Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Крава корчилась во сне, полностью потеряв сознание под воздействием Гнили и напряжения, вызванного попытками Тейлор вылечить её. Руки самой Тейлор были обожжены теми же неудачными попытками лечения. Что бы она ни пыталась сделать… она была дилетанткой. Она понятия не имела, как правильно манипулировать этой кровью в тонких масштабах — её последнее (и, собственно, первое) использование силы Бесформенной Матери заключалось в том, чтобы плеснуть горящей кровью кому-то в лицо, это было грубо. Ну, если не считать плеснуть затвердевшую кровь на потолок. Всё равно грубо. Попытка избавить Краву от инфекции, не сожгши её насмерть и не оставив на ней навсегда рога, а также неизвестно сколько ещё уродств… это было просто за гранью её возможностей. И у неё просто не было времени на эксперименты. Подключение к кровообращению Кравы показало, насколько опасна Гниль и как быстро она распространяется по её телу. Вскоре она исчезнет, ​​и Тейлор придётся столкнуться со своей собственной неуязвимостью. Она не подготовила запасной план на случай полного провала… почти. Если Краву не удастся вылечить, она просто не уйдёт. Нет шансов спуститься вниз… да и честно говоря, она этого не хотела. Если Крава умрёт, если она сгниёт полностью, если Тейлор не сможет исцелить Гниль ни в ком, кроме себя (и она всё ещё не была уверена даже в этом), тогда Грозовая Завеса будет потеряна. И Тейлор уйдёт, когда все остальные исчезнут, вероятно, изуродованная использованием собственного кровавого пламени, готовая ничего не делать, пока однажды не станет похожей на Калверта. Запятнанной.

Если она даже не сможет спасти своих друзей, то какого чёрта она здесь делает? На что она годится? Как она может вернуться домой, навсегда отмеченная этим фактом?

Она была слишком груба, чтобы исцелить Краву сама. И она знала только одно существо, которое могло помочь, которое обладало способностью бороться с Гнилью, изгнать её. Теперь она понимала, почему он смеялся. Почему он звучал так уверенно, хотя и выглядел встревоженным при словах о присутствии Алой Гнили. В тот момент у него сформировались планы, а она была слишком глупа, чтобы это увидеть. Слишком слепа. Хотя, казалось, это было вполне уместно. Вчера она поддалась Бесформенной Матери, чтобы спасти одного друга. И она сделает это снова. Без колебаний.

Но нужно было действовать быстро.

Тейлор подняла руку в воздух… и пронзила.

Кожа порвалась, кровообращение нарушилось, и началось кровотечение. Кровь пульсировала из рваной раны на земле. Почти мгновенно образовалась лужа, глубже, чем должна была быть. Крик Бесформенной Матери повис в воздухе, когда она вытащила все, что могла, направляя в это единое намерение. Два слова, выкрикнутые в кипящий океан… Знала, что кто-нибудь услышит, кто бы это мог быть?

Помоги мне.

Бассейн расширился, образовав идеальный круг даже на неровных досках. Комната каким-то образом стала светлее, словно невидимый свет проникал даже сквозь корочку, застилающие потолок. Конечно, с красным оттенком, и теплый на ее коже. Свет другой звезды, более голодной звезды, далеко в небе. Что-то похожее на… туман выплыло из рваной раны в мире и окутало их двоих. Тейлор напряглась, когда туман приблизился, но он не желал зла. Он щекотал ей нос, играл с волосами и… вздрогнул, увидев Краву. Он резко бросился вперед, полностью окутав ее с макушки до пят, каждую из ее многочисленных конечностей. Она могла… это было невозможно, но ей казалось, что она слышит, как Бесформенная Мать плачет по ребенку. Ей нравились ее уродства, ей нравилось чувство отверженности, ощущение себя наполовину сформированной. Оно любило в ней всё и никогда не отпустит. Оно примет её в свои объятия, затащит к океану, погрузит в него и подарит ей вечное детство, в котором о ней заботилась мать, неспособная ни на что, кроме как баловать её. Тейлор зарычала, и её пальцы сжались на пучке невидимых вен. Она понятия не имела, понимает ли её это существо, и следовала одной из давних традиций своей родины: кричать громче, когда люди не понимали, что она говорит.⁽¹⁾

«Не смей. Приведи его. Нам нужно поговорить».

