↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Драконир и его ученик (джен)



Автор:
Рейтинг:
R
Жанр:
Фэнтези, Hurt/comfort
Размер:
Макси | 30 321 знак
Статус:
В процессе
Предупреждения:
Смерть персонажа, ООС
 
Проверено на грамотность
История Драконира, бывшего ученика Сарумана, предавшего своего учителя-истари и его лучшего ученика Пудры
QRCode
↓ Содержание ↓

Глава 1 Знакомство с Саруманом

Прежде чем имя Драконира стало внушать тревогу мудрецам и почтение слугам Тьмы, он был хранителем знания — молодым магом, чья слава ещё не покинула пределов небольшого государства, лежавшего по соседству с Дортонионом. В те годы он служил свету, изучал древние предания, собирал забытые рукописи и полагал, что всякая тайна, однажды раскрытая, способна принести пользу миру.

Судьба свела его с Саруманом, которого эльфы называли Курунир, а люди — Белым Волшебником.

Когда-то Курумо и другие Истари прибыли в Средиземье по воле Валар, чтобы помочь его народам противостоять возвращающейся Тени. Они были могущественными Майар, принявшими облик древних старцев, и несли в себе силу, которую редко могли постичь даже те, кому доводилось видеть их волшебство. Однако посланникам Запада было запрещено властвовать над свободными народами или подчинять их своей воле. Их оружием должны были стать мудрость, терпение и убеждение. Им надлежало выступать советниками королей, наставниками молодых правителей, целителями и проводниками — помогать, но не повелевать.

Главой Ордена Истари стал Саруман Белый, Курунир Мудрый, искуснейший из учеников Аулэ, уступавший в познаниях своего учителя разве что тому, чьё прежнее имя — Майрон — давно стало предостережением для всех, кто слишком высоко ценил собственное могущество.

В первые годы пребывания в Средиземье Саруман и его спутники странствовали по землям людей, эльфов и гномов, изучая их обычаи, языки и верования. Они предпочитали наблюдать и советовать, нежели вмешиваться в ход событий. Казалось, старцы были готовы ждать столько, сколько потребуется, пока сами народы не научатся противостоять надвигающейся угрозе.

Именно тогда молодой Драконир впервые встретил Сарумана.

Древний старец с серебряными волосами, величественной осанкой и звучным голосом поразил его не столько внешностью, сколько глубиной знаний. Курунир говорил о забытых царствах, исчезнувших народах и силах, скрытых в недрах мира, так, словно всё это было частью его личной памяти. Он знал ответы на вопросы, которые Драконир прежде даже не решался задавать.

Юноша сам попросился к нему в ученики.

Саруман согласился.

Так началось многолетнее странствие, которое должно было привести Драконира к величайшим открытиям — и в конце концов увести его далеко от света, которому он некогда служил.

Глава опубликована: 18.11.2026

Глава 2 Странники Востока

Некоторое время Драконир путешествовал вместе с Саруманом, Палландо и Алатаром по восточным землям Средиземья. Там, за пределами известных королевств, простирались бескрайние степи, древние горы и государства, чьи правители поклонялись иным богам, а летописцы хранили предания, неизвестные мудрецам Запада.

Палландо и Алатар в конце концов остались на Востоке. Их дальнейшие пути затерялись среди чужеземных земель и народов, о которых в западных королевствах знали лишь по слухам.

Саруман же возвратился на запад и, получив разрешение конунга Рохана, обосновался в Изенгарде — древней твердыне, возведённой нуменорцами в незапамятные времена. Её стены, башни и подземные хранилища пережили падение королевств, смену династий и войны, имена которых уже стёрлись из памяти людей.

Для Сарумана Изенгард стал не только жилищем, но и сокровищницей. Здесь он собирал древние артефакты, изучал свитки, исследовал забытые языки и принимал тех немногих, чьи знания представляли для него интерес.

Драконир поселился в крепости вместе с наставником. Он полагал, что наконец обрёл место, где сможет посвятить себя изучению тайн мира.

Однако вскоре ему довелось убедиться, что даже в Изенгарде не всякая тайна открывается тому, кто умеет читать древние письмена.

Однажды к воротам крепости явились двое старцев.

