Всё в твоих руках (гет)

Глава 63

— Вставай.

Настырный голос стучался в мозг. С трудом оторвала голову от подушки.

— Что случилось?

— Уже пять утра. У вас пятнадцать минут до выхода из бомбоубежища.

Авианалет поднял из кровати, не дав толком заснуть. Всю ночь слушала далекий гул и разрывы, гадая, выживем или все же в нас попадут и похоронят заживо. Удары ложились все ближе и ближе. Пока, наконец, не раздался взрыв такой силы, что вздрогнули стены. Вместе со всеми подскочила и задрала голову к потолку, словно могла сквозь него что-то увидеть. Звуки стихли. Мы напряженно прислушивались к тишине, но ничего не происходило. Первой не выдержала мистрис Кейн. — В нас попали?

— Непонятно. Кажется, нет.

— Надо проверить. Ещё не хватало сгореть заживо.

Мистрис Хедек вызвалась сходить на разведку. В воздухе разлилось напряжение. Мы замерли в ожидании новостей.

— Промазали, но во дворе огромная воронка. Утром обследуем, — сообщила она, как только показалась в дверях.

Облегченный выдох облетел подвал. Успокоившись, воспитательницы обратили внимание на нас.

— Ложитесь спать! Утром рано вставать.

Укуталась в тоненькое одеяло, но сон никак не шел. Нервная дрожь прошивала тело. Долго прислушивалась к перешептыванию, но ничего ценного и сколько-нибудь интересного не услышала. Сон сморил незаметно.

Проспала от силы час или два и с трудом понимала, что делать. Все инструкции, как назло, вылетели из головы.

— Живее! Одевайтесь и умывайтесь, — противно скомандовал бодрый голос.

Ровно в шесть нас выставили во дворе вместе со всеми пожитками. В центре окопалась огромная воронка, разбросавшая кучи земли по сторонам.

Скользнула взглядом по кустам и забору, отгораживающих приют от посторонних глаз, надеясь, что Риддл исполнит обещание, хотя понимала, что никто в здравом уме не решит разыскивать меня так рано. Антонин точно не успеет. Мой интерес истолковали по-своему и сурово отсчитали. Пришлось смиренно опустить глаза в землю. Тяжко вздохнула. Видимо, все же придется познакомиться с приютскими порядками.

Во двор, поскрипывая и натужно пыхтя, въехал автобус. Из окон уставились подростки в такой же, как у нас, форме. Сопровождали их две мужиковатые воспитательницы — миссис Брейне и мисс Горлесс, крепкие, как гвардейские гренадеры.

— Вы в порядке? — приветствовала их мистрис.

— Да, как видите, Бог уберег. Совсем рядом, — мистрис Кейн указала тростью в сторону ямы.

— Повезло, в Левисгэмхью почти полностью выгорело правое крыло. Вроде бы есть жертвы.

— Какой ужас, — возмущенно закудахтали воспитательницы и напряженно переглянулись.

— Так что не будем тянуть, а то опоздаем.

По указке гренадерш хором поблагодарили сотрудниц приюта и погрузились в автобус.

На перроне нас ожидал старенький поезд, дышащий паром и угольной сажей. Под неторопливый стук колес задремала, утомленная бессонной ночью. Даже вертлявая соседка не помешала, хотя она постоянно тыкала в меня то локтем, то коленом и без умолку трещала. Открыла глаза и тихонько размяла затекшую шею после зычного крика миссис Брейне. — С вещами на выход. Не забываем противогазы!

Все же не ту профессию она выбрала.

На перроне невыносимо жарило. Казалось, что асфальт под ногами расплавился и стал мягким. Запах раскаленного металла смешивался с ароматом сухой травы и пыли.

В тени навеса прятался мужчина, одетый не по погоде в твидовый пиджак и старомодную шляпу-котелок. Рядом с ним суетилась тонкокостная леди с заостренными чертами лица, с редкими, зачесанными под платок волосами и бегающими по сторонам глазами. Все это придавало ей сходство с крысой.

Жажда накинулась на меня, едва покинула поезд. Но вместо отдыха нас поставили под палящим солнцем в две длинные шеренги. Отдельно девушек и парней.

— Это все? — спросил мужчина с жестким шотландским акцентом, внимательно нас оглядев. Пришлось прислушаться, чтобы понять, о чем он говорит.

— Да, сэр, — ответила ему мисс Горлесс.

Свое внимание он сосредоточил на парнях. — Кто из вас владеет хоть каким-нибудь инструментом?

С десяток парней отозвались. Он попросил их выйти из строя и устроил им короткий опрос. Я подобралась. Ответы я проговаривала в уме, следом за парнями, недовольно пыхтя на ошибки.

— Вот дурачье! Куда лезут? — громко фыркнул так, что его услышал весь перрон приземистый коренастый парень с бычьей шеей.

