Dark sky, bright stars | Тёмное небо, яркие звёзды (гет)

Каникулы пролетели до абсурдного быстро — казалось, я только моргнула, и вот снова привычный школьный ритм затянул меня с головой.

Шум в столовой стоял привычный: гул голосов, звон посуды, чьи-то смех и торопливые шаги. Я устроилась за нашим столом, чувствуя запах подгоревшей пиццы и кофе, и привычно дала взгляду побродить по залу. Скучные школьные обеды иногда превращались в неплохое зрелище — если знать, куда смотреть.

Похоже, кто-то в День святого Валентина времени зря не терял: парочки то и дело перехватывали взгляды, кто-то смущённо прятал глаза, а кто-то, наоборот, демонстративно не стеснялся целоваться посреди толпы.

Нет, это было не тем зрелищем, на котором мне хотелось останавливаться. Я отвернулась, уткнулась в кружку и сделала глоток.

Перевела взгляд дальше — и остановилась на Роуз. Её новое амплуа всё ещё будоражило умы местных школьников. После каникул она вернулась брюнеткой, и это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Конечно, отказаться от идеального блонда Розали вряд ли решилась бы навсегда, но даже восьмидесятилетней вампирше иногда хочется экспериментов со внешностью.

Правда, ни одна магловская краска не справилась бы с её волосами. Вампирская природа игнорировала подобные мелочи. И с этим ей помог Регулус. Да, Регулус Блэк, чья дружба с Розали всё ещё казалась мне необъяснимой аномалией. Два сноба из противоборствующих миров, которые в теории должны были возненавидеть друг друга, вдруг нашли общий язык.

На мой вопрос Эдвард лишь пожал плечами, сказав, что Регулус напоминает Розали о её человеческой жизни. Когда всё было ещё по-настоящему хорошо. Именно такими людьми, с идеальными манерами и горделивыми взглядами, она когда-то была окружена. И, как ни странно, её это утешало.

— Мистер Баннер, судя по всему, заболел гриппом, — голос Эдварда вернул меня к реальности. — Биологии не будет.

— А у нас отменили английский, — тут же вставила Элис с довольной улыбкой, точно уже выстроив в голове планы на освободившееся время.

— Нахуй физру? — гулко пророкотал Эммет. За соседним столом кто-то удивлённо обернулся.

— Нахуй, — лаконично подтвердил Джаспер, не изменившись в лице.

Я прыснула в кружку, едва не поперхнувшись кофе.

— Боже, что за словечки? — Розали с отвращением скривилась, будто впервые услышала нецензурщину.

— Подумай, Роуз, — Эммет склонился к столу и перешёл на шёпот. — Лили права: мы изображаем современных подростков. А значит, должны соответствовать.

— Вот Карлайл обрадуется, когда ему выскажут, что он воспитал шпану, — язвительно заметила Розали, отодвигая поднос с нетронутой едой. Над этой проблемой тоже следовало задуматься — выглядело это крайне подозрительно.

Эммет сделал обиженное лицо, но тут же оживился:

— Ладно, всё, пойдёмте уже. «Каратель» только вышел, мне не терпится посмотреть. В кино. Прямо сейчас.

— Пошли, Эммет, пошли, — Элис закатила глаза, но улыбка не сошла с её лица. — Ты уже два дня ноешь об этом фильме.

Я усмехнулась и покачала головой.

— Я пас, Эммет, извини. У меня сегодня занятие, — я поджала губы. — А перед этим я хотела бы хоть немного отдохнуть.

— Ну вот, — он протянул это с детским разочарованием. — Эдди, как я понимаю, тоже с нами не идёт?

Эдвард фыркнул на нелюбимое прозвище, но спорить не стал.

Я выкинула остатки еды с подноса и встала, чувствуя усталость от столовской суеты. Взяла Эдварда за руку, и мы направились к выходу из школы. Но вдруг он резко застыл, словно наткнулся на невидимую стену, и выхватил руку из моей ладони.

Он просто стоял, смотря прямо перед собой, не моргая и не двигаясь. Секунды тянулись мучительно долго. Я подёргала его за рукав, оглядываясь по сторонам, но никакой реакции не последовало. Зато я увидела, как отреагировал Джаспер — его губы сжались в тонкую линию, а взгляд стал острым, цепким — таким, что я невольно поёжилась. В его лице не осталось и тени прежнего равнодушного спокойствия.

И тут, как по щелчку, Эдвард пришёл в себя. Моргнул, коротко вдохнул — будто вынырнул из глубины — и, как ни в чём не бывало, снова взял меня за руку. Я ничего не сказала, только искоса посмотрела на него. Но Джаспер шагнул ближе, поравнялся с братом и предельно серьёзно, тихим тоном сказал что-то, что расслышать не позволил мне несовершенный человеческий слух.

Эдвард скосил глаза на него, скривился, будто услышал что-то неприятное, и ничего не ответил. Просто ускорил шаг, уводя меня за собой к выходу, как будто хотел поскорее оказаться подальше от всех.

Неприятное чувство разлилось в груди, но тоже быстро сошло на нет. Казалось, этот странный инцидент остался в прошлом — всю дорогу до моего дома Эдвард вел себя как обычно. По нему даже и не скажешь, что каких-то полгода назад он совершенно ничего не знал о человеческих взаимоотношениях.

Я зашла в комнату, кинула сумку в кресло, с облегчением сбросила с плеч тяжесть школьного дня. Эдвард вошёл следом, привычно развалился на кровати, закинув руки за голову.

— Ну и просто она дала ему по тыковке, — хихикала я, воодушевленно размахивая руками. — Нос сломала. Я была в таком шоке. Но удар правда был хорош.

Звонкий смех прокатился по комнате, и я с умилением уставилась на его улыбку. Потягиваясь, я медленно подошла к кровати.

— И чего ты говорил, что не умеешь общаться? — я ткнула его в плечо, не сдерживая улыбку. — По-моему, у тебя очень даже хорошо получается. По тебе и не скажешь, что ты старый внесоциальный дед.

— А ты древняя бабка, Лили, — фыркнул он, казалось бы, слегка засмущавшись и тут же пытаясь перевести тему.

— А ну-ка, ну-ка, что там такого интересного в этой истории? — мгновенно выцепив основное, я прищурилась и наклонилась ближе.

— Ничего, — слишком быстро отрезал он.

— Ну эй, — потянула я протяжно, дёрнув его за рукав.

— Ты будешь смеяться, — он прикрыл глаза рукой, будто уже заранее готовился к издёвкам.

— Я не буду, честно, — торопливо заверила я, сдерживая дрожь губ.

— Боже… — простонал он, ероша волосы.

— Ну давай, говори, — я толкнула его локтем.

— Чёрт, — он опустил руку и стрельнул в меня взглядом. — Мне стыдно признаться, но я учился этому у Ньютона.

Я сжала губы в тонкую линию, чтобы сдержать своё обещание.

— Я смотрел за их взаимоотношениями и что-то для себя черпал, — продолжил он, вскинувшись. — Я думал: какого чёрта Майк грёбаный Ньютон может общаться так легко со своей девушкой, а я — нет? И я просто наблюдал за его мыслями и действиями.

— Майк грёбаный Ньютон, — повторила я, не выдержав, и захихикала. — Даже тут такие похожие интонации...

— Эй, ты обещала! — возмутился Эдвард, резко повернув голову.

Я захихикала ещё громче, уже совсем не в силах сдерживаться, прикрыв рот рукой. Он закатил глаза и отвернулся, всем своим видом показывая, что смертельно обижен.

Я быстрым движением легла рядом и обняла его со спины, уткнувшись носом в плечо.

— Ну прости, прости, — пробормотала я сквозь смех. — Просто это слишком удивительно. И мило.

— Я не милый.

— Точно.

— Не говори это с таким сарказмом.

— Совершенно точно не милый.

Я чувствовала, как он напряжённо вздохнул под моими руками, но не отстранился. Наоборот — повернулся ко мне лицом. Его глаза, обычно ироничные в моменты наших перепалок, теперь стали мягкими, затуманенными.

— Ты невозможная, — выдохнул он почти шёпотом, губы его тронула улыбка.

— А ты смешной, — тихо поддела я в ответ.

Мы замерли всего на пару секунд, и сердце моё забилось сильнее. Его ладонь коснулась моей щеки, и я потянулась к нему сама. Поцелуй вышел осторожным, тёплым, почти робким, но в нём было столько нежности, что я едва удержалась от того, чтобы не прижаться ближе и не раствориться в этом чувстве.