Драконир первым заметил их с дозорной площадки и сперва решил, что перед ним очередные нищие, просящие ночлега. Он уже собирался распорядиться, чтобы незнакомцев проводили за пределы владений, когда рассмотрел их получше.

Первый путник выглядел бедно, но в его одежде сохранялись следы прежней добротности. На нём был длинный серый балахон из грубой ткани, поверх которого лежал запылённый плащ. Прочные сапоги давно потеряли первоначальный вид, а роба была подвязана обыкновенной бечёвкой. На поясе висели табачный кисет и потёртый кошелёк. Серо-синяя остроконечная шляпа с заплаткой на полях украшалась орлиным пером. В руке старец держал посох, вырезанный из ветви древнего дерева.

Его спутник производил ещё более странное впечатление.

Он был несколько моложе, но казался куда менее опрятным. На нём красовался тёплый балахон из колючей коричневой шерсти, покрытый катышками и зацепками, плащ из оленьей шкуры и сапоги, изготовленные, судя по всему, из обработанной коры. На голове сидела меховая шапка, сшитая из беличьих шкурок. Одежда была испачкана птичьим помётом, соком трав и какими-то неясными пятнами, происхождение которых Драконир предпочёл не выяснять.

На шее незнакомца висело ожерелье из сушёных грибов и кореньев.

Но страннее всего было его поведение. Голова старца время от времени подёргивалась, он принюхивался к воздуху, прислушивался к невидимым собеседникам, а порой издавал звуки, удивительно напоминавшие голоса лесных птиц и зверей.

Драконир уже окончательно уверился, что перед ним двое безобидных чудаков, когда появился Саруман.

Увидев незнакомцев, Белый Волшебник не выказал ни удивления, ни раздражения. Напротив, он приветствовал обоих с почтением, какого Драконир прежде не наблюдал в обращении наставника с посторонними. Затем Саруман увёл гостей в сад, и трое старцев долго беседовали среди деревьев, не подпуская к себе слуг и не приглашая ученика.

Драконир наблюдал за ними издалека.

Он не слышал слов, но видел, как менялось лицо Сарумана: то становилось сосредоточенным, то выражало несогласие, то озарялось внезапным весельем. Незнакомцы явно не были нищими. Между ними и Куруниром существовала связь, уходившая корнями в далёкое прошлое, и Драконир впервые ощутил, что его наставник хранит куда больше тайн, чем когда-либо намеревался открыть ученику.

Лишь позднее он узнал имена гостей.

Первого звали Гэндальфом Серым. Второго — Радагастом Бурым. Оба принадлежали к Ордену Истари и были давними спутниками Сарумана.

В отличие от Белого Волшебника, любившего порядок, великолепие и внушительную обстановку, Гэндальф и Радагаст избегали всякой пышности. Первый предпочитал путешествовать среди простого народа, слушать трактирные сплетни и беседовать с теми, кого властители считали незначительными. Второй проводил большую часть времени среди лесов и полей, отдавая предпочтение обществу зверей и птиц человеческим беседам.

Они словно намеренно старались остаться незамеченными.

И всё же Драконир запомнил ту встречу. Ему казалось, что он случайно заглянул за занавес, отделявший обыденный мир от чего-то гораздо более древнего и опасного.

Глава опубликована: 18.11.2026

Глава 3 Белая башня и сомнения ученика

Годы шли.

В Изенгарде Драконир изучал древние языки, разбирал рукописи, помогал наставнику исследовать артефакты и участвовал в беседах с редкими гостями. Саруман обладал знаниями, перед которыми меркли достижения большинства смертных магов. Он мог часами рассуждать о природе стихий, устройстве мира, свойствах металлов и тайнах, оставленных древними цивилизациями.

Но чем дольше Драконир жил рядом с ним, тем сильнее его озадачивало одно обстоятельство.

Саруман знал слишком много — и слишком мало делал.

В его распоряжении были древние свитки, редчайшие артефакты, обширные библиотеки и крепость, способная выдержать осаду целой армии. Он поддерживал связи с правителями и мудрецами, следил за происходящим в разных уголках Средиземья и обладал средствами, которых не имел ни один другой Истари.

И всё же он медлил.

