Розовая заря (гет)

Мой муж никогда не делал ничего просто так. Его визит к нянюшке с предложением пожить вместе с нами, чтобы избежать повторения беспорядка в доме, был слишком очевидным. Я не сомневалась, что она была в курсе проблемы, поэтому как только дверь покоев Эрдэнэ закрылась, наш разговор продолжился уже без намёков и предисловий.

— Да что говорить, — я пожала плечами. — Вы ведь и сами всё уже знаете. Талтал рассказал.

— Рассказал, — Эрдэнэ уселась на тахту, обтянутую ярко-розовой парчой и положила руки на колени. — Мужчины проводят дома мало времени, чтобы не упустить всего, что происходит между жёнами и сёстрами, — внимательно посмотрев на меня, старушка добавила со значением: — Особенно, когда они что-то не договаривают.

Понимая, что придётся в очередной раз столкнуться с критикой старших, я пробурчала себе под нос:

— Нечего и говорить, если ничего существенно не поменяется…

— Всё-таки мне хотелось бы и тебя послушать. Сядь, — нянюшка похлопала ладонью по свободному месту рядом.

Делясь своим видением обстановки дома, в принципе я не рассказала ей ничего нового. Разве что — выразила сомнение в намерении Талтала поскорее выдать свою сестру замуж и неодобрение наказания служанок.

Эрдэнэ ожидаемо осудила меня, но всё же мягче, чем это сделал бы свёкр:

— Ты поступила опрометчиво, дитя моё. Только с мужем помирилась и опять решила всё в обход него. Что будешь делать, если он опять на тебя осерчает?

— Но Талтал не запрещал мне лечить служанок, — возразила я. — С чего бы ему на меня сердиться?

— Не запрещал, но и не разрешал, так? — дождавшись моего кивка, Эрдэнэ улыбнулась. — Доброта — это хорошо, но она должна быть мудрой. Раз уж решила что-то, делай это так, чтобы не навлечь на себя гнев мужа. Талтал — человек справедливый, но гордый. Он не потерпит, если ты снова станешь действовать за его спиной.

— Но и ко мне он тоже не прислушивается.

— Так уж и не прислушивается, что ты перенесла свои вещи к нему на мужскую половину. По мне — ты сама с ним не больно считаешься. Мужчины не любят, когда жёны постоянно перечат и подвергают сомнению их решения. Талтал наказал этих девиц за дело, а ты без спроса взялась за их лечение. Остальные слуги будут смеяться и говорить, что жена его совсем не уважает.

— Это не так, — я снова возразила, но слова Эрдэнэ у меня в голове всё-таки осели. Я по-прежнему не считала свой поступок чем-то зазорным, но Байан действительно мог за это зацепиться. Перспектива вдвоём выслушать нотацию от свёкра меня не обрадовала.

— Вот что, — Эрдэнэ легко похлопала меня по ладоням, сложенным на коленях, — покаялась бы ты перед Талталом, когда он придёт.

Слово «покаялась» меня рассмешило. В понимании средневековой женщины это значило упасть перед ним на колени или всё-таки было достаточно просто извиниться?

— Что же мне нужно для этого сделать? — спросила я с лёгкой иронией.

— А то ты сама не знаешь, как мужа можно задобрить, — сказала Эрдэнэ с ответной усмешкой.

— Нянюшка! — я догадалась, к чему клонила Эрдэнэ, и мои щёки запылали.

— Что, «нянюшка»? — продолжала старушка с уже привычной бестактностью. — Я ведь тебе дело говорю. На сытый желудок и после женской ласки мужчины становятся куда сговорчивее. С угощениями я Сюэ помогу сама, а ты перед возвращением Талтала позаботься об этом, — она замолчала и подёргала меня за рукав.

Насчёт моей одежды Эрдэнэ всё же была права. Серое ханьфу по качеству гораздо лучше, чем одежда служанки, но без вышивки казалось слишком простым и унылым. Тёмно-сиреневый платок, обмотанный на затылке вокруг пучка, как у цыганок вроде моей бабушки, — тоже не лучшее украшение для волос.

— Так, с тобой всё ясно. Теперь расскажи мне, как у Байана дела с женой?

