На его каверзном пути через вселенные (гет)

Луна висела высоко в небе во всей своей пугающей целостности, являя вечное напоминание одному мальчишке, что он далеко от дома.

Жон шагнул в ночь, позволив дверям ритуального бюро «Ваншэн» захлопнуться за спиной. На миг он замер, запрокинув голову, чтобы насладиться свежим, бодрящим ветерком, а затем двинулся куда глаза глядят. Жизнь по собственному расписанию выработала у него скверные привычки: в их числе склонность к ночным блужданиям и энергия, чтобы их совершать. Он подавил желание насвистать какую-нибудь мелодию.

В столь поздний час Гавань Ли Юэ дремала. Людской поток схлынул, большинство жителей разошлись по домам. Лавки закрылись, работали разве что закусочные для любителей выпить, сиречь тихие, благопристойные заведения, за которыми внимательно приглядывали городские стражники. Это была другая сторона шумной столицы, спокойная и умиротворенная; казалось, город наконец-то с облегчением выдохнул после суматошного дня.

Перейдя мост, он оказался в районе, выстроенном на острове. Здесь располагались главные доки, и, несмотря на час, он заметил движение: несколько кораблей выходили в море. Жону это казалось безрассудством, но, возможно, в этом мире нет морских чудовищ, способных отпугнуть отчаянных капитанов. Во всяком случае, океан выглядел спокойным.

Некоторое время он наблюдал за ними с верхних уровней. Вскоре, однако, его взгляд скользнул ниже, к каменному балкону, на который опирались его локти. Террасная архитектура этого квартала отлично подходила для его целей.

— Ладно, посмотрим, сработает ли эта штука или меня просто развели, — ему бы очень не хотелось потратить эти деньги впустую. Метафорически выражаясь, конечно.

Потому что, когда Лиза узнает, что случилось, он может умереть уже буквально.

Взгляд налево, взгляд направо — горизонт чист. Жон подтянулся и перемахнул через перила раньше, чем кто-нибудь мог вывернуть из-за угла. Он щелкнул каблуками. В ответ посыпались искры. Следующий прыжок вынес его прямо над доками.

За спиной у него возникла конструкция из металла и ткани; ремни уже были надежно затянуты, это правильная визуализация сделала свое дело. Каркас из бронзового на вид сплава был выкован плавными линиями, напоминающими морские волны. От него расходились полосы ткани в форме длинных перьев: алые, переходящие в золото на кончиках, словно раннее утреннее небо или танцующие солнечные лучи весенним днём.

Малейшего порыва ветра хватило, чтобы планер раскрылся. И вдруг Жон перестал ощущать притяжение земли.

Он завис в воздухе без усилий. Исчезла привычная непрерывная борьба за равновесие на реактивных ботинках: теперь нагрузку брали на себя крылья за спиной, а огонь под подошвами давал тягу, удерживая его в небе.

— Ну надо же...

Уголок его губ дёрнулся вверх, лишь на миг, и он тут же подавил улыбку. Было бы довольно неловко праздновать победу раньше времени, а потом раскроить череп о мостовую, используя эту классическую стратегию посадки. И всё же он позволил себе выдохнуть воздух, который до сих пор сдерживал в груди.

Случайное движение плечом, и планер поймал другой поток. Тканевые перья зашуршали, его потянуло в сторону, и загадка управления крыльями разрешилась сама собой. Он метнул взгляд вниз, на свои ноги, и нервно облизнул губы.

Была не была. Он нажал на спусковые механизмы ботинок и напрягся, ожидая катастрофы.

Через несколько секунд он приоткрыл глаза. А затем распахнул их во всю ширь.

Он уже миновал утесы, на которых стояла гавань. Поднялся выше самого высокого здания — пагоды на вершине водопада. Внизу раскинулся город, где в скудном свете уличных фонарей двигались крошечные фигурки.

Из горла у него вырвался хриплый смешок. Отбросив последние остатки сомнений, Жон рванул на полной скорости; крылья планера за спиной сложились. Он набирал высоту, выжимая из ботинок всё возможное, пока их короткий цикл работы не сменился перезарядкой, а затем он перемахнул через ближайшую горную вершину. Двигатели отключились на той же высоте, где парил остров над Ли Юэ.

