Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Тисифона, тяжело дыша, выскочила из палатки. Лагерь приветствовал её, и она приветствовала его. Костры, укрытия, запятнанные, которые бы не обрадовались рою гниющих пчёл, преследующих её. Её разум был в смятении от увиденного… что такое Поллианна? Как она могла… нет, ответы были перед ней. По крайней мере, большинство из них. Кристалл ускользал от всякого объяснения, он бросал вызов любому пониманию, которое она накопила за столетия. Боги среди звёзд… она слышала о таких вещах, признаюсь, но никогда в таком масштабе, никогда настолько ненормальном. Она взглянула вверх, а через мгновение снова вниз. Звёзды сегодня были зловещими. У неё никогда не было много времени на изучение созвездий, но… может быть, там что-то есть, если звёзды согревают не только людей, но и существ, превосходящих всё, что она могла себе представить. А у Поллианны часть одного из них была вживлена ​​в глаз, и она упоминала, что есть и другие. Ее сестры… ах. Вот она. Сестры. Письма Зенобии упоминали вестников Гнили, тех, кто мог распространить ее в другие земли. Очевидно, они уже давно потерпели неудачу, иначе большая часть Замогилья и Грозового Холма давно бы поддалась Алой Гнили. Как она их называла… Алые Валькирии, или что-то в этом роде. Тогда Поллианна была одной из них.

В голову пришла праздная мысль — скорее жалоба, — когда она бежала между палатками, беззаботно беспокоя запятнаных, направляясь к самым ярким огням, и… Ирине. Она была уязвима. Мысль была такова: почему, ради всего святого, Черные Ножи не сражаются с этими… существами? Алые Валькирии, очевидно, были могущественны, если у всех них были вживлены похожие кристаллы. Они были искусны в проникновении. Одна из них жила в целом лагере запятнаных, распространяя Алую Гниль на замок на виду у всех, при помощи не кого иного, как Повелителя Оникса. Гидеон Офнир должен был бы знать лучше… либо Всезнающий был гораздо невежественнее, чем кто-либо предполагал (тревожно), либо он совершил это, полностью зная о Поллианне и последствиях распространения Гнили (ужасно). Идеальным противовесом этим Валькириям были Черные Ножи. Способный наносить необратимую смерть, умелый в борьбе с одиночными противниками, скрытный, хорошо обученный и наделенный способностью убивать себя таким образом, чтобы Гниль не преследовала их в загробном мире. То есть, невосприимчивый к парализующему страху, который испытывали другие. Который испытывала она. Почему им было приказано сражаться с Носителями Осколков, которые отдали свои осколки — которых, насколько ей было известно, никто не отдал? С момента Раскола? Почему бы не преследовать силу, которая хотела подорвать мир и всех, кто в нём живёт, обречь их всех на участь хуже смерти?

…ах. Может быть, одна из её сестёр заглядывала в её катакомбы? Проверяла, как она? Дала ей записку с надписью «убей Поллианну», похлопала по голове и шлёпнула по заднице, чтобы отпустить её прочь? Неужели она пропустила этот проклятый зов приключений? Это было… ужасно. Просто невыносимо. Гах. Пламя центрального костра в лагере приближалось всё ближе и ближе, как и жужжание насекомых — к счастью, издалека. Поллианна была довольно сильно отвлечена этим красным светом… и это была ещё одна бочка с гнилой рыбой, которую она не была готова открыть. Что это было, кто это сделал, что это значит, почему Поллианна так встревожена этим… нет, вопрос на потом. Грозовая Завеса была вне досягаемости. По крайней мере, это подтвердило кое-что о рое Поллианны, о трещине в её хитиновой броне. Отвлечение внимания было слабостью, и очень серьёзной. Она бросилась в центр лагеря и укрылась за ревущим костром, который служил центром лагеря. Некоторые из них, ещё бодрствующие, даже так поздно, взглянули на неё. Одной из них была женщина в лакированных доспехах, та, у которая ужасно разбиралась в мужчинах. Она выглядела примерно такой же пьяной, как и ожидалось, но в данный момент жевала тарелку с едва аппетитным мясом. Она подняла взгляд, изо рта у неё свободно свисала полуобугленная печень, и её глаза расширились. «Умопомрачительно привлекательная», — сказала она. Не такая уж и привлекательная с волосами, полными травы, ртом, полным жирного мяса, и разумом, полным самых извращённых вкусов. Рой двигался в дыму, не желая входить и явно боясь быть пойманным.