Когда Драконир спрашивал, почему они не предпринимают решительных действий против Тени, наставник отвечал уклончиво.

— Рано или поздно Тень проявит себя, — говорил он. — И тогда мы должны будем встретить её во всеоружии.

Но в другой день Саруман утверждал, что опасность преувеличена, что народы Средиземья ещё не готовы услышать правду и что любое поспешное вмешательство способно принести больше вреда, чем пользы.

Драконир слушал, запоминал и всё чаще сомневался.

Пустослов, — думал он, наблюдая, как наставник возвращается к своим свиткам. — Он знает, где прячется опасность, знает, что грядёт беда, но предпочитает ждать. Сколько ещё он собирается готовиться к войне, которая, возможно, уже началась?

В то же время по Свободным Землям незаметно распространялись иные речи.

Проповедники Саурона действовали осторожно. Они не всегда призывали к войне и редко открыто говорили о покорении народов. Чаще они рассуждали о несправедливости старых порядков, о слабости королей, о бессилии мудрецов и о том, что мир принадлежит тем, кто способен взять его в свои руки.

Тем, кто соглашался прислушаться, обещали богатство, власть, славу и знания, недоступные обычным смертным.

Драконир встречал таких людей в путешествиях, выслушивал их доводы и не спешил отвергать услышанное.

Его привлекала не жестокость Тени, а её решительность. Там, где Саруман бесконечно размышлял, слуги Саурона действовали. Там, где одни ссылались на запреты и древние установления, другие искали новые пути к могуществу.

Драконир ещё не стал их союзником. Он продолжал служить наставнику и изучать его библиотеку, но прежняя вера в мудрость Белого Волшебника постепенно угасала.

Оставалось лишь найти то, ради чего стоило бы окончательно разорвать старые узы.

И судьба преподнесла ему такой дар.

Глава опубликована: 18.11.2026

Глава 4 Драконье яйцо

Однажды Драконир отправился в Красные горы на поиски редких артефактов и древних реликвий, которыми интересовался Саруман. Путешествие привело его в забытые ущелья, где каменные склоны хранили следы давно исчезнувших созданий.

Там, среди обломков скал и почерневших останков древнего логова, он обнаружил драконье яйцо.

Драконир знал о драконах из старых преданий и рукописей. Саруман рассказывал ему об их происхождении, о силе, заключённой в их крови, и о том, как великие змеи становились бедствием для целых королевств. Но в большинстве известных историй драконы представали чудовищами, которых надлежало уничтожать, пока они не выросли настолько, чтобы опустошать земли и сжигать города.

Драконир видел в них нечто иное.

Его поражала сама возможность существования живого существа, в котором сочетались столь совершенное тело, древняя магия и необузданная сила. Он не желал убивать дракона ради изучения его останков. Напротив, ему хотелось увидеть, как такое создание растёт, как познаёт мир и как впервые раскрывает крылья.

Он решил вырастить дракона и сделать его своим спутником.

Драконир слышал, что драконьи яйца нуждаются в тепле, и потому развёл костёр, поместив находку среди горячих углей на безопасном расстоянии от открытого пламени. Позднее он устроил для яйца место возле очага, поддерживая ровное тепло и терпеливо ожидая.

Ожидание оказалось долгим.

Он ухаживал за находкой, следил за малейшими изменениями скорлупы и постепенно начал замечать признаки жизни внутри. Иногда ему чудилось, что яйцо отвечает на его присутствие слабой пульсацией, словно заключённое в нём существо уже чувствовало магию своего будущего хозяина.

И однажды ночью скорлупа треснула.

Из яйца показалась маленькая голова с янтарными глазами и влажными тёмными чешуйками. Существо издало пронзительный звук, расправило крохотные крылья и посмотрело на Драконира так, словно именно его и искало с самого начала своего существования.

В ту ночь бывший хранитель мудрости обрёл не просто питомца. Он нашёл дело, которому готов был посвятить всю свою жизнь.

Он кормил дракончика червями, мясом и пойманными крысами, оберегал от холода, учил различать звуки и постепенно приучал к своему голосу. Сначала дракон помещался в большом сундуке, затем занял половину комнаты, а вскоре стал настолько велик, что Драконир вынужден был скрыть его в отдалённой пещере.