Судя по тому, что Эрдэнэ спрашивала меня, она либо совсем не говорила об этом с Талталом, либо он рассказал слишком мало. В доме все и так всё понимали, но этот вопрос был слишком личным для Байана, чтобы говорить о нём вслух. Разумеется, Талтал не вмешивался, чтобы лишний раз не нервировать своего дядю, и я тоже решила не вдаваться в подробности, чтобы действительно не подставлять мужа. Эрдэнэ — умная женщина. А умным людям не обязательно рассказывать много, чтобы они сделали правильные выводы.

— Я нечасто разговариваю с… ней, — я затруднилась в подборе правильного обращения к Сюэ. — Вернее, за всё время мы говорили с ней один раз. О её служанке. Но это было недолго…

Эрдэнэ кивнула, и правда не став спрашивать у меня больше ничего, да и оставались вот так наедине мы недолго. Поскольку жена Байана считалась старшей в доме, обязанность принять почтенную госпожу как положено, занимая её приятной беседой, ложилась на неё тоже. Получив разрешение войти, служанки занесли сладости и поставили на столик поднос с чашками свежезаваренного хризантемового чая. Вскоре появилась и сама Сюэ. Нянюшка пересела за чайный столик, я же дождалась, пока моя малолетняя свекровь дойдёт своими семенящими и неуклюжими шажочками, чтобы занять место рядом со старушкой.

«Иерахия, мать её так…»

Чашки было четыре — на то, что Байан вдруг решит «оторваться от коллектива» можно было не надеяться.

После того, что произошло, сидеть за одним столом с ней было неприятно, но при Эрдэнэ она всё же вела себя достаточно мирно и дружелюбно. Её дикая выходка с намерением выколоть мне глаза швейной иглой и правда была просто «предупреждением», ведь с того момента она никак себя не проявляла. Раз Талтал за два дня так и не подошёл с претензиями, а наказал моих служанок, то она наверняка решила, что ей удалось опять выйти сухой из воды.

В принципе, чаепитие проходило спокойно. Чтобы не провоцировать семейные дрязги Эрдэнэ вела с нами беседы на отвлечённые темы: о красивых тканях, которые недавно видела на базаре, делилась рецептами блюд и рассказывала истории из своего детства, проведённого в степи до первого замужества...

Поставив на столик чашку, нянюшка задумчиво глянула в распахнутое окно.

— Раз уж я приехала, почему бы нам не поужинать сегодня в беседке всей семьёй? — предложила Эрдэнэ, вновь поворачиваясь к нам. — Погода нынче разгулялась — чего в доме-то киснуть?

Предложение поддержали единогласно, но с разной степенью энтузиазма. В дополнение к идее нянюшки я спросила:

— Если будем ужинать в беседке, то может быть пожарим шашлык?

— Хорошая мысль, невестка. Мы, степняки, любим зажаривать барашка на вертеле… — Байан улыбнулась, а я подавилась чаем, который пила.

Сюэ медленно кивнула, но её лицо, скрытое под густым слоем белил и румян, оставалось совсем отстранённым.

Наконец допив этот несчастный чай, мы снова разошлись по своим делам до прихода мужчин.

Следуя совету Эрдэнэ, я занялась подбором наряда к ужину.

— Может быть, это? — спросила Айлинь, робко протягивая мне аккуратно сложенное ханьфу.

— Не хочу синее.

— Лучше зелёное, — посоветовала Мэй. — Господину нравится этот цвет.

Расположение служанки таким личным фактом меня удивило.

— Ты-то откуда знаешь? — спросила я со смешком.

— Нетрудно догадаться об этом, глядя на Ваши глаза, — ответила она.

— Да?

Мэй кивнула мне в ответ.

Подойдя к открытому шкафу, я скрестила руки на груди. Потопав ногой в недолгих раздумьях, достала с полок оранжевый жилет и розовую юбку на запахе.

— Надену-ка я лучше вот это.

Служанки переглянулись друг с другом.

— Как скажете, госпожа, — ответила Айлинь.

* * *

Солнце уже опустилось за крыши домов, когда у ворот поместья появились два всадника. Дядя и племянник возвращались из дворца не то что бы уставшими, но оба были не в духе, что поиски преступника опять не увенчались успехом.