О-хо. Вот оно что. Если она и сосредотачивалась на планировании, то не на кристалле, не на ужасе и не на чём-либо ещё. Возможно, несколько мысленных повторений мантры против страха… ладно, это что-то давало, пульс стабилизировался, она была готова сделать что-то ценное. Боже мой. Это было что-то новое. Она действительно делала то, что можно было признать совершенно добродетельным. Даже героическим. Никаких скрытых мотивов. Какое странное ощущение. Ну что ж, никаких зацикливаний на успехе, пока успех не достигнут, — так звучала её только что придуманная литания против пустых обещаний. Эта встреча, возможно, немного вывела её из себя. В любом случае. Поллианна скрывала свою истинную сущность от остальных. План казался очевидным. Запятнаные не обрадуются, если кто-то вроде Поллианны будет бродить поблизости, они с радостью нападут на неё. Их способ воскрешения даже обеспечит им определённый иммунитет к Алой Гнили, достаточный, чтобы страх не парализовал их. Ей нужны были союзники, чтобы победить. Но… хм. Манипуляции действительно не были её сильной стороной. Ирина же… в этом она была довольно хороша. Возможно, потеря зрения обострила её другие чувства, включая чувство эмпатии, сочувствия и способности сопереживать. Чего Тисифоне не хватало, и она остро почувствовала это, когда бронированная женщина посмотрела на неё, Тисифона посмотрела в ответ, и ни одна из них не сказала и не сделала ничего, несмотря на нарастающую неловкость. Она была на уровне женщины, которой нравился Калверт.

Она начала отходить от огня, стремясь поскорее приступить к работе, чтобы найти того, кто действительно способен вербовать людей, и убедиться, что с Ириной все в порядке, убить двух зайцев одним выстрелом. Огонь погас, дым рассеялся, запахи жареного мяса исчезли… и гудение усилилось, заполнив пустоту. Несколько запятнаных подняли взгляды, некоторые инстинктивно хлопнули себя по воздуху вокруг. Ах. Тисифона сделала еще один шаг вперед, и гудение усилилось, превратившись в бормотание, почти похожее на смех Поллианны. Этот девичий, неустойчивый смешок определенно принадлежал ей, даже в телах, сделанных из паутины и мерцающего хитина. Ах … Так вот как все будет происходить. Рой последует за ней, подождет, пока она останется одна, а затем спустится и уничтожит ее. Как она сможет сражаться с роем? У нее даже меча в этот момент не было. Без лезвия. Как ужасно… Итак… она находилась в особенно хрупком равновесии. Что бы сделала Поллианна, если бы начала рассказывать всем вокруг о существовании Алой Валькирии… ну, сначала объяснив, кто такая Алая Валькирия. Что бы она сделала? Спустилась бы вниз, применила бы хитрость и попыталась бы уничтожить всех свидетелей? Возможно, от паники и глупости… или же она могла бы остаться на расстоянии. Она проникла внутрь или её привели? Лагерь не знал о её природе, но, возможно, Калверт знал, а может, даже Гидеон.

Слишком много вопросов, почти нет ответов. Её мысли прервало что-то движущееся в темноте между палатками. Неестественное. Даже в темноте она знала, что никто так не двигается… и никто не говорит. Вот так. Хриплый гул, жужжание, превратившееся в речь. Он был достаточно тихим, чтобы люди у костра ничего не слышали, слова предназначались только для Тисифоны. Глаза, сделанные из блестящих панцирей, смотрели на нее, и из тысяч извивающихся тел вырисовывалось лицо. Знакомое лицо. Один глаз исчез, и его быстро заменил… светлячок. Хм. У девушки было чувство театральности. Рой, похожий на Поллианну, смотрел на нее, не моргая (потому что у нее не было век) и мягко вибрируя тысячей крыльев.

