Хрустальный миг (гет)

Открыв глаза, я увидела белый потолок.

— Значит…мы, не скоро увидимся.

В коридоре послышался стук, за которым последовал осторожный женский голос

— Госпожа, вы проснулись?

— Кто это?

Слегка присев, я провела рукой по волосам.

— Старшая служанка Эгна. Я могу войти?

— Да, проходи.

Дверь отворилась легким скрипом, и в комнату вошла женщина в темно-серой униформе. Она двигалась уверенно, но осторожно, как человек, привыкший находиться на границе — между приказом и вниманием. Эгна подошла ближе, остановившись у моей кровати с чуть склонённой головой.

— Сейчас мы подготавливаем семейный завтрак. Вам стоит приодеться, чтобы…

Эгна запнулась на мгновение.

— Очаровать Императора….

Я смотрела на нее, не скрывая иронии.

— Вы уже к нему так относитесь?

Она подняла взгляд — растерянный, но сдержанный.

— Что вы хотите сказать?

— А где Лизель? Почему меня будет не она? Что-то случилось?

Молчание. Эгна слегка сжала губы, словно выбирала, как бы сказать помягче.

— Пока вы отсутствовали, эту служанку отправили домой на некоторое время.

Я чувствовала, как внутри что-то произошло. Лизель. Моя Лизель. Та, чьё присутствие всегда было рядом — бесшумным, терпеливым, тёплым. Она должна была быть здесь. Сегодня — особенно.

— Хочешь сказать, что сегодня она не будет присутствовать на свадьбе?

— Я не отклоняю этого варианта. Насколько она уехала, нам, слугам не докладывали.

— Я уеду, не попрощавшись…это самое обидное.

И в этой простой фразе — всякую горечь: не от наряда, не от титула, не от обречённости брака…. А от того, что единственный человек, к кому я могла бы прижаться на прощание, исчез. И, как оказалось, незаметно. Как всё важное, что я в своей жизни теряла.

Внезапно я почувствовала, как резко закололо в сердце — резкий, словно иглой пронзённый удар. Схватившись за грудь, я инстинктивно наклонилась, опустив голову к ногам, стараясь успокоиться. Вся комната словно закружилась. Увидев это, служанка подошла ко мне.

— Госпожа, все хорошо?

Голос Эгны дрожал от беспокойства.

— Вы неважно себя чувствуете? Мне позвать лекаря?

— Н-нет. Не стоит. Думаю, скоро пройдет.

— Возможно, сердце стало медленней биться, поэтому поступил резкий удар. Вам стоит покашлять, чтобы оно восстановило свой ритм.

— Эгна…я….

Приподняв взгляд, я заметила в дверях человека с хитрой ухмылкой, чей взгляд словно прожигал меня изнутри. Его фигура мгновенно растворилась в тени коридора.

— Вы что-то хотели сказать?

— А? Нет. Уже нет. Думаю, здесь много сторонних ушей.

Оглянувшись, Эгна осмотрела комнату, чтобы убедиться, что мы в уединении.

— Но здесь помимо нас никого нет.

— Поможешь омыться и одеться?

Взяв меня за руку, она улыбнулась.

— Конечно, Госпожа. Сегодня вы, должно быть, очень счастливы. Долго не видеть своего возлюбленного и, наконец, уехать отсюда — будет лучшим решением.

— Ты так считаешь?

— Рано или поздно этот особняк опустеет, и начнется это с вас.

Голос Эгны звучал мягко, но в каждом слове слышалась непреложная уверенность.

— Надеюсь, вы будете счастливы…как и прежде, до того, как вернулись в Марнил.

— Я была настолько счастлива, пребывая в Далларии?

Эгна улыбнулась, и в ее взгляде заиграл теплый свет.

— Госпожа, вы светились счастьем! Будто сошли со страниц древних книг, где пара была рада прожитому каждому дню. А тут вы стали гаснуть в одиночестве… Вы и Император, как две половинки одного целого, разлученные судьбой!