В самой верхней точке подъёма луна заполнила всё поле зрения. На кратчайшее мгновение он дрейфовал, в невесомости, в море пустоты. А затем гравитация взяла своё, и он рухнул вниз.

Крылья с щелчком встали на место. Он заложил правый вираж штопором, повёл плечами. Планер послушно отозвался, поймал ветер и понёс его вперёд. Не подумав, он издал ликующий вопль.

Следующие несколько минут он потратил на любые трюки, какие только мог придумать. От некоторых у него сводило живот, но останавливаться он не собирался. Спирали, резкие остановки, даже боевые маневры для перестроения вокруг воображаемого противника. Мир перевернулся, когда он выполнил широкую вертикальную петлю — то, на что раньше не решался из страха потерять контроль. Подгадав момент, когда у ботинок закончилась перезарядка, он выполнил вторую, более быструю петлю, и закричал от чистого восторга, когда его, словно пулю, швырнуло к земле. Перед самым столкновением крылья за его спиной распахнулись, гася инерцию, и отвесное падение перешло в горизонтальный полет, и так он пронесся над всей Гаванью Ли Юэ. Кто-то снизу показал на него пальцем, и он, переполненный эйфорией, помахал в ответ.

Минута работы батареи за раз, двадцать секунд на остывание после перегрева, и всего полчаса, прежде чем заряд иссякнет полностью. Ограничения реактивных ботинок делали их в глазах многих бесполезными, вечным якорем на шее, о котором нельзя забывать ни на миг, иначе одна ошибка станет смертельной. Но теперь эта технология встретилась с изобретением из другого мира и слилась в новое целое. В тандеме с планером, прикинул Жон, он сможет держаться в воздухе часами и подниматься так высоко, как пожелает.

Мир принадлежал ему, ведь он мог летать.

* * *

Жон зашел на посадку, коснувшись городской площади. Подошвы со скрежетом проехались по каменной плитке, пока он скользил по инерции. Скорость падала с каждой секундой, пока он не смог перейти на бег, и каждый его шаг покрывал огромное расстояние.

Теневая рука выметнулась и вцепилась в мостовую, растягиваясь, словно эластичный трос, чтобы затормозить его окончательно. Это сработало: Жон с визгом ботинок остановился, а рука рассеялась прежде, чем успела дернуть его в обратную сторону. Он едва не упал тут же, размахивая руками, чтобы удержать равновесие.

На него смотрели люди. Он дружелюбно помахал им, делая вид, что так и было задумано, а затем, пошатываясь, побрёл к уличному фонарю и вцепился в него, пока дрожащие ноги заново привыкали к твёрдой земле. С растрепанными ветром волосами видок у него был тот ещё. Спина у него промокла от пота, плечи ныли от непривычной нагрузки. Полёты на планере оказались довольно суровым занятием для новичка... или, может, дело было в бесчисленных безрассудных маневрах, которые он пытался провернуть. И всё же...

— Мир принадлежит мне, ведь я умею приземляться! — радостно провозгласил он свой успех.

— Это, замечу, немаловажное соображение.

— Скажи же? Блин, мне стоило заранее продумать стратегию посадки и... Эй, Чжун Ли! А ты что здесь делаешь?

Хотя он и спросил, ответ казался очевидным даже при беглом взгляде. Старый чайник на низком столике, чашка перед высоким стройным мужчиной, который даже в столь поздний час был одет в безупречный костюм. Табурет рядом казался слишком низким для него: чтобы сесть, тому пришлось подтянуть колени к груди. Эта чайная обслуживала самую простую публику во всех смыслах этого слова, хотя, глядя на манеры Чжун Ли, в это верилось с трудом.

Жон никогда не был особо завистливым... Ладно, был, и сейчас «зелёное чудовище» подняло голову. Как этому человеку удаётся пить чай на обочине и выглядеть при этом элегантно — вот что он хотел бы знать.

— Ночное время мне по душе, — просто ответил Чжун Ли. Он поднял чашку обеими руками, выждал паузу и лишь затем сделал глоток. — Раскаты грома предвещают бурю, но время у нас ещё есть. Не желаешь присесть?