— Зря ты решил поехать к месту убийства, — проворчал Байан, лихо спрыгивая с коня. — Потратил время и ничего не нашёл. Вы с Ван Ю лучше бы ночлежки сразу обыскали.

— Это не тот случай, когда при расследовании можно что-то упустить из виду, господин. Нам нужно исключить все варианты, — невозмутимо ответил Талтал и тоже спешился.

— Зануда дотошный.

Проходя по двору мимо ещё не отцветшей вишни, Талтал сказал ему как бы между прочим:

— Сегодня днём нянюшка должна была приехать.

— Какая ещё нянюшка? — не понял Байан и резко остановился.

— Эрдэнэ. Я пригласил пожить её некоторое время с нами.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас? — генерал толкнул племянника в плечо.

— Не до того было днём. Я не думал, господин, что Вас озаботит подобная мелочь.

— «Мелочь», — повторил Байан, зная своего племянника достаточно хорошо, чтобы понимать, что это не так. — С чего вдруг ты решил позвать старуху сюда?

— После того, как я велел наказать служанок, Вы сказали, что неприятности дома происходят слишком часто, — ответил Талтал, чувствуя себя так, будто идёт по тонкому льду. — Я подумал, будет правильно, если Эрдэнэ поможет нам проследить за порядком на женской половине, чтобы избежать повторений.

— Ты уверен, что их избежишь? От твоей жены хлопот больше, чем пользы, — Байан сжал зубы и тут же остыл, так как делать с этим действительно что-то надо было, однако вникать в бабские разборки ему самому не хотелось. — Чёрт с тобой. Пусть будет.

Служанки передали, что почтенная и старшая госпожи изволили накрыть стол в летней беседке. Новость о совместном ужине также не обрадовала Байана, однако доносящийся запах жареной баранины не позволил потихоньку тлеющему угольку его неудовольствия разгореться в полную силу.

Обменявшись формальными приветствиями и дежурными вопросами, все уселись за стол, накрытый яркой скатертью и заставленный разными блюдами.

— Как дела? — прошептал Талтал, подвинувшись ближе к жене.

— Пойдёт, — Ючжин улыбнулась, накладывая кусочки баранины и сказала уже в голос, отдавая ему тарелку: — Держи… те.

Сюэ последовала её примеру и осторожно подвинула угощение к нахмурившемуся супругу. Исподтишка поглядывая на перешёптывающуюся пару, Байан загремел палочками о свою тарелку.

Ючжин посмотрела на Эрдэнэ, а затем на чашу со сладостями, как бы давая знак уделить больше внимания хозяину дома. Подыграв, нянюшка тронула его за плечо.

— С годами, Байан, ты совсем не изменился… Помнишь, как ты однажды на спор мяса объелся?

— Кхм... это было давно, Эрдэнэ, — ответил генерал в некотором смущении от того, что старуха помнит такие подробности. — Молодой тогда был. Дурак.

— Но аппетит у тебя остался тот же, — Эрдэнэ рассмеялась и подвинула к нему тарелку с булацзя(1). — Все блюда получились сегодня особенно вкусными. Попробуй.

Разглядывая аккуратно выложенные на тарелке молочно-белые холмики, украшенные кусочком красного финика на вершинах, Байан ухмыльнулся.

— Какая... интересная сладость. Что-то очень мне напоминает...

«О, нет...» — Талтал отставил вино, которое хотел отпить.

— Сдаётся мне, невестка, такое могла приготовить только ты.

— Перестань, Байан! — одёрнула его Эрдэнэ. — Как ты себя ведёшь за столом...

Свой смех генерал уже не сдерживал.

— Что я сделаю, если похоже?

— Господин, а что не так?.. — спросила Ючжин. Когда она обратила внимание на холмики и тут же поняла причину насмешки, её вопрос сменился на возмущённый: — А что сразу я?

Талтал попытался сгладить впечатление, пока не началась ссора:

— Не стоит смеяться, дядя. Эти сладости готовят в храмах в знак почитания Будды.

— Господин, мне нездоровится. Вы позволите мне уйти к себе? — вдруг спросила Сюэ, до этого не проронившая ни слова.

— Может быть, стоит пригласить лекаря? — Байан посмотрел на лицо жены с искренним беспокойством, но за толстым слоем белил он вряд ли мог что-либо понять.

— Нет-нет. Я полежу и всё пройдёт.

Сюэ ушла, а Эрдэнэ, не стесняясь, начала выговаривать Байана прямо при детях:

— Ты совсем головой не думаешь, прежде, чем что-то сказать?

— Чего?

— Того! Сладости-то, между прочим, твоя жена готовила, — увидев понимание на лице Байана, старушка добавила: — Бедняжка совсем смутилась, иди, успокой её.

Что ж, похоже, семейный ужин удался на славу…

* * *

«И что я ей скажу?» — Байан повернул голову в ту сторону, куда ушла супруга, но идти за ней следом так и не решился. С чувством несвойственного для себя неудобства генерал хлебнул вина и с досадой стукнул чашкой о стол.

— Если ей нездоровится, пусть отдохнёт.

— Ну и сиди! — Эрдэнэ не стала настаивать, понимая, что этот упрямец только сильнее воспротивится.

На улице уже окончательно стемнело, и ветерок, колыхавший вывешенные в беседке фонари, стал холоднее. Замёрзнув первой, Байан также попросила разрешение дяди покинуть застолье. Следом в свои покои удалились Талтал с Ючжин. Недовольный хозяин дома тоже решил, что ему здесь делать нечего, однако старушка задержала его жестом.

— Останься, поговорим.

— Что, теперь ещё ко мне в постель полезешь? — усмехнулся Байан, догадываясь, что старуха будет учить его, как вести себя с женой, и налил себе ещё вина.

Его колкость Эрдэнэ ничуть не смутила.

— Да нет, уже я стара для такого стала, — ответила она и засмеялась, когда Байан поднял на неё взгляд.

— Ты… вздорная бабка! Не много ли берёшь на себя?

— Да, я вздорная бабка, — согласилась Эрдэнэ. — Но без моей помощи тебе всё-таки не обойтись, поэтому не будь упрямым мальчишкой и слушай, что говорят тебе старшие. Запустил ты дом, Байан. Хуже некуда. И жена твоя — будто и не хозяйка тут вовсе, а гостья.

Байан почувствовал себя так, будто ему заехали под дых.

— Она всегда такая. Сколько здесь живёт — ни разу не улыбнулась. При мне — молчит, когда одна — плачет… Ещё и дрянью этой белой вечно обмажется…

— Если сам видишь, что к чему, то почему не делаешь ничего? — старушка прищурилась, глядя на него с упрёком.

— Твой дорогой воспитанник до меня уже постарался, — Байан сжал чашку в руке. — Талтал тебе не говорил, что на Сюэ должен был жениться он?

— Разве тебя бы это больше обрадовало?

Слова старухи едва не застали генерала врасплох. Впервые он задумался о том, было бы ему легче от того, что Талтал послушно исполнил его волю. Не то что надеяться — на эту недосягаемую и холодную девушку Байан бы не смел и смотреть…

— Семена не взойдут, если не поливать землю, Байан, — вздохнула Эрдэнэ и положила руку на его плечо. — Чтобы стать ей ближе, ты должен приложить усилия.

— По-твоему я не пытался? — Байан гневно дёрнул плечом. — Дом полон слуг. Тряпки. Цацки. Ни в чём ей нет отказа. Бестолку…

Он замолчал, не в силах подобрать слова. Как объяснить, что каждый раз, когда он пытается заговорить с женой, она отвечает односложно, а её глаза смотрят сквозь него?

Немил. И говорить об этом больше нечего.

— «Тряпки», «цацки», — пробасила Эрдэнэ на его грубый лад. — Ты себя-то хоть слышишь? В чём смысл твоих даров, если ты их преподносишь вот так?

— Как ещё? Плясать вокруг неё должен? — рявкнул Байан, но тут же сбавил тон. Кормилица матери Талтала была на хорошем счету у обеих семей… Да и вообще нехорошо это — кричать на старших родственников.

Эрдэнэ покачала головой.

— Плясать я тебя не призываю. Для начала будь не таким… резким с нею. Сюэ слишком долго жила мыслью, что выйдет за Талтала, привыкла к нему…

Затянувшийся неприятный разговор Байану уже начал порядком докучать. Скривившись, будто приходится есть прокисший рисовый суп, он сделал движение, чтобы подняться, но Эрдэнэ удержала его за руку.

— Сперва дослушай меня, а потом уходи… Сядь на место, я тебе говорю! — приказала старуха, с большим трудом усаживая его обратно. — Ох… Сумасброд ты негодный! Сколько сил я с тобой потеряла…

— Сижу я. Дальше? — Байан посмотрел на неё с вынужденным ожиданием.

— На чём я остановилась?.. Да… — вспомнив, Эрдэнэ облекла доносимую мысль в менее ранящую фразу: — Сюэ привыкла быть его невестой и сразу стала твоей — дай ей так же привыкнуть к тебе. Прояви терпение, не нападай. Она ведь не виновата, что так всё вышло.

Лицо Байана было по-прежнему хмурым. До чего же глупые эти бабы! Выставляя сейчас виноватым его, старуха не задумалась, что в этой истории он пострадал не меньше.

О чём думал Байан, Эрдэнэ догадаться было нетрудно. Она устало выдохнула. Спорить с ним — всё равно, что толкать валун в гору.

— Попробуй поговорить с ней ещё раз, — продолжила Эрдэнэ, пока этот «валун» не перестал быть ещё более-менее сговорчивым, — но уже без упрёков и злости.

— Что сказать-то, если она и не отвечает мне толком?

— Что-нибудь доброе, ласковое, — мягко ответила Эрдэнэ. — Скажи, что соскучился… Или что вспомнил о ней, когда смотрел на цветы вишни в императорском саду.

«Вспоминал тебя, когда смотрел на вишню…» — мысленно примеряясь к совету Эрдэнэ, Байан издал что-то похожее на кашель. Красиво слагать слова, как это делал племянник, он не умел… Талтал. Этот проклятый стихоплёт на его месте точно бы не растерялся и что-нибудь придумал…

— Хватит! — резко ответил Байан. — Надоело. Некогда мне заниматься вашими бабскими глупостями…

— Странный ты человек, Байан, — усмехнулась Эрдэнэ. — Хочешь, чтобы с Сюэ дело на лад пошло, а немного постараться, узнать, что ей интересно, не хочешь.

Байан почесал небритый подбородок, совершенно не представляя, что могло заинтересовать его супругу. Шитьё, молитвы, игра на пипе?.. В женских занятиях генерал ничего не смыслил, а ко всему остальному Сюэ, казалось, была равнодушна.

— Ладно, старая. Я спать, — Байан вновь поднялся со своего места. На этот раз Эрдэнэ удерживать его не стала. Уже почти выйдя из беседки, он остановился и бросил ей через плечо: — Ты тоже не засиживайся. Холодно…

На женскую половину дома Байан всё-таки заглянул, но к Сюэ не зашёл, хотя видел со двора, что свет у неё ещё горел.

* * *

— Твой дядя сегодня был в ударе.

Оставшись с женой наедине, Талтал снял с себя пояс и присел на постель, наблюдая, как она вынимала шпильки из своей причёски.

— День был неудачным, поэтому он не в духе.

— По-моему он всегда не в духе, — Ючжин фыркнула и повернулась в его сторону. — Хотя сладости сумели его развеселить.

Талтал вздохнул. Поведение дяди на ужине оставляло желать лучшего.

— Ты сильно огорчилась?

— Да нет… Помоги, — Ючжин села рядом и показала на шпильку, запутавшуюся в её волосах. — Твоей тётке больше досталось. Жаль её.

— И дядю тоже. Ему и так неприятно, что жена его сторонится, а сегодня он и вовсе попал в дурацкое положение. Хоть он и не показал этого, но думаю, ему стало стыдно.

— Мне кажется, он сам виноват в том, что Сюэ его избегает.

Талтал осторожно потянул тёмную прядь, освобождая её от шпильки.

— Дядя часто бывает груб, но он не злой человек…

— …Просто с детства воспитывался как воин, а на поле боя не место нежностям. Знаю.

— После смерти своей наложницы он слишком долго жил один… Если не считать слуг и племянников, — Талтал провёл рукой по волосам жены, приглаживая их. — Удивительно, что впервые за столько лет в его сердце нашлось место для другой женщины.

— Но как вести себя с ней, он совершенно не знает. Как ты думаешь, — Ючжин коснулась его руки, — у Эрдэнэ получится?

