




| Название: | Адаптация |
| Автор: | ShayneT |
| Ссылка: | https://forums.spacebattles.com/threads/adaptation-dragon-ball-z-alt-power-complete.675247/ |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Запрос отправлен |
Отмыть красную краску с волос оказалось куда труднее, чем я думала, и на следующий день, когда я пошла в школу, кое-где она ещё виднелась. Тем немногим, кто заинтересовался, я объясняла, что красила дом, а весь остальной день мечтала о своём новом открытии.
Без Эммы я, похоже, почти не привлекала внимания. Наверное, могла бы завести друзей, но дружба не казалась важной по сравнению с тем, что я задумала.
Проверить идею я ещё не успела по нескольким причинам. Мини-Сайяны сломали об меня руки, и их пришлось лечить. Меня впечатлило, что они ударили так сильно. Человеческую кисть и правда легко повредить, но им стоило лучше защищать руки с помощью Ки. Когда всех исцелили, мы посвятили этому несколько уроков.
К тому времени, как закончили, стало поздно, а Шукай получил от моего обливания краской совершенно неприличное удовольствие.
Он отпустил несколько довольно грубых замечаний, от которых захотелось снова его ударить. Но было поздно, и, сделай я это, в четверти города повылетали бы те окна, которые успели заменить. Немного обидно, что мы становились настолько сильными, что сам мир уже нас не выдерживал.
Его замечания отбили всякое желание показывать новую технику, пока я её не освою. Одна мысль о выражении его лица подстёгивала меня.
Конечно, сохранить всё в тайне было не так просто, как отправиться на свалку. Его чувство Ки должно было охватывать по меньшей мере половину Земли, а возможно, и всю планету. Единственный способ скрыть свои занятия — научиться прятать Ки, прежде чем практиковаться в другом.
Я несколько раз видела, как он это делает, заставая младших врасплох, обычно чтобы наказать за какую-нибудь ошибку. Ему, похоже, нравилось видеть их ужас, когда он ловил их на неправильных действиях. На мой взгляд, их психологическим проблемам это не помогало — разве что подать происходящее как часть тренировки, но к такому восприятию они пока не пришли.
Казалось, мучить их доставляло ему почти садистское удовольствие, а в его взгляде на меня горело нечто большее, чем соперничество. Словно больше всего на свете ему хотелось меня убить.
Шукай сразу заметил бы, если бы я исчезла в одном месте и появилась в другом. Подозреваю, он, как и я, подсознательно отслеживал каждого знакомого, достаточно сильного, чтобы представлять угрозу.
Для меня это означало Губителей, Шукая, Эйдолона и Александрию. Легенда не казался мне настолько опасным, несмотря на разнообразие его энергетических атак. Александрия, наверное, не успела бы серьёзно меня ранить, прежде чем я превращусь в Суперсайяна, но её прочность вызывала беспокойство.
Преодолеть её было возможно, иначе она не лишилась бы глаза. Но я не знала наверняка, достаточно ли сильна для этого даже теперь, а проверить не могла: ещё я подозревала, что она не способна исцеляться.
Кому угодно другому я могла сломать кости или нанести ужасные раны, и, пока не убью, оставались способы лечения. С ней, подозревала я, даже Панацея ничего не сможет сделать.
Да и Ки у неё была немного странная, с какой-то примесью. Пару раз я замечала, как Шукай на неё смотрит, и знала: он чувствует это не хуже меня. Она словно была жива и одновременно нет — немного как кот Шрёдингера, только никакой коробки никогда не было.
Поэтому вечер вторника я провела, учась скрывать Ки.
Я попросила папу помочь, хотя о конечной причине не рассказала. Он понимал, насколько полезным окажется этот навык: то, что Шукай им владеет, а мы нет, давало ему серьёзное тактическое преимущество.
Наверное, было бы проще, если бы Шукай сам меня научил, но я сильно сомневалась, что он согласится. Во-первых, если мы когда-нибудь сойдёмся по-настоящему, отказываться от такого преимущества ему незачем. Во-вторых, он захочет знать, зачем это мне. Не так уж много людей умеет чувствовать Ки. Насколько нам известно, лишь я, папа и китайцы.
