Времена иные (гет)

Неонатка курила на балконе своей квартиры, глядя на ночной Минск. Город раскинулся внизу россыпью огней — живой, дышащий, не подозревающий о тенях, что скользили по его улицам. Через несколько ночей она покинет эту относительную безопасность ради Кракова. Ехать было нужно.

Алиса понимала, что князь рано или поздно найдёт для неё работу, связанную с Книгами. Слишком уж мало их было возвращено в лоно Камарильи, и каждая новая находка стоила дорого. Формально возвращением артефактов ведал Летописец, а Казимир помогал ему, считая это своим долгом перед всем миром Тьмы.

Вампирша улавливала принципиальную разницу. Князь сражался не за абстрактную «Башню из слоновой кости» Камарильи, чья запутанная иерархия, как она заметила, изрядно ему докучала. Пан Вишневецкий подчинялся ее законам и считал себя частью системы, но в его участии сквозила иная, более личная мотивация.

И в данном случае он предпочёл послать именно её, Алису.

Это было одновременно испытанием и знаком доверия. Она могла выбирать и в разумных пределах выдвигать свои условия — ее неотъемлемое право. Более того, то, до чего она сама в суете подготовки могла и не додуматься, продумала за неё Ольга Румянцева. Примогеншу не посвятили в истинную цель миссии; как и все остальные сородичи, она считала, что Алиса едет помогать «возвращать Краков» для Камарильи.

Несколько отчаянных уроков фехтования — не сделать Алису мастером, но хотя бы дать мышцам шанс привыкнуть к тяжести клинка, несколько уроков этикета, который в городах со старой вампирской историей мог быть куда важнее грубой силы. «Говори меньше, слушай больше. Улыбайся, но не раскрывай клыков. И помни, иногда самое изящное убийство — это убийство репутации», — наставляла она, поправляя стойку Алисы.

Может быть Ольга не одобряла саму Алису, и её поездку, но сейчас примогенша ни единым словом, намеком, ни одним косым взглядом не давала понять этого. Только мастерство, только подготовка в предельно сжатые сроки времени. После её уроков неонатка чувствовала себя вымотанной до предела.

Кроме знаний, требовались документы. Ей и её возможным сопровождающим. А также все необходимые разрешения, чтобы избежать карантина и лишних вопросов на границе. Оружие и артефакты, как заверил её Николай, выдадут на месте. С голыми руками в такие путешествия не отправляли.

Что касается сопровождающих… Поколебавшись и посоветовавшись с шерифом, Алиса решила взять Витольда. Он проявлял себя на тренировках Николая, демонстрируя упорство и неплохие способности к тактике. Разумеется, он бы сам напросился в поездку.

Дело было не только в боевых качествах Витольда. Она не знала, как долго продлится миссия — неделю, месяц, несколько месяцев? А узы крови с шабашитом требовали подновления не реже раза в месяц. Оставить его в Минске без присмотра, без регулярной подпитки её кровью... Павел мог присмотреть за остальными гулями, но Витольд был исключительно её головной болью и ответственностью.

Так что, когда на очередном совещании у Казимира Алису спросили о её нуждах, она, недолго думая, назвала имя своего гуля.

— Он умеет драться лучше меня. И ему нужна... — она помедлила, подбирая слово, — легализация.

В итоге было решено ехать вдвоём. Тут же потребовались фотографии на документы. И тут у Алисы родилась идея. Почему бы не отступить от привычных алгоритмов? В городе был заявлен цимисх. Она могла изменить внешность. Это усложнит опознание, если что-то пойдёт не так. Это даст дополнительную маскировку.

Тем более что предстоял разговор с Павлом — ему всё равно нужно было сообщить об отъезде.

Маг, как и ожидалось, был против, когда она пришла к нему в мастерскую.

— Мне кажется, это неоправданный риск, Алиса.

Павел склонился над Алисой, лежащей на кушетке. Девушка пожала плечами, глядя в потолок.

— Это решение не моё, а Казимира. Если бы я могла, я бы отказалась. Обещаю, буду очень осторожна. И потом, я буду не одна.

— Да, шабашит в качестве компаньона — это верный способ сделать путешествие безопасным, — язвительно парировал Павел. Из глубины комнаты, соглашаясь с ним, ухнула сова.

— Он не всегда будет только шабашитом, — тихо, но твёрдо ответила Алиса.

— О да, однажды он станет твоим чадом, — он с лёгкой грустью провёл тыльной стороной ладони по её щеке, а затем прижал палец к её губам. — А теперь не двигайся. Я должен создать тебе новую личность.

Тореадор приступил к работе. Алиса чувствовала лишь лёгкие, аккуратные прикосновения, сравнимые с приятным массажем. Его пальцы скользили по её коже, и она ощущала, как под ними меняются ткани, кости, как перестраивается сама плоть.

— Не стони, пожалуйста, — строго сказал Павел, — Я не делаю тебе больно.

— Паш, — нарушила она его запрет на разговоры, — а ты мне губы можешь сделать побольше? И тон кожи изменить? И… клыки?

— Начинается, — вздохнул он, но в его голосе послышалась усмешка. — Я могу сделать вот так.

Он резко, но безболезненно крутанул рукой, и рот Алисы съехал набок. Девушку пробрал приступ неуместного, сдавленного смеха.

Магией на таком уровне она не владела, но у неё было другое оружие — длинное совиное перо, оставшееся от ритуалов. И когда Павел в очередной раз сосредоточенно склонился над ней, она принялась щекотать им его шею.

— Панна Гурова! — фальшиво возмутился он, отстраняясь. — Я так и оставлю тебя с лицом клоуна!

Он сам фыркнул, и Алиса поняла, что он еле сдерживает улыбку. Ещё минут пятнадцать они дурачились, как дети, пока, наконец, Павел не вздохнул с преувеличенной строгостью, и парой мастерских, филигранных движений не завершил трансформацию.

Он поднёс к ней зеркало. Алиса увидела незнакомку с более резкими, волевыми чертами лица, серыми глазами и губами, которые действительно казались чуть полнее. Даже структура волос изменилась, став более жёсткой и прямой.

— Ты готова, — констатировал Павел, и в его голосе прозвучала лёгкая ностальгическая грусть. — Теперь иди, вызывай своего гуля. Ещё не хватало, чтобы тебя выследили из-за него...

Алиса кивнула, всё ещё разглядывая своё новое отражение.

Павел работал над ним дольше и жёстче — без шуток, без перерывов, с холодной профессиональной отстранённостью. Алиса наблюдала, как карие, практически красные глаза бывшего шабашита становятся голубыми, как меняются черты лица, цвет кожи, структура и длина волос. К концу трансформации перед ней сидел совершенно другой человек — светловолосый, с мягкими, добродушными чертами.

Контраст с его внутренней сущностью был пугающим.

— Телосложение я вам обоим не менял, — пояснил Павел, вытирая руки. — Иначе пришлось бы привыкать к новому телу. В драке это может быть опасно — мышечная память работает с прежними пропорциями.

Витольд молча рассматривал себя в зеркале. На его новом лице невозможно было прочесть эмоции — маска была слишком непривычной.

— Благодарю, воевода — наконец произнёс он. Голос остался прежним — Непривычно.

— Привыкнешь, — отрезал Павел. Он демонстративно отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена.

Подготовка была завершена. Впереди ждал Краков.