Талтал чувствовал её напряжение и так же как она сомневался в успехе затеи своей няни, но не собирался показывать собственную неуверенность перед супругой:

— Для дяди имеет значение слово старшего. Если кто-то и сможет с ним справиться, то только Эрдэнэ.

Его слова, похоже, Ючжин не успокоили.

— Мне нужно тебе кое-что сказать… — она повернулась к нему лицом.

— Что на этот раз? — настороженно спросил Талтал, уловив в её взгляде волнение.

— Я сделала мазь и отнесла её служанкам, которых ты наказал. Знаю, ты будешь на меня ругаться, — сказала Ючжин, сразу подбирая убеждающие доводы, — но я не могла поступить ина…

Не услышав в этом ничего особо критичного, Талтал расслабился и не стал дослушивать объяснения Ючжин до конца:

— Правильно сделала.

— Что?..

Спокойствие на его лице сменилось весельем из-за недоумения супруги, приготовившейся к спору и выяснениям.

— Умница, говорю. Правильно сделала, — повторил Талтал и поцеловал её в лоб.

— То есть… ты не сердишься, что я лечила этих девушек?

Признание супруги не стало для него неожиданностью. После утренней беседы с Ючжин он предполагал, что она всё-таки вмешается и без его ведома поможет наказанным служанкам, и ему даже польстило, что он опять смог предугадать её действия.

Талтал отрицательно покачал головой.

— Нет. И не запретил бы, если бы ты сразу сказала, что хочешь отнести им мазь.

— Правда?

На её месте Талтал уж точно не стал бы жалеть провинившихся, однако сейчас прихоть жены не затрагивала чужие интересы, и он решил не пресекать это проявление доброты. Своё наказание девушки и так получили — в следующий раз хорошо подумают, прежде чем делать гадости своим хозяевам. Мучить их дольше положенного не было необходимости.

— Ты ведь не избавила служанок от наказания, а лишь облегчила их страдания… Но если ты хочешь попросить у меня прощение и искупить свою вину сладостями, то я не против, — Талтал усмехнулся, медленно проведя пальцами по шее Ючжин, убрал её распущенные волосы назад и опустил ладонь ниже. — Булацзя сегодня как раз удались…

— Пошляк, — смущённо засмеявшись, Ючжин шлёпнула его руке.

— Кто, дядя?

— Да оба!

Вместо ответа Талтал лёг на спину, потянув её за собой.

* * *

— Не задерживайся допоздна, хорошо? — обнимая Талтала сзади, Ючжин коснулась губами его обнажённой спины.

— Посмотрим, — ответил он уклончиво. — Сначала надо отчитаться перед канцлером об уже написанных цзюанях(2).

Лжи в этом не было. Бумажные дела действительно требовали внимания, но пока отодвинулись на второй план поисками убийцы Лю Фэя. Сегодня им с Байаном и Ван Ю предстояло объехать постоялые дворы, проверить трюкачей, выступающих на рынке. Небыстро, но Талтал рассчитывал, что хотя бы в этот раз их усилия приведут к результату.

— Ты неисправимый трудоголик.

Талтал улыбнулся жене, помогавшей ему облачиться в нижнюю рубаху и тёмно-серое ханьфу.

— Ладно, иди.

Талтал поцеловал её и вышел во двор. Байан уже ждал его и раздражённо поглядывал на суетливого слугу, приведшего подготовленных лошадей.

— Наконец-то! Ещё немного, и я бы поехал без тебя.

— А, вот вы где! — Эрдэнэ обрадовалась, успев застать их дома, и зашагала навстречу быстрее. — Уезжаете так рано и даже не позавтракали.

— Некогда, — хмуро ответил Байан, и так чувствуя себя сытым вчерашним ужином.

— Мы правда торопимся, нянюшка, — вежливо добавил Талтал.

— Дела ваши подождут, — махнула рукой Эрдэнэ. — А вот семейные вопросы — нет.

— Какие семейные вопросы? — возмутился Байан. — Нам ехать надо!

Чувствуя, что напряжение в воздухе нарастает, Талтал осторожно спросил:

— Что-то случилось?

— Всё в порядке, — успокоила его Эрдэнэ. — Просто в этом месяце много буддийских праздников, а вы оба всё время по дворцу бегаете…

Ещё не дослушав затею Эрдэнэ, Байан уже насторожился:

— Что ты задумала, старая?