Присутствие замерло… и океан начал отступать, совсем чуть-чуть. Крава задрожала во сне, и Тейлор тихонько закутала еë в плащ. Это было немного, но это было самое меньшее, что она могла сделать. Бассейн оставался неподвижным, даже когда океан отступил. И изнутри раздался мрачный смешок. Тейлор знала, что сейчас произойдёт, но это не означало, что ей это понравится. Сначала появились рога, закрученные и тёмные, полностью закрывающие лицо, которое с жадностью смотрело на неё сверху вниз. Зубы, острые как ножи, ухмылялись, а единственный сверкающий глаз сиял, как солнце. Давление в комнате усилилось в десять раз, и Тейлор была рада, что сидит. Если бы она этого не сделала, она могла бы упасть лицом вниз. Крава зашевелилась в лихорадочном сне, и Тейлор погладила её по волосам, пока та снова не успокоилась, слегка поскуливая от бессознательного страха. Когда она оглянулась, Мог полностью проявился. От кончиков рогов до подола его безупречной, богато украшенной мантии. Она звенела золотом так, что Кайдены позеленели бы от зависти, была хорошо сшита и настолько показна, что Годрик взбесился бы от убогого качества собственной одежды по сравнению с ней. А существо, носившее её, держалось как император. В нем чувствовалась какая-то непринужденная царственность, качество, которое она очень редко ощущала.

Мог считал себя королем и вел себя соответственно, с такой уверенностью, что она не могла не поверить ему. Ни одно движение не было лишним, все было драматично, доведено до совершенства. Он не говорил, а провозглашал, как какой-то шекспировский актер, вкладывая серьезность в каждый слог, каждый отдельный звук. Она была рада, что Крава все еще спит. Она не хотела, чтобы та это видела. Тейлор подняла взгляд из-за почти непрозрачных очков и прищурилась. Ее руки дрожали в присутствии Носителя Осколка, того, кто равен — нет, намного превосходит Годрика. Это был тот, кто действительно боролся за власть над Междуземьем, и он выглядел, вел себя, ощущался себя соответствующим образом. Хотя… он был не совсем здесь. Она осмотрела его мантию и ей показалось, что она колышется, как поверхность спокойного озера, потревоженная брошенным камнем. Ах. Какая-то проекция… наверное, к лучшему. Меньше всего ей хотелось призвать Носителя Осколка, чтобы быть убитой на месте за то, что она осмелилась привести его к источнику Алой Гнили.

Мог, Носитель Осколка, Повелитель Крови и возлюбленный сын Бесформенной Матери, напевал… и заговорил. Его голос прокатился по ней, давя ей на плечи. При всей своей чудовищности он был харизматичным ублюдком. Она очень, очень надеялась, что Годрик ничего не услышит, что Мог будет достаточно осторожен. Она не жалела, что призвала его. Но она жалела, что ей пришлось это сделать.

«Ты звала, сестра по крови?»

Он тихо рассмеялся, и океан крови забурлил от сочувственного юмора. Тейлор смотрела в его единственный сверкающий глаз, смелая, как только осмеливалась… нет. С Годриком существовал реальный риск оскорбить его и быть раздавленной вдребезги из-за чистой мелочности. Встреча взглядом с Могом заставила её вздрогнуть; она не могла выдержать его взгляд дольше секунды, интенсивность была слишком велика, дискомфорт, который он вызывал, слишком силен. Она не оскорбила его. Ну, оскорбила. Однажды. И он знал, что наказание всё ещё не покидает её мысли, видел это в каждой её дрожи, в каждом содрогании. Ему это не нравилось. Такие вещи были ниже его достоинства. Её взгляд опустился, и она прошептала:

«Исцели её. Пожалуйста».

«О?»

«Да. Пожалуйста. Я сделаю всё, что угодно, лишь бы вывести из неё Алую Гниль. Вы можете это сделать… Лорд Мог?»

Он не наслаждался своим титулом. Титулы просто должны были принадлежать по праву: если их давали, они ничего не значили, если же не давали, то значили всё. Здесь не было лёгкой возможности манипулировать им, не в её пользу.

«Мать Истины может творить множество чудес… это, безусловно, в пределах её власти. Да, это должно быть элементарно для такого существа, как она. Или для такого существа, как я».