Почти весь вечер ушёл на то, чтобы я не только научилась надёжно это делать, но и понимала, когда получается. Нужно было обернуть Ки вокруг себя чем-то вроде ленты Мёбиуса. Вблизи скрыть её было невозможно, но с расстояния больше полуквартала всё работало прекрасно.
Для того, чьё чувство Ки было слабым, как у папы или одного из мини-Сайянов, я становилась практически невидимой. Чтобы спрятаться от Шукая, пришлось бы снизить поток Ки настолько, что я действительно стала бы уязвимой для него. А делать этого рядом с ним я не собиралась. Никогда.
Уже то, что Шукай вообще потрудился освоить эту технику, говорило либо о том, сколько Сайянов есть или когда-то было в мире, либо о его маниакальной предусмотрительности.
Ведь, насколько я знала, пользоваться Ки могли только мы. Значит, и техника годилась лишь против других Сайянов.
Я предположила, что он уже сражался с такими раньше. Может, именно поэтому и остался лишь один очень сильный Сайян и несколько слабых.
Для этого он воевал в стольких местах по всему миру? Существовали другие ветви семьи, как мы с папой, о которых мы просто не знали? Если да, готова поспорить, теперь их больше нет.
Он делал это сам или по приказу китайского правительства? Он начал воевать ещё до появления И.С.К., но, возможно, служил своим хозяевам задолго до того, как они захватили Китай.
Может, вот настоящая причина, по которой остальные не хотят становиться сильными? Они знают, что Шукай использует их для собственного усиления, а потом убьёт? Если так, единственный способ выжить — оставаться слабыми, незаметными для него.
Мы оказывали ему и китайцам немалое доверие. Я подозревала, что он никогда не смирится с моим превосходством, а убийство будет самым простым решением. Самим своим существованием я угрожала его первенству так, как не угрожала Александрия. Её сила, как у большинства паралюдей, была неизменной. Она не росла. Пока мы с Шукаем тренируемся с одинаковым усердием, он никогда, ни за что меня не догонит, и я видела: он это понимает. Вопрос лишь в том, попытается ли он убить меня до или после спасения мира.
Разумнее было бы подождать и попытаться потом, но я всё ещё не знала, до конца ли он верит моим словам о Сыне. Хуже того, ему хватало высокомерия считать, что он справится сам. Разве он не почувствовал, насколько Сын силён? Или не поверил нам насчёт его конечных планов?
В любом случае ему станет любопытно, зачем я прячусь, и, сделай я это где-нибудь рядом с Броктон-Бей, он, наверное, прилетит вынюхивать, чем я занимаюсь.
Поэтому я перелетела Атлантический океан и направилась в Сахару. Если я права, расстояние для телепортации значения не имеет. Важно лишь, насколько далеко я чувствую Ки, а на самом деле я понятия не имела, каков этот предел.
За пределами земной атмосферы я никакой Ки не ощущала, но, может, в пределах досягаемости просто не было ничего живого. Смогла бы я почувствовать человека на Марсе, будь он там? Не узнаю, пока там кто-нибудь не окажется. Или моя теоретическая телепортация, как многие силы паралюдей, ограничена верхними слоями атмосферы?
Смогу ли я однажды почувствовать жизнь на других планетах? Если Сын действительно внеземное существо, значит, где-то есть и другие. Между планетами огромные расстояния, но, возможно, я стану первым человеком — по большей части человеком, — побывавшим в других мирах.
Придётся раздобыть скафандр, а здесь они стоили ещё дороже, чем на Земле Алеф, потому что нашу космическую программу свернули.
Я слышала, что покупка скафандра может обойтись в два миллиона долларов. Конечно, если я каким-то образом убью Симург, кто-нибудь из учёных наверняка с радостью предоставит мне и скафандр, и видеокамеру.
Первые настоящие кадры жизни на других планетах стоили бы больше пары миллионов долларов — намного больше, особенно если удастся привезти образцы. Даже если собрать получится лишь какие-нибудь странные инопланетные лишайники.