Эрдэнэ ответила с добродушной улыбкой:

— Отложили бы вы и кисть, и меч на денёк. По рынку бы прогулялись да жён с собой взяли, тканей каких-нибудь бы прикупили. Скоро ведь лето, им надо сшить новые наряды.

— Раз надо — шейте. На днях вам принесут ткани на выбор. Всё. Нам во дворец пора, — считая вопрос улаженным, Байан сделал шаг вперёд и оглянулся, обращаясь к племяннику: — Иди, что встал?

Талтал подчинился приказу, благоразумно умолчав, что сразу понял, почему нянюшка завела беседу так внезапно. Ветер явно дул со стороны жены, ведь предложение Эрдэнэ более-менее попадало под описания слова «свидание».

Эрдэнэ поцокала языком и преградила им путь.

— Грубиян ты, Байан. Выходит, зря я с тобою вчера говорила. Так ничего и не понял. Тебе разве сложно уделить хотя бы полдня?

— Зачем? — Байан искренне недоумевал, в чём необходимость ехать на рынок всей толпой, когда можно просто прислать торговцев домой. К тому же советчиком в выборе тканей для женской одёжи генерал далеко не был. Его познания об уместности цвета шёлка или вышивки на наряде ограничивались буфанами(3) чиновников и военных и запретом на ношение жёлтого(4).

— Сюэ будет приятно, если ты сам узнаешь, что ей нравится, а не будешь подсылать слуг, — настаивала старуха.

К спешке по важному делу добавилось острое нежелание так некстати развивать эту тему, да ещё и при лишних ушах.

— Хорошо-хорошо, — согласился генерал — уйти, не тратя время на бесполезные споры, проще, — мы это обсудим. Но не сейчас, а позже… Дай пройти.

Эрдэнэ с места не сдвинулась.

— Когда «позже»? Вечером ты опять будешь ссылаться на усталость, а завтра — на дела.

— Обсудим, я же сказал тебе!

— Я знала, что ты захочешь увильнуть, поэтому уже сказала Сюэ, что вы сегодня вместе отправитесь выбирать ткани.

Старуха и правда знала Байана слишком хорошо и именно поэтому устроила ему настоящую западню.

— Ты!.. За моей спиной!.. — от возмущения слова подбирались с трудом. — Как ты посмела!

А вот это уже было серьёзно. Байан покраснел и подался вперёд.

— Тише, господин, — Талтал придержал дядю за плечи. Конечно, ударить пожилую женщину его вспыльчивый родственник не осмелился бы даже в гневе, но устроить скандал, который бы услышали даже соседи, — запросто. — Ни к чему так злиться. Раз уж так вышло… может нам и правда отложить дела на полдня?

— Я не понял, ты на чьей вообще стороне? Ты забыл, что нам сегодня надо сделать?

— Нет, но если Вы сейчас откажетесь, то нарушите данное слово и снова огорчите тётушку, — ответил Талтал и добавил чуть тише: — Мы всё равно собирались на рынок — начнём с него. Жёны себе ткани присмотрят, и мы тоже... присмотрим.

«Хитёр», — думая об умении племянника быстро находить выгоду в предлагаемых обстоятельствах, Байан не знал, радоваться этому или пугаться. Однако довод был достаточно увесистым. Генерал перевёл взгляд с Талтала на старуху и сказал им обоим:

— Сегодня пусть будет по-вашему, но впредь остерегайтесь дразнить тигра. В следующий раз он может добраться и до ветки, на которой вы сидите.

Эрдэнэ улыбнулась, глядя, как Байан потихоньку успокаивался, и похлопала его по плечу.

— Вот и славно. Я тогда пойду и скажу Сюэ, чтобы начинала собираться.

— Ну и я пойду... — Талтал вздохнул и развернулся в направлении собственных покоев.

— Куда собрался? А Ван Ю предупреждать, чтобы нас не ждал, кто будет? Пошли кого-нибудь к нему сначала, — когда два интригана скрылись с глаз Байана, он обратился к конюху: — А ты иди повозку готовь, вместо того чтобы хозяйские разговоры подслушивать.