«П-почему ты убежала?»

Тисифона моргнула. Прости, что? — ответила она тихим голосом. Идеи рождались, ей нужно было время, чтобы воплотить их в жизнь. В поле ее зрения предстали предметы… факел, немного масла. Она мысленно наметила лагерь, планируя нужные места, правильные шаги… а, вот она. Говоря это, она двигалась вокруг костра, держа его достаточно близко для быстрого отступления, незаметно пробираясь туда, куда ей нужно было.

«Я не хотела заразиться. И быть съеденной. И быть зарезанной. Поэтому я убежала».

«Почему?»

«…потому что быть зараженной, съеденной или зарезанной — не самая приятная участь».

«Заражение — это весело. Когда привыкаешь».

«Поверю тебе на слово».

«Нет, ты не поверишь моим словам, они мои, а не твои. Как мой глаз. Как мой нож. Как мои разнообразные салфетки».

Какое странное существо. Хотя… в ее мимолетном гневе рой начал немного рассеиваться, сплоченность ослабевала по мере нарастания страстей. И она перестала внимательно следить за Тисифоной — почти совсем потеряла ее из виду. Вот это была идея.

«Если позволите спросить, ты… Алая Валькирия?»

«Ты нас знаешь! О, ты нас знаешь, правда! Да-да, я Алая Валькирия. Я хорошая подруга».

«Что именно представляет собой Алая Валькирия?»

«Ну, это… о, ты пытаешься меня обмануть. Нет, никакой информации, никаких секретов. Великий Мудрец говорит, что я не должна рассказывать секреты, секреты не для хороших друзей, секреты для лучших друзей. Пожалуйста, приходи и сгний там. Тебе понравится, обещаю. Как будто у тебя есть друг, который никогда не уходит. И драгоценности, спрятанные в темноте… драгоценности, спрятанные в темноте…»

Она безумно захихикала. Тисифона бросила на нее острый взгляд. Ну, это положило конец любым попыткам сбора информации. Она была близка к цели, ей просто нужно было немного времени.

«Хм. Возможно. Сколько твоих безделушек я разбила из любопытства?»

«Слишком много, слишком много. Э-э, не стоило этого делать, это грубо, хочешь, чтобы я сломала т-твои вещи?!» — сердито прорычала Поллианна.

«Мои вещи не выкопаны из кучи мусора».

«Э-э, глупо и неправильно. Мои вещи хорошие, мои вещи лучшие. Ты глупая».

Тисифона вспомнила давнее воспоминание, и на этот раз оно не было таким уж травмирующим. Просто пустяковая фраза, которая ходила среди ее друзей детства, когда их матери отпускали их немного пообщаться.

«Такая же, как все люди».

Поллианна отбросила всякую чушь в пользу бессильного жужжащего крика. Он был громче всего… и она замерла, когда запятнаные начали поглядывать в их сторону. Отвлекающие факторы. У девочки была практически аллергия на них. Её, конечно же, охватила крапивница. О-хо-хо-хо, она была великолепной шутницей, что бы ни говорили её сёстры в те давние времена. Какая весёлая прихоть, переходить от напряжения к веселью! Ведь, видите ли, термин «крапивница» может относиться как к неприятному источнику раздражения, часто вызываемому аллергией, так и к собранию похожих на неё насекомых⁽¹⁾. Таким образом, игра слов была… ах да, конечно, миссия. Она воспользовалась отвлечением внимания, избавившись от своих вещей. По крайней мере, от некоторых. И так всё началось. Она привлекла внимание Поллианны к себе.

«Прощай, странная штучка. Возвращайся к своим безделушкам».