Мистер дал отмашку добровольцам отойти под навес и повернулся к болтуну.

— Не думай, что едешь отдыхать. Работа ждет всех.

— Да я работы и не боюсь вообще-то, — хмыкнул он в ответ. — Я на равных со всеми вкалываю уже года два.

— Сэр, а нас куда отправят? — поинтересовалась соседка, досаждавшая мне всю поездку.

— Мистер Когс, — наконец-то представился он. — Оружейному заводу требуются рабочие руки. Сотрудники работают круглосуточно и все равно не успевают.

Сердце пропустило удар, а потом забилось так быстро, что стало трудно дышать. В голове все смешалось. «Только не это… Это кошмар…» — мысли метались, снося на своем пути благоразумие и рассудительность.

Еще до войны в нашем переулке жила вдова миссис Джандес, тянувшая большую семью в одиночку. Она работала на оружейном заводе, ныне лежавшем в руинах. Правда, до этого момента она не дожила. В памяти вдова Джандес осталась высохшей старушкой с пожелтевшей пергаментной кожей, мутными глазами и дрожащими руками. *

— Сэр, я с легкостью просверлю отверстие нужного диаметра или отполирую деталь, — выкрикнула, подаваясь вперед и привлекая внимание мистера Когса.

На меня зашикали. Миссис Брейне вперила гневный взгляд, обещающий хорошую порку за небывалую наглость и дерзость. Мисс Горлесс одернула меня. — Вас никто не спрашивает. Помолчите!

Но мистера Когса не смутило, что я девушка. Он развернулся и уточнил. — Клепать умеешь? Гнездо для потайной заклепки высверлишь?

Ответила сжато, но точно. Мистер Когс кивнул и задал вопрос посложней. — С криволинейными деталями работала? Точную шлифовку пробовала?

Набрала побольше воздуха и пустилась в объяснения. На каждый ответ он кивал головой, потом прервал меня и велел присоединиться к парням.

— Это невозможно, сэр. Она девушка, — первой возмутилась мисс Горлесс.

— Завод нуждается в рабочих руках. Нам некогда ждать, пока молодые люди научатся всем премудростям, — сухо отрезал мистер Когс, а потом уточнил у меня. — Ты готова работать наравне со всеми?

— Да, сэр, но что я буду делать?

— Собирать самолеты «Москито». Может, слышала?*

Самолеты? В памяти всколыхнули низко летящие над Лондоном Юнкерсы*. Увидев их в первый раз, я обрадовалась и помахала рукой. Всего одна бомбежка — и заблуждение развеялось пылью. Пылью же обратились стертые с лица земли дома и районы, мертвые люди, не успевшие добежать до укрытия. Пылью обратилась тетя Мэг, уходящая неспешной походкой на работу. Такой я запомнила ее.

— Читала в газетах. Я осилю эту работу. А если что-то не знаю, то быстро научусь, — ответила твердо. Почти все, что я делала с помощью заклинаний, умела делать и руками. Кроме тонких манипуляций, но навряд ли меня попросят вырезать кружева.

— Это совершенно невозможно. Я не отпущу эту девицу с вами. Кто будет присматривать за ее благонравственностью? Это исключено, сэр, — миссис Брейне покачала головой.

Мистер Когс пошарил взглядом по округе и нашел то, что искал. Его взгляд остановился на крысе в платке.

— Миссис Бонет за ней присмотрит, — он усмехнулся. — На ферме работают сотни рук, и половина из них женские. Ферма не только собирает самолеты, но и производит мясо для нужд армии. Так что с этим проблем не возникнет, — в заключении строго подытожил. — Мисс едет не прохлаждаться, а работать на благо Королевства наравне со всеми. Времени греховно разлагаться у нее точно не будет.

То, что он прав, я узнала намного позже. А сейчас мисс Горлесс пришлось отступить, хотя она осталась категорически не согласной. Это было видно по крепко сжатым кулакам и упрямо вздернутому подбородку.

Тронулись в путь после полудня, когда мистер Когс набрал полусотню ребят, прибывающих на платформу разными направлениями.

Чем ближе мы подъезжали к месту, тем реже встречались деревни. В стороне остался поворот на Глазго, а впереди в сгущающихся сумерках тянулась дорога пыльной серой лентой среди бесконечных холмов вперемешку с бескрайними пастбищами.

Опустилась тишина — глубокая, бархатная, поглощающая любой неосторожный звук. В какой-то момент показалась, что я попала в пузырь, отрезавший нас от внешнего мира, но вскоре в ночной темноте показались силуэты домов.

В потемках высадились перед огромными деревянными ангарами. Ни единого огонька. Зато звуки. Сотни звуков. От вполне безобидных стрекочущих в ночи сверчков, мычащих и блеющих животных до ударов молотков вперемешку с крепким словцом.

Ферма дышала жизнью, и мне предстояло в нее влиться.