«Пожалуйста, сделайте это».

Мог нахмурился.

«Умоляйте».

Тейлор даже не колебалась. Она пала ниц, поклонилась как можно ниже, вложив в свои слова всю возможную подобострастность.

«Пожалуйста… Светозарный. Я умоляю вас. Пожалуйста, вылечите её, я сделаю всё, что угодно».

«Всё, что угодно…?»

«Всё, что угодно».

Она почувствовала, как пара огромных пальцев схватила её за голову — его рука была достаточно большой, чтобы раздавить ей череп, и он это знал. Он поднял её кончиками пальцев, острые когти вонзились в кожу головы достаточно глубоко, чтобы оставить небольшие красные следы. Ноги Тейлор свисали над полом, и она смотрела прямо в рогатое лицо Повелителя Крови. Его дыхание было горячим и медным, и она довольно легко могла догадаться, почему. Воздух перед ним мерцал, словно дымка от жара, который он излучал. Держа его за пальцы, она чувствовала, как его кровь с бешеной скоростью пульсирует в вздутых венах, обжигая настолько сильно, что воздух начинал бешено колотиться. Его кровь горела, поняла она. Ее собственная кровь по сравнению с ним казалась совершенно холодной. Глаз, который смотрел на нее, был маленьким и ярким, а вблизи он выглядел… как крошечная звезда. Крошечная. И излучающая невыносимый жар. Мог напевал себе под нос, и Тейлор казалось, что мир пульсирует низким, зловещим рычанием.

«Хм. Возможно. Твои услуги потребуются для осуществления моего плана. Плана, который продвинет династию вперед, превратит эту бессмысленную бойню в целенаправленное дело. Гениальный ход, если позволите мне так сказать. И ты будешь моим орудием».

«Просто скажи мне, что делать, и я сделаю это, пожалуйста, мой господин, просто вылечи ее. Никаких проклятий, никаких сожжений… просто пусть ей станет лучше».

«О, тебе скажут. Со временем. Моим агентом… да, это отлично подойдет для этого плана».

Он бесцеремонно бросил её на землю и направился к Краве. Его мантия была такой длинной и объёмной, что казалось, будто он просто… скользит по окровавленным доскам пола. Ничто не прилипло к нему, ни пыль, ни грязь. Его мантия была абсолютно чистой, а рога блестели, как полированная слоновая кость, в красном свете, пробивающемся сквозь корку на крыше. Тейлор чуть было не бросилась остановить его, не дав ему прикоснуться к Краве, инстинкты взяли верх над здравым смыслом… но она сопротивлялась. Повелитель Крови присел на корточки и положил одну когтистую руку на лихорадочный лоб Кравы. Наступила минута молчания… а затем он присоединился. Тейлор увидела, как в воздухе пульсируют кровеносные системы мира, находящегося за пределами мира, бесконечная сложность, связывающая всё сущее, пульсирующая невыразимыми проклятиями и непостижимым жаром. Это связывало её с Могом, Мога с Кравой, а Краву с Тейлор. Все трое объединились в лоне Бесформенной Матери. Она ясно видела кровь Мога — и да, она горела огнём. Горела так ярко, что на неё было трудно смотреть, а в её центре… она быстро отвела взгляд. Она не была уверена, что это такое, но от этого у неё болели глаза. Закон, высеченный в мире, физические и метафизические принципы, выгравированные в пространстве, двухмерные и в то же время гораздо более сложные, узор невероятной сложности. Он находился в самом сердце паутины пылающей крови, горя ярче всего вокруг. Он поддерживал и поддерживался по очереди. Подождите…

Это что, Великая Руна?⁽²⁾

Внимание Тейлор отвлек звук задыхающейся Кравы. Тейлор увидела, как отпрыск просыпается, испуганно глядя на Мога. Её конечности были медленными и неуклюжими, но тем не менее они изо всех сил пытались отползти. Повелитель Крови сверлил взглядом… и Тейлор увидела, как кровь отпрыска бешено забурлила, волна жара заставила ее остановиться. Взгляд смягчился, и на секунду он показался ей… почти утешительным. Один когтистый палец махал из стороны в сторону, упрекая ее.

«Ну разве так можно приветствовать своего двоюродного деда?»⁽³⁾

И Тейлор, и Крава замерли. Что?