— Но правда ли это была я?

С лёгкой грустью в голосе я едва заметно улыбнулась, убрав руку с груди, где всё ещё билось тревожное сердце мои глаза смотрели на Эгну.

— Сегодня наступит «Долгожданная Свадьба, о которой я так долго мечтала и несказанно ждала каждый день».

Присев ко мне ближе, Эгна провела рукой по спине, слегка поглаживая. Ее руки нежно скользили по моей спине, словно пытаясь передать спокойствие и уверенность.

— Не беспокойтесь, первый раз всегда страшно. Главное, чтобы ваши чувства были взаимны, иначе ничего бы не получилось. Строить отношения и жизнь должны два человека, никак не один. Стал бы бог создавать Еву без Адама? Существовал бы Инь без Ян? Человек не рожден целым, он рождается белым и чистым листом. Для того чтобы его заполнить, нужно прожить именно так, как вы бы хотели заполнить свой холст.

— Потеряв матушку, вы смогли стать ее заменой, как для меня, так и для Микаэля. Хоть я и плохо помню детство, но ведь это именно вы его вскармливали после смерти матери?

— Даже так, вы все равно это смогли вспомнить. Да, это была я.

Я чувствовала, как в груди разливается теплая волна благодарности и легкой надежды. Похлопав по спине, Эгна выпрямилась.

— Начнем наши приготовления?

— Да, уже пора.

Спустя некоторое время, проведённое в комнате, Эгна помогла мне облачиться в лёгкое голубое платье.

— Вам так идет синее платье!

Хлопнув в ладоши, она подошла ближе, поправляя мои волосы.

— Теперь все готово! Можете спускаться и очаровывать своего возлюбленного.

Я чуть смутилась, улыбнувшись в ответ.

— Спасибо, мне очень приятно.

Ухватив за плечи, Эгна подвела меня к зеркалу.

— Вы только полюбуйтесь! Конечно, это не свадебное платье…. Но вскоре вы его наденете! После завтрака возвращайтесь в комнату, и тогда мы с остальными прислугами поможем вам сиять по-настоящему!

Подняв взгляд с подола платья на свое отражение, я увидела красавицу, которая стояла перед зеркалом. Девушка — воплощение утонченной красоты и благородства. Волны персиково-медных волос свободно рассыпались по плечам, подчёркивая изящные черты лица и почти эфемерную мягкость её образа…и синее платье, что так подчеркивало ее глаза.

Лиф платья плотно облегал фигуру, подчёркивая тонкую талию, плавные изгибы спины и изящество ключиц. Вырез был неглубоким, но достаточно открытым, чтобы притянуть взгляд. Его обрамляло тончайшее кружево в кремово-серебристых тонах — словно морозный узор на стекле. Оно мягко, но уверенно контрастировало с насыщенным синим фоном основной ткани, создавая ощущение хрупкости изысканной отделки. Ткань платья была легкой, сотканной из воздуха и света. Тонкий шёлк или благородный атлас — сказать трудно. Каждый ее шаг заставлял мерцать платье, как будто на него была рассыпана пыльца ночных звезд. Почти незаметная вышивка вдоль подола и по линии боков — ограждающие серебряными нитями — нарисована стилизованные цветы, возможно жасмин или алые лепестки хурмы, которые когда-то росли в саду. Деталь, которую легко было бы упустить… если не смотреть с любовью.

Платье не имело рукавов, оставляющих открытые плечи, если бы они были беззащитными. Это придало облику двойственности: он одновременно вызывал и трогал, как будто сама не знала — ждала ли она ее или прикосновения.

На шее покоилась тонкая цепочка с изящным кулоном — словно древний артефакт, который бережно хранился на протяжении многих лет. Украшение, в котором заключена чья-то память. Маленький камень в центре кулона — неброский, но чистый, как слеза, — сверкал в полумраке.

По рассказам Эгны, Далия была счастлива, проводя время с Даниром. Но каково бы ей было сейчас? Видя себя в этом наряде. Девушка, что выходила замуж по политическому браку за узурпатора… оказывается, была по-настоящему счастлива только с ним….