Возможно, это будет единственным способом продолжать развиваться после того, как Сына не станет. В конце концов, я останусь последней, кто устоит, а желание стать сильнее никуда не денется. Придётся искать более сильных противников, иначе рост остановится.
Сахара оказалась красивее, чем я ожидала. Днём температура здесь поднималась выше шестидесяти пяти градусов — настолько жарко, что животные могли выходить лишь на несколько минут, иначе погибали.
Это была крупнейшая пустыня Земли, размером примерно с Соединённые Штаты целиком.
К счастью, четыре часа дня в Броктон-Бей здесь превращались в десять вечера. Сахара охватывала несколько часовых поясов, но это место казалось подходящим для начала.
Конечно, для меня это не имело бы значения: я побывала лицом в пламени Пепельного Зверя. По сравнению с ним шестьдесят пять градусов — тёплый летний денёк.
И всё же было приятно обойтись без солнечных очков, пока я парила над пейзажем и закрывала глаза.
Я сосредоточилась и скрыла Ки. Позволить Шукаю узнать, что я лечу сюда, было частью плана. Моё исчезновение здесь вызовет любопытство, но, надеюсь, ему будет лень лететь так далеко или к тому времени я уже уйду.
Почувствовать папу было несложно даже сквозь завесу, которой я прикрыла Ки. Она всё немного затрудняла: мне было труднее чувствовать остальных, так же как остальным — чувствовать меня. Но папа был единственным человеком, которого я ощущала всегда, что бы ни происходило, и я без особого труда сосредоточилась на нём.
Я втянула в себя энергию.
Не как прежде, когда цунами мощи захлёстывало всё остальное. Теперь это была тонкая струйка — отчасти из-за щита, отчасти потому, что я не знала, сколько энергии вообще потребуется.
Пугало то, насколько ужасно всё могло обернуться в случае ошибки. Я смотрела «Муху», а потом неделю видела кошмары о том, как Джефф Голдблюм превращается в нечто нечеловеческое.
Я собиралась сделать совсем другое: не разобрать себя, а потом собрать заново. Умей я такое, стала бы практически бессмертной. Вот что меня всегда беспокоило в «Звёздном пути». Если для телепортации можно собрать человека на атомном уровне, значит, его можно изменить.
Почему кто-то вообще должен болеть, если есть сохранённая копия его более здоровой версии? Зачем стареть? Сними показания с молодого человека, а потом по ним снова сделай его молодым.
Наверное, можно было бы даже менять пол или отращивать волосы.
Однажды я упомянула это Грегу Ведеру, и он пустился в рассуждения об ограничениях компьютерной памяти. Но, по-моему, ради вечной молодости люди заплатили бы за несколько больших компьютеров, даже если пришлось бы разместить их на Земле.
Да и вообще, ещё вопрос, является ли вышедший из транспортера тем же человеком, который в него вошёл.
То, что пыталась сделать я, было намного лучше.
Когда я собирала энергию, камни и другие предметы поднимались в воздух. Словно каким-то образом отменялась сама гравитация. Я читала теории, что гравитация каким-то образом возникает из-за изменения ткани пространства и времени, а ощущения от телепортаций с разными людьми лишь подтверждали это.
Именно так переносили предметы устройства Элита, хотя я не сомневалась, что он, наверное, смог бы сделать и разборщик в духе «Звёздного пути». На себе ничего подобного я, конечно, использовать не позволила бы. Убить меня, а потом воссоздать клоном из моего же материала — на мой взгляд, идея так себе.
Страйдер тоже искривлял пространство.
Мне оставалось убедиться, что я сумею искривить его так, чтобы пережить переход.
Подумав, я решила сменить цель с папы на Панацею. Я была в костюме, так что, даже если вдруг появлюсь рядом с ней, пока она с друзьями из школы, ничего страшного. Если же перенесу себя так, что внутренности окажутся снаружи, а всё наружное внутри, она, возможно, сумеет меня залатать.
Может, это даже немного меня усилит.