«К…кто вы?»

«Семья. Скажите, как поживает мой дорогой племянник?»

«Я не… я не…»

«Годрик в порядке. Он внизу, вообще-то. Светозарный». — вмешалась Тейлор.

Мог быстро рассмеялся.

«Ах, если бы он наслаждался своими проклятиями, возможно, он чего-то стоил бы. А теперь… давайте приступим к работе».

Увиденное заставило Тейлор почувствовать стыд за свои предыдущие попытки. Она была неуклюжей, дважды чуть не убила Краву, чуть не обрекла ее на участь хуже смерти — поддаться гниению или мутировать до такой степени, что она перестанет быть Кравой. В то время как Тейлор была дилетанткой, Мог был художником. Она тоже могла это оценить — в конце концов, она видела холст, с которым он работал. Кровь текла жутко сложными узорами, проникая в кровоток Кравы точно в нужных местах, а затем мгновенно появляясь снова. Это было не столько переливание крови, сколько… вдевание нити в иголку, впрыскивание кипящей крови, прикрепление к комку Гнили и деликатное отступление, чтобы снова вернуться в пылающий океан. Тейлор топила Гниль. Мог смывал её. И это работало. Крава не вздрогнула от боли, поначалу. Однако Гниль сопротивлялась. Она видела её, ржаво-алый цвет, пытающийся вырваться из оплетающей еë силы, которую излучал Мог. Она ползла по венам и артериям, прорывала их стенки, чтобы проникнуть в органы, даже начала двигаться к мозгу… и Мог ударил.

Она думала, что он ограничен одной нитью. Но это было совсем не так. Появились десятки нитей, десятки точек соприкосновения, головокружительная паутина крови, текущая туда-сюда, унося Гниль с каждым проколом. Мог даже не напрягался, он просто заинтересованно мурлыкал, наблюдая, как Гниль отчаянно пытается вырваться наружу. Крава зашипела от боли, когда жар усилился, и Мог… цокнул языком. Как ругающий родитель. Он жестом подозвал Тейлор и прохрипел:

«Подержи это».

Пучок невидимых вен вонзился ей в открытые ладони. Она держала их как могла, не давая им вырваться. Мог выдергивал одну-две, поправлял какой-то элемент формирующегося полотна и так же быстро заставлял ее держать еще несколько про запас. Она была… она была его помощницей. Она была помощницей полубога. Это, безусловно, был опыт.⁽⁴⁾ В том, как он лечил Краву, было что-то жутко невинное. Ему было недостаточно просто лечить, он профессионально гордился тем, что делал все как можно элегантнее. Двумя когтями он зажимал невидимую вену и внимательно осматривал ее, поглаживая другой рукой. Выпрямлял любые изгибы и перегибы, заставлял проклятия уходить, зажимал вену, чтобы предотвратить дальнейшее проникновение. Она снова почувствовала себя дилетанткой и почти пожалела, что не позвала его с самого начала. И пока он работал, он начал говорить.

«Итак, внучатая племянница. Твой отец действительно ничего обо мне тебе не рассказывал?»

«Н…нет. Сэр».

«Ах, никаких титулов в семье. Можешь называть меня дядя Мог. И все же… ах, мне грустно знать, как мало ты знаешь. Ты когда-нибудь знала о своем предке, Годвине?»

«Да, дядя. Отец… отец любит рассказывать о Годвине.»

«И все же он пренебрегает остальными? Ах, как стыдно, как стыдно. У нас же так много общего. Годрик родился проклятым, не так ли? Сухое, слабое создание. Он едва ли заслуживал какого-либо звания, о котором стоило бы говорить. И всё же он утверждал... Его сила, он научился становиться ещё сильнее, когда мир лишил его права по рождению. Он отказался от всего, чтобы получить то, что ему причиталось».

Он задумчиво напевал, затем поразительно быстро вставил вену в полость Гнили, используя когти как швейные иглы, чтобы всё зашить место, образовав петлю и унеся Гниль в океан, где её можно было бы испарить дотла. Крава вскрикнул от боли, и Тейлор инстинктивно протянул руку, чтобы взять её за руку. Девушка немного успокоилась, но всё ещё явно боялась своего… своего дядю. Был ли он братом Годвина? Почему никто о нём не знал, почему Годрик даже не упомянул его в своей маленькой клятве верности, в то время как каждый другой Носитель Осколков был засыпан оскорблениями? Мог продолжал говорить, и его голос стал немного… горьким.