Там, вдали от любопытных глаз, он продолжал обучение.

Драконир учил своего подопечного откликаться на зов, следовать за ним, останавливаться по приказу и не нападать на тех, кого маг не считал врагами. Он изучал повадки дракона, наблюдал за развитием его крыльев и постепенно научился различать оттенки его настроения.

Он не стремился сломить волю своего спутника. Ему хотелось добиться иного — взаимного доверия, которое связало бы двух существ, одинаково чуждых привычным порядкам мира.

С каждым месяцем дракон рос быстрее, чем можно было предположить по древним описаниям. Его чешуя становилась крепче, когти — острее, а дыхание обретало жар, способный раскалить камень. Пещера, прежде казавшаяся огромной, постепенно превращалась в тесное убежище.

Драконир понимал, что долго скрывать своё открытие не удастся.

Но он не предполагал, что первым, кто найдёт его тайну, окажется собственный наставник.

Глава опубликована: 18.11.2026

Глава 5 Разрыв с Саруманом

Саруман прибыл в Прирунье, намереваясь навестить ученика, проверить его успехи и забрать некоторые артефакты и свитки, собранные во время последних путешествий.

Он ожидал увидеть привычную картину: Драконира, склонившегося над рукописями, и новые находки, разложенные на столах. Вместо этого Курунир обнаружил следы огромного существа, а вскоре увидел и самого дракона.

Гнев Белого Волшебника был стремителен.

Он обвинил Драконира в безрассудстве, нарушении запретов и предательстве своего предназначения. По его словам, тот не понимал, с какой силой связался, и не мог знать, каким чудовищем станет выращенное им создание.

— Ты называешь это мудростью? — спросил Саруман. — Ты приручил существо, способное обратить целые земли в пепел, и вообразил, будто оно будет вечно повиноваться тебе!

Драконир пытался возразить. Он говорил о терпении, о привязанности, о том, что дракон не был пленником и что его поведение свидетельствовало скорее о доверии, нежели о слепой покорности.

Но Саруман не желал слушать.

За его гневом скрывалось нечто большее, чем страх перед опасным созданием. Курунир слишком хорошо знал цену могуществу, чтобы оставаться равнодушным к успеху ученика. Сам он изучал драконов по рукописям и преданиям, пытался постичь природу их силы, но так и не сумел вырастить и приручить ни одного.

А Дракониру это удалось.

То, что для ученика стало чудом, для наставника обернулось унизительным напоминанием о пределах собственного искусства.

Возможно, именно тогда зависть окончательно заслонила рассудок Сарумана.

— Ты уже не мой ученик, — произнёс он. — Ты стал слугой Тени, даже если ещё не осмелился признаться себе в этом.

Белый Волшебник поднял посох, и воздух вокруг него наполнился треском. Молнии ударили в камни, рассыпая искры и раскалывая скалы. Саруман пытался испепелить и дракона, и его хозяина, словно намеревался уничтожить само доказательство того, что кто-то другой сумел достичь того, чего не достиг он.

Но ярость сделала его неосторожным.

Драконир успел отвести дракона в сторону. Разряды ударили в каменную стену, осыпав её обломками. Воспользовавшись мгновением, маг вскочил на спину своего спутника.

Дракон взмахнул крыльями.

Они поднялись над скалами, оставив позади пещеру, прежнего наставника и всё, что ещё недавно составляло жизнь Драконира.

Он не обернулся.

В тот день он потерял учителя, но не утратил веры в собственные способности. Более того, он впервые осознал, что знания, накопленные за годы служения Саруману, могут принести ему куда больше пользы вне стен Изенгарда.

Теперь он сам выбирал, кому служить и во имя чего применять своё искусство.

И выбор этот постепенно привёл его к Саурону.

Глава опубликована: 18.11.2026

Глава 6 «Гром Драконира»

Став признанным тёмным магом, Драконир получил благословение Тёмного Владыки и одобрение Чёрного Совета на создание собственного боевого заклинания.

Так появился «Гром Драконира» — упрощённая производная древнего заклинания Саурона, известного как «Гром Майрона».

