Изменчивая жизнь Дореи Поттер (джен)

Мешок глазастых яблок, который один из друзей отца Доры прислал ему из своего путешествия, лежал в центре обеденного стола, словно главное блюдо праздничного рождественского ужина. Дора вытащила очередное яблоко, рассматривая его со всех сторон и готовясь съесть.

Глазастые яблоки на вкус были как обычные яблоки, но работали как глаза. Веко из зелёной яблочной кожицы, расположенное с одной стороны яблока, иногда моргало, открывая миру глаз с крупным зрачком, зелёной радужкой и яблочной склерой. Если его съесть, можно было увидеть одно мгновение из всего того, что это яблоко увидело за свою жизнь. Если растворять его в основе из воздушного мха и усов оранжевой двухвостки на медленном огне, можно было сварить зелье Беспокойного Яблочного Сна и увидеть сны, собранные из образов, которые яблоко успело увидеть.

Дора уже съела шестнадцать яблок и увидела пятнадцать лесных пейзажей в случайных местах и одну зависшую в воздухе пчелу. Джеймс съел восемь яблок и объявил, что больше в него не влезет. Их мать попробовала одно. Их отец сказал, что предпочтёт дождаться, когда будет готово зелье Беспокойного Яблочного Сна, четыре порции которого (по одному на каждого члена семьи) сейчас варились на медленном огне в их мастерской.

— Петуния и Лили зовут меня посмотреть пьесу, — сказала Дора, откладывая яблоко и открывая письмо, которое ей принесла сова из совятни в Косом переулке. Там можно было арендовать сову за один кнат, и этим пользовались люди, у которых не было своих сов. — Я встречусь с ними сегодня вечером!

— Отлично, — рассеянно ответил её отец, занятый чтением собственных писем. — Вы пойдёте в театр в Косом переулке? Или в тот, который в Айденбурге?

— Мы пойдём в маггловский кинотеатр, — ответила Дора. — Там будут магглы, так что не отправляй мне сегодня патронусов.

— Маггловский кинотеатр чем-то отличается от театра или они как обычно просто придумали новое название? — спросил Джеймс, ухмыляясь.

— Отличается, — уверенно ответила Дора, хотя пока не знала, в чём именно будут отличия. — Но какая тебе разница? Ты в любом случае не приглашён!

— Не очень-то и хотелось! У нас с друзьями планы на это Рождество куда интереснее просмотра пьес, — Джеймс пожал плечами и вытащил из кармана свёрнутую в рулон ткань чёрного цвета. — С Рождеством, кстати!

Дора поймала рулон ткани, который он бросил ей, и развернула его. Это оказалась чёрная шляпа, которая на первый взгляд казалась самой обычной остроконечной шляпой, но отказалась сниматься после того, как Дора её надела.

Подозревая, что обычное фините ей не поможет, Дора ухмыльнулась и тоже полезла в свой карман.

— Тебя тоже с Рождеством, Джеймс, — сказала она, вручая ему флакон с серо-зелёным густым зельем.

— Зелье. Как предсказуемо, — произнёс Джеймс, глядя на флакон в своих руках. — Неподписанное зелье! Что оно делает?

— Выпей и узнаешь, — весело ухмыльнулась Дора. Она засунула свои уже распакованные и ещё не распакованные подарки и несколько глазастых яблок в карманы и сбежала с ними в свою комнату, чтобы продолжить их распаковывать, не отвлекаясь.

* * *

В невзрачной коричневой упаковке была тетрадь, страницы которой были исписаны мелким почерком. Тетрадь выглядела так, словно была недавно трансфигурирована, даты на её полях содержали 1924 и 1925, так что записи в ней, вероятно, были сделаны 40 лет назад.

Дора перелистнула страницы, открывая самую первую, где тем же мелким почерком было написано, что этот дневник принадлежит Касперу Хьюзу, путешественнику и исследователю. Поперёк его тонких строчек размашистым почерком Беллатрисы была яркая, бросающаяся в глаза надпись.

Никому неизвестное заклинание, которое Каспер Хьюз успел создать незадолго до смерти, но о котором он не успел рассказать никому, кроме своего дневника. Не используй его публично, пока не научишься выполнять его невербально, и оно навсегда останется нашим общим секретом.

Дора несколько раз перечитала эти строчки, обдумывая их. Когда она последний раз спрашивала родителей, знают ли они что-нибудь о Беллатрисе, они ничего не сказали ей. Дора знала только то, что знали все остальные и о чём писали в газетах. Беллатриса всё ещё была в розыске. Она не появилась на собственном суде, не подавала запроса о пересмотре своего приговора в связи с временной невменяемостью, в которой она, возможно, находилась в момент совершения преступлений, а лорд Лестрейндж сообщал аврорам и журналистам, что не имеет информации о местонахождении своей жены.

