| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
В год, когда над Эредуин впервые за столетие не выпал снег, в семье торговца редкими фолиантами из Дортониона родился сын. Роды были тяжелыми. Его мать, Элара, умерла в муках, когда шаровая молния, пробив соломенную крышу, вошла в ее чрево. Ребенок выжил, но явился в мир, опаленный небесным огнем.
Он был альбиносом. Его кожа, тонкая и чувствительная, как пергамент древних свитков, казалась присыпанной тончайшей рисовой пудрой. Глаза цвета чистого весеннего неба смотрели на мир с пугающей, недетской ясностью. Отец, увидев это хрупкое, светящееся изнутри создание, отшатнулся. Он не увидел в сыне наследника — лишь дурное знамение, проклятие небес. В ту же ночь торговец покинул город, оставив корзину с младенцем на пороге своего дома.
Ребенка подобрала бабушка. Старыми, дрожащими руками она омыла его и нарекла Джеронимо. Но мир знал его как Пудру. Прозвище дали дед, старый переплетчик, и сама бабушка, глядя на то, как солнечные лучи заставляют кожу внука просвечивать.
Солнце стало его первым врагом. Оно жгло его до пузырей, поэтому Пудра жил в полумраке. Его колыбелью стал подвал книжной лавки, а братьями и сестрами — пыльные тома. К десяти годам он наизусть цитировал «Анналы Севера» и «Генеалогии Дома Беора». К двенадцати он знал язык птиц и мог успокоить бьющуюся в агонии овцу одним прикосновением, забирая ее боль в собственное тело. Его хрупкость была обманчива: сквозь тонкую плоть Пудры постоянно струился едва заметный синий ореол статического электричества.
Когда чума унесла сначала деда, а затем и бабушку, Пудра остался один в промерзшем доме. Он не плакал. Он просто сидел в подвале, перебирая страницы, пока за дверью скрипели сапоги шерифа. Мэр Дортониона давно точил зуб на странного юношу, чья лавка не приносила золота в городскую казну. Ведомство хранителя мудрости быстро вынесло вердикт: одержимый.
Его не стали судить. Пудру просто перевезли в серый, пахнущий карболкой приют для душевнобольных на окраине города. Здесь его заставляли лепить глиняную посуду. Пудра подчинялся, но его тонкие, беспокойные пальцы, созданные для перелистывания страниц, оставляли на сырой глине невидимые электрические ожоги.
Безумие настигло его не от горя, а от тупой, бессмысленной жестокости надзирателя, ударившего старика-горбуна. Воздух в мастерской загудел. Волосы Пудры встали дыбом, засветившись призрачным светом. — Довели, — тихо выдохнул он. Он не вскинул рук. Он просто позволил накопленному заряду вырваться. Синяя дуга ударила в потолочные балки. Приют сгорел за четверть часа, освещая ночное небо Дортониона ярче полудня. Из пламени вынесли двенадцать обугленных тел. Пудра стоял посреди пепелища, не чувствуя жара, и смотрел на свои ладони, с которых медленно опадал белый пепел.
Его бросили в каменный мешок городской тюрьмы. Суд был формальностью — альбиноса ждала каторга в копях Тангородрима или публичная казнь.
На рассвете третьего дня дверь камеры открылась. На пороге стоял человек в черном плаще, от которого веяло могильным холодом и старой, забытой мощью. Драконир. Некогда светлый маг, ныне — ищейка Саурона. Он пришел не по приказу короля Бладортина. Он пришел, потому что за линией горизонта, в Красных горах, его дракон беспокойно забил крыльями, учуяв грозу.
Драконир окинул взглядом изможденного юношу. — Ты сжег двенадцать человек, дитя, — голос мага был сух, как осенний лист. — И даже не поморщился. — Они смеялись, когда умирал старик, — безжизненно ответил Пудра. — Твоя кожа. Твои глаза. Твой дар, — Драконир шагнул ближе. — Ты — ошибка природы, Пудра. Но Саурон любит полезные ошибки.
Он не стал надевать кандалы. Вместо этого он достал из-под плаща холодный стальной обруч. — Для нашей общей безопасности, — пояснил Драконир, защелкивая антимагический ошейник на тонкой шее альбиноса. Разряд, бивший из тела Пудры, с шипением погас. — На каторгу? — по бледной щеке скатилась единственная слеза, тут же высыхая от остаточного жара кожи. — Что ты, — Драконир, некогда служивший Валар, позволил себе проявить милосердие. Он осторожно, почти ласково погладил юношу по снежно-белым волосам. — Я везу тебя не на каторгу. И не к Саруману Белому, хотя городской совет Бладортина будет уверен в обратном. Я везу тебя в Школу Теней. Место, где тебя научат не сжигать мир, а держать его на ладони.
Драконир обнял своего нового ученика и тихо запел кобыльную — древнее заклинание покоя. Пудра, впервые за много лет чувствуя себя в безопасности, обмяк на плече темного мага и провалился в сон.
«Славный мальчик, — подумал Драконир, выводя повозку за ворота Дортониона. — Словно майа на службе у Манвэ. Жаль только, что служить он будет другому».
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |