Ветер с Севера (гет)

Радостный гомон собравшихся на свадьбу гостей вместе с темлым летним ветром порывами залетал в широко распахнутые окна. Девушка улыбнулась и, смерив себя в зеркале смеющимся взглядом, обернулась к Горгриду.

— Знаете, когда я в детстве часами простаивала перед ним, — начала она, — то все пыталась предугадать, каким же будет мое будущее и мой суженый. Мне было волнительно и тревожно. И мне тогда даже в голову не могло прийти, что все начнется с вашей попытки нахамить и с моей попытки дать вам пощечину.

Тот рассмеялся в голос и, наклонившись, коснулся губами выглядывающего из выреза платья плеча будущей жены.

— Мне тоже подобное развитие событий даже не снилось, — сообщил он. — Но все получилось по меньшей мере забавно.

— Да, и интересно.

* * *

— То есть, отец, ты хочешь сказать, что я к утру должен решить, на какой из двух девушек хочу жениться? — не скрывая изумления, вытаращился Горгрид.

— Да, — с предельно серьезным видом ответил тот.

Разговор проходил в тронном зале княжеского замка Асгволда на балу по случаю дня рождения князя. Впрочем, разговор оказался настолько серьезен, что ни отец, ни сын не обращали на торжество ни малейшего внимания.

— Блестяще, — пробормотал задумчиво Горгрид, с трудом пытаясь вернуть себе бесстрастный вид. — Люблю подобные ультиматумы. Особенно, когда когда в роли главного дурака я.

— Ты сам виноват, — парировал лорд Бёрманд.

— Я?!

Пламя свечей дрогнуло от внезапно налетевшего сквозняка. Раздался чей-то громкий, веселый смех.

— Да, — подтвердил лорд Бёрманд, не дрогнув ни единым мускулом. — Вас с Эргардом крайне тяжело застать в Асгволде. Я, конечно, понимаю, что он твой дружок, а ты при нем нянька, однако время идет, и девушек, которых я согласен видеть в качестве твоей жены, становится все меньше. Вот буквально с месяц назад еще одну увели. Хотя, признаюсь откровенно, моему отцовскому самолюбию льстит, что князь доверяет тебе судьбину своего великовозрастного балбеса, однако жениться тебе все же необходимо. Поэтому выбирай, мой мальчик. К утру.

Взгляд Горгрида стал наконец серьезным.

— Кажется, это выбор без выбора, — понял он.

— О чем ты?

— Руки леди Гвендис я просить не хочу.

— Это почему? — заинтересовался отец.

Сын пояснил:

— Слишком красивая. Она меня раздражает.

С минуту или две лорд Бёрманд молчал, выискивая в толпе придворных ту, о ком зашла речь. В конце концов, он ответил:

— Ничего не понял, но аргумент принимается. И раз так, тогда присмотрись внимательнее к леди Альфхильд. И помни, сынок — к утру.

Горгрид как можно более незаметно покосился на вызвездившую темноту за окном и с трудом подавил желание почесать затылок. Лорд Бёрманд ушел, а его сын взглядом отыскал среди фрейлин вторую кандидатку на свою руку.

“И, надо полагать, сердце”, — мысленно не без ехидства уточнил он.

Леди Альфхильд нельзя было назвать красавицей, однако и уродиной она не была. Худощавое лицо, слишком бледное даже для их холодного севера, волосы неопределенного цвета, которые можно было бы назвать мышиными, если бы в них время от времени от света факелов не появлялись золотые искры, а сам цвет не обретал глубину. В больших карих глазах светился самый настоящий, не наигранный ум.

Горгрид хмыкнул и почесал бровь.

— В конце концов, жена — не так уж и плохо, — философски заметил незаметно подошедший со спины наследник. — Главное, чтоб в постели была хороша.

— Ох, Эргард, — демонстративно закатил глаза Горгрид и, не сдержавшись, широко улыбнулся. — Семейная жизнь — это не только секс.