Там, наверху, Жон никакого грома не слышал. Впрочем, полёты — дело тяжелое и вызывающее жажду. К тому же Чжун Ли был приятнейшим собеседником. Спокойствие не означало холодность, и мужчина играл роль безупречного хозяина очага, позаботившись о том, чтобы отряд Жона остался доволен и едой, и ночлегом сегодня днем; по словам Беннета, всё было просто потрясающе. Как только ноги у него перестали дрожать, Жон подошел к чайной, плюхнулся на табурет и вытянул ноги, устраиваясь поудобнее.

Чжун Ли плавным движением налил ему чаю. А затем поморщился, когда Жон опрокинул чашку одним глотком.

— Слушай, а вкусно. Можно ещё? — попросил Жон.

— ...Разумеется. Однако постарайся всё же смаковать его. Со временем вкус раскрывается.

Из Жона вышел неловкий смешок, уловив в этих словах мягкий укор. В его оправдание: чайный этикет не был его сильной стороной.

К счастью, под рукой оказался учитель в лице Чжун Ли, который провёл для него краткий курс. От положения рук до правильного способа ставить чашку, чтобы не нарушить атмосферу; за эти стояло целое представление, граничащее скорее с ритуалом, чем с простым употреблением напитка. В итоге Жон наскрёб достаточно приличий, чтобы сойти за деревенщину, впервые выбравшегося с фермы.

Ну извините, у него было всего десять минут на обучение.

— Как и всегда, всё решает уместность, — успокоил его Чжун Ли. — Среди цветочных полей деревни Цинцэ ты сошёл бы за своё. А вот в Нефритовом дворце над нашими головами тебя бы просто засмеяли. Впрочем, куда вероятнее, что ты окажешься в первом месте, а не во втором.

Жон кивнул и плавно покачал чашку перед следующим глотком. Оказывается, это важный шаг; что-то связанное с взаимодействием воды и чайных листьев и вкусом, который при этом рождается.

— Ты многовато знаешь для консультанта похоронного бюро, — заметил он.

— Я просто много путешествую и обладаю долгой памятью. Это, собственно, и есть причина моего контракта с «Ваншэн». Знания, подобно листьям, имеют обыкновение опадать на обочину при смене сезонов.

— А я-то думал, это потому, что Ху Тао нужен кто-то, над кем можно подшучивать. Не в обиду тебе, просто такое у меня сложилось впечатление после...

— Так и есть.

— О, — Жон вспомнил своё знакомство с энергичной девчонкой. — Прими мои соболезнования. С ней, должно быть, непросто.

— Директор совершенно серьёзно предлагала тебе тот гроб, и не только его, — сообщил Чжун Ли к ужасу Жона.

— Ты шутишь, — он уставился на собеседника. — Шутишь же?

— Нет, не шучу. В любом случае, не будем больше говорить об этом ребёнке. Мой рабочий день уже окончен, — они продолжили пить чай, и Чжун Ли одобрительно отметил манеры Жона. — Вот видишь? Ты уже делаешь успехи. Как бы ни менялась традиция с годами, в своей основе чаепитие восходит к более простой эпохе. И правила таковы же.

Жон скривился и махнул рукой. Его личный опыт пока несколько расходился с этим утверждением.

— Поверю тебе на слово. Не буду врать, в голове удержалась дай бог половина твоих инструкций.

Чжун Ли тихо рассмеялся.

— Это неважно. Цель не в том, насколько строго ты следовал правилам. И тогда, и сейчас причина, по которой мы это делаем, одна: возможность присесть и, быть может, лучше понять тех, кто рядом.

— Ну... да...

В разговоре возникла пауза, и какое-то время они молчали. Площадь дарила умиротворяющий вид, в котором легко было раствориться: сияли звезды, морской бриз приносил прохладу. Даже когда редкие прохожие один за другим расходились по домам, они оставались, наслаждаясь моментом.