Через мгновение я поняла, что тяну время. Какая-то часть меня не хотела пробовать, а на задворках сознания маячили воспоминания о Джеффе Голдблюме.
Я собрала силы и сосредоточилась на пространстве перед собой. Закрыв глаза, приложила палец к голове. Наверное, это было необязательно, но мне казалось, что так легче сосредоточиться.
На миг показалось, что получилось. Вокруг поднималось несколько песчинок — немного, и это мог быть ветер, — но я видела, как лунный свет мерцает там, где пространство передо мной слегка искривилось.
Однако мгновение спустя всё сорвалось. Словно ткань самой Вселенной была скользкой и за неё трудно ухватиться.
Я попробовала снова, на этот раз вложив больше энергии. Щит, скрывавший мою Ки от далёких наблюдателей, я всё ещё держала, и, возможно, отчасти проблема была в нём. Может, без полной мощи ничего не получится.
Снова и снова я искривляла мир, то так, то иначе, пока наконец не почувствовала: вот теперь правильно.
Позволив искривлению пространства охватить себя, я вдруг поняла, что ошибалась. На самом деле я не скручивала пространство между двумя точками мира. Между ними было что-то ещё... пространство между пространствами.
Время словно растянулось — и одновременно будто вовсе не существовало. Я находилась в бесконечном мгновении, которое, казалось, вообще не занимало времени. Я была везде и нигде и поняла, что Элит был прав: без связи с настоящим миром я запросто могла бы затеряться здесь навсегда.
В настоящем мире абсолютной тишины не бывает. Даже если нет других звуков, остаётся дыхание, шум крови в сосудах, стук собственного сердца. Обычно они настолько привычны, что их даже не замечаешь.
В этом мире не было ничего, кроме тишины. Словно у меня не было тела, а с ним и вообще каких-либо ощущений. Было лишь переживание бесконечности.
Отпустить было бы легко, но я чувствовала Панацею по ту сторону и вцепилась в эту спасительную нить. Потянула — и мгновение спустя почувствовала, как время вокруг снова пошло.
Внезапно вернувшиеся звуки оглушили, и я пошатнулась. Я была в незнакомой спальне, стены которой покрывали розовые единороги и плакаты Кэти Перри.
Эми лежала на кровати, рядом была другая девушка, и...
О.
Я приложила руку к голове и мгновение спустя снова оказалась в пустоте. Ещё через мгновение добралась до папы, который, к счастью, не занимался ничем неловким.
Почему-то лицо сильно горело. После всего пережитого я не могла винить Панацею за поиски утешения. Только было немного странно, что девушка рядом с ней так напоминала Викторию Даллон.
Я покачала головой.
Просто воображение разыгралось. Я появилась и исчезла так быстро, что даже не была уверена, заметила ли меня хоть одна из них. Надеюсь, нет: меньше всего хотелось объяснять девушке, чьё исцеление однажды может спасти мне жизнь, зачем я нарушила её уединение.
Как и многие другие неприятные темы, к которым я не была готова, я выбросила это из головы.
Главное — Шукай обделается от зависти, увидев, что я умею... И при нём я не стану делать этого больше одного раза, чтобы он тоже не научился.






|
Nizпереводчик
|
|
|
prolisock
У меня такое впечатление, что он мог стать лучшим в его творчестве. ну "Убить их всех", да и "палочку" сложно переплюнуть, однако да, история была хороша.1 |
|
|
Niz
prolisock Я уверен, что история была не просто хороша, а очень хороша, интересна и увлекательна. Может быть, кто-то продолжит?ну "Убить их всех", да и "палочку" сложно переплюнуть, однако да, история была хороша. |
|
|
Кстати, обложка к "Адаптации" мне очень понравилась.
|
|
|
Nizпереводчик
|
|
|
Вот и всё.
Приятного чтения 1 |
|
|
Niz
Большое спасибо Вам за ваши труды! Ваши переводы всегда отличного качества, читается на одном дыхании! И выбор рассказов для перевода хороший, интересные истории. 1 |
|