Всё в твоих руках (гет)

Глава 64

«От меня избавились» — мысль билась пойманной в клетку птицей. Все, что я знала секунду назад, рассыпалось на осколки, и собрать их воедино, кажется, невозможно.

Время перевалило за полночь. Полоска лунного света проделала нелегкий путь и доползла до кровати мисс Херди, а мысли все еще метались испуганными птицами, не давая покоя. Под покровом темноты я строила теории и сама же их опровергала. Обелила и придумала тысячу оправданий Риддлу и Слизнорту, но реальность стучалась в двери дубиной великана и говорила. — «Это правда. Тебя бросили».

Школа стала домом и надежным укрытием в самые беспросветные и тяжелые времена. Расставание с ней виделось мне по другому. После седьмого курса. Ухоженной девушкой с кучей планов и перспектив. А не так. Тихо и подло. Уж не об этом ли шептался Слизнорт с мистрис Хедек? Но как он это провернул? Давно ли он это задумал? Знал ли директор? Законно ли это? Хотя, кому какое дело. Ну не вернулась сирота с каникул! Ни я первая, ни я последняя.

О Томе думать не хотелось. Комок подкатывал к горлу, перекрывая дыхания и давя на грудь. До сих пор не могу поверить. Все же наладилось. Или мне это только показалось? Ни разговора, ни объяснений. Он просто взял и исчез из моей жизни. Почему он так поступил? Перед глазами промелькнуло довольное лицо с плутоватой ухмылкой на губах, со смешинкой и ребячеством в глазах.

Вцепилась зубами в подушку, чтобы не завыть. Я скучала по нему, по нашим разговорам, по ощущению, что не одна, что за спиной есть самонадеянный, но надежный тыл. Как это трудно, когда тебя вычеркивают из жизни, стирая планы, надежды, будущее.

Клочок пола расплылся, теряя контур. Уткнулась носом в подушку, по которой тут же поплыло пятно, надежно скрытое от посторонних взглядов темнотой.

Следующую неделю настроение скакало из пропасти в пропасть. Один день я порывалась собрать вещички и тихонько сбежать. Другой — остаться и продолжить работу. Несмотря на то, что работа выматывала даже крепких мужчин, я понимала, что делаю важное и нужное дело для всех. Для тех, кто, не разгибая спины, трудился со мной бок о бок. Для тех, кто беззаботно агукает, улыбаясь беззубым ртом маме. Для тех, кто замирает в своих постелях, слыша приближающиеся разрывы бомб. Для тех, кто уже никогда не увидит мирного неба. Для всех. И живых, и умерших. Так я качалась из стороны в сторону, поглядывая по сторонам с надеждой. А вдруг что-то случилось и сова задержалась. Вдруг я что-то перепутала и зря себя накрутила?

Но «вдруг» никак не наступало. Прошли выходные, наступило тридцатое, потом тридцать первое. Тишина. Ни писем, ни сов.

Утро первого сентября провела, копаясь по кухне. Часы отсчитывали время. Старательно игнорировала их, но меня магнитом притягивали цокающие стрелки.

Десять часов пять минут. Первые школьники прибыли на платформу. По коридору потянулся ручеек чемоданов.

Стрелка перевалила за половину. Платформа бурлит приветственными возгласами и радостными криками. Друзья бурно обмениваются впечатлениями, перекрикивая шум толпы. Важные от собственной значимости старосты-пятикурсники подгоняют младших.

Беззаботные первокурсники, полные впечатлений, крутят головами без остановки. Самые бойки уже завели знакомства. Родители, разгоряченные воспоминаниями школьных дней, дают последние наставления, которые тут же выветриваются из их голов.

Ровно одиннадцать. Поезд издает прощальный свисток. Платформа плывет за окном. Провожающие машут, потихоньку идя за набирающим скорость поездом.

Тяжело осела на стул, неотрывно смотря на часы. Затем схватила стакан с водой и в один глоток его выпила. Пошарила взглядом вокруг. Захотелось намахнуть чего-нибудь покрепче. От раздумий отвлек стук двери.

— А чего это ты чистишь овощи? Где эти сплетницы? — Конфлаверти поставила ведро молока на кухонный стол. — Не увлекайся, а то они быстро привыкнут к хорошему.