«Я был таким же, дорогая племянница. Проклятый с рождения и запертый. С глаз долой. Из сердца вон. Единственным знаком моего права по рождению были кандалы с выгравированным на них моим именем. Корчиться в грязи под столицей, в одиночестве и без любви. Поэтому я взял то, что мне причиталось. Годвин родился на солнечном свете, он родился для величия. Я заслужил свою власть, как и мой племянник — твой отец. Это поэтично, не правда ли? Что Годвин мертв… почти мертв, и мир наследуют проклятые и нежеланные? Такие, как мы?»

Он помолчал.

«Ах, и ты чудесное создание. Восхитительно проклятая. Когда времена станут добрее и спокойнее, может быть, ты придешь в мой дворец. Альбиноры так ценят изгоев…»⁽⁵⁾

Он наклонился.

«Скажи мне, дорогая племянница, чего ты желаешь? Что может даровать твой двоюродный дед?»

Крава слушала, вопреки здравому смыслу. Мог был озлоблен, это было очевидно, но харизма никогда его полностью не покидала. И то, как он говорил, как наслаждался своим проклятием, подчеркивало важность обретения силы, а не ее наследования. Он был высокомерен, но это казалось… почти оправданным. Тейлор все еще пыталась осмыслить тот факт, что у Годвина, совершенного полубога, которого все оплакивали и с теплотой вспоминали, был брат знамение. Знамения должны были быть проклятьем, и все же Марика родила одного из них. Как это вообще работает? И что она за человек, чтобы запереть своего сына в чем-то, что звучало как канализация, оставив его жить и умирать вдали от глаз и мыслей? Неудивительно, что все Носители Осколков, которых она видела до сих пор, были совершенно неадаптированы, она не казалась лучшей прародительницей.

«Я… я хочу летать».

Голос Кравы был тихим, неохотным. Ее тянуло к этому. Когда она заговорила, Тейлор показалось, что в ее голосе прозвучала нотка отчаяния. Она цеплялась за все, что делало ее… ей. Гниль уничтожала память, и она цеплялась за любые важные воспоминания, которые могла найти. Тейлор слегка сжал её руку.

«А? Если хочешь, я могу подарить тебе крылья. Прощальный подарок — ах, чтобы компенсировать столько пропущенных дней рождения и праздников. Не волнуйся, я не буду завидовать отсутствию подарков от твоей семьи…»

Он усмехнулся.

«Знай, что я люблю шёлк, и, кажется, я родился в середине зимы. Уверен, мой новый слуга будет рад преподнести мне подарок. Но пока… крылья. Хочешь пару?»

Отпрыск посмотрела на него снизу вверх, одновременно ужасаясь и желая. Тейлор почувствовал укол беспокойства. Пожалуйста, не принимай, это будет кроваво и травмирующе, и ты пожалеешь обо всех своих жизненных решениях. Вероятно. Не принимай крылья от странных козлолюдей!

«О, это чудесные вещи, они вырываются из спины, широко расправляются и возносят тебя на… большую высоту».

Крава нервно облизнула губы… и покачала головой. Хорошо. Ее любовь к полетам была омрачена недоверием к странным козлолюдям, которые хотели, чтобы она называла их «дядей». Когда Мог наклонил свою огромную голову набок, она попыталась объяснить, запинаясь на каждом слове, не желая ни на секунду отводить взгляд от его пронзительного взгляда.

«Нет… н-нет, спасибо. Дядя. Вы с-сказали, что я д-должна зарабатывать, а не… не наследовать. Н-нужно найти свои собственные к-крылья».

