Быть человеком-2 (гет)

Пока надсмотрщики — Майк и ещё один, вдвое шире, лупили картами по столу в тенечке, меня это устраивало. Я украдкой поглядывала на них, откручивая пимпочку за пимпочкой под всё более жарким солнцем и вдруг в одну из таких «украдок» вздрогнула, заметив, что бугай за столом один. Сидит, лениво тасуя колоду и дует воду из бутылки, оттягивая вниз респиратор.

Первым порывом было начать заполошно озираться, но я не успела.

— Справляешься? — прямо рядом со мной, сбоку, послышался голос Майка — прямо-таки участливый, куда деваться.

Я обмурашилась сверху донизу и неопределенно угукнула, сосредоточенная исключительно на белых пимпочках.

— Ты дочка вашего кэпа, да? — Майк обошел меня и встал прямо перед тем кустиком, что я ощипывала.

Пришлось снова кивнуть. Глаз на него я не поднимала.

— А зовут тебя как? — Майк вынул из-за комбезного пояса кусок байки, которой до этого лениво натирал бластер, обернул ею руку и, отковыряв одну пимпочку, протянул мне.

Вот так. В нормальном мире парни, следуя идиотским «правилам съема», подманивают девушек билетиком на аттракцион или пироженкой, а тут меня пытаются подкупить одной тысячной дневной рабской нормы.

— Нелли, — не зная, как будет безопаснее: взять или сделать вид, что не заметила, ответила я, всё так же глядя только на куст.

Видя, что я медлю, тот сам вложил «добычу» в мою собранную щепотью руку в перчатке. Мурашки ломанулись с новой силой, только теперь размером с того «Сверчка».

— А меня Майк.

— Я помню, — буркнула кусту: я была как-то не склонна забывать, кто хлопал меня по заднице, одновременно тыча в бок бластером.

Майк размотал тряпку обратно, вернул за пояс, а потом прошелся пальцами по моему плечу. Легонько — сквозь робу и волосы я почти не почувствовала, но сердце тут же бухнулось в желудок и барабаном застучало уже оттуда.

— Красивые волосы, — как о кошке на выставке сообщил он. — Может, познакомимся поближе?

— Спасибо, воздержусь, — я тряхнула головой, наглухо занавешиваясь упомянутыми волосами и жалея, что я вообще не лысая.

Вот сейчас он решит, что игры кончились, и… И что я смогу сделать?!

Не видимый мне теперь Майк посопел ещё немного рядом, усмехнулся и отчалил. Когда его шаги ушуршали, я вскинула глаза и напоролась на Теда, напряженно наблюдавшего за всей этой сценой с пары метров.

— Тед!.. — панически прошипела я пилоту.

— Нелька, ты что, рехнулась?! — сквозь стиснутые зубы ответил он и только теперь расслабил стиснутые кулаки. — Не разговаривай с ним!

— Да как, если он сам?!

— Майк еще ничего, — выступила из-за Тедова плеча Алиса. — Он женщин не бьет и… не принуждает. А если быть с ним… поласковее, то и получить что-нибудь полезное можно.

Тед бросил в ее сторону быстрый хмурый взгляд, а я взвилась, укушенная в больную мозоль:

— Нужно всего лишь не бить, чтоб стать «ничего»? Да это надо быть дурой…

— А некоторые дуры хотят жить, — с обронила Алиса и снова спряталась за Теда, вернувшись к своему кусту.

* * *

К обеду, которого не было (но необходимость которого Тед ощущал уже давно), набежали тучки, а рабы стали поминутно озираться и с центра поля подрассосались, хотя «ягодок» там было больше всего. Алиса объяснила, что люди боятся летуна — а вот кто это за такой, не объяснила. Потому что, когда эта штука прилетала, все кидались мордой вниз, надеясь, что пронесет, и никто его толком не видел. Кроме киборга, который всякий раз по нему палил и всякий раз зря: штука была почти неубиваемой. Но у киборга же не спросишь, какое оно и так далее. Рабы от этого летуна видели только тень — и вот тогда залегали. А раз сейчас тени нет, то и не знаешь, когда падать.

— И что, помогает? — с сомнением спросил Тед, оглядывая яркую робу Алисы. Точно такую же, как его. Тут залегай-не залегай, только транспаранта не хватает: обед здесь. Можно было бы ещё петрушечкой сверху посыпаться превентивно.

— Иногда, — облизала сухие губы Алиса. Тед завороженно проследил за маршрутом ее язычка.

— Его тут, похоже, больше этих самых хасс боятся, — заставил он себя оторваться от зрелища.

— Хассы — ночные хищники, а ночью все сидят в бараке, — качнулась русая, сбившаяся клоком, челка. — И стрелять по ним есть смысл. А этому — как с гуся…

— ЛОЖИСЬ! — раздался гарк бритого бугая из-под безопасного навеса.

Тед упал раньше, чем подумал, выбросив в сторону руку и потянув на землю Нелли. С другой стороны ничком рухнула Алиса.

* * *

Я не всё слышала, о чем там Тед стрекотал со своей новой пассией. Поэтому могла и самоубийственно протупить, если б не он. А так — только успела подставить руки, чтоб проехаться по земле ими, а не носом.

Перед зажмуренными глазами на миг потемнело — как будто сверху нависло огромное плотное одеяло. Подумалось: если это «одеялко» таки накроет — кранты. Но оно не накрыло. Не коснулось. А через мгновение снаружи за веками снова стало светлее.

