, что он поразился, увидев, кого освободил, — не погрешить против истины. Но его это не остановило. Минотавр, человек, даже гоблин — в каждом Хума искал лучшее. — Каз помолчал. — Думаю, в душе он скорбел почти о каждом убитом враге. Я достаточно долго был рядом, чтобы это заметить. С первой нашей встречи с серебряным драконом и до последнего боя с Такхизис он воплощал всё доброе, что есть в мире. И решался на немыслимое: защитить минотавра от собственных собратьев-рыцарей или отправиться на поиски Драконьих Копий, нашей единственной надежды.

Хрустальный Шип молчал, пока Каз вновь ненадолго замер, собираясь с мыслями, но глаза эльфа блестели.

— Нас не раз разлучала судьба. Но при каждой новой встрече я видел прежнего Хуму: какие бы испытания ни выпадали на его долю, он не сдавался. Он первым воспользовался Драконьими Копьями и возглавил атаку, когда нас было всего два десятка всадников на драконах, а против нас — драконьи полчища тёмной богини. Я говорю «нас», эльф, потому что он позволил и мне стать одним из избранных. Больше мне никогда не выпадет такой чести. Большинство всадников и их драконов погибли прежде, чем всё закончилось. Я не встречал никого храбрее, но величайшим из них был Хума. Он выступил против Такхизис, и рядом с ним была только серебряная драконица, чей человеческий облик он так любил. Он победил, хотя заплатил за это жизнью. — Каз вздрогнул. — Я подоспел, когда он заключал договор с Королевой Драконов: её свобода в обмен на свободу Кринна. Хума уже умирал. Он попросил меня вытащить Драконье Копьё из корчившегося тела богини — тогда она приняла облик пятиглавого дракона. Я был охвачен ужасом, который помню до сих пор. И всё же выполнил эту страшную просьбу, потому что об этом попросил Хума. Не думаю, что смог бы сделать такое ради кого-то другого.

Сардал ждал, но Каз молчал, и через несколько секунд эльф тихо спросил:

— И что потом?

Минотавр взглянул на него покрасневшими глазами.

— А потом он умер, эльф! Умер прежде, чем я успел вернуться и найти помощь! Я поклялся защищать его ценой собственной жизни — и подвёл!

Каз занялся снаряжением, перекладывая вещи. Хрустальный Шип помедлил, а затем тихо заметил:

— Думаю, тебе страшнее встретиться с духом своего товарища, чем с собственными сородичами.

Минотавр уже шёл в указанную эльфом сторону, держа вещи в руках. Он ответил тихо, почти неразборчиво, но острый слух Сардала уловил единственное слово, когда тот двинулся следом.

— Да.

* * *

Они вышли к чахлому участку леса. Некоторые деревья впереди уже погибли, и это напомнило минотавру о войне.

— Когда мы были с Хумой, — говорил Каз, — нам казалось, что весь Ансалон такой: леса мертвы или умирают, а из живности почти никого, кроме ворон и других падальщиков. Удивительно было узнать, что многие края пострадали во время войны куда меньше, чем мы думали.

Сардал мрачно кивнул.

— Больше всего досталось северу континента. Но в любом уголке Ансалона найдутся места, которым ещё много лет не оправиться. Даже в Квалинести и Сильванести. Наша хвалёная обособленность ничего нам не дала. Люди выиграли войну за нас, хотя некоторые помнят лишь то, что люди сражались и на стороне тьмы.

На ночь они остановились в лесу. Поначалу Каз думал, что Сардал поведёт его какой-нибудь волшебной дорогой, но всё волшебство заключалось в том, что только эльф сумел бы отыскать эту неприметную тропу.

Ночь прошла без происшествий — Казу с трудом верилось в такую удачу, — и утром они двинулись дальше. Место, где минотавр упал в реку, осталось позади, но в тот день он всё же остановился, глядя на стремительную воду.

— Здесь я тоже потерял хорошего товарища.

— Не вижу причин, почему бы тебе ещё не встретиться с кендером.

Каз рассмеялся.

— Я думал не о Делбине, хотя, как ни страшно признаться, успел к нему привыкнуть. Нет, эльф, я говорил о сильном и верном коне. Пять лет ездил на нём и даже имени не дал. — Он коснулся рукояти секиры. — Если уж называют оружие, хороший конь тем более заслуживает имени.