Первоначальное заклинание требовало от мага исключительного могущества и глубокого понимания стихийных сил. Драконир сумел переработать его, приспособив к возможностям смертных слуг Саурона и гюрзул. Однако даже в изменённом виде оно осталось доступным лишь немногим.

«Гром Драконира» позволяет призывать управляемые молнии, поражающие врагов заклинателя и щадящие его союзников. Разряды подчиняются воле мага, а сама гроза словно различает тех, кому предназначена смерть, и тех, кого надлежит оставить невредимыми.

Но эта сила требует высокой платы.

Заклинание необходимо произносить непрерывно, сохраняя безупречный ритм и чёткость каждого слова. Малейшая ошибка в произношении или потеря сосредоточенности способны нарушить управление стихией. Маг должен обладать огромным запасом внутренних сил, несгибаемой волей и исключительным мастерством речи.

Кроме того, заклинание связано с благоволением самого Саурона. Драконир не просто заимствует древнее знание: он пользуется силой, происхождение которой восходит к Майрону, и признаёт верховную власть того, кто некогда носил это имя.

«Гром Драконира» стал для него не только оружием, но и знаком признания. Он доказывал, что бывший ученик Сарумана способен не просто повторять чужие достижения, а преобразовывать древнюю магию, создавая нечто собственное.

Глава опубликована: 18.11.2026

Глава 7 Пепел Дортониона

В год, когда над Эредуин впервые за столетие не выпал снег, в семье торговца редкими фолиантами из Дортониона родился сын. Роды были тяжелыми. Его мать, Элара, умерла в муках, когда шаровая молния, пробив соломенную крышу, вошла в ее чрево. Ребенок выжил, но явился в мир, опаленный небесным огнем.

Он был альбиносом. Его кожа, тонкая и чувствительная, как пергамент древних свитков, казалась присыпанной тончайшей рисовой пудрой. Глаза цвета чистого весеннего неба смотрели на мир с пугающей, недетской ясностью. Отец, увидев это хрупкое, светящееся изнутри создание, отшатнулся. Он не увидел в сыне наследника — лишь дурное знамение, проклятие небес. В ту же ночь торговец покинул город, оставив корзину с младенцем на пороге своего дома.

Ребенка подобрала бабушка. Старыми, дрожащими руками она омыла его и нарекла Джеронимо. Но мир знал его как Пудру. Прозвище дали дед, старый переплетчик, и сама бабушка, глядя на то, как солнечные лучи заставляют кожу внука просвечивать.

Солнце стало его первым врагом. Оно жгло его до пузырей, поэтому Пудра жил в полумраке. Его колыбелью стал подвал книжной лавки, а братьями и сестрами — пыльные тома. К десяти годам он наизусть цитировал «Анналы Севера» и «Генеалогии Дома Беора». К двенадцати он знал язык птиц и мог успокоить бьющуюся в агонии овцу одним прикосновением, забирая ее боль в собственное тело. Его хрупкость была обманчива: сквозь тонкую плоть Пудры постоянно струился едва заметный синий ореол статического электричества.

Когда чума унесла сначала деда, а затем и бабушку, Пудра остался один в промерзшем доме. Он не плакал. Он просто сидел в подвале, перебирая страницы, пока за дверью скрипели сапоги шерифа. Мэр Дортониона давно точил зуб на странного юношу, чья лавка не приносила золота в городскую казну. Ведомство хранителя мудрости быстро вынесло вердикт: одержимый.

Его не стали судить. Пудру просто перевезли в серый, пахнущий карболкой приют для душевнобольных на окраине города. Здесь его заставляли лепить глиняную посуду. Пудра подчинялся, но его тонкие, беспокойные пальцы, созданные для перелистывания страниц, оставляли на сырой глине невидимые электрические ожоги.

Безумие настигло его не от горя, а от тупой, бессмысленной жестокости надзирателя, ударившего старика-горбуна. Воздух в мастерской загудел. Волосы Пудры встали дыбом, засветившись призрачным светом. — Довели, — тихо выдохнул он. Он не вскинул рук. Он просто позволил накопленному заряду вырваться. Синяя дуга ударила в потолочные балки. Приют сгорел за четверть часа, освещая ночное небо Дортониона ярче полудня. Из пламени вынесли двенадцать обугленных тел. Пудра стоял посреди пепелища, не чувствуя жара, и смотрел на свои ладони, с которых медленно опадал белый пепел.