* * *

Ритм жизни оказался простым и не сильно отличался от приюта. Меня поселили в дальний от производственного цеха дом, в одну спальню с дородной скотницей мисс Херди, с легкостью справляющейся с вредным быком, парой курносых и симпатичных кухрабочих Форгетли и Дэндилейн, похожих, словно сестры, и дояркой миссис Конфлаверти с натруженными руками и пронзительно синими глазами. Именно с последней мы сблизились больше всего. В редкие минуты отдыха она брала в руки пряжу, и под сухое пощелкивание спиц мы перебирали редкие новости, иной раз смакуя одну и ту же деталь по десятому кругу. Вечером Конфлаверти помогала размять руки и плечи, окаменевшие после долгого дня с заклепочником*. Часто я засыпала, положа голову ей на плечо. Вместо того, что разбудить и отправить спать, она поглаживала меня по голове, дожидаясь пробуждения.

К работе приступила на следующее утро. Мистер Когс не соврал. Сначала мне поручили подбивать гвозди и смотрели, как я управляюсь с работой. Потом доверили кернер*. И уже после обеда поставили в один ряд с другими сотрудниками. Работа валила с ног. Завод работал круглосуточно. Двенадцатичасовые смены сменяли друг друга, ни разу не сбивая налаженный процесс. Работа походила на бег по кругу. Каждый следующий круг требовал двигаться все быстрей и быстрей, не позволяя остановиться ни на минуту. График плотный, расписание жесткое, перерывы минимальные, каждая минута на счету.

Втянулась так, что давно уже перестала отмечать числа и просто ждала, когда этот месяц пролетит. Время, обычно такое неповоротливое, теперь неслось вперед с невероятной скоростью, отстукивая ритм: работа, сон, работа, сон, работа. Осталось только подождать. Совсем немного.

Каждый раз, возвращаясь со смены, я останавливалась и смотрела на уходящую за горизонт дорогу. Сердце кололо острой болью, а душа жаждала одного — увидеть Риддла еще раз, ощутить его запах, услышать смех, прижаться щекой к груди и забыть обо всем.

Этот день отличался тем, что в размеренную жизнь вторглось страшное известие. Газеты до нас почти не доходили, поэтому новость привез счетовод, отлучавшийся по работе в город.

Стол почти опустел, когда я отодвинула пустую тарелку в сторону. На ужин опоздала, и за столом остались только подружки, ожидавшие, когда все поедят. К их разговору я и прислушалась.

— Сорок пострадавших. Ты только представь. Сорок!

— Да нет, говорят больше! — перебила ее подруга.

Форгетли и Дэндилейн сплетничали, захлебываясь эмоциями. Решила уточнить. — Что произошло? О чем шепчитесь?

— Ты разве не слышала? — Дэндилейн округлила глаза.

— О чем? А главное, когда бы я это успела? — устало подперла щеку кулаком и налила себе чай.

— К западу от Престона разбился самолет. Упал прямо на жилые дома! — с горящими глазами поведала Форгетли.

— Ого! А когда это случилось?

— Да вчера вроде бы, — ответила Диндилейн, подскакивая от нетерпения на стуле.

— Да почему вчера? Сегодня! Сегодня же двадцать третье. Сегодня и упал, — воскликнула Форгетли.

— Двадцать третье? Чего? — в грудь закралось тревожное предчувствие, словно сейчас произойдет что-то ужасное.

— Что? Чего? — спросили они хором.

— Какого месяца? — уточнила я, с тревогой ожидая ответа. Каждое слово вызывало напряжение и желание поскорей узнать — и одновременно оттянуть этот момент.

— Да ты совсем заработалась, — девчонки прыснули со смеху. — Августа! Августа!

Чашка выскользнула из рук и покатилась по столу. Чай растекся темным пятном по свежескобленной столешнице. Капли звучно забарабанили по полу. Изумленно прошептала. — Что?

— Кошмар. Не говори! Он такое рассказывал! — нетерпеливо воскликнули подружки, но я их уже не слушала. Где, черт подери, Риддл? И где моя сова со списком учебников? Что происходит?

* Из-за контакта с токсичным тротилом кожа и волосы приобретали желтый оттенок, а сами работницы оружейных заводов страдали от отравления и умирали.

*Юнкерс JU 88 — многоцелевой самолет люфтваффе времен Второй мировой войны.

*Де Хэвилленд DH.98 «Москито» — британский многоцелевой бомбардировщик, ночной истребитель, почти полностью состоящий из дерева (за исключением двигателя, стойки шасси, мотогондолы и некоторых элементов управления).

* Кернер — ручной слесарный инструмент в виде стального стержня с заостренным концом.

* Заклепочник (клепальник) — это ручной, пневматический или электрический инструмент, предназначенный для создания неразъемных соединений листовых материалов с помощью заклепок.