Я улыбнулась, хотела снова коснуться его губ — и внезапно почувствовала, как его тело застыло. Его взгляд ушёл куда-то сквозь меня, в пустоту.

— Эдвард?.. — я села, встревоженно глядя на него.

Он не ответил. Просто резко поднялся, и прежде чем я успела дотронуться до его руки, в комнате кольнуло ледяным сквозняком — и он исчез.

Я рывком вскочила с кровати. Ветер бил по шторам, распаханное окно впускало в комнату апрельский воздух. Я бросилась к подоконнику, вцепилась пальцами в раму и всмотрелась в густой молчаливый лес.

Что за чертовщина творится?

Два часа я просидела в тишине, вслушиваясь в каждый шорох за окном. Телефон раз за разом повторял «абонент вне зоны действия сети». Пальцы давно онемели от постоянного нажатия одной и той же кнопки. Никакого ответа.

В какой-то момент я сдалась. Снова подняла телефон и набрала Джаспера.

— Эмм... Мне нужно на занятие. Забери меня, пожалуйста.

Он прибежал буквально через несколько минут. Я выскочила на крыльцо, не заботясь о куртке. Джаспер уже ждал, прислонившись к машине Эдварда. Его лицо, обычно бесстрастное, было напряжённым.

Мы молча сели в салон. Пахло кожей и едва уловимо — им, тем холодным, чистым ароматом, что всегда витал вокруг Эдварда. Я сжала руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

— Что происходит, Джаспер? — я повернулась к нему, не собираясь больше терпеть. В груди саднило, будто я проглотила осколки стекла. — Я же вижу, что ты знаешь.

Он тяжело вздохнул, глядя прямо на дорогу. Его пальцы сжали руль.

— Прости, Лили. Я настаивал на том, чтобы он поговорил с тобой.

— Так расскажи мне ты.

Джаспер помедлил, и я увидела, как мускулы на его челюсти напряглись. Он подбирал слова, отсекая лишнее.

— Это что, весеннее обострение? — выпалила я какую-то глупость, совершенно не веря в эту нелепую догадку.

Казалось, он испытал облегчение от того, что это сказала я. Его плечи чуть опустились.

— Что-то типа того.

Признание слегка остудило мою голову, заставив замереть и подумать.

— И это происходит каждый год?

— Да.

— И что с этим делать?

— Обычно он уезжает на Аляску, когда всё совсем плохо. Возможно, Эдвард туда и направился.

Поникшее молчание разлилось по салону. Машина резко свернула на знакомую грунтовку, и вскоре сквозь деревья показался белый особняк, похожий на призрака в сумеречном свете. Мы остановились на круглой площадке перед домом.

Дверь открылась еще до того, как мы поднялись на крыльцо. На пороге стояла Эсме. Ее доброе, кроткое лицо было искажено беспокойством.

— Джаспер? Лили? Что случилось? — ее взгляд скользнул по мне, ища подтверждения худшим опасениям.

— Он ушел, — тихо сказал Джаспер, переступая порог. Он не стал что-то объяснять, просто посмотрел на нее, и Эсме, казалось, всё поняла.

— О, моя дорогая. Скоро это пройдёт.

Эсме отвела меня в гостиную, усадила на диван перед камином, в котором, однако, не было огня. Она гладила мою руку, в то время как Джаспер стоял у огромного окна, спиной к нам, наблюдая за лесом. Я сидела, сжавшись на краю дивана, пока женщина пыталась успокоить меня своим тихим голосом и мягкими прикосновениями. Но тревога не уходила, она сидела внутри, завязываясь в тугой узел. Единственным спасением было ожидание — я знала, что Леди Блэк придёт. И это хотя бы отвлечёт меня от пустоты и паники.

Когда в дверях наконец появилась высокая, прямая фигура в чёрном, я чуть не вздохнула с облегчением. Её льдистые, пронзительные глаза на мгновение остановились на мне, оценивающе и строго. Не сказав ни слова, она развернулась и вышла на крыльцо.

Я поднялась и молча последовала за ней.