Современные привычки молодых парней подсказали Жону откинуться на задние ножки табурета, балансируя на грани падения, чтобы продемонстрировать свою непринужденность. Длилось это недолго: он быстро вспомнил урок десятиминутной давности и исправил осанку. За это время чай остыл, хотя ему так даже больше нравилось. Холодные напитки были ему по вкусу. Как газировка прямо из холодильника или тот же «чай улун». Лиза называла его чудиком за то, что он кладет лёд в горячий шоколад.

Спустя какое-то время Чжун Ли подметил:

— Ты часто вздыхаешь.

— Ой, извини. Не замечал за собой, — сказал Жон, выныривая из задумчивости.

— Мне это не мешает, — уточнил Чжун Ли. — Но если позволишь... что тебя тревожит?

Жон нахмурился от такого намека.

— Ничего. С чего ты взял?

Чжун Ли, казалось, задумался, подперев подбородок рукой в перчатке.

— Ты наклоняешься к соседнему месту, словно ждешь там чьего-то присутствия, хотя там никого нет. Начинаешь разговор с пустотой, прежде чем осечься. Это говорит о том, что в твоей жизни не хватает спутника.

Он на миг застыл, в шоке уставившись на Чжун Ли, затем отвел взгляд в сторону.

— Тебе, должно быть, показалось. Короче, я в порядке. В полнейшем, — он рассмеялся. — Ты когда-нибудь летал на планере? Это потрясающе.

Мужчина принял этот ответ с невозмутимым спокойствием, продолжая пить чай и ничего не добавив.

Жон вернулся к созерцанию луны. Он не собирался рассказывать незнакомцу, что думал о Лизе.

— Хочешь поговорить о ней?

— ...Я сказал это вслух?

— О нет, но, полагаю, знаки очевидны.

Подавив желание простонать, он сказал:

— Ты придаешь этому куда больше серьёзности, чем оно на самом деле.

Просто в последние месяцы Лиза, казалось, была с ним повсюду. Всегда с советом, идеей, указанием. Теперь же она выбыла из игры. Мрачная и язвительная, отказывающаяся вставать с постели. И выставившая его за дверь, в придачу. В её отсутствие его путешествие стало каким-то... неопределенным.

— В твоем голосе не слышно печали, — заметил Чжун Ли, когда Жон озвучил эту мысль.

— В каком-то смысле это освобождает.

Он шёл куда хотел и делал что вздумается. Лишь собственные мысли направляли его путь. Никаких резких выговоров впоследствии. Он мог сосредоточиться без лишнего шума. Последствия его действий падали на его собственную голову, и ни на чью больше.

— Но, наверное, мне не нравится долго быть одному, — признался он, и плечи его поникли. — Проще, когда есть люди, на которых можно сосредоточиться.

— Мне хорошо знакомо это чувство, — кивнул Чжун Ли. — Некоторые говорят, что руководство равносильно бремени. Они не ошибаются, и всё же зачастую именно в нём человек находит утешение. Обладая контролем, можно поверить, что ты останешься прежним, даже если мир вокруг меняется.

— Это не совсем... не в этом моя причина, — возразил Жон, хоть и слабовато, если быть честным. — И я не то чтобы лидер нашей маленькой банды. Мы скорее партнёры, и обычно именно она понимает, что вообще происходит.

— А она сама так считает?

Жон уловил подтекст вопроса, даже без прямых слов Чжун Ли. Мысль о том, что Лиза ждёт, пока он что-то сделает, чтобы помочь ей. Чтобы он дал ей направление и встал у руля, когда она оступилась.

Он внутренне отшатнулся от этой идеи. Та Лиза, которую он знал, возненавидела бы это.

Но, с другой стороны, насколько хорошо он её знал, если она не позволяла ему прочесть книгу своей жизни?

В конце концов, он увел разговор в другое, менее неудобное русло.

— Я просто принесу ей гору сокровищ и посмотрю на реакцию. Кстати... ты говорил, что много где бывал. Слышал какие-нибудь слухи о том, где они могут быть зарыты?

Его попытка сменить тему не осталась незамеченной: Чжун Ли задержал на нём свой неизменно спокойный взгляд чуть дольше положенного. Едва заметная улыбка выдала его веселье.