Даже это платье, эта драгоценность, это тело... всё осталось. Всё, кроме самой Далии.

— Сердце, отделенное от тела, оказалось совсем бесполезным….

— Простите,…не помешал?

Я повернула голову. В проёме стоял Данир, лениво скрестив руки на груди. Он оперся плечом о дверной косяк, как будто случайно оказался здесь.

— Ты прелестна. Так же, как и в тот день, когда я решил жениться на тебе.

Улыбнувшись, Эгна сложила руки на подол, слегка склонилась в поклоне. Она ничего не сказала — лишь взглядом ободрила меня, как мать перед трудным шагом ребёнка, — и поспешно вышла, оставив нас наедине.

— Будь ты только Далией….

Эти слова тихо сорвались с губ Данира.

Проводив служанку взглядом, я вновь посмотрела в зеркало.

— Неужели сожалеешь о содеянном?

Шумно убрав руки с груди, Данир приблизился. Я почувствовала его присутствие ещё до того, как он коснулся меня. Его ладони легли на мои плечи, тёплые и тяжёлые.

Он склонился, пододвинувшись ближе, и опёрся подбородком на моё плечо. Мы стояли в молчании, как две тени прошлого, застывшие перед зеркалом — отражение истины и заблуждений.

— Сожалею….

Тихо выдохнул Данир, в голосе, как ни странно, звучала не только усталость. Раскаяние — единственное, что я смогла уловить.

— Но иного выбора для нас нет.

Мое сердце стало биться сильнее, отдаваясь о грудную клетку, будто сердце могло выпрыгнуть в любой момент.

— Ты меня боишься?

Он почти шёпотом, но я почувствовала, как его взгляд прожигает насквозь.

Опустив взгляд на подол платья, я осторожно положила руки на живот, будто пытаясь успокоить себя прикосновением. Внутри всё сжималось.

— Вы ведь были счастливы…так почему все же ты решил прибрать к рукам Марнил?

Наступила короткая, глухая пауза.

— Если хочешь чего-то добиться, то стоит крепко держаться за это зубами. Я выбрал Далию в качестве будущей Императрицы. Она красива, умна и очень добра. Ее характер сглаживал мои недостатки….

Он замолчал, словно не знал, как продолжить или не решался. Затем, будто очнувшись, Данир медленно поднял голову, а затем убрал и руки с моих плеч.

Я почувствовала, как вместе с этим движением в комнате стало пусто. Не физически — он был рядом, но внутри между нами зияла пропасть.

— Пойдем, нас давно ждут.

Данир протянул руку ко мне ладонью вверх — жест, исполненный странной вежливости. Он приглашал не любимую, а союзника, быть точнее, пленницу судьбы.

— Сегодня вы, Далия Лалиас, станете моей законной женой. Это ваш последний день в стране Марнил, а потому… проведите его незабываемо.

Губы дрогнули в усмешке, в которой горечь смешалась с насмешкой над собственной участью.

— Потому что дальше… я не смогу спокойно вздохнуть.

Медленно подняв взгляд, я посмотрела в зеркало. Отражение вернуло мне лицо девушки, которую я долго не увижу.

— Прощай, Далия. «Сегодня последний день, когда ты еще была жива».

Развернувшись, я подошла к Даниру и вложила свою руку в его. Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони с неожиданной мягкостью, но мне всё равно показалось, что он держит мою руку в оковах.

Когда мы приблизились к дверному проёму, на краю поля зрения мелькнул неясный свет — слабая вспышка, как солнечный отблеск на воде. Я резко обернулась к зеркалу… но оно отражало лишь комнату, ничего больше.

— Всё в порядке?

Данир, слегка наклонил голову.

Я ненадолго задержала взгляд на зеркале, ощущая внутри необъяснимую тревогу.

— Да… просто показалось.

Сердце почему-то сжалось. Как будто что-то действительно ушло — или только собиралось вернуться.