Эхо хищника (гет)

Лиам остался стоять в гостиной, сжимая в руке мокрый ремень с тяжелым табельным пистолетом. Звук её шагов стих за поворотом коридора.

Он обвел взглядом свою квартиру — минимализм темного дерева, стекла и хрома. Место силы. Сейчас оно казалось ему не убежищем, а камерой предварительного заключения. И он сам запер их здесь.

В голове крутились варианты диалога, один нелепее другого. «Я не хотел тебя напугать». Глупо. «Это была реакция зверя». Еще хуже, это оправдание дикости. «Ты мне нужна». От этой мысли его передернуло. Как будто он ставит штамп на имущество. Она смотрела на него там, внизу, как на стихийное бедствие. Лиам слишком хорошо знал этот взгляд: так смотрят на хищника, который уже решил, что ты — обед, но еще не начал рвать плоть.

Ему нужно было остыть. Смыть с себя эту канализационную грязь, холодную воду и липкий стыд ситуации. Лев внутри требовал метить территорию, ходить из угла в угол, рычать на стены. Человек просто чувствовал себя грязным идиотом.

Прошло десять минут. Для оборотня — вечность. За это время можно выследить жертву, убить и спрятать тело. Адель всё ещё была в ванной. Вода шумела ровно, монотонно. Это немного успокаивало — значит, она не бьется в истерике и не пытается натворить глупостей.

Щелчок замка заставил его напрячься.

Адель вышла в гостиную.

Лиам замер. Невольная, чисто мужская реакция. Картина была... почти идиллической, если бы не контекст. Его футболка висела на ней мешком, полностью скрывая фигуру до середины бедра. Рукава пришлось закатать несколько раз, иначе кисти рук просто утонули бы в ткани. Мокрые белые волосы прилипли к вискам и шее.

Она выглядела невероятно юной. И абсолютно чужой в этом интерьере.

На секунду маска циничного следователя дала трещину, и Лиам позволил себе просто смотреть. Его пара. В его доме. Эта мысль отозвалась теплом где-то под ребрами.

Но тепло тут же замерзло, превратившись в лед.

Адель стояла посреди комнаты, держась одной рукой за дверной косяк, словно боясь упасть. Её плечи были подняты чуть ли не к ушам. Взгляд метнулся по комнате, оценивая пути отхода, затем вернулся к нему.

И Лиам увидел то, что окончательно убило в нём всякое самодовольство.

Панический, животный ужас.

Она смотрела на него так, словно он собирался содрать с неё кожу заживо. Футболка вдруг перестала казаться уютной — она стала смирительной рубашкой, которую жертва надела сама, чтобы задобрить палача. Её губы беззвучно шевельнулись. Дыхание стало поверхностным, паническим.

Лев внутри зарычал от бессилия. Что я сделал?

Гордость альфы рассыпалась в прах. Он смотрел на свой трофей и видел лишь перепуганного ребенка, которого сейчас стошнит от страха прямо на его дорогой паркет.

— Черт, — глухо выдохнул Лиам.

Не сказав больше ни слова, резко двинулся вперед. Ему нужно было исчезнуть из этого пространства, прежде чем он сделает только хуже своим присутствием. Он бросил мокрую сбрую с оружием на диван и широким шагом направился в ванной, игнорируя девушку.

Хлопнула дверь. Повернулся замок. Щелчок механизма прозвучал оглушительно громко в повисшей тишине квартиры.