Мог на секунду замер, его руки работали на автопилоте, выкорчевывая последние частицы Гнили. Теперь она почти полностью исчезла, лишь несколько следов оставались тут и там, слабо сопротивляясь. Инфекция только начала разрастаться во что-то поистине ужасное, и все еще требовались… усилия, чтобы от нее избавиться. В минуту молчания мысли Тейлор метались от одной точки к другой, редко останавливаясь, чтобы по-настоящему осмыслить станции этих зашедшего в тупик интеллектуальных локомотивов. Мог упомянул «агента». Были ли у него шпионы в замке?⁽⁶⁾ Какую схему он хотел, чтобы она осуществила? Сможет ли она остановить это, если потребуется? Инфекции было всего час, а от неё уже так трудно избавиться. Неудивительно, что люди её боятся. Она на секунду осмотрела своё кровообращение, взглянув вниз и заметив, как оно тепло пульсирует в мрачном воздухе башни. Никакой гнили, насколько она могла видеть… ну, ей показалось, что она заметила кое-какие намёки. Споры. Крошечный фрагмент. Но тепло в крови оттолкнуло их, и ей показалось, что она почувствовала лёгкое раздражение от океана, лежащего за миром. Он был слишком близко к ней, он отказывался от заражения… по крайней мере, от чего-то настолько маленького. Но это породило одну тревожную мысль. Родерика. Она обняла Краву после заражения… неужели? Мог снова заговорил, и в его голосе звучала легкая ирония.

«Понятное возражение. Хорошо, племянница, ищи свой собственный путь сквозь проклятие. И… мы закончили».

Он медленно поднялся. Кровообращение успокоилось, и Крава практически рыдала от облегчения. Шум кипящего океана на мгновение стих, и Тейлор попыталась встретиться с ним взглядом.

«Внизу может быть кто-то еще. Она… Крава была рядом с ней, может быть, это могло ее заразить».

«А? Еще один зараженный… Я не хирург, хотя и командую многими. Хм. Мы решим два дела одним действием».

Он выпрямился во весь рост.

«Я выполнил свою часть сделки. Теперь ты должна выполнить свою».

Единственная когтистая рука протянулась к ней. Тейлор почувствовала, что переступает черту — обстоятельства вынудили ее к этому, но именно она приняла окончательное решение. Решить, что позвать Мога, наплевав на последствия, лучше, чем наблюдать, как Крава страдает от участи хуже смерти. Ну… по словам Мога, она сама впустила Бесформенную Мать в себя. Она призвала её против Эктасии, против Ходира, и вот третий удар. Может, в этом есть какой-то смысл… на секунду Тейлор попыталась придумать выход. Может, она сможет… нет. Они оказались в ловушке в маленькой комнате, а Мог был Носителем Осколка. У неё не было другого выбора, кроме как принять это. И, глядя на Краву, которая с трудом поднималась на ноги, проверяя свои конечности, словно заново училась ходить, с выражением счастья, мелькающим на её лице, когда она возвращалась к воспоминаниям, которые Гниль скрывала… ей было трудно сожалеть о содеянном.

Она пожала руку Мога.

Ладно, ей не стоило этого делать, чёрт, как больно.

Её кровь вот-вот должна была загореться, одна искра отделяла её от пламени, как и Мога. Повелитель Крови крепко держал её, не отпуская, даже когда она боролась. Голос Кравы был настолько приглушенным, что его невозможно было разобрать. Тейлор почувствовала, как что-то поднимается по ее руке, что-то жгучее, что-то острое. На мгновение ничего не произошло, и жжение продолжалось. Затем… оно разорвалось. Тейлор закричала, когда из кожи на ее руке вырвался пучок рогов. Десятки, сначала крошечные зачатки, затем полумесяцы, и наконец, целые чертовы рога, пронзающие ее. Ее кожа плавно раздвинулась, тело приняло новую форму, чтобы вместить их. И ее кровь буквально запела. В возбуждении. Мог поддерживал ее, даже когда колени пытались подкоситься. Красный свет вспыхнул в месте соприкосновения их рук, и ей показалось, что она слышит, как насекомые щебечут от боли, отшатываясь назад от башни. Боль была невыносимой… и так же быстро, как началась, она и прекратилась. Она тяжело дышала, глядя вдаль. Мог отпустил ее руку, и она с радостью упала на землю. Крава подбежала, отступая, когда Мог бросил на нее взгляд.

«И договор скреплен. Используй свой новый дар, чтобы исцелять других, если хочешь. И знай наверняка, что в тебе течет моя кровь, что ты моя, отныне и до смерти Древа Эрд.⁽⁷⁾ Мы… согласны?»

«Д…да».

«Прекрасно. Когда это дело закончится, мы поговорим ещё раз. А до тех пор… мой слуга, пусть твои труды будут плодотворными. И племянница… знай, что не все твои родственники увлечены мелкой ненавистью и бессмысленными ссорами. Некоторые всё ещё ценят семейные ценности».