— Что ж, — начал он. Он сделал паузу, чтобы отпить чаю, и в его глазах блеснул огонек. — За свою долгую историю Ли Юэ видел десять тысяч битв богов и демонов. Духи, великие и малые, были преданы покою под тихим, безмолвным камнем. Многие оставили после себя оружие. Другие приняли более простые формы, когда их силы иссякли. Отважная душа может найти больше богатств, чем способна унести. Скажи мне, какие именно сокровища у тебя на уме?

Вот это было по его части. Жон подался вперед, не в силах скрыть возбуждение в голосе.

— Есть что-нибудь, связанное с «яксом»?

* * *

*Тук.*

Это был звук чайной чашки, ударившейся о стол чуть сильнее, чем диктовали приличия. Чжун Ли только что вбивал ему в голову, что мягкость движений есть вершина благопристойности в таких делах. Похоже, мужчина сам забыл свой урок: вместо спокойствия на его лице застыл тяжёлый, непроницаемый взгляд.

Целую минуту спустя Жон рискнул заговорить:

— Я сказал что-то не то?

Это, казалось, вывело Чжун Ли из оцепенения, и он откашлялся.

— Нет. Нет, я просто нахожу эту просьбу... весьма интригующей. По какой причине ты... — на полуслове глаза мужчины метнулись к небу. И слегка расширились от того, что он там увидел.

В одно мгновение в руке Чжун Ли материализовалось изящное копье, лезвие которого сияло золотом. Не вставая с места, он отвел руку назад и метнул оружие над головой Жона, который только начал призывать щиты, решив, что на него напали.

Жон повернул голову, следя за полётом копья, и успел заметить момент, когда оно встретилось с молнией, трещавшей от необузданной мощи и падающей с небес. С оглушительным рёвом ночь превратилась в день, когда ярчайший свет накрыл их, и Жон инстинктивно сжался, ожидая удара.

Вопреки всему, боли не последовало. Окружающий мир не взорвался, и ничего не загорелось. Он прищурился сквозь слезящиеся глаза и увидел копьё, которое, наплевав на законы физики, висело в воздухе, вибрируя от силы электричества, бегущего по его древку. Молния плясала извивающимися дугами от одного конца до другого, отводимая прочь от Жона и Чжун Ли, чтобы безвредно ударить в землю. Разряды вырывали плитку из мостовой и обугливали камень до черноты, но ни разу не коснулись их двоих.

Наконец, всё прекратилось. Молния рассеялась первой, так и не сумев уничтожить копьё.

Оружие рухнуло вниз и непременно стукнуло бы Жона по макушке, если бы Чжун Ли не бросился через стол и не перехватил то в последнее мгновение. Затем мужчина опустился обратно на табурет. На его лице застыло выражение, в котором читался шок, расколовший маску спокойствия.

Дрожащей рукой Жон вытянул ладонь вверх. Ни капли дождя не упало на кожу. Луна сияла в чистом небе.

Из него вырвался прерывистый смешок, отчасти от облегчения, отчасти от неверия.

— Охренеть... Вот это везение, а? — пот градом катился по его лбу, и он прижал руку к груди, чтобы унять бешеное сердцебиение. — Спасибо, что спас. Твою-то мать, это было близко!

«Просто консультант похоронного бюро», ага, как же. Этот мужик отвёл молнию палкой!

Вместо того чтобы кричать о своём подвиге на каждом углу, Чжун Ли хранил молчание. Его взгляд был прикован к Жону; казалось, он хотел что-то сказать, но не находил слов.

Зрительный контакт прервался из-за пробуждающегося города. Завыли собаки, закричали кошки. Окна распахивались с грохотом, люди выглядывали наружу с тревогой. Шум на другом конце площади привлёк внимание Жона. Туда бежали городские стражники, выкрикивая что-то в замешательстве.

Чжун Ли быстро убрал копьё туда, где хранил его раньше, и склонился над своей чашкой, изучая её с живейшим интересом. Короткий взгляд заставил Жона последовать его примеру, и они притворились, что ничего не знают, когда стражники приблизились.

— Что здесь произошло?! — спросил, хотя больше потребовал один из людей в доспехах.