Не хватало воздуха. Я тяжело вздохнула и тихонько ответила. — Миссис Бонет отправила их за ячменем на ужин. Сейчас прибегут.

В кухню с шумом вломились сестренки, сгибаясь под тяжестью ящиков. Конфлаверти покачала головой и вышла. Я же взялась за нож. Лучше занять себя делом. Повар и так уже опаздывал с обедом.

Убедившись, что моя помощь больше не нужна, вышла на улицу. В ажурной тени раскидистого дуба, единственного на всю округу, сидела Конфлаверти. Увидев меня, похлопала по скамейке. Почему бы и не отдохнуть, пока миссис Бонет не придумала, чем меня занять.

— Что случилось, милая? — Конфлаверти нанесла неожиданный удар.

Вопрос выбил воздух из легких. Я открывала и закрывала рот, но так ничего и не рассказала. Вместо этого коротко бросила. — Да ничего. Устала немного.

— Ты уже целую неделю «устала», — она высоким голосом передразнила меня. — Я не слепая. Харн приставал?

— Да нет, — фыркнула возмущенно. Джереми Харн считал себя местным ловеласом. На ферму мы прибыли вместе, и с тех пор миссис Бонет вела с ним необъявленную войну, находя ему работу, едва увидев слоняющимся без дела. Его не смущали ни многочисленные отказы, ни крепкие затрещины, ни возраст. Он не оставлял попыток охмурит всех, на кого падал его взгляд, в том числе и саму миссис Бонет, чем бесил ее еще сильней. — У него сегодня смена.

— Так что же случилось? Ты сама не своя, — продолжила упорствовать Конфлаверти.

— Понимаешь, — потянула, не зная, как объяснить все, что произошло в моей жизни за последнее время. — Может, это осенняя хандра, — ковырнула посеревшую от времени доску.

— До осенней хандры далеко. Да и не в ней дело. Не так ли?

— Я правда не могу рассказать тебе всего.

— Дело точно не в парнях?

Кривовато улыбнулась, собираясь отшутиться, но сдулась. Конфлаверти видела меня насквозь.

— Любовь прошла, погасло пламя? Так вроде рановато вам еще. Хотя о чем это я. Никогда не рано и не поздно. Правда, бывает уже и не надо, — она пожала плечами. — А знаешь что? Отчаянные времена требуют отчаянных мер! Может, тебе обратить внимание на другого? Да хотя бы на того же Харна, — Конфлаверти задорно улыбнулась.

— Джереми? Ни за что! — не сдержавшись, захохотала и все же выпалила. — Недавно узнала, что не вернусь в то место, которое считала домом. И от этого горько на душе.

— Значит, надо найти новый дом. Ты же не собираешь провести всю свою жизнь здесь?

— Тут неплохо. Правда, миссис Бонет перебарщивает иной раз, — на всякий случай оглянулась по сторонам. Главная экономка любила появляться неожиданно и в самый неподходящий момент.

— Тебе надо позаботиться о своем доме, пока ты молода. Закончиться война. Фабрика вернется в город, и ферма снова станет тихим местом, в котором кот на дерево — уже событие месяца, — Конфлаверти сорвала травинки и принялась ее задумчиво жевать.

— Так это когда будет! — выдохнула я.

— Быстрее, чем ты думаешь. Не успеешь оглянуться, как станешь старой девой. И единственным твоим занятием будет водиться с чужими детьми да слушать сплетни замужних подруг. Время пролетит незаметно. Так что оглянись по сторонам, пока не поздно, — закончила она наставительно.

Мы долго молчали в уютной тишине раскидистого дуба, думая каждая о своем.

Ее слова застряли в голове. Сколько я еще здесь пробуду? Год, два? Не попытать ли счастье, пока клиенты не разбежались? Снять крошечную комнатку подешевле. Оповестить всех и предложить им скидку. Сколько-то и протяну. Всегда могу соврать, что работаю руками. Поймать меня на горячем та еще задача, а работать никто не запретит. Да и вернуться на ферму в случае чего всегда можно. А уж бегство как-нибудь оправдаю.

Открыла глаза, как по щелчку пальцев. Тихонько села, скрипнув старенькой кроватью. Без четверти четыре. Тишину нарушало лишь сопение да редкие всхрапы мисс Херди. Решительно встала, боясь передумать, наложила слабенькие сонные чары, чтобы никто не помешал, и быстро собралась.

