Последняя Певерелл (джен)

Похоже, Жасмин узнает все пикантные подробности свидания Лили и Джеймса, даже не задав ни единого вопроса. Оба охотно делились всем произошедшим. Сразу после возвращения Лили пересказала ей свидание едва ли не поминутно, то и дело счастливо вздыхая и от возбуждения катаясь по кровати. Джеймс сумел устроить для них довольно необычный пикник. Восторги подруги выглядели до умиления трогательно. Жасмин улыбалась с горечью, понимая: в другой