— Дай ему имя сейчас. — Сардал улыбнулся. Таких минотавров он ещё не встречал!

Каз кивнул.

— Когда придумаю достойное.

Они пошли дальше и ранним утром следующего дня наконец миновали последние живые деревья. За ними начинался призрачный лес.

— Арфа Астры! — выругался Сардал. Увиденное явно потрясло эльфа.

А Каз словно вернулся в прошлое. Перед ним лежала почти мёртвая земля, будто с самой войны здесь ничего не изменилось. Он вспомнил гоблинов и драконов, груды тел и ругань командиров — огров и людей, гнавших минотавров вперёд. Воспоминания о сражениях на миг пробудили гордость, пока Каз не подумал, что чаще всего бился против товарищей Хумы. Были и другие бои, уже плечом к плечу с Соламнийскими Рыцарями. О них вспоминать было легче.

Пять лет. За это время должны были пробиться хотя бы несколько робких побегов, одна-другая травинка. Но перед ними по-прежнему простиралась голая мёртвая земля.

Раздалось нечто похожее на гром. Каз поднял глаза к небу и лишь потом понял, что на самом деле слышит.

— Всадники! — Он оттащил Сардала назад.

Невдалеке показался отряд рыцарей, человек двадцать. Они неслись так, словно по пятам гналась сама Королева Драконов. Каз и Сардал наблюдали, как всадники без колебаний углубились в мёртвый лес. Направляться они могли только в одно место: в крепость Вингаард.

— Эти рыцари из разных застав и крепостей, — заметил эльф.

Каз хотел спросить, откуда он знает, но вспомнил рассказы об остроте эльфийского зрения.

— Из разных мест?

Сардал кивнул.

— Я успел разглядеть знаки. Каждый рыцарь носит эмблему крепости или заставы, к которой приписан. В этом отряде есть представители большинства южных укреплений. Любопытно. Я почти готов пойти с тобой, если бы не другие важные дела…

Эльф замолчал, будто сказал лишнее. Каз сделал вид, что по-прежнему смотрит только на удаляющихся всадников.

— Они доберутся туда на несколько дней раньше меня. Возможно, Соламнийские Рыцари готовятся к новой войне.

— Против кого?

— Не знаю, — пробормотал Каз. — Но отчасти это объяснило бы, почему они словно отвернулись от собственного народа. Может, остатки войск Такхизис вновь собираются вместе. Возможно, я зря осудил рыцарей.

— Ты так думаешь?

— Не узнаю, пока не доберусь туда. — Даже самому Казу ответ показался неубедительным.

Сардал выпрямился.

— Тогда здесь мы расстанемся. — Он поднял руку ладонью к минотавру. — Пусть Эли и Астра направляют тебя. И Кири-Джолит тоже. Думаю, ему особенно небезразлична твоя судьба.

Кири-Джолит был богом честного боя и выглядел как человек с головой бизона. Вопреки логике, как это нередко бывало у минотавров, некоторые из них почитали его не меньше Саргаса, супруга Такхизис. Хотя, встреться эти двое богов, между ними наверняка разгорелась бы нешуточная битва. Ведь Кири-Джолит был сыном Эли — Паладайна.

Минотавр ответил таким же жестом и на миг перевёл взгляд на призрачный лес, в который ему предстояло войти.

— Пожалуй, проще всего пойти за рыцарями. След они оставили заметный. Что скажешь, Сардал Хрустальный Шип?

Ответа не последовало. Каз обернулся туда, где только что стоял эльф. От спасителя не осталось и следа — даже отпечатка ноги. Каз опустился на колено и осмотрел землю. Собственные следы он видел на всём пути, насколько хватало глаз. Следов Сардала не было вовсе. Словно тот никогда здесь не проходил.

Каз хмыкнул и поднялся.

— Эльфы.

Он вновь повернулся к унылым землям северной Соламнии, поправил поклажу за плечом, чтобы она не помешала, если понадобится «Лик Чести», и двинулся в путь. Не прошёл и сотни шагов по пустоши, как заметил: привычные звуки леса исчезли. Остался только один, знакомый по войне.

Где-то ворона созывала сородичей. Каз знал: так они кричат лишь перед близким пиршеством. Птицы всегда откуда-то появлялись, когда воинам предстояло погибнуть, рассаживались поблизости и ждали пира.

Минотавр надеялся, что вороны ждут не его.