— Подъем! — проорали с поста охраны, и я первым делом посмотрела туда. — Харе прохлаждаться!

Оба надсмотрщика — и Майк, и бритый шкаф — ещё водили плазмометами по воздуху, но киборг уже убрал оружие в кобуру. Так и не подстрелив непонятную тварь, но, видимо, отогнав.

Я повернулась в другую сторону, не спеша вставать в полный рост и пока осматриваясь с коленок. Рядом ошеломленно озирался Тед, возил руками, будто не веря, по примятому пятачку справа от себя. Но пятачок был пуст, пара кустиков на нем уже распрямляли упругие ветки.

Бритый шкаф криками подгонял тех, кто вставал недостаточно быстро, но Тед будто не слышал.

— Кому говорят: арбайтен! — подступил к нему ближе охранник, поигрывая нейрохлыстом. — Что, подружку твою схарчили? Вот и отлично, не будешь тратить время на треп!

И тут Тед наконец поднялся, раскрутил на запястье мешок с «нормой» за веревку и смачно въехал бритому шкафу по физиономии. А потом одним прыжком сбил с ног, покатившись с ним вместе по многострадальным кустам.

Я прижала руки к щекам, забыв про ядовитый сок на перчатке. Хотя стоило бы снова падать на землю: в пылу драки кто-то из них задел спуск плазмомета, который теперь хаотично шпарил огненными сгустками то в небо, то в кусты.

Тед почти победил. Сорвал заткнувшийся плазмомет, хорошенько накормил землей охранника, уложив его носом вниз. А потом рядом неуловимо быстро оказался киборг и заломил ему руку за спину с такой силой, что я почти ожидала, что она оторвется. Следом уже спешил Майк, бритый шкаф с очень нехорошим выражением поднимался с земли. Теда скрутили, подняли с земли и куда-то поволокли, то и дело награждая ударами. Я с ужасом подозревала, что это всего лишь разминка.

Вечером Тед не вернулся в барак. Я всю ночь просидела на матрасе, завернувшись в худое одеяло и слушая каждый шорох от двери. Вырубилась я так же сидя.

* * *

Он шел, пока не стало совсем светло. И собакоподобные существа тоже шли — уже 29 штук. По дороге к ним присоединялись другие. Порыкивали в отдалении, не нападали, шли. С рассветом отступили и затерялись в тумане за пределами охвата сканера.

Режим сканирования он держал практически постоянно. Это сжирало энергию немногим медленнее, чем боевой, но так проще было разбираться, какие из объектов настоящие, а какие нет. Например, одно существо выскочило перед ним уже после того, как стая ушла. Пригибась на суставчатых ногах, двинулось на сближение. Оказалось — галлюцинация.

Как и Нелли с ведерком мороженого, то и дело мелькающая впереди. Но тут он знал, что этого быть не может, и смотрел мимо, продолжая шагать вперед.

За три часа эффект от горячего воздуха полностью исчерпался. Энергетический ресурс — тоже.

«Уровень питательных веществ критический. Требуется экстренное восполнение во избежание отключения части имплантатов»

Сейчас бы пригодилась ещё одна «собачка», только настоящая. Галлюцинацию, к сожалению, не съешь. Но «собачки» были осторожны и близко больше подойдут вряд ли. Тем более, на добычу этих калорий потратишь больше, чем в итоге сумеешь восполнить. О мерещащемся ведерке мороженого он старался не думать.

У ручья в рыхлом грунте нашлись безвкусные мелкие почки — их токсичность система сочла приемлемой, у единственных из всего. Почек было мало, калорийность их была низкой. Он потратил больше часа, пока восполнил резерв всего на 17%. Но хотя бы экран перестал на него кричать красным предупреждением.

Пока разгорался костер, он позволил себе отключиться на четверть часа: минимально допустимое время восстановления при перманентном боевом/охранном режиме. Собачки днем с высокой вероятностью теряли свою активность, вся остальная живность боялась его, а не наоборот. Можно было позволить себе эти 15 минут. Нельзя было не позволить.

Надышавшись и разогнав мороки по углам, он пошел дальше. В этот раз они до конца не пропали, просто стали менее четкими — скорее всего, накопительный эффект нейротоксина, для полного выведения которого сеансы «детокса» являлись слишком короткими и редкими.

Но чаще было нельзя. Он и так потратил непозволительно много времени. Ровно столько, чтобы обеспечить возможность продолжения выполнения задачи, но всё же.

Хотелось упасть и заснуть минимум на сутки. Хотелось продолжать идти без единой остановки, увеличить скорость, перейти на бег. Он выбрал среднее: просто шел с постоянной скоростью. Весь день. Не обращая внимания на вернувшиеся разноголосые фигуры вокруг.

Если он не будет выполнять хотя бы минимальные требования системы, он не дойдет. Если он не дойдет — его люди умрут.

— Уже умерли, — насмешливо оскалился плывущий рядом Винни.

Он ответил ему скомпилированной из наемнического вокабуляра обсценной конструкцией.

Он не позволит умереть им, а для этого не позволит умереть себе. Как не позволял… уже ровно восемь лет, хмыкнул он, перещелкнув курсор на окошко таймера. Там светилось 3 января. Столько времени выживал — и теперь выживет. Потому что должен. Потому что луч без конечной точки уходил через экран вперед.

— Ты не туда идешь, — хмыкнул Винни.

Туда. Был след на верхушке. И флайер. Он идет туда.