Некоторые думали, что она уже мертва, но это, очевидно, было не так. Где бы она ни была, она была достаточно жива, чтобы поздравлять старых друзей с Рождеством.

Каспер Хьюз в своём дневнике рассказывал о своём путешествии по островам Анжу, которые были наполнены магией столь древней, что зайти туда решался далеко не каждый. Магия там творила саму себя, воплощаясь в невиданных ранее формах, которые смелые и решительные волшебники вроде Каспера Хьюза искали, чтобы на их основе создать новые заклинания.

В дневнике рассказывалось о кричащем дереве, которое светилось розовым светом и причиняло боль любому, кто подходил к нему ближе. Каспер Хьюз описывал боль как невыносимую, сравнимую с десятой долей круциатуса, краткую, но резкую.

На последней непустой странице дневника была запись о том, что он собирается создать заклинание на основе этого эффекта и назвать его словом всего из двух слогов ка-ус. Он подробно расписал выбор слогов и жестов для своего будущего заклинания. Его рассуждения о создании заклинаний Дора не очень поняла, потому что теория создания новых заклинаний была ей незнакома. Но по отсутствию следующих записей она догадалась, что он отправился к тому дереву, чтобы попытаться создать заклинание, и уже не вернулся. Все остальные страницы были пустыми.

Учитывая то, что Беллатриса назвала это заклинание подарком на Рождество, Дора предположила, что Касперу Хьюзу удалось создать своё новое заклинание, каус, даже если ему не удалось выбраться с островов Анжу живым и рассказать об этом. Заклинание осталось записанным в его дневнике, который сорок лет спустя кто-то нашёл. Возможно, это была сама Беллатриса. Возможно, это был кто-то другой, у кого она выкупила этот дневник и хранящийся в нём секрет.

Это означало, что если бы сейчас Дора достала свою палочку, направила бы её на кого-то, выполнила описанные в дневнике жесты, произнесла записанные в дневнике слоги, заклинание бы сработало. Эффект, который Каспер Хьюз записал в дневнике, розовое свечение и краткая резкая боль, повторился бы.

Заклинание, о котором никто больше не знает. Боевое заклинание, к которому ещё не была подобрана конфигурация щита протего. Если бы Каспер Хьюз вернулся тогда с островов Анжу, он мог бы продать секрет этого заклинания одной из старых семей и получить целое состояние. Те немногие создатели заклинаний, которым везло обнаружить нечто подобное и выжить, становились очень богатыми после этого.

Дора не достала свою палочку. Она не хотела проверять, сработает ли это заклинание и не хотела его разучивать. Её не интересовало причинение боли само по себе, а использовать подобные пыточные заклинания в школьных дуэлях или других законных состязаниях всё равно было нельзя. Даже если бы она стала аврором, чего не планировала делать, ей всё равно было бы запрещено использовать пыточные заклинания во время задержаний.

Это заклинание было полезно только для того, кто собирался стать преступником, а Дора не собиралась им становиться. Тот факт, что Беллатриса решила, что подобное заклинание будет отличным подарком для неё, казался ей всё более тревожным.

Дора отложила дневник Каспера Хьюза в дальний ящик, чтобы потом показать его родителям и посоветоваться с ними, и продолжила распаковывать подарки.

* * *

— Ладно, это смешно! — воскликнул Джеймс, распахивая дверь в её комнату и чуть не врезаясь в дверной косяк. — Но скажи, что у тебя уже есть антидот!

Дора стояла перед зеркалом, трансфигурируя свою мантию в маггловское платье, которое должно было выглядеть достаточно обычным, чтобы в нём можно было пойти в маггловский кинотеатр с Петунией и Лили. На её голове всё ещё была остроконечная шляпа, которую Джеймс подарил ей и которая не только не снялась с её головы за это время, но и окрасилась в красно-желтый цвет Гриффиндора.

— Любопытство подвело? — ухмыльнулась Дора, оборачиваясь. Она не сомневалась, что её брат захочет узнать, что за зелье она подарила ему. Она думала, что он уговорит кого-то из своих друзей выпить его. Но он, очевидно, не хотел ждать до встречи с ними и проверил его на себе.

— Любопытство никогда меня не подводит! — уверенно ответил Джеймс, делая шаг к ней, но натыкаясь на стоящий с другой стороны стул. — Оно делает мою жизнь интересной, насыщенной и разнообразной, обеспечивая новый опыт вроде этого. Но повторю свой вопрос, у тебя есть антидот?