— Не могу вам сказать, — ответил Чжун Ли. — Мы наслаждались прекрасным чаем, как вдруг вспыхнул свет. Мы с моим спутником сделали всё возможное, чтобы выжить, и не более того. Какая удача, что мы не пострадали.

Это не должно было сработать. Но сработало. Стражник бросил один взгляд на Чжун Ли и его безмятежную улыбку и решил, что перед ним честный человек. Дальнейшие усилия были направлены на то, чтобы успокоить население, а удар молнии сочли странной случайностью.

Как только они снова остались относительно одни, Чжун Ли тихо произнес:

— Похоже, небеса придают вес твоим словам. Якса находится в самом сердце твоего пути.

— Ага, но перед тем, как продолжим, может, перенесем разговор под крышу? — Жон начал вставать, но замер, когда Чжун Ли поднял руку.

— Нет нужды. Я уверен, это не повторится.

Над их головами пророкотал гром. Жон посмотрел на Чжун Ли невыразительным взглядом.

— Что ты там говорил? Похоже, та буря, которую ты предсказывал, всё-таки надвигается.

Мужчина малость хохнул и остался сидеть. Он даже отпил из чашки. Его безмятежное, беззаботное поведение помогло успокоить нервы Жона, убедив его медленно опуститься обратно на стул.

— Некоторые опасности стоит приглашать к себе, — с улыбкой сказал Чжун Ли. — Итак, ты ищешь яксу?

— Может быть? — Жон покачал головой, не спуская одного глаза с неба. — Я даже не знаю, что якса такое, и ты точно уверен, что нам не стоит найти укрытие?

— И всё же ты произносишь их имя. Как любопытно, — задумчиво произнёс Чжун Ли, словно обращаясь к самому себе, а затем развёл руками. — Если хочешь, я могу рассказать то немногое, что знаю о них.

— Я так понимаю, мой вопрос мы просто проигнорируем, — проворчал Жон. Заметив тень веселья в улыбке Чжун Ли, он вздохнул. — Я бы очень хотел послушать, да. Определенные, хм, «улики» указывают мне именно в этом направлении.

Мужчина кивнул и снова наполнил их чашки.

— Эта история началась, — произнёс Чжун Ли, вдыхая аромат чая, — после той эпохи, когда многие боги Тейвата боролись за верховенство. Столь многие пали, что ненависть погибших божеств пропитала землю, пока камень не перестал её сдерживать, и бесконечная волна демонов не восстала ради охоты на смертных по всей земле.

В каком-то пыльном уголке памяти Жон вспомнил сказки, которые начинались так же. О происхождении гриммов никто не мог договориться. Вместо ответов люди слагали легенды. Он выпрямился, слушая продолжение.

— Видя это, Моракс, которого некоторые называют Властелином Камня, попросил воинственный род адептов, живших в горах, об одной услуге: сражаться. Сражаться, дабы эта земля Ли Юэ, общая для смертных и адептов, стала землёй гармонии. Дабы домашние очаги не были разрушены, а семьи доживали до утра и видели свежую росу на листьях. Говорят, этот род адептов звался яксами.

У него появилась зацепка. Жон, не скрывая нетерпения, подался вперёд.

— Очень похоже, будто ты говоришь о героях, — выпалил он, и его колено затряслось от желания услышать больше.

Мужчина кивнул.

— Так и было. Неспроста их истории рассказывают даже сегодня. Для тех, чья жизнь измеряется тысячелетиями, люди могут казаться совсем крошечными, но яксы проливали свою бессмертную кровь ради них, терпели раны ради них, пятнали свои руки кровью богов и демонов ради них. Несчётное количество невинных погибло бы, если бы они хоть раз дрогнули в своём долге.

Прикрыв глаза, Чжун Ли заговорил в медленном, мягком ритме:

— Алатус. Бонанас. Босациус. Индариас. Меногиас. Яксов было много, но если бы ты спросил смертного той эпохи, ты бы услышал, что их всегда было только пятеро. Пять сильнейших яксов, сражавшихся бок о бок с Властелином Камня.

— Значит, мне нужно поговорить с ними, — понял Жон. — Горы... Наверное, ты не знаешь, где именно они живут, и не можешь показать на карте?

— Их больше нет.

Эти простые слова мгновенно погасили его воодушевление.

