Наперекор (гет)

Парк был пуст. Только редкие, приторно-желтые фонари выхватывали из темноты мокрые скамейки и торчащие голые ветки. Юра стоял у ограды, засунув руки в карманы пальто. Он не смотрел на нее, когда та подошла.

Сера остановилась в трех шагах, не ближе. Близость сейчас была бы ложью.

— Ты пришла.

— Ты позвал.

Юра наконец повернулся. В свете фонаря его лицо казалось старше. В зеленых глазах не было ни гнева, ни прежней нежности. Только бесконечная, выжженная усталость.

— Сера… — начал он и замолчал.

Она ждала.

— Я не могу так больше, — выдавил Юра.

Ни кивка, ни знака, что она понимает.

— Мы живем в иллюзии, — продолжил он с видимым усилием. — Ты думаешь, что любовь спасет тебя от провала. Я пытаюсь сохранить тебя, но все больше разрушаю. Это не отношения. Это взаимное уничтожение.

— Ты хочешь расстаться?

Вопрос прозвучал ровно, но внутри у Серы все трескалось и разбивалось.

— Я хочу, чтобы ты выжила.

Он шагнул к ней, но не коснулся. Сейчас дистанция требовалась была им обоим.

— Я хочу, чтобы ты поступила, стала известной благодаря своим стихам — а они действительно прекрасны, Сера. Чтобы ты стала той, кем должна быть, а не тенью учителя, который боится за свою работу и за твою репутацию. Я хочу… нет, нам нужна пауза. Столько, сколько потребуется, чтобы ты перестала видеть во мне единственный смысл существования.

Сера смотрела на него, на человека, который стал для нее всем: убежищем, музой, болью, домом. А теперь предлагал оставить все это в прошлом.

Это было правильно. Она понимала это разумом. Всем своим взрослым сознанием понимала, что он прав.

Но душа была не взрослой. Душе было всего шестнадцать лет.

— Нет.

Юра закрыл глаза.

— Сера, пожалуйста.

— Ты говоришь о моем будущем, — перебила она, и голос ее впервые дрогнул. — Но ты забываешь, что мое будущее уже сломано. Я не поступила. Я ничего не добилась. И если ты сейчас уйдешь, даже ради моего блага, ты подтвердишь то, чего я боюсь больше всего: что без успеха я не имею права ни на любовь, ни на поддержку, и что я заслуживаю только одиночества.

Ветер качнул ветку над ними, стряхнув капли дождя.

— Я не прошу спасать меня. Дай мне шанс доказать, что я могу быть не обузой, а человеком, достойным тебя. Даже если на это уйдет год, даже если мы будем видеться только на уроках и говорить только о литературе. Но не отнимай у меня право знать, что ты рядом.

Тишина затянулась слишком долго.

Наконец Юра вынул руки из карманов.

— Хорошо, — сказал он тихо, — год. Отношения на лайтовом уровне. И если через год ты все еще будешь считать, что я тебе нужен…

Сера кивнула. Горький комок застрял в горле.

— В чем ты ограничиваешь нас?

— Решать тебе. Ты должна перестать ставить меня выше всего остального.

Она снова кивнула и прошептала:

— Договорились.