Воздух замерцал, красный свет погас, туман рассеялся, и Мог погрузился в свой бассейн. Бассейн, который следовал за ним, устремляясь вниз на невероятную глубину, уменьшаясь при этом. Когда-то он практически заполнял комнату. Затем он стал настолько маленьким, что в него можно было прыгнуть, потом настолько крошечным, что его едва можно было назвать «лужей», и, наконец, он стал ничем. Темнота окутала комнату, и единственным звуком было прерывистое дыхание Тейлора. Крава подошла ближе, её глаза были яркими и внимательными. Хорошо. Она здорова. Тейлор знал, что произойдёт. Выражение ужаса на лице Ангарад было очень выразительным, и это после одного применения кровавого пламени. Тейлор дважды использовала это на Краве, а затем призвала проклятого Повелителя Крови, чтобы тот закончил начатое. Честно говоря, она заслужила все, что получила. Если эта осада закончится, и ее выгонят, назовут еретичкой или еще хуже, пусть так и будет. По крайней мере, ее друзья будут в безопасности. Она подняла глаза, и Крава… выглядела нервной. Что ж, это лучше, чем откровенный страх. Девушка не хотела подходить близко, но и не хотела держаться слишком далеко. Тейлор проследила за ее взглядом… до ее руки.

Ах. Ну… по крайней мере, он не вырвал ей волосы. В конце концов, она никогда не была особо привязана к своим рукам. По крайней мере, острая боль прошла, сменившись тупой и ноющей болью, которая больше походила на ощущение не столько рогов, растущих из ее руки, сколько на тупую ноющую боль, ощущаемую после долгой тренировки (с чем она не имела большого опыта), или… знаете что, Бесформенная Мать и так была достаточно странной, она не собиралась описывать свою боль. Это доставляло ей огромное неудобство. Фу. В любом случае, её рука была в ужасном состоянии. Десятки чёрных рогов, загибающихся в разные стороны от предплечья до плеча. Она даже не могла прижать руку к боку. Неужели Онагр был таким же, до того, как ему срезали рога? Может, она сама могла бы это сделать, подпилить их… наверное, ей стоит больше паниковать по этому поводу, не так ли? Честно говоря, это казалось… правильным. Быть отмеченной таким образом. Она уже трижды обращалась к Бесформенной Матери, каждый раз всё более осознанно, всё более целенаправленно. Первый раз был вызван отчаянием, но два других раза — целиком её собственная вина. Она заслужила эту конкретную деформацию. Если бы она была умнее, лучше, она бы даже не оказалась в таком положении. Если бы… хм. Эта мысль пришла в голову.

Если бы она не пряталась от Нефели той ночью, возможно, она бы никогда не оказалась в таком состоянии. Вероятно, запятнаная нашла бы её интересной, достаточно интересной, чтобы побороться с ней. Возможно, она пожалела бы Тейлор настолько, чтобы приютить её и научить сражаться. Грозовая Завеса, возможно, никогда бы не была осаждена. Калверт никогда бы не появился, чтобы её беспокоить. Крава никогда бы не была поражена гниением, и Бесформенная Мать не находилась бы внутри её кожи, касаясь кончиков её пальцев. И уж точно никаких проклятых рогов, торчащих из её руки. И… ну, Крава прожила бы свою жизнь в одиночестве, на том кладбище внизу. Ангарад вечно бы что-то мастерила. Телавис оказался бы в ловушке и в конце концов полностью потерял бы память. Людям было бы не намного лучше, но… могла ли она сказать, что действительно улучшила их жизнь? Если бы она выбрала Нефели… ей не нравилось размышлять о «что если», это только делало её несчастной и отвлекало от более важных дел. Но, чёрт возьми, она и так была несчастна, почему бы не окунуться в это с головой? Бесконечные борцовские поединки с чрезмерно рьяной запятнаной, и никаких привитых сущностей не было бы видно. Став достаточно сильной, чтобы смерть ничего не значила, она могла просто вставать снова и снова, сражаясь с безрассудной отвагой.

Если.

«Ты в порядке, Тейлор?»

Глаза Кравы расширились от беспокойства и легкой робости.

«Я в порядке. Как Гниль?»