Мы тренировались до изнеможения. Меня больше не волновала целостность дома — все это чинилось за пару мгновений. Все её движения хлёсткие, но при этом грациозные и элегантные. Каждый залп заклятий, каждый взмах палочки отдавался в теле жаром. В голове не осталось места для мыслей — была только я, её резкий голос и необходимость держаться на ногах. Полтора часа пролетели, будто один затяжной миг.

Но всё упиралось в одно и то же. Одна конкретная подсечка, которую я не могла преодолеть. Я падала снова и снова. Земля была мокрой и жёсткой, спина гудела от ударов, локти в грязи, ладони саднили.

— Ещё раз, — бросила Леди Блэк, чеканя каждое слово.

Я стиснула зубы, поднялась, но результат оказался прежним. Я снова оказалась внизу. В этот раз стон вырвался непроизвольно.

— Я не могу, — выдохнула я, лёжа на холодной траве.

— Чего ты не можешь? — голос ведьмы показался раздражённым.

— Пожалуйста… — я села, отводя взгляд. — Мне нужен отдых. Эта подсечка меня точно убьёт.

— Ты не можешь бросить всё только потому, что сразу не вышло, — резко отрезала она, скрестив руки.

— Я и не говорю, что бросаю! — я вспыхнула, злость пробилась сквозь усталость. — Можем ли мы заняться чем-то другим? Не менее важным!

Леди Блэк прищурилась, смотря на меня сверху вниз, будто решая, как покарать меня за мою дерзость.

— Ты очень неумела, — холодно сказала она. — вот что действительно тебя убьёт.

— Умоляю, давайте займёмся чем-то другим — сорвалась я, чувствуя, как голос дрогнул. — Например, аппарацией.

Мгновение ведьма молчала. В её взгляде что-то изменилось — словно она удивилась, почему сама не подумала об этом.

— Возможно, ты права, — наконец произнесла она тихо, но твёрдо. — Да, тебе пора научиться аппарации.

Теперь, когда адреналин немного улёгся и я могла трезво оценить ситуацию, меня охватил настоящий шок. От собственной дерзости. И от того, что она мне её спустила. Всё-таки с этими Блэками что-то очень сильно не так.

— Что ты знаешь?

Леди Блэк внимательно смотрела на меня, её взгляд был тяжёлым и оценивающим.

— Теорию, — ответила я, опустив глаза.

Она коротко кивнула и плавным движением палочки описала в воздухе широкую дугу. Прозрачный, едва заметный купол медленно опустился на нас, отгораживая небольшое пространство поляны. Воздух под ним зазвенел от сконцентрированной магии. Похоже, это была мера предосторожности: если уж будет кровопролитие во время попытки, то не случится ничего непоправимого. От этой мысли, парадоксально, стало немного не по себе.

— Я слушаю, — её голос прозвучал чётко под сводом купола, возвращая меня к реальности.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Есть три главных «Н»: нацеленность, настойчивость и неспешность. Нацеленность — нужно ясно представлять себе точку назначения. В деталях: виды, запахи, ощущение пространства. Настойчивость — отсутствие сомнений. И неспешность. Нельзя торопиться. Перемещение должно быть плавным, осознанным.

Я застыла, чувствуя, как под её взглядом моя уверенность в собственных знаниях начинает таять.

Леди Блэк секунду молчала, а затем её губы тронула едва заметная улыбка, как всегда без капли тепла.

— Минимально достаточный набор знаний. Концентрируйся.

Дальнейшие два часа прошли, как ни странно, довольно продуктивно. У меня даже не было ни единого расщепа, и я сумела переместиться на пару метров. В какой-то момент я заметила, что она слегка приподняла бровь, едва-едва, как будто действительно удивлена результатом. Для неё, наверное, было в новинку, что я могу справиться хоть с чем-то настолько быстро. Я не стала уточнять, что Сириус обучал меня этому, помня о возможной реакции.

— Терпимо, — наконец произнесла она, когда я в очередной раз вышла из воронки перемещения и стояла на другом конце поляны. Я тяжело дышала, вытирая влажные ладони о джинсы и неловко похлопывала по ногам.

Леди Блэк провела палочкой, и купол бесшумно растворился в воздухе.

— На сегодня достаточно. Есть вопросы?

— Как перемещаются через океан? — спросила я, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Невозможно аппарировать через океан, — сухо ответила Леди Блэк. — Директор как-то настроил связные галеоны так, чтобы они могли переноситься друг к другу.