Его бросили в каменный мешок городской тюрьмы. Суд был формальностью — альбиноса ждала каторга в копях Тангородрима или публичная казнь.

На рассвете третьего дня дверь камеры открылась. На пороге стоял человек в черном плаще, от которого веяло могильным холодом и старой, забытой мощью. Драконир. Некогда светлый маг, ныне — ищейка Саурона. Он пришел не по приказу короля Бладортина. Он пришел, потому что за линией горизонта, в Красных горах, его дракон беспокойно забил крыльями, учуяв грозу.

Драконир окинул взглядом изможденного юношу. — Ты сжег двенадцать человек, дитя, — голос мага был сух, как осенний лист. — И даже не поморщился. — Они смеялись, когда умирал старик, — безжизненно ответил Пудра. — Твоя кожа. Твои глаза. Твой дар, — Драконир шагнул ближе. — Ты — ошибка природы, Пудра. Но Саурон любит полезные ошибки.

Он не стал надевать кандалы. Вместо этого он достал из-под плаща холодный стальной обруч. — Для нашей общей безопасности, — пояснил Драконир, защелкивая антимагический ошейник на тонкой шее альбиноса. Разряд, бивший из тела Пудры, с шипением погас. — На каторгу? — по бледной щеке скатилась единственная слеза, тут же высыхая от остаточного жара кожи. — Что ты, — Драконир, некогда служивший Валар, позволил себе проявить милосердие. Он осторожно, почти ласково погладил юношу по снежно-белым волосам. — Я везу тебя не на каторгу. И не к Саруману Белому, хотя городской совет Бладортина будет уверен в обратном. Я везу тебя в Школу Теней. Место, где тебя научат не сжигать мир, а держать его на ладони.

Драконир обнял своего нового ученика и тихо запел кобыльную — древнее заклинание покоя. Пудра, впервые за много лет чувствуя себя в безопасности, обмяк на плече темного мага и провалился в сон.

«Славный мальчик, — подумал Драконир, выводя повозку за ворота Дортониона. — Словно майа на службе у Манвэ. Жаль только, что служить он будет другому».

Глава опубликована: 18.11.2026

Глава 8 Личный ученик

Школа Теней, сокрытая в ущельях Красных гор, встретила его запахом озона и раскаленного камня. Здесь Пудра обрел подобие семьи, сотканной из страха и восхищения.

Его наставник, Драконир, искренне считал, что приложил руку к рождению ученика. В своих снах маг часто видел ту самую молнию в Дортонионе — одну из тех, что он вызывал в ходе экспериментов с «Громом Майрона», пытаясь подчинить себе первобытную ярость грозы. Он верил, что его заклятие не просто убило Элару, но зачало в ней новую жизнь, переплавив плод в сосуд для небесного огня.

Отношения в Школе были сложными. Нулбанат, сын богатого вельможи, в первый же день попытался поставить альбиноса на место, за что получил разряд такой силы, что неделю не мог разжать скрюченные пальцы. С тех пор Нулбанат обходил Пудру по широкой дуге, уважая его силу. С Ангмазаром, вспыльчивым пиромантом, и Крайт, хмурой целительницей, Пудра держался отстраненно. Но когда он видел в лазарете изувеченного Урзахила, чье тело было перекручено темной магией, сердце Пудры сжималось. Он часами сидел у его постели, пропуская через искалеченное тело слабые, исцеляющие токи, и молился не Эру, а бездонному небу.

Сам Пудра одевался в цвета грозового неба — глубокий синий и аметистовый, подпоясываясь лишь белой вервью. Его длинные руки с тонкими пальцами никогда не знали покоя, теребя край рукава или переплетая кисти. Он был спокоен, начитан и пугающе властен, когда говорил о природе электричества.

Война Последнего Союза застала его на выпускном году. Когда прозвучал рог Мораннона и Черные Врата извергли орды Саурона, Пудра не взял в руки меч.

Урзахил, уже ставший полководцем, кивнул ему. Прикрытый батальоном орков-черных нуменорцев, Пудра взошел на обожженный холм. Он поднял руки к затянутому гарью небу.