«Нет, ддд…»

Вернувшись к огню, она, игнорируя последние заикания, крикнула Тисифоне, приближаясь и привлекая к себе как можно больше внимания. Рой исчез за считанные секунды, рассеявшись с раздраженным жужжанием и гудением. Поллианна определенно боялась быть обнаруженной. Для Тисифоны это сработало. В честном бою рой победит ее за считанные секунды. У нее не было способа по-настоящему защититься от него… но у него была одна очевидная слабая точка. Пользователь легко отвлекался и был гораздо более уязвим. Отчасти. По крайней мере, ее можно было заколоть, даже если удар ножом не казался очень эффективным. От роя защититься было невозможно, но пользователь мог. Таким образом, она все еще могла создать своего рода безопасность. Вокруг костра находились трое запятнаных. Мужчина, завернутый в тяжелый плащ, из темных уголков которого были видны только его глаза. Женщина в лакированных доспехах. А другой мужчина, старый и костлявый, но с рельефными, изборожденными мышцами, напряженно вырезал кусок кости, пытаясь превратить его во что-то элегантное. Он неплохо продвигался. Она расслабилась, стараясь почувствовать все, что могла, пытаясь понять их, их характеры… Мужчина в тяжелом плаще вонял затхлой, пыльной тканью. Давно не снимал плащ. Никакого намека на гниющую сладость. Если прислушаться, можно было уловить шорох изогнутого меча на его поясе, неприятный скрежет, указывающий на зазубренное лезвие. Хм. Всегда оглядывается в поисках новых угроз. Параноик. Хорошо. Женщину она и так знала достаточно. А пьянство все упрощало. Последний, резчик по кости, постоянно тихо бормотал что-то себе под нос, и если присмотреться, то можно было заметить, что у него не хватает кончиков нескольких пальцев. Обморожение, судя по шрамам. Борода воняла солью. Значит, моряк. Моряк, капитан, рыбак… бродяга, возможно, из далекой страны. Полезно. Что ж, она сделала все, что могла. Пора действовать.

С некоторой неохотой она подошла к женщине, которая угрюмо жевала кусок хряща. Тисифона попыталась расслабиться, но тихое гудение напомнило ей, что нет, в этой ситуации расслабление невозможно. Женщина замедлила жевание и искоса взглянула на высокую женщину рядом с ней.

«Я сейчас очень эмоциональна, так что вам лучше выпить или найти готового мужчину, потому что…»

«У меня есть первое».

«Почему вы не сказали раньше! Скажите, вы мне знакомы — лицо, которое точно нелегко забыть».

Поэтому Калверт не захочет с вами спариваться, вы оба совершенно невыносимы.

«Неважно. Если… ты хочешь спиртного, иди за мной. Вам интересно?»

Она слишком сильно акцентировала внимание на слове «вам», которое ей не нравилось произносить и которым она почти не пользовалась. Резчик и Плащ взглянули в ее сторону. Резчик заинтересовался. Плащ был нечитаем, по причинам, которые она прекрасно понимала и не хотела выяснять. Пока что. Женщина фыркнула.

«О, эти двое — дегенераты, они вам не нужны, они…»

Тисифона подняла одну бровь, глядя на двух мужчин. Безмолвным посланием, которое она передала этим небольшим, но элегантным движением, было: «Эта женщина презренна, и вы можете прийти и посмеяться над ней в пьяном виде. Кроме того, вы можете получить алкоголь. Эта сделка оптимальна для вашего собственного счастья, и я бы рекомендовала ее принять. Не спрашивайте о моем собственном опыте в вопросах счастья, это не имеет отношения к текущему обсуждению». Мужчины переглянулись, пожали плечами и подошли к ним. Резчик засунул кусок кости в карман плаща и встал, опираясь на особенно острый гарпун. А, вот это выглядело полезно — пронзить кого-нибудь и обездвижить. То знамение у ворот был бы совершенно беспомощен перед таким. Плащ двигался беспорядочно, практически спотыкаясь, а его рост был таков, что он почти казался выше Тисифоны. Подожди. Она снова осмотрела его, чувствуя любые движения… то, что она приняла за ерзание, было чем-то совершенно другим. Не может быть, это абсурд, не существует такой вселенной, в которой это могло бы произойти, и люди просто… смирились бы с этим.

Четверо пошли — вернее, двое шли, один спотыкался, а один ковылял очень странным образом — в темноту, Тисифона расположилась так, что оказалась окружена со всех сторон своими новыми спутниками. Хорошо. Рой все еще был здесь, но тише, отступая, пока их не перестали слышать и обнаруживать. Поллианна всё ещё вела себя осторожно… но как долго? Как долго, пока ей не надоест ходить вокруг да около, и она не перейдёт к делу — к бесконечным укусам, жалам и прочим мерзостям? Она ускорила шаг, и остальные последовали её примеру. Резчик почему-то казался особенно нетерпеливым, хотя Плащ выглядел слегка озадаченным… но тем не менее заинтригованным. Женщина, которая ещё не назвала своего имени и поэтому получила прозвище «Плохой вкус», с радостью пошла вперёд. В лагере царила зловещая тишина, слышался лишь смутный фоновый гул наблюдательного роя. Группа молча шла в направлении Ирины, проходя мимо рядов палаток, используемых, очевидно, отдельными запятнаными или небольшими группами. Типичные неорганизованные дикари, они могли бы втиснуть этот лагерь в ничтожную часть пространства, если бы захотели — но нет.

Резчик заговорил через некоторое время… Его голос был таким же хриплым и надтреснутым, как она и ожидала.

«Итак, когда вы, милые дамы, собирались начать? Не просто так, но мои старые кости устали».

Тисифона замерла. Неужели ее многозначительная бровь была неправильно истолкована?

«Но я заявляю первоочередное право на ту, у которой трава в волосах».

Ах. Ее многозначительная бровь была совершенно неправильно истолкована. Плохой вкус поняла это одновременно с Тисифоной.

«Вы… почему вы подумали…?»

«Эта сказала следовать за мной и пошевелила бровью. Будучи теплокровным мужчиной, я пришел к определенным выводам, да. А вы?»

Плащ заговорил подозрительно высоким голосом.

«Мне обещали приятные жидкости, а до сих пор их не было».

Ах, значит, кто-то правильно истолковал бровь (если она правильно истолковала «приятные жидкости», и она надеялась, что это так), и это просто должен был быть тот самый «мужчина», который на самом деле…»

«О, Тис! Как… а, вы привели друзей?»

Великолепно, она училась слушать с большей эффективностью, чем когда-либо. Да со временем она, возможно, сможет обнаружить замаскированного Чёрного Ножа. Может быть. В зависимости от того, насколько сильно повреждена нога Чёрного Ножа. Плохой Вкус моргнула.

«Кто эта слепая?»

«Она достаточно молода, чтобы быть моей внучкой, за какого выродка вы меня принимаете?» — нахмурился Резчик.

Ирина побледнела, и Плохой Вкус бросила на мужчину очень острый взгляд. Плащ проигнорировал всех и огляделся, как сова.

«Где обещанная жидкость?»

Все проигнорировали «его». Ирина начала нервно оглядываться — ах, она тоже это слышала. Жужжание. Приближается всё ближе и ближе, подслушивая их разговор… к чёрту эту проклятую штуку. Ей нужен был способ вести разговор наедине, так, чтобы её никто не увидел и не подслушал. Её план был довольно прост, если говорить о планах. Во-первых, подходящая защита от этого роя. Во-вторых, разжечь недовольство среди запятнаных, натравить их на Алую Валькирию. Без доспехов и ножа она была уязвима. Они же, с другой стороны, могли сражаться сколько душе угодно. Но… если бы их разговор подслушали, рой бы обрушился, и все было бы кончено. А это означало, что необходимо отвлечь внимание, чем-то, что заняло бы внимание урода достаточно долго. И у нее как раз было то, что нужно. Отвлечение, которое она привела в действие у центрального костра, прямо перед тем, как сесть поговорить с Плохим Вкусом. Резчик обернулся и моргнул, увидев столб огня, поднимающийся в ночь, а Ирина вздрогнула, услышав, как запятнаные хаотично бегают вокруг, пытаясь потушить распространяющийся огонь.Достаточно просто пнуть бревно в сторону палатки и дать искрам лететь. И в переносном, и в буквальном смыслах.

Лагерь был затоплен, и рой на мгновение отвлекся — костер был разведен в непосредственной близости от ее палатки, настолько близко, что она, вероятно, чувствовала запах дыма. Достаточно близко, чтобы представлять угрозу. Поллианна, вероятно, начала двигаться, чтобы защитить себя и свои драгоценные безделушки… ах. Обычному человеку рой, возможно, показался бы неизменным. Но она прислушивалась. И она слышала, как замедлилось биение крыльев, как насекомые начали расходиться, как парализовало оставшихся — словно они не могли определиться. Поллианна была достаточно умна, чтобы проникнуть сюда, но она также отпустила Тисифону. Не самая яркая свеча на столе, а это означало, что небольшого отвлечения будет достаточно, чтобы спровоцировать у нее приступ рассеянности. К тому же, огонь был анафемой для Алой Гнили, и ревущий огонь довольно эффективно отвлек бы ее внимание. Рой отвлекся. Пора действовать. Тисифона посмотрела на Ирину.

«Прости, но скорость имеет первостепенное значение».

«Что ты, черт возьми, делаешь?.. Нет, остановись!»

Тисифона подхватила ее на руки и побежала в сторону шатра одного рыцаря. Калверт, вероятно, знал об этом, план с Алой Гнилью, похоже, был его собственным. Вик был довольно приличным, как для запятнаного. Достаточно приличным, чтобы понимать, что Поллианна доставит неприятности. Она побежала, и… о, боже. Трое последовали за ней: Плохой Вкус — из-за растерянного инстинкта, Резчик — из-за легкого недоумения или любопытства, а Плащ — из-за желания выпить еще. Пятеро пробежали через лагерь, уворачиваясь от запятнаных, спеша посмотреть, что происходит, направляясь туда, где, как она помнила, спал Вик. Меньше минуты прошло, как рой уже был разбит на части, пытаясь контролировать слишком много всего одновременно, разбегаясь во все стороны, чтобы отследить пламя, запятнаных, все что угодно. Дура. Рассеянная дура. Она не претендовала на вежливость, войдя в палатку без предупреждения и приглашения, в сопровождении трех запятнанных и воющей Ирины.

«Опусти меня, опусти меня, у тебя нет чести, ты… о, привет, Вик».

Вик поднял взгляд от бутылки чего-то крепкого. Плащ вздрогнул при этом виде, как и Плохой Вкус. Резчик лишь кивнул ему. Когда рыцарь заговорил, его голос казался странно акцентированным. Она чувствовала запах спиртного отсюда. Хм. Выпивка изменила его акцент, хорошо знать.

«…а, понятно. Вы, добрые ребята и девушки. Вам… что-нибудь нужно? Или я могу продолжать пить, простите, лейнделлианцы, пока совсем не опьянею?»

«Ирина, скажи…»

Она запыхалась и была не в настроении ходить вокруг да около. Ирина сделала паузу… а затем принялась за дело. Молодец. Знала, как говорить. Не намекнула случайно, что ей хочется… как бы это выразилась Плохой вкус? «Переспать», да. Как неописуемо вульгарно.

«О, сэр Вик, это ужасно. Мы только что узнали… Извините, но вы в курсе, что Калверт использует Алую Гниль против Грозовой Завесы?»

Глаза Вика сузились.

«В курсе».

«Но, сэр рыцарь, это мерзко — это разрушает воспоминания, разум, не оставляет после себя ничего, кроме разложения. Как можно использовать такое против защитников замка? Как можно призывать злобного, мерзкого бога против своих врагов? Это… это неправильно!»

О, она была хороша.

«Я понимаю, из-за чего вы так расстраиваетесь. Я знаю, что Калверт использует эту проклятую Гниль, но… Гидеон говорит, что с ним все в порядке. Должен сказать, мне это не нравится. Ни капельки. Что-то, чем занимается настоящий мерзавец, тот, над кем издевались до тех пор, пока он не научился петь сопрано в тридцать с лишним лет, понимаете?»

Тисифона не понимала. Ирина тоже. Тем не менее, она продолжала:

«Я полностью согласна, сэр Вик. Но должна спросить… Калверт говорил об этом с ужасным человеком. Вы знаете… о роли Пейна в этой ужасной стратегии?»

«…нет, не повезло. Он один из парней Калверта, не самый разговорчивый парень на свете…»

«Это не его настоящее имя. Ее зовут Поллианна. Она из Каэлида. Она управляет Алой Гнилью… и роем». — перебила Тисифона.

Вик напрягся.

«Что?»

Ирина перехватила инициативу, быстро импровизируя.

«Да, я не знаю, в курсе ли об этом Калверт, но… но вы казались такими добродетельными раньше, когда спасли нас от того злобного каннибала. Я думала, вы не понимаете… мерзкого происхождения этой двуличной Полли… Поллианны?»

Тисифона одобрительно промычала, и Ирина пробормотала себе под нос, прежде чем вернуться к нормальному голосу.

«Имя старушки⁽²⁾… но, сэр Вик, вы ведь наверняка не знали, о, пожалуйста, скажите мне, что это не так!»

Вик неловко заерзал, остро ощущая взгляды других запятнанных. Плохой Вкус быстро моргала, Резчик задумчиво напевал, а Плащ пытался украсть одну из бутылок.⁽³⁾

«…Нет. Нет, я не знал. Так что… Калверт что, работает со всякой гадостью? Привёл в наш лагерь какую-то гнилую птичку?

Он явно разрывался между противоречивыми чувствами… и потянулся через палатку, чтобы достать странный круглый предмет. Внезапно Тисифона поняла, что это — она уже видела это раньше. В руках Калверта. С небольшим усилием она нажала на множество замысловатых символов, каждый из которых вспыхнул светом при активации. Замысловатое маленькое устройство, что-то, что она ожидала бы увидеть в какой-нибудь башне колдуна. Рыцарь сердито произнес, встав на полуслове и начав расхаживать по крошечной части палатки. В толпе было так много людей, что это было скорее упражнением на то, сколько людей он сможет одновременно задеть. Ответ: всех. Абсолютно всех. Тисифона несколько раз вздрогнула, едва сдерживая гневные крики.

«Ну, Гидеон-мой-друг, Гидеон-мой-приятель, Гидеон, мой старый приятель, что ты знаешь об этой бочке с мочой, а? Потому что, скажу тебе вот что, я пойду и сожгу эту гнилую дрянь дотла, прежде чем она создаст еще один Каэлид, и к черту всех, кто попытается меня остановить, неважно, ты это или Калверт, или…»

«Я слушал. Я полностью согласен».

Вик замолчал, потеряв всякий энтузиазм.

«О».

«Нет, пожалуйста, продолжай. Я не против».

Голос, который вырвался наружу, был старым, сильным и в нем чувствовалась какая-то скука, которая раздражала ее. Словно он снова и снова репетировал этот разговор в своей голове, пока не спланировал все возможные варианты развития событий и окончательно не заскучал от всего этого. Хотя, помимо скуки, в нем присутствовала какая-то отстраненная дружелюбность. Он был доволен разговором с Виком, даже если тот повторялся до утомительности. Очень странный голос. Не тот, который ей нравился.

«...ну, это... извините, вы не против, если я убью эту шлаковую тварь?»

«Конечно. Я знаком с такими, как она — убил их достаточно за свою жизнь. Они время от времени пытаются покинуть Каэлид, пытаются распространить Гниль. Обычно я их перехватываю... но мое внимание было довольно сильно занято этой осадой».

Тисифона ни на мгновение не поверила ему — как и Ирина она заметили это, судя по их взаимной реакции. Его тон был скучным, он все это спланировал. Это был тон человека, который знал, что может солгать, и люди поверят ему или предпочтут проигнорировать правду, в зависимости от того, что будет удобнее. Она... смутно понимала почему. Именно он заключил сделку с Повелителем Оникса, он собрал эту армию, экипировал ее, спланировал, по крайней мере, кое-что, без него туннель был бы запечатан, и армия осталась бы без единого лидера. И это давало ему определенный уровень неуязвимости. Неслучайно только Вик разговаривал с Гидеоном, Резчик выглядел нервным, Плащ дрожал (хотя, возможно, причина была другая, о которой она могла с уверенностью догадаться), а Плохой Вкус пыталась привести свои растрепанные волосы в порядок, несмотря на дрожащие руки. Это было странно, учитывая, что Всезнающий общался только посредством звука, но она была очень пьяна. Гидеон продолжал говорить:

«Она опасна. Сожгите её. Если необходимо, погрузите её в проточную воду, это ослабляет ей подобных. Всё, что призывает божество, эффективно в борьбе с Гнилью и с ней самой».

