Эхо хищника (гет)

Лиам ввалился в ванную и с такой силой захлопнул за собой дверь, что тяжелое зеркало на стене жалобно звякнуло. Он не стал включать воду — сначала нужно было избавиться от этой липкой, холодной брони.

Мокрая форма поддалась с омерзительным чавканьем. Он сорвал с себя ткань так быстро, что едва не порвал швы. Тяжелая тряпка полетела в угол.

Вода ударила из лейки ледяными иглами. Лиам шагнул прямо под душ, даже не настраивая температуру. Боль от холода была желанной. Она отрезвляла лучше любого алкоголя.

Он стоял под струями, упираясь ладонями в кафельную стену, пока кожа не покраснела, а мышцы не начало сводить. Вода вокруг его ног мгновенно стала серой от грязи канализации.

— Идиот, — прорычал он зеркалу, глядя на свое отражение. По скуле стекала мыльная пена, глаза горели диким желтым огнем. — Безмозглый кусок кошатины.

Его лев внутри метался по клетке ребер, требуя вернуться к ней, лечь у её ног и рычать на весь мир, чтобы никто не смел дышать в её сторону. Но человеческая часть мозга сейчас работала как хлыст погонщика, безжалостно хлеща зверя.

«Ей тридцать четыре», — билось в голове. Для человека это возраст расцвета, уверенности, опыта. Но он не был человеком. В мире нелюдей, где оборотни живут веками, Адель Моро была ребенком. Юным специалистом, только-только получившим допуск Альфа-Прайм. Девочка-сирота, которую Натаниель подобрал и вырастил, пытаясь уберечь от когтей Церкви.

А он... ему сто тридцать два года. Он помнил многое. Его статус альфы-льва был выкован столетием крови. И этот чертов инстинкт, эта первобытная программа «найти самку», просто взяла и активировалась при виде первой же женщины, которая смогла выдержать его взгляд дольше трех секунд.

Дьявол! Какого черта природа решила выбрать ему именно ту, кто как оказалось, боится собственной тени? Ту, кого он обязан защищать, а не пугать до потери пульса своим запахом?

Лиам резко выключил воду. Вытерся одним резким движением жесткого полотенца, бросив его на пол. Сухая одежда ждала на вешалке: черные джинсы, темно-серая футболка. Никаких костюмов. Никакой формы следователя. Сейчас он должен быть просто мужчиной.

Одевание заняло меньше минуты. Ни секунды лишней. Нельзя оставлять её одну надолго. Не сейчас. Кто знает, что она сделает в этом состоянии оцепенения? Выпрыгнет с балкона? Забьется в истерике?

Он вышел из ванной.

Картина, открывшаяся ему в гостиной, заставила льва внутри зарычать снова, на этот раз от бессильной злости на самого себя.

Адель сидела на диване.

Не развалилась уютно, не свернулась клубком. Она сидела на самом краю, идеально ровно, положив руки на колени ладонями вниз. Спина прямая, подбородок чуть вздернут. Поза кадета на плацу. Футболка висела на острых плечах, делая её еще более миниатюрной и уязвимой.

Она смотрела в панорамное окно, на огни ночного города. Но Лиам знал — она ничего не видела. Её взгляд был пустым, расфокусированным, стеклянным. Взгляд куклы. Чертовой фарфоровой куклы, которой она пыталась казаться сейчас для них обоих.

Она услышала его шаги. Голова едва заметно дернулась в его сторону, но глаз она так и не скосила. Просто замерла, ожидая следующего приказа или удара.

Лиам прошел мимо неё к кухне, стараясь ступать мягче, словно боясь хрустнуть веткой и спугнуть редкую птицу. Достал бутылку, открутил крышку. Вернулся и сел в кресло напротив, поставив воду на низкий столик между ними.

Тишина давила. Гудение холодильника казалось громом.

— Пей, — тихо сказал он, кивнув на бутылку.

Она моргнула. Медленно. Словно перезагружая систему. Затем перевела взгляд на воду. Протянула руку. Механически. Схватила бутылку. Прижала к груди.