Его голос, усиленный магией ошейника, который Драконир снял перед битвой, зазвучал как религиозный хорал. Он начал читать «Гром Дракнира» — самое разрушительное заклятие, которому его научили, восхваляя Тар-Майрона.

И Саурон ответил.

Тьма над Барад-дуром расступилась. В заклинателя ударили не десятки — сотни молний. Синие, белые, ветвящиеся дуги впивались в тело Пудры. Воздух затрещал, запахло озоном и горелым шелком. Его роскошный синий балахон, расшитый серебряными драконами, истрепался в лохмотья. Молодое лицо альбиноса заострилось, кожа стремительно высыхала, покрываясь сеткой глубоких старческих морщин. Волосы выпадали, сгорая прямо на черепе. Его тело пропускало тысячи вольт, превращаясь в идеальный проводник. Но Пудра не чувствовал боли. Его душа пела в экстазе абсолютной власти. Он простирал руки, и молнии, щадя орков и выпускников Школы, с воем устремлялись вперед, обращая в пепел ряды гил-гэладских дунадан, гномов Железных Холмов и высоких эльфов.

Решающий удар нанес не Саурон.

Гил-Гэлад, король нолдор, в сиянии своего эльфийского кольца Вилья шагнул сквозь дым. Он не пытался перебороть мощь Пудры. Он использовал иную стихию — чистую, незапятнанную гармонию Амана. Кольцо издало звук, похожий на звон хрусталя.

Антимагия кольца столкнулась с темным громом. Пудра закричал — впервые за десять лет по-настоящему, от невыносимой боли, когда его собственная молния, отраженная волей эльфийского короля, ударила в него самого.

Тело альбиноса выгнулось дугой и рухнуло на выжженную землю Мораннона. Ошейник на его шее раскалился добела и рассыпался в прах.

Гил-Гэлад подошел к телу. Пудра был мертв, но на его лице застыло выражение неземного, религиозного блаженства. Он ушел в грозу, из которой когда-то пришел, отдав свой небесный огонь войне, которой не понимал.

А высоко в Красных горах, в башне из обсидиана, Драконир почувствовал, как лопнула незримая нить, связывавшая его с учеником. Маг закрыл глаза, и по его щеке — по щеке некогда светлого мага — скатилась слеза.

Глава опубликована: 18.11.2026

Глава 8 Решение Валар

Когда тело Пудры обмякло на выжженной земле Мораннона, Гил-Гэлад не опустил руки. Эльфийский король шагнул ближе, и сияние кольца Вилья, древнейшего из Трех, окутало его фигуру. Владыка нолдор не искал в разуме поверженного врага военных тайн Саурона — он искал истину.

Мощное осанвэ, мысленная речь, на которую способны лишь высшие эльфы, пронзило угасающее сознание альбиноса. Гил-Гэлад увидел Дортонион, запах старой бумаги и карболки приюта, ласковые руки Драконира, поющего кобыльную, и невыносимый, экстатический ужас на равнине у Черных Врат. Он увидел мальчика, который просто хотел, чтобы его не били, и юношу, который жаждал лишь одного — чтобы его уродливая, пугающая сила была кому-то нужна.

В разуме Пудры Гил-Гэлад увидел и самого Драконира — не просто ищейку Саурона, но безумца, упивавшегося своим величием. Эльфийский король с холодной ясностью осознал страшную правду: именно эксперименты мага с «Громом Майрона» искалечили чрево матери Пудры, зачав его в боли и небесном огне.

В сердце Верховного короля вспыхнула глубокая, горькая скорбь. «Какая чудовищная ирония, — подумал Гил-Гэлад, глядя в стекленеющие небесно-голубые глаза. — Твой дар, мальчик, был бы чудом в руках Истари. Если бы тебя взял в ученики Саруман Белый, пока его разум еще не отравила гордыня, или Радагаст, слышавший голос каждой травинки… Если бы тебя обучал любой хранитель мудрости, верный заветам Эру и Валар. Твоя молния защищала бы гавани Митлонда, а не испепеляла моих воинов. Ты не слышал Зова, ты просто пошел за тем, кто первым погладил тебя по голове».

Но Пудра его не слышал. Его душа уже отпускала истерзанную, обгоревшую плоть, уносясь прочь от грохота битвы.