— Ого, — у меня даже перехватило дыхание. — Я что, тоже смогла бы переноситься?

— В теории, — она чуть повела плечом, как будто это было ей совершенно неинтересно. — Нужно знание пароля. Хотя, полагаю, в экстренной ситуации он сам перенесёт тебя к директору.

Я закусила губу, слишком хорошо понимая, что это значит. Я не всегда носила его с собой. Иногда банально забывала о нём.

Видимо, моё лицо выдало меня с головой.

— Только не говори, что не носишь его с собой, — её голос зазвенел так холодно, что я чуть не съёжилась.

— Я не знала об этом условии, — призналась я тише, чем собиралась.

Мне показалось, что она пробормотала что-то вроде «старый козёл». Но я тут же отмахнулась: чушь. Чистокровная аристократка не станет называть кого-то старым козлом. Даже старых козлов. Да. На этом и остановимся.

Леди Блэк закатила глаза, развернулась и исчезла прочь.

Домой я пришла уставшая до ломоты в костях. Казалось, каждую мышцу наполнили свинцом, а голова мечтала о подушке. Механически сбросив сумку, я привычно коснулась палочкой небольшого радиоприёмника, впуская в комнату знакомые, успокаивающие голоса ведущих «Волшебного радиоэфира».

Но спокойствия не последовало. Вместо музыки или лёгких светских сплетен из динамика лилась гневная, взволнованная речь.

— ...и мы не можем закрывать на это глаза! Эта зараза пришла к нам прямиком из магловского мира! — голос женщины, полный праведного негодования, резал слух. — И с каждым днём всё больше родителей справедливо негодуют! Наши дети под угрозой!

— Совершенно верно, Дебора, спасибо, что вы поднимаете эти темы. Наш эфир слушают и люди из правящих кругов, — подхватил более мягкий, но не менее тревожный голос Гектора. — Нужно действовать. Ведь это же наши дети. Наше будущее поколение. Мы не позволим травить наших детей этой... этой гадостью!

— И вопрос здесь даже не только в здоровье, хотя и это, конечно, первостепенно! Вопрос в чистоте нашей культуры! Наших традиций! Мы должны оградить молодёжь от пагубного магловского влияния, которое несёт с собой подобные пороки!

Я тяжело вздохнула, плюхнувшись на кровать. Вот именно то, чего мне не хватало после долгого дня — порция старого доброго срача о наркотиках. Будто мало магической дряни.

Оставив приёмник включённым, я откинулась на подушки, глядя в потолок. Гневные голоса стали фоном, белым шумом, который лишь подчёркивал тишину в доме. Тишину, которую вскоре нарушил стук в дверь.

Сердце рванулось вверх — я даже улыбнулась: Эдвард! Но в ту же секунду сомнение кольнуло — нет, он бы не стал стучать. Осторожно, со странным чувством разочарования, смешанного с любопытством, я подошла к двери и распахнула её.

На пороге, залитый светом из коридора, стоял профессор Дамблдор. Его длинная серебряная борода казалась почти светящейся в темноте, а очки скрывали выражение глаз, но не добрую, чуть лукавую улыбку.

— Добрый вечер, Лили, — произнёс он мягко. — Прости, что беспокою тебя без предупреждения. Можно войти?

— Профессор? — разочарование прозвучало слишком явно, и я не смогла его скрыть. — Что вы здесь делаете?

Он шагнул внутрь, окинув комнату коротким взглядом, и будто невзначай выцепил включённый радиоприёмник.

— Интересная тема для вечернего досуга, — заметил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. Но практически тут же он вернулся к делу:

— Я хотел поговорить о твоих СОВ, — начал он.

Я уставилась на него, не понимая.

— Но... я же в Форксе. Как я буду их сдавать?

— Именно это мы и обсудим, — улыбка Дамблдора стала шире. — Я приму у тебя экзамены самостоятельно.

Вот это было неожиданностью. Я медленно опустилась на кресло напротив него, пытаясь осмыслить услышанное.

— Профессор, при всём уважении, но... можно ли вообще так делать? Разве не должна быть специальная комиссия? Единые стандарты?

Дамблдор поднял палец, и его глаза весело блеснули за стёклами очков.