«Извините, просто хочу немного отступить от темы разговора — вы знали? Вы знаете, что это такое, и одна просто… ускользнула от вас?»

«Очевидно».

Он говорил небрежно. «Всезнающая» — его задница. Она всё ещё ему не верила. Он знал, кто такие Алые Валькирии, и только что… позволил человеку, который отказывался показать своё лицо, войти в лагерь, служить под началом одного из самых ненадёжных людей, которых она когда-либо видела, и распространять Алую Гниль. Либо он был таким огромным идиотом, что она удивлялась, как ему вообще удаётся встать с постели, не сломав себе шею, либо он что-то скрывал. Она подозревала последнее. Тревожно.

«Правда? Не похоже на тебя».

«Согласен. Эта… Поллианна была с Калвертом, я сней почти не пересекался. И её маскировка, казалось, была вполне адекватной».

Тисифона почувствовала необходимость вмешаться, хотя бы раз.

«На ней был костюм пчеловода».

«Действительно. Хорошая маскировка. Скрывает фигуру и лицо. Да никто здесь не подумал, что она женщина, да? И я уверена, у неё были и другие методы».

«…возможно, она использовала рой пчёл, чтобы дополнить костюм. И замаскировать свой голос».

«Ну вот и всё. Она научилась прятаться. Мои информаторы тоже явно некомпетентны. Их накажут».

Вик раздраженно пощипал переносицу и сделал несколько глубоких вдохов. Тисифоне хотелось присоединиться к нему, но она ограничилась мысленным повторением мантры против нарастающего, достигающего пика, кульминирующего, совершенно непреодолимого разочарования. Которую она только что придумала, и которая состояла лишь из образов топтания по этому глупому волшебному камню. Она раздвигала границы того, чем могут быть мантры. Очень авангардно.

«…знаешь что, хорошо. Но мы поговорим об этом… Дружище. Она прошла мимо всех нас, даже мимо этого чертового Всезнающего. Суть в том, что мы теперь будем делать? Ты уже сражался с подобными существами, что ты думаешь?»

Гидеон сделал паузу, и его окруженная палаткой аудитория затаила дыхание.

«…Я оставляю это на твое усмотрение, Вик. Поговори с тем, кто передал эту информацию, я полагаю, у нее есть… ценные сведения. Что касается меня, я рекомендую огонь, проточную воду, частые отвлекающие маневры и как можно больше этих болюсов. Я знаю, что они есть у тебя в палатке, я рекомендую поделиться. Только оставь Калверта в живых. Я хочу поговорить с нашим общим другом. Удачи ».

Голос оборвался, и символы погасли. Усатое лицо Вика исказилось в слегка садистской ухмылке, всякое раздражение было забыто после решительных действий. Этот человек потерял своего дракона в последней атаке, был вынужден разобраться с безумным каннибалом вместо того, чтобы участвовать в нападении на Годрика. Ему явно нужно было снять напряжение.

«Что ж… Мне совсем не хочется ждать, пока остальные соберутся. Ну и элемент неожиданности, и все такое. Что скажете, все шестеро займемся чем-нибудь откровенно преступным?»

Ирина подняла руку.

«Сэр Рыцарь, я слепая».

«Хорошо, все пятеро. Что скажете?»

Громкий голос нарушил напряженную атмосферу — «Плохой Вкус», — с волнением указывая на Вика.

«Подождите, ты же тот… тот парень Вик, не так ли?»

Невероятно.

Примечание автора: Ладно, завтра бой с Поллианной. Надеюсь, вы остались довольны тем, как разрешилась ситуация с Кравой — признаюсь, иногда писать об этом непросто.

1) ...Просто, сраная игра слов

Вернуться к тексту

2) хах

Вернуться к тексту

3) целеустремленный мужик, именно по этому его и позвала Великая Воля

Вернуться к тексту