Гил-Гэлад опустился на одно колено прямо в пепел. Он не испытывал ненависти к этому искалеченному созданию. Достав из-под доспеха серебряный фиал на цепочке, он коснулся им лба альбиноса, благословляя его останки, чтобы их не тронули падальщики. Затем Владыка эльфов закрыл глаза и вознес беззвучную молитву. Он говорил не на квенья, понятном многим, а на древнем вестроне Валар, обращаясь напрямую к тем, кто правит судьбами за Гранью Мира. Он просил Мандоса, Владыку Судеб, не отторгать душу, отравленную Тьмой, и молил Ниенну, Скорбящую, омыть этот дух от скверны Саурона.

Путь сквозь Внешнюю Тьму был для Пудры коротким. Он не успел испугаться.

Чертоги Мандоса встретили его не холодом камня, но звенящей, густой тишиной. Владыка Судеб склонился над призрачной фигурой альбиноса. Мандос видел все: и смерть матери, и пыльную лавку, и огонь приюта, и то, как Саурон вытягивал из Пудры саму жизнь на холмах Мораннона. Но под коростой темной магии, под слоем вложенной в него ненависти, Владыка Судеб увидел иное.

В душе Джеронимо, хрупкой и белой, как нераспустившийся цветок, билось нетронутое ядро чистого света. Оно сияло так ярко, что затмевало годы служения в Школе Теней. Мандос долго смотрел на этот свет, а затем призвал Ниенну.

Целительница Душ пришла в своих серых одеждах, омытых вечными слезами. Она не судила. Она коснулась бесплотного плеча Пудры. Там, где Саурон выжег каналы для темной воли, Ниенна вплела нити сострадания. Она омывала его память своими слезами, и огонь приюта перестал быть криком ярости, став тихой грустью об утраченном детстве. Тьма не сражалась — она просто растворилась, не в силах вынести прикосновения абсолютного милосердия.

Очищенный дух Джереми Пудры выпрямился. Его призрачные голубые глаза впервые за долгие годы смотрели на мир без страха и боли.

Мандос передал его Манвэ Сулимо, Владыке Ветров, восседающему на вершине Таникветиля.

Манвэ долго смотрел на того, кто был зачат ударом молнии. — Ты был сосудом для чужой воли, дитя грозы, — произнес Король Арды. — Тебя заставляли нести смерть. Но твоя суть — это не смерть. Твоя суть — это очищающий огонь небес. Ты не принадлежишь ни Садам, ни Пещерам. Ты принадлежишь воздуху.

Манвэ воздел руку, и дыхание Манвэ, чистое и свежее, как утро после бури, окутало дух Пудры. Он не рождался заново. Он просто стал.

Его призрачная плоть истончилась, обратившись в полупрозрачную синюю дымку. Длинные руки стали гибкими ветрами, волосы — перистыми облаками, а глаза — проблесками зарниц. Он стал сильфом, духом грозового воздуха.

С тех пор Пудра живет в туче. Вместе со своими собратьями-сильфами он прячется в тяжелых грозовых облаках, пугая смертных на равнинах Средиземья раскатами грома и удивляя их ветвящимися молниями. Они — свободные дети Манвэ, не знающие ни добра, ни зла, пока их не позовут. Но они хранят особую память. Когда где-то в Средиземье хранитель мудрости или один из Истари, верный свету, поднимает посох против истинного зла, сильфы слышат этот зов.

Спустя века, в землях Рохана, когда Девятеро назгул окружили Митрандира, и Белый маг, изнемогая, воззвал к силам воздуха, небеса разверзлись не просто от гнева стихии. В черную тучу ударила молния такой неестественной, пронзительной синевы, что она испепелила крыло ближайшего назгула.

В раскате грома, прогремевшем над полем брани, Магистру послышался отголосок тихого, почти детского всхлипа, сменившегося ровным, успокаивающим гулом. Пудра пришел на помощь тому, кого когда-то должен был убить, послав свою самую чистую и быструю молнию во благо того, кто остался верен заветам Эру

Глава опубликована: 18.11.2026
И это еще не конец...
Отключить рекламу

Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

↓ Содержание ↓
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх