Эхо хищника (гет)

Адель выдержала паузу, которая показалась Лиаму вечностью. Она смотрела на него сверху вниз, и в синих глазах медленно разгорался тот самый ехидный огонек аналитика, который он впервые увидел еще в атриуме.

— Я точно знаю, что вы видели мое досье, мистер Блэквуд, — произнесла она наконец. В её голосе уже почти не было страха, только чистый, дистиллированный сарказм профессионала.

Лиам с трудом подавил рык, рвущийся из груди. Зверь внутри бесился от того, что его так нагло ставят на место, но человеческая часть лишь криво ухмыльнулась. Ему нравилось это холодное остроумие. Это была она, а не напуганная жертва обстоятельств.

— Ну а мне, — протянул он, чуть склоняя голову набок, — известно, что подобные нюансы порой забывают указывать в официальных файлах. Особенно если хотят скрыть... рабочие подробности.

Он намеренно выделил слово «рабочие», наблюдая за её реакцией. Адель прищурилась ещё сильнее, сканируя его лицо. Казалось, она взвешивает: стоит ли ей оскорбиться.

В этот момент Лиама пронзило странное, почти забытое чувство легкости. С ней было легко вот так — обмениваться колкостями, балансировать на грани фола. Он понял, что готов посадить своего льва на самую короткую цепь, надеть намордник и ходить на задних лапах, если это поможет ей чувствовать себя рядом с ним так же спокойно, как сейчас.

Адель моргнула, принимая правила игры. Её взгляд смягчился лишь на долю градуса.

— Я не связана узами чувств, — ответила она всё тем же ровным тоном, возвращаясь к их теме. Формулировка прозвучала холодно, по-деловому, но для слуха Лиама это звучало как музыка. Свободна.

Напряжение, сковывавшее грудь стальным обручем весь день, внезапно лопнуло. Необходимость бороться за неё здесь и сейчас исчезла. Лев внутри издал тихий, удовлетворенный вздох облегчения.

Не думая больше ни о приличиях, ни о том, как это выглядит со стороны, мужчина окончательно упал перед диваном на колени. Движение вышло тяжелым, полным звериной грации. Он уткнулся лбом ей в колени, пряча нос в мягкой ткани брюк. Глубоко вдохнул. Морозный запах ударил в мозг, успокаивая бушующий шторм окончательно.

Это был акт абсолютного доверия. И жест полного, безоговорочного принятия.