— Почему бы тебе не сварить его самому? — ухмыльнулась Дора, ловко обходя его вокруг. Сейчас это было легко.

— Как я могу сварить что-либо, когда у меня поменяны лево и право?!

— Тогда можешь подождать три дня, пока эффект не закончится сам.

— И испортить себе остаток каникул? Ну, нет! Лучше я заставлю тебя сварить его мне!

— Попробуй! — Дора проскочила мимо него и побежала вниз по лестнице.

Джеймс побежал вслед за ней, несколько раз споткнувшись на лестнице. Дора схватила горсть летучего пороха и бросила его в камин. Как бы ни было весело слушать, как её брат ругается на новый увлекательный опыт, который она ему обеспечила, ей было уже пора идти.

— Дырявый котёл!

— А ну стой!

Дора вывалилась из камина в Дырявом Котле, вежливо поздоровалась с волшебниками, которые сидели за столами рядом с ней, потому что лица некоторых из них ей казались смутно знакомыми, и побежала к выходу в маггловский мир, где Петуния и Лили уже должны были ждать её.

Как только она перепрыгнула через порог распахнутой двери, она столкнулась с ними и ещё с Северусом, которого тут не должно было быть, но который, как она могла бы заранее догадаться, последовал за Лили.

— Почему на тебе шляпа Гриффиндора? — весело спросила Лили.

— Потому что мне срочно нужно сбежать отсюда! — ответила Дора, хватая Петунию за руку и утягивая её за собой. — Мне нужно сбежать отсюда до того, как мой брат догонит меня и заставит заниматься зельеварением!

— А почему он хочет заставить тебя заниматься... — начала было Лили, но Северус схватил её за руку, потянул за собой вперёд, и они побежали следом.

Дора остановилась после того, как они добежали до ближайшего угла, свернули на другую улицу, пробежали ещё немного и свернули снова. Она полагала, что этого вполне достаточно, потому что её брат не сможет сориентироваться в маггловском мире, оказавшись тут первый раз. Остальные остановились вместе с ней.

— Твоя жизнь всегда такая беспорядочная? — спросила Петуния, отпуская руку Доры и доставая из кармана расчёску.

— Ты хотела сказать, что моя жизнь весёлая? — ухмыльнулась Дора. — Да, моя жизнь всегда такая весёлая!

— Почему твой брат хочет заставить тебя заниматься зельеварением? — снова спросила Лили, не утруждая себя попытками поправить свои растрёпанные волосы. — И почему на тебе шляпа Гриффиндора?!

— Потому что я не могу её снять! — воскликнула Дора. Она схватилась за красные края шляпы и потянула их вверх, демонстрируя проблему. — Джеймс подарил мне её на Рождество, и теперь она не снимается!

— Зачем ты вообще надела то, что подарил тебе твой брат? — скептически спросил Северус.

— Если мы вернёмся в Косой переулок, я могу помочь тебе расколдовать её, — тут же предложила Лили.

— Нет, нет, я справлюсь сама! — отмахнулась Дора. — Это дело принципа! К тому же, я ему на Рождество подарила зелье, которое меняет лево и право местами. Ему сейчас гораздо хуже!

— А зачем он выпил то, что ты ему подарила? — спросил Северус ещё более скептически.

Дора хихикнула. Северус смотрел на неё так, словно считал её очень глупой, и из-за этого она хихикнула снова.

— Иногда ты можешь быть такой хулиганкой, — сказал Лили и слегка улыбнулась. — Если бы тебя распределили на Гриффиндор и ты не поссорилась со своим братом, вы с ним наверняка обратили бы всю гостиную Гриффиндора в хаос.

— Мы с ним обратили бы в хаос весь Хогвартс! — гордо заявила Дора. Она поняла, что уже почти не чувствует грусти из-за того, что этого не случилось. Её жизнь в Хогвартсе сложилась совершенно не так, как она планировала, но она всё равно была довольно весёлой. — Кстати, эта шляпа нормально выглядит в маггловском мире? В смысле, магглы ведь тоже носят широкополые шляпы, верно? Я наложила на неё силенсио, чтобы она не рычала, так что теперь это самая обычная шляпа!

— Шляпа необычная, — ответила ей Петуния. — Но приемлемая.

* * *

По дороге к кинотеатру Дора размышляла, стоит ли ей делиться глазастыми яблоками с Лили и Северусом сейчас. Она убрала около сотни таких яблок в свои расширенные карманы, чтобы раздать их в Хогвартсе всем своим друзьям и знакомым. Но она не была уверена, безопасны ли они для магглов, у которых нет собственной магии, чтобы снижать избыточные магические эффекты. И она не хотела, чтобы Петуния впала в кому из-за того, что яблоко показало ей слишком много воспоминаний о насекомых. Дора решила подождать с глазастыми яблоками до Хогвартса.