— Обычно — да, конечно. Но, как ты сама понимаешь, наша с тобой ситуация далека от обычной. И в таких... исключительных обстоятельствах, — он слегка склонил голову, — правила обладают определённой гибкостью. Полагаю, в данном случае мы можем сделать исключение.

Я смотрела на него с нескрываемым скепсисом. Звучало это как откровенная лажа. Даже от него.

— Вы уверены, что это будет... законно? — осторожно спросила я.

Он подмигнул мне, совершенно бесстыдно.

— Лили, моя дорогая девочка, когда ты проживёшь столько, сколько я, то поймёшь, что некоторые формальности существуют ровно для того, чтобы в нужный момент их можно было обойти ради большего блага. А твоё образование, поверь мне, — это благо. И мы не позволим бюрократии встать у тебя на пути.

В его тоне была непоколебимая уверенность, против которой трудно было спорить. Да и, честно говоря, идея получить диплом казалась мне очень привлекательной.

— Хорошо, — наконец сдалась я.

— О, — он удовлетворённо кивнул. — Полагаю, тогда тебе следует готовиться. Осталось три месяца.

Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь запах лимонных долек и ощущение лёгкой нереальности происходящего.

— Аномальный дед, — пробормотала я в пустоту и покачала головой.

Чтобы хоть как-то прийти в себя, я прошлась по комнате, полила своё магическое растение — оно ещё не проросло, но я в него верила. Потом посмотрела на часы. Чарли был на ночной смене. Сайра охотилась — я чувствовала её дикий, острый азарт где-то на самом краю сознания, как отдалённый всплеск на поверхности озера.

Мысли о Эдварде тут же попытались прорваться сквозь заслон усталости, настойчивые и болезненные. Но я с силой оттолкнула их. Нет. Не сейчас. Сегодня и так было достаточно эмоций.

Поэтому я решила просто лечь спать. Выключила свет и радио, утонула в подушках и закрыла глаза, стараясь слушать только тихие ночные звуки за окном.

Провалилась в темноту почти сразу. Сон был вязким, тяжелым, будто я утонула в чёрном озере. Не знаю, сколько проспала, но проснулась посреди ночи от странного, назойливого ощущения. Оно свербело где-то в районе затылка, точно зудящий комариный укус — то самое чувство, когда понимаешь: кто-то смотрит на тебя уже очень долго.

Открыла глаза и чуть не умерла от остановки сердца.

— Чёрт возьми, Эдвард, что ты творишь?!

Он сидел на подоконнике, силуэтом на фоне лунного света, и смотрел на меня, не моргая. В его глазах стояла та непроглядная тьма, которая всегда заставляла мое сердце биться чаще — то ли от страха, то ли от чего-то другого.

Я вслепую шарила рукой по тумбочке, нащупала выключатель ночника — и мягкий жёлтый свет наполнил комнату. Вцепилась в одеяло, подтянула его к подбородку, будто оно могло защитить меня.

— Я охраняю тебя, — сказал он ровным голосом, словно это могло всё объяснить.

— От чего? — выдохнула я, все еще чувствуя, как адреналин бегает по венам.

— Я не знаю, — тихо ответил он, и в голосе прозвучало что-то слишком болезненное.

Я резко откинула одеяло и встала, чувствуя, как пол холодит босые ступни. Подошла ближе, взяла его за руку и рывком стянула с подоконника. Он послушно соскользнул вниз и позволил утянуть себя на кровать.

— Где ты был? — спросила я, стараясь удержать голос ровным.

Эдвард замер, словно сам пытался вспомнить. Его глаза затуманились, взгляд скользнул куда-то в сторону.

— Я не знаю, — повторил он. — Не помню.

Он медленно повернул ко мне лицо, и в его глазах, обычно таких ясных и пронзительных, стояла путаница, чужая и пугающая.

— Так, ладно. Мы разберемся в этом завтра. Отключи сознание, давай поспим.

Он послушно лег на спину, уставившись в потолок. Его тело было неподвижным и неестественно правильным, как у статуи. Я накрыла его своим одеялом, будто это могло согреть его ледяную кожу. Потом пристроилась рядом, положив голову ему на грудь. И только тогда его тело под одеялом наконец расслабилось, потеряв ту неестественную скованность.

Шестое чувство подсказывало: это лишь цветочки. Ягодки, горькие и ядовитые, были еще впереди.