Sonic: В темпе «Вместе» (гет)

Музыкальный магазин на углу Второй и Кленовой жил своей обычной жизнью. Старик Марк протирал витрину, а в глубине зала кто-то тихо перебирал струны на пробной гитаре. Соник зашёл сюда не по делу — просто возвращался с пробежки, увидел знакомую вывеску и решил, что новый медиатор не помешает.

Он толкнул дверь, звякнул колокольчик, и направился к стойке. И замер.

У соседнего стеллажа, разглядывая набор струн, стоял Шедоу.

Чёрная ветровка, идеальная осанка, взгляд такой, будто он сейчас будет допрашивать эти струны, а не покупать их. Соник видел его на гала-вечере — через весь зал, не обменявшись ни словом. Видел и раньше, на фестивале. Но вот так, нос к носу, без свидетелей — впервые.

— Ого, — произнёс Соник, подходя ближе. — Сам Шедоу. А я думал, ты только по ночам выходишь. Как в кино про вампиров.

Шедоу поднял голову. Его красные глаза встретились с зелёными глазами Соника. Никакой реакции. Только лёгкое, едва заметное движение брови.

— Я не вампир.

— Ага. А солнце тебя не беспокоит? Просто ты всегда в чёрном, и вид такой... таинственный. Специально тренируешься?

— Это называется «стиль».

— Называется «гардероб без светофора». У меня у самого кеды красные, но я хотя бы иногда синее ношу.

Шедоу посмотрел на струны, потом снова на Соника.

— Ты всегда так много говоришь?

— Только когда встречаю мрачных гитаристов в магазинах. Это редкий вид. Занесён в Красную книгу.

— В Красную книгу заносят исчезающих.

— Вот именно.

Шедоу чуть заметно хмыкнул — в его исполнении это звучало как полноценный смех у обычного человека. Он взял упаковку струн с полки и повертел в руках.

— Зачем пришёл?

— За медиатором. У меня один закатился под ящик, полчаса искал. Нашла девушка, пока я с другой стороны смотрел.

— Значит, не ты нашёл.

— Какая разница? Главное — результат. Я быстрый, а она — внимательная. Идеальная команда.

Шедоу не ответил. Он расплатился за струны и уже собирался уходить, но на секунду задержался у двери.

— Видел вас на гала-вечере. «Открытие года». Неплохо.

— От тебя это, наверное, оскар.

— Констатация факта.

— А я вашу награду видел. «Лучший живой концерт». Ты на сцену вышел как на собственные похороны. Хоть бы улыбнулся.

— Я улыбаюсь. Внутри.

Соник фыркнул.

— Ну да, конечно. Как скажешь.

Шедоу толкнул дверь, но на пороге обернулся.

— Ты тоже неплохо играешь. Для того, кто вечно спешит.

— Это не спешка. Это темп. В темпе «энергично».

— Я запомню.

— Запомни. Может, когда-нибудь сыграем вместе.

— Возможно.

И вышел. Колокольчик звякнул. Соник остался у стойки с медиатором в руке и ухмылкой, которая не хотела сползать с лица.

Вечером того же дня Соник сидел в гараже и рассеянно перебирал струны. Эми, заметив его задумчивость, спросила:

— Ты какой-то тихий сегодня. Случилось что?

— Ничего. В магазине встретил одного... гитариста.

— Какого?

— Из «Картеля». Шедоу.

Эми подняла бровь:

— И как он тебе?

Соник помолчал, подбирая слова. Потом вдруг оживился:

— Да нормально. Мрачный, как туча перед грозой, но струны выбирает с чувством. Я ему говорю: «Ты на сцену вышел как на собственные похороны», а он мне: «Я улыбаюсь внутри». Представляешь? Внутри!

— А ты что?

— А я ему: «Это называется стиль». Нет, он мне сказал, что это стиль. А я ему — про Красную книгу. В общем, разговорились. Почти.

Наклз, стоявший у стены, чуть заметно хмыкнул.

— Ты его, похоже, впечатлил.

— Ещё бы! Я редкий экземпляр. Исчезающий.

— Это точно, — пробормотал Тейлз, не поднимая головы от пульта.

— Эй!

— Ты сам сказал, — пожал плечами Тейлз, и в его голосе впервые за вечер мелькнула тень улыбки.

Эми тихо рассмеялась. Соник дулся ровно секунду, а потом тоже улыбнулся — широко, как всегда. И гараж наполнился тем самым теплом, которое не требовало ни наград, ни чужих глаз.