— Да ладно тебе, не нуди, — не смутился тот и подтолкнул друга в спину. — Иди лучше, улыбнись девушке. Может, еще и поладите.

Горгрид вновь демонстративно покачал головой, однако правоту друга вынужден был признать. Сунув два больших пальца за пояс, он глубоко вздохнул и направился через зал к леди Альфхильд.

Как раз заиграла нежная, неспешная музыка, гости стали разбиваться на пары, и Горгрид, приблизившись к девушке, склонился в легком поклоне, на ходу лихорадочно пытаясь сообразить, как повести беседу и о чем, собственно, вообще говорить. Просто танцевать и мило беседовать можно было до утра.

“А у меня времени нет, — напомнил себе Горгрид. — Я должен каким-то образом прямо сейчас понять, с кем мне, возможно, предстоит жить”.

— Позволите вас пригласить, леди Альфхильд? — спросил он, просто чтобы хоть что-то сказать.

— Я полагаю, мы знакомы? — уточнила девушка. — Вы сын лорда Бёрманда? Горгрид?

— Он самый, — с неожиданным облегчением улыбнулся тот.

“Что ж, меня узнали. Уже неплохо”.

— Так что, потанцуете со мной? — повторил вопрос он и вновь окинул девушку оценивающим взглядом.

Который, надо полагать, от нее не укрылся. Леди в голос фыркнула:

— У меня есть повод согласиться?

— А есть повод отказать?

— Кажется, о ваших пьянках с наследником в столице говорят больше, чем о вашей воинской доблести.

— Неожиданно.

— Догадываюсь. И тем не менее, это правда.

“Стоять и болтать можно до утра, — напомнил себе Горгрид. — А времени нет”.

Он без дальнейших пререканий протянул руку, и, к его немалому изумлению, девушка вложила в нее свои пальцы.

— Как раз на днях я слышала ваше имя от своих родителей, — сообщила леди, когда они начали танцевать.

— Полагаю, они сообщили о том же, о чем сегодня узнал я сам.

— Вероятно.

Повисло молчание. Разговор не клеился.

“Это тебе не в таверне пьянствовать, — мысленно дал себе подзатыльник Горгрид, — и не мечом махать”.

Когда танец кончился, он проводил Альфхильд на ее прежнее место, все так же лихорадочно пытаясь сообразить, что делать. Впрочем, одна безумная мысль у него была. Не выпуская руки леди, он повернулся к ней лицом и, быстрым движением поцеловав ее обнажившееся запястье, наклонился, делая вид, будто хочет коснуться губами губ. Рука Альфхильд взметнулась для пощечины, однако Горгрид ее проворно перехватил. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами. Она — разъяренным, он — чуть насмешливым. Но равнодушным не выглядел ни один из них.

— Потрудитесь впредь вести себя достойно, — прошипела леди. — Вам не идет быть мужланом.

Горгрид едва заметно усмехнулся:

— Не далее как четверть часа назад вы мне сказали, что о моих пьянках говорят больше, чем о доблести.

— Но я не сказала, что о доблести вообще не говорят, — парировала Альфхильд. — Так же как не упомянула об иных ваших недостатках. К чему это все?

Горгрид отпустил руку девушки и повинился:

— Простите меня. Просто отец мне выдвинул ультиматум. К утру я должен решить, хочу ли просить вашей руки. На долгие беседы и обстоятельное знакомство времени нет, а мне было необходимо узнать вас как можно скорее. Хотя бы самое важное о вас.

— И что же вы решили? — не удержала любопытства девушка.

— Что вы мне нравитесь, — признался Горгрид. — Пожалуй, я в самом деле буду просить вашей руки.

Альфхильд заметно смягчилась:

— Тогда, может быть, мы просто поговорим? Потому что мне мои родители в самом деле сообщили ту же самую новость, что и ваши вам.

— У довольствием, — уже искренно улыбнулся Горгрид и предложил руку.