— Нет? — переспросил Жон. — В смысле «нет»? Типа, совсем... нет?

Чжун Ли приоткрыл один глаз.

— Словами не передать, как твои словоблудия меня оскорбляют.

— Извини. Обычно я не поэт, — Жон виновато опустил голову, но тут его поразила одна деталь рассказа. — Погоди, но ведь яксы бессмертны, разве нет?

— Бессмертие не означает неизменность, — возразил Чжун Ли. — Даже камень стачивается со временем. Проливать кровь божественного значит нести тяжкий груз, и ни один якса не мог избежать этой участи. Ненависть убитых демонов въедалась в их сердца, накладывая кармический долг за их грех.

У Жона возникло нехорошее предчувствие насчёт того, к чему это ведёт.

— Из пятерых, что сопровождали Властелина Камня, один всё ещё ходит среди живых, терзаемый непрестанной мукой. Другой забыл собственное имя и погиб, исполняя последний долг. Самая мягкосердечная поддалась скорби, и её прах был развеян с вершины горы Аоцан. Двое последних яксов поддались ярости, и в ночь, очень похожую на эту, брат и сестра набросились друг на друга. Они вместе упали в морскую пучину, и больше их никто не видел.

— И Властелин Камня позволил этому случиться? — спросил Жон, с трудом сдерживая отвращение и гнев от концовки, уготованной героям этой истории.

— Позволил, — просто ответил Чжун Ли. — Возможно, в этом есть урок. То, что я говорил о контроле и переменах... Долг может стать тяжёлой цепью. Врастай в свою роль, но знай, когда нужно отпустить. Так ты всегда сможешь быть тем, кто им нужен.

Чжун Ли сделал осторожный глоток чая. Его проницательные глаза следили за каждой черточкой на лице Жона.

— Итак, скажи мне, кто из них, по-твоему, тот якса, которого ты ищешь?

Жон задумчиво хмыкнул, провёл рукой по волосам и откинулся на спинку стула.

— Если я не ошибаюсь, похоже, мне предстоит отправиться в море.

— Значит, Бонанас или Меногиас? Тебе не придётся удаляться далеко от суши. Если верить записям, их схватка началась и закончилась у побережья. Точное местоположение остаётся загадкой, но думается, это неплохая отправная точка для твоих поисков. Любой из них может хранить то богатство, что ты ищешь.

*Тук* Чжун Ли поставил чашку на поднос рядом с чайником.

— Впрочем, спешки нет. Беготня в потёмках до добра не доведёт.

— О да, тут я с тобой полностью согласен, — закивал Жон. Всякая дрянь вылезает по ночам, так что держись поближе к цивилизации, когда солнце садится; это все знают. — Спасибо за совет, кстати. И за информацию, и за чай тоже.

— Всегда пожалуйста, — Чжун Ли начал вставать со стула. — Уже поздно. Советую тебе хорошенько выспаться. Завтрашний день обещает быть насыщенным.

— Я предпочитаю думать о нём как о продуктивном, а не насыщенном, но ты прав. Спокойной ночи, Чжун Ли. Поговорим завтра.

Он поставил свою чашку на тот же поднос и уже собирался уходить, когда его посетила мысль. Он нахмурился, глядя на чайный сервиз.

— Эй, Чжун Ли.

Мужчина замер, поправляя пиджак.

— Да?

— Прежде чем ты уйдешь... — Жон почесал щеку, склонив голову набок. — Если ты вышел попить чаю в одиночестве, почему ты сразу приготовил две чашки?

Ответом Чжун Ли стала маленькая, грустная улыбка.

— Мы выступим рано. Возможно, в Гильдии искателей приключений найдётся подсказка, куда нам держать путь.

Он умел распознавать уход от ответа. Но на этом их разговор закончился. Заложив руки за спину, Чжун Ли неспешно пошёл по улице, оставив Жона одного в чайной. Жон смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за углом, обдумывая полученную информацию вместе с этой последней новостью.

— Значит, он тоже идет... Стоп. Погоди-ка секунду, он же не заплатил за чай. Чжун Ли! Чжун Ли, вернись! Я же сейчас беден как церковная мышь!