Туман окутал ферму густой пеленой, превратив привычный пейзаж в размытую акварель. Прохладный воздух пробирался под кофту, отпечатываясь на щеках влажными поцелуями. Вдалеке за белой занавесью скрипнула дверь. Кто-то из ночной смены решил немного передохнуть. Природа сегодня на моей стороне.

Когда солнце набрало силу и разогнало туман, я уже отдалилась от фермы на пяток миль. Руки оттягивал чемодан и небольшой запас еды, прихваченный на кухне. Недосып сказывался, и я стала присматривать место, где смогу перекусить и немного поспать.

Местность открытая. Я тут как на ладони. Зато впереди, за огромным, поросшим мхом и лишайником камнем виднелся лес с густым подлеском, хорошо скрывающим любого от нечаянного взора.

До лесной опушки оставалось десяток ярдов, когда позади раздался хлопок аппарации. Резко обернулась. В спину мне указывала волшебная палочка, а перекошенное лицо парня не предвещала ничего хорошего. Бросила чемодан и стремглав помчалась прочь, на полном ходу врезаясь в подлесок. Ветки жесткой щеткой прошлись по лицу, оставляя ссадины. Лес встретил густой тенью и сыростью. Ноги заскользили по мокрой листве, но я удержалась.

Запетляла между стволов, перепрыгивая через корни, норовящие поставить подножку, огибая колючие кусты, оставляя на них ошметки одежды. Сердце стучало в горле, дыхание клочками вырывалось из легких, заставляя их гореть огнем.

Парень не отставал. Его тяжелые шаги и хриплое дыхание слышалось все ближе и ближе.

Отчаянно нырнула в самую гущу, надеясь, что кусты задержат преследователя и дадут так необходимые мне минуты. Это оказалось ошибкой. Земля исчезла из-под ног. Я неловко взмахнула руками и полетела кувырком вниз. Овраг. Глубокий, не высыхающий даже в самый жаркий день. Падая, хваталась за кусты и траву, но они проходили сквозь пальцы, даже на миг не задерживая меня. Последнее, что запомнила — это огромная сосна. И я лечу прямо на нее.

* * *

Том Риддл трясущими руками, словно жалкий магл, ни разу не державший в руках палочку, вытирал грязь с побелевшего лица Фанни, стоя на коленях в грязи в Мерлином забытом лесу. Палочка ходила ходуном, слова скребли по онемевшим губам, цеплялись за стучавшие зубы.

— Энервейт! Энервейт! Ну, давай!

Ничего не помогало. Фанни Эбрут оставалась глуха к мольбам и просьбам. Внутри раскручивалась воронка отчаяния — глухого, безысходного, разрывающего на части, обещающего утопить в могучих водах. А вокруг шелестел лес, холодный и безучастный, и только ветер играл в кронах, будто насмехаясь над его беспомощностью.

Вдруг в голове вспыхнула мысль. А что если именно это ключ к спасению. Риддл сорвал пуговицу с потайного кармана. В сторону полетели редкие артефакты, добытые хитростью и многоступенчатыми интригами. Словно ненужный хлам, посыпались свитки и книги, украшенные драгоценной инкрустацией. Заветный бутылек вывалился сам, запутавшись в цепочке мудреного амулета.

Раствор, предназначенный для совершенно других целей, переливался золотыми искрами. Остается только рискнуть. Риддл со всей аккуратностью, капля за каплей, споил его Эбрут. Ресницы дрогнули, краска вернулась на ее щеки. Фанни задышала ровно и спокойно, но в сознание не пришла.

Тяжесть, гнувшая Риддла к земле, свалилась с плеч. Он запрокинул голову к небу, на мгновение прикрыл глаза ладонями и глубоко вздохнул, успокаиваясь.

— Крюк, живей сюда! — прокричал он.

Кусты на краю оврага раздвинулись. В пролом выглянул, запоровший свое первое задание, Дик Крюк.

— Поднимем наверх. В две палочки! — приказал Риддл, аккуратно поддевая девушку заклинанием.

Крюк, боясь облежаться во второй раз, со всей осторожностью опустил ее на мягкую лесную подстилку. Через секунду из оврага выбрался Риддл, подхватил девушку на руки и поторопил. — Быстрей!