Грязнокровки (джен)

.

Когда ты сирота, тебя слишком часто волнует вопрос того, почему ты стал таковым. Том не был исключением. Пожалуй, этот вопрос его волновал даже больше, чем вопрос, как он может помочь домовикам. В последнем он точно пока что не преуспел абсолютно никак.

У Тома была шаль матери. Его погибшей в родах матери. И когда на шестом курсе они начали на Древних Рунах составлять комбинацию для поискового заклятья — Том почувствовал себя очень близко к семье. Куда ближе, чем мог. Да — семья мамы, скорее всего, магглы, ведь маги бы не дали себе просто умереть в родах. Но к черту сомнения, если есть возможность найти хоть какую-то родню. А там, может, что и об отце выяснится. Поэтому к Рождеству Том закрыл полугодие на отлично — мало ли, может, дедушке будет приятно, что у него внук-отличник. И на каникулы выходил отличный, радостный, с натертым значком старосты школы. Пусть символика мерзкая, но статус-то — повод для гордости.

Итак, Сочельник. Прекрасный повод разделить индейку с кем-нибудь родным. Душа пела и плясала, отплясывала каблуками на полированных столах Большого Зала подобие чечетки.

Том вскочил с первыми же лучами солнца, пробившегося сквозь снегопад, расстелил на столе карту Британии, достал маятник, обмотал его тремя нитками из маминой шали и, раскрутив и зачитав заклинание, уронил на карту.

В Ночном Рыцаре работали скупердяи. Никаких скидок школьникам, даже школьникам-сиротам, которые живут на кнаты от попечителей, не предусматривались. Пятнадцать сиклей. Том купил бы за эти деньги журнал по трансфигурации и зачитался бы новыми разработками.

Вылезая из Ночного Рыцаря перед темной покосившейся хибарой, Том внутренне собрался с силами. Он, конечно же, не рассчитывал найти принца-лорда-индийского пашу в качестве деда. Ну почти. Какими бы ни были родственники, они родственники. Он поможет. Привьет растения, разобьет волшебный сад. Что угодно.

Рука несмело выбила дробь на досках двери.

— Ты-ы-ы, — мужчина, выглянувший из-за двери, взмахнул было палочкой, но рефлексы отличника-Тома Реддла оказались скорей, — Экспеллиармус.

— Маг? — обезоруженный уставился на свою пустую руку.

— Я Том Реддл, я учусь в Хогвартсе, и согласно моему заклинанию, здесь жила моя мать, — скороговоркой выпалил Том, пытаясь улыбнуться как можно обаятельней.

— Мать? — родственничек, с каждой секундой приближавшейся к группе, в которой уже находился Салазар, кажется, озадачился. — Уж не сестрицын ли ты ублюдок?

М-да, вот тебе и дядюшка, и радушный прием. Ничего, сироты не гордые, сироты подобных встреч годами ждут.

— Я принес печенье и чай, может быть, разделите со мной? — терпеливо и очень вежливо поинтересовался Том, сглотнув ублюдка. Слизерин — факультет хитрых. Обижайся слизеринцы на оскорбления и бросай при этом невыполненные задачи — называться факультетом хитрецов и проныр им бы явно не светило.

— Ну, извиняй, племянничек, — уничтожая запасы печенья, Морфин, он же брат Меропы Мракс, не испытывал никакого дискомфорта от того, что в его словах, обращенных к родственнику, через слово попадались «ублюдок», «выродок» и «грязнокровка», — уж больно ты на того маггла похож, за которым сестрица моя увивалась.

— Маггла? — есть все-таки толк от дядюшки, может, удастся найти отца. Том навострил уши и пододвинул к Морфину поближе тарелку.

— Ну, на Реддла. В деревне живет. Жена и сын у него. Сын тебя помладше на год, наверное.

Морфин наелся и уснул. Том помялся, помялся, затем плюнул и поплелся в деревню.