* * *

Проводив Талтала, я не ожидала, что он вернётся домой, едва я начну завтракать.

— Ты разве ещё не уехал? — спросила я с набитым рисом ртом и с удивлением проследила, как он подошёл к шкафу.

— Планы поменялись, — недолго порывшись, Талтал достал зелёное ханьфу и бросил его на постель. — Доедай и одевайся.

Отложив палочки для еды, я встала и подошла к нему.

— Что-то случилось?

— Ничего. Мы просто едем на рынок.

— На рынок? Зачем?

— Ты же хотела сходить на свидание. К тому же, одежду на лето тебе тоже пора шить. Посмотришь себе что-нибудь.

— А как же работа? — спросила я, не понимая, с чего вдруг Талталу приспичило заняться совместным шоппингом.

— Успеется. Собирайся.

Появившаяся возможность провести время вместе меня обрадовала, но всё же было странно, что Талтал отложил свои дела так внезапно.

— Ладно, сейчас... — взяв ханьфу в руки, я улыбнулась. — Чудной ты сегодня какой-то.

Гнедой Талтала по имени Огонёк уже ждал нас во дворе, щипая траву возле дерева, у которого был привязан. Рядом нетерпеливо фырчал вороной. Вопроса, почему коня два, у меня не возникло, так как я подумала, что Талтал решил заодно научить меня держаться в седле. Что ж, я была не против…

Посмотрев по сторонам, Талтал ухмыльнулся и провёл ладонью по гриве Огонька.

— Сюда, — поманив меня, он дождался, когда я подойду, и положил мою правую руку на седло, а левую ногу засунул в стремя. — Пробуй.

Закряхтев, я кое-как взобралась на Огонька и перекинула ногу.

— Собираешься прокатиться лёжа? — спросил Талтал, с насмешливым любопытством наблюдая за моими стараниями. Повозившись с ремнями с одной стороны, он перешёл на другую и подогнал второе стремя под мой рост. — Выпрямись.

— Успех! — воскликнула я, сменив положение на сидячее. — Легче, чем кажется…

Огонёк почувствовал мои телодвижения, поднял голову и переступил с ноги на ногу, вынуждая снова на него лечь.

— Что-то ты рано заноситься начала, — сказал Талтал, отвязывая Огонька. — Возьми поводья в руки и не сжимай ему ногами бока так сильно.

Я медленно выпрямилась, а моя левая нога задрожала от напряжения. Видя, что Талтал смеялся надо мной, я сказала:

— Я просто ещё не привыкла. А вот как бы ты на велосипеде удержался? Он-то просто так не поедет — там два колеса — равновесие надо держать и не забывать педали крутить.

— Ты разве умеешь?

— Да.

— У колесницы тоже два колеса, но править ею ещё сложнее, чем лошадью. Скорее всего это что-то похожее, так что не ври…

— Чем ты занимаешься? — презрительный вопрос Байана прервал наш бессмысленный спор.

Улыбка на моём лице исчезла, как только я увидела, что свёкр шёл к нам. Выходит, вороной конь предназначался для него.

Талтал повернулся к нему, придерживая машущего головой Огонька под уздцы.

— Показывал Ючжин, как держаться в седле.

— Раньше надо было учить её, если так хотелось, а сейчас не до забав. Пусть слезает и в повозке с Сюэ едет.

Похоже, мне стоило лучше объяснить Талталу, что означает слово «свидание»…

Примечания:

(1) Булацзя (кит. 不落夹) — старое название десерта «айвово» (кит. 爱窝窝), появившегося в эпоху Юань. Пампушки из клейкого риса и пшеничной муки, завернутые в тростниковые листья и приготовленные на пару. В 4 месяц 8 числа булацзя готовились в буддийских храмах, императорской семьи и среди знати, в знак почитания Будды.

(2) Цзюа́нь (кит. 卷) — единица измерения объёма текста, переводящаяся по смыслу как «часть» или «глава».

(3) Буфан (кит. 補方) — знаки различия военных и гражданских чинов, представляющие собой квадратную нашивку на груди парадной и полуофициальной одежды гражданских и военных чиновников.

(4) Жёлтый цвет в Древнем Китае считался императорским, символизировал центральную власть и божественное правление, и любой другой, кто носил его, мог быть за это сурово наказан.