Они то сидели на балконе, то разговаривали, то выходили в сад. И все разговаривали, разговаривали, разговаривали... Под конец, в очередной раз неспешно бредя рука об руку по дорожкам парка, Горгрид остановился около одной из беседок и, смущенно опустив взгляд, спросил:

— Вы позволите мне выяснить еще кое-что? Не словом, но делом...

— Это о чем же речь? — удивилась Альфхильд.

Горгрид окончательно смешался, но все же взял себя в руки и продолжил:

— В конце концов, нам с вами вместе жить. Я бы хотел понять, чего мне ждать от семейной жизни. Вы мне позволите?..

Он подался вперед, замерев буквально на расстоянии ладони от губ девушки, и она ответила с придыханием:

— Вы начните, а я решу, позволять вам или нет.

— А вы не будете драться? — улыбнулся он.

— Нет, — пообещала она.

Тогда он обнял ее и уже уверенно коснулся губами губ. Альфхильд подалась навстречу, запустила ему пальцы в волосы, губы ее приоткрылись, и Горгрид принялся порывисто, жадно целовать. Руки его блуждали по телу девушки, гладили ее спину, бедра, обхватывали талию и крепко прижимали, будто стремясь слиться в единое целое. Губы Горгрида касались шеи, ключиц Альфхильд, а после вновь возвращались к ее губам, принимались сминать их. Язык его проникал в манящее тепло ее рта, ладонь откровенно ласкала мягкую грудь, так что девушка в конце концов в голос застонала и попыталась прижаться к нему еще крепче. Он слегка приподнял ее юбки запустил собственную ладонь меж ее бедер, накрыл ладонью прямо через ткань лоно, и Альфхильд испуганно сжалась. Тело ее застыло, будто одеревенев, в глазах появился страх.

“Отлично, — подумал довольно Горгрид. — Типичная реакция девственницы, не успевшей познать мужчину. Однако кровь ее горяча, это очевидно. Разбудить в ней женщину не составит труда”.

Однако страх в глазах Альфхильд не проходил. Они оба зашли слишком далеко. Вздумай он теперь ее опорочить перед высшим светом, это не составило бы никакого труда.

— Не бойся, — прошептал он ласково, глядя ей прямо в глаза. — Я не буду силой брать то, что мне пока не принадлежит...

“Однако ждать брачной ночи она должна с предвкушением, а не со страхом, — подумал Горгрид. — Иначе что я буду делать с испуганной женой?”

Он плавно, без резких движений опустился на колени и поднял юбки Альфхильд. Та не сопротивлялась. Он обхватил ладонями ее талию и принялся ласково, бережно целовать живот, бедра, лоно. Альфхильд вцепилась пальцами в его волосы, чтобы не упасть, и он, подхватив ее на руки, отнес в беседку. Вновь опустившись к ее ногам, он отвел в сторону ее ногу и позволил своему языку проникнуть глубже. Скоро девушка начала постанывать, кусать губу, тело ее расслабилось, и Горгрид, преодолев собственное разгорячившееся воображение, встал и поправил одежды Альфхильд.

“Взойти ко мне на брачное ложе она должна по-прежнему девственницей”, — решил он.

Сев рядом, он обнял ее и прижал к себе. Губы его касались ее шеи, скул, шептали что-то.

— Что вы решили? — в конце концов срывающимся голосом спросила она.

— Что через несколько дней приду к вашему отцу просить вашей руки, — признался он.

Они замолчали, слушая дыхание друг друга.

— А вы? — спросил он ее спустя какое-то время. — Что вы ответите тогда?

— Соглашусь, — последовал уверенный ответ.

Они вновь замолчали, слушая собственное дыхание и глядя на занимающийся рассвет.

Черех несколько часов Горгрид сообщил своему отцу о том, что намерен просить руки леди Альфхильд. Та же впоследствии стала матерью трех его старших сыновей-людей.