«Исчезла. Я ничего не чувствую. Должно… должно быть исчезла, да?»

Отпрыск ощупывала места, где когда-то были волдыри, теперь замененные неповрежденной кожей. Было… довольно очевидно, что с ней все в порядке. Алая Гниль была не совсем незаметной. Она не потела, от нее не исходила лихорадочная атмосфера, все волдыри исчезли, и ее речь не была странно искажена словами, которые звучали слегка нереально. Если бы она могла вспомнить достаточно, это стало бы отличным доказательством для Годрика.

«Похоже на то. Хорошо… вот как мы будем действовать. Я не уверена, сколько времени потребуется, чтобы убедить людей, что с тобой всё в порядке. Ты уходи отсюда, присоединяйся к остальным. Мне нужно будет проведать Родерику, или… хм. Если она выглядит зараженной, отправь её сюда, я посмотрю, что смогу сделать. Как только всё немного успокоится, я постараюсь уйти отсюда. Гниль не сильно на меня повлияет… может быть, я смогу отвлечь рой, убрать это тело с края, может быть, даже расчистить путь сзади. Попробуй…»

«Тейлор, у тебя из руки торчат рога».

Тейлор взглянула вниз. Да, они всё ещё были на месте. Рукав её рубашки был порван, но плащ остался почти целым. Можно было бы использовать его, чтобы спрятать… нет, тут не очень-то и вариант, очень очевидно, что она что-то скрывает. Хотя издалека хорошо.

«Да. Я знаю».

«Ты призвала моего… моего двоюродного деда».

«Да».

«Что происходит? Что именно происходит, как ты… что?!»

Крава перестала вести себя вежливо и просто начала задавать вопросы, неуклюже перебирая их в такт.

«…это очень долгая история. Я всё ещё Тейлор. Я хочу защитить Грозовую Завесу, это не изменилось. Просто у меня появился ещё один инструмент для этого. Вот и всё».

«Ты спасла меня».

«…Полагаю, да. Мог всё сделал».

«Ты спасла меня».

Крава подошла ближе, немного поколебавшись… затем рванулась вперёд, преодолевая собственный страх неконтролируемым движением, и прижалась к Тейлор. Конечности слились в объятие. Ах. Это было… это было довольно приятно, на самом деле. Однако Тейлор не чувствовала, что заслужила это. Она заслужила рога на руке, заслужила гораздо больше, чем это — она заслужила суд за военные преступления за то, что она сделала у ворот, это уж точно. Объятия? Не совсем. Тем не менее, Крава обняла её. По её меркам, это было недолго. Ей явно было некомфортно, она отчаянно хотела выбраться отсюда, сделать что-нибудь, кроме как сидеть в этой мерзкой комнате, где она умирала ещё совсем недавно.

«Спасибо».

Тейлор неловко похлопал её по спине.

«Пожалуйста».

Крава отстранилась, отодвигаясь на более удобное расстояние.

«Ты пойдёшь со мной. Вниз».

«…это действительно плохая идея. Годрик…»

«К чёрту отца! И… и к чёрту моего двоюродного деда! Мы уйдём, и к чёрту всех, кто нас остановит!»

«Не ругайся».

«Иди к черту, стой не иди! Ты спасла меня, ты не останешься здесь, из всех мест. Пошли!»

Между сидящей, поднимающейся с высоты, и стремительно паникующей Тейлор, которую тут же подхватили, была лишь мелькающая фраза. Две Тейлор переглянулись, смиренно пожали плечами, снова слились в одну и смирились с тем, что Крава несёт их вниз, словно связку конечностей и рогов. Она попыталась заговорить, выразить несогласие с этим крайне неудачным планом. Последствия, отсутствие контроля… она попыталась что-то сказать. Но движение не способствовало речи, как и боль в горле от криков и сильного жара. Результат был предсказуем.

«Гла-гла!»

1) это традиция Годрика

Вернуться к тексту

2) ага, одна из них отвечающая за урон от падения все еще находится в кольце

Вернуться к тексту

3) ах, ну да, Мартин

Вернуться к тексту

4) хорошая стажировка

Вернуться к тексту

5) и все что дает им кататься на их спинах

Вернуться к тексту

6) теперь два

Вернуться к тексту

7) Это... Не так уж и долго

Вернуться к тексту