— Предлагаю Доре выбрать фильм! — сказала Лили, пробегая несколько шагов вперед и открывая двери маггловского здания, над которым висела вывеска "Classic Cinema". — Выбирай афишу, которая покажется тебе более интересной!

В кинотеатре было довольно много людей, которые стояли в разных очередях, покупали еду, шли в разных направлениях или сидели в мягких креслах. Дора огляделась по сторонам, изучая висящие на стенах афиши. Картинки на них не двигались, но были яркими и красочными. Они значительно отличались от чёрно-белых фотографий, которые приносил на занятия по маггловедению профессор Квиррелл.

— Чёрная ветряная мельница, — прочитала Дора надпись на одной из афиш. Там был нарисован мужчина средних лет в маггловской одежде. — Что такое мельница?

— Устройство, которое превращает зерно в муку, — ответила Лили.

Дора не думала, что хочет смотреть фильм про маггловское производство еды, пока не разберётся в этой теме лучше. Она собиралась прочесть книгу про маггловское производство еды в следующем семестре.

— Человек с золотым пистолетом, — прочитала Дора надпись на следующей афише. — Что такое пистолет?

— Это что-то вроде волшебной палочки, которая умеет стрелять только смертельными проклятьями, — ответила Лили.

— Это интересно, — Дора посмотрела на афишу внимательнее и заметила на фоне изображения голых людей. — Но они же голые! Я не очень хочу смотреть фильм про голых людей.

— Они не голые, они в купальниках, — сказала Лили успокаивающе. — Одежда для купания, обычная для пляжа, верно?

— Одежда для купания так не выглядит, — сказала Дора. — Даже трусы так не выглядят!

— Я боюсь спросить, как, по-твоему, выглядят трусы, — сказала Петуния.

— Какие-нибудь панталоны, я полагаю, — произнёс Северус.

Дора решила не разбираться в том, что они имеют в виду, и пробежала несколько шагов к следующей афише.

— Что может быть лучше, чем три мушкетёра? Четыре мушкетёра, — прочитала она. На афише были изображены четыре человека с чем-то похожим на маггловские мечи в руках. — Это у них в руках мечи?

— Это шпаги, — ответила Лили, — Как мечи, но тоньше и гибче.

— Похожи на маггловскую версию мародёров, — ухмыльнулась Дора и обернулась к следующей афише, на которой был изображён поезд. — Убийство в Восточном экспрессе. Я выбираю это! Только подождите, я хочу купить билеты сама! Билеты покупают вот у тех торговцев, да?

— Кассиров, — кивнула Петуния. Она достала из сумки кошелёк, а из кошелька прямоугольную бумажку с рисунками и надписями. — Я заплачу за нас троих. Вот, держи.

— Мягкие деньги! Профессор Квиррелл рассказывал нам о них! — воскликнула Дора, забирая у неё бумажку и внимательно разглядывая её. — А вы трансфигурируете мягкие деньги тоже?

— Нет, мы так не делаем, — ответила Лили. — Регулярная трансфигурация маггловских денег волшебниками приводит к инфляции в маггловском мире, из-за чего взрослые теряют работу, а их сбережения обесцениваются. Так нельзя делать.

— Наш отец так сказал, — согласилась Петуния. — Он немного почитал книги о разных волшебных странах и сказал, что в странах с самым большим магическим населением, таких как Аргентина или Бразилия, инфляция такая большая, что серьёзно портит магглам жизнь. Я не думаю, что это так уж важно для Британии, учитывая, что её население около пятидесяти пяти миллионов, а волшебников всего... Сколько вас тут всего?

— Чуть больше десяти тысяч, — ответила Дора. — Гораздо меньше.

— Даже один волшебник может сильно испортить экономику маггловского мира, если начнёт бездумно трансфигурировать их деньги, — сказала Лили. — Так что так делать нельзя.

— Ладно, — медленно ответила Дора. Профессор Квиррелл никогда не упоминал о подобном запрете, так что Дора не была уверена, что это на самом деле запрещено. Он упоминал законы о защите жизни магглов, но не о защите маггловской экономики. Дора посмотрела на Северуса, который протянул ей стоимость своего билета тремя металлическими монетами, ожидая, что он что-то скажет, потому что раньше он говорил другое. Но он ничего не сказал.

Решив позже спросить что такое инфляция у родителей или у профессора Квиррелла, Дора сжала в руках три монеты и одну бумажку и побежала к окошку с торговцем, чтобы купить четыре билета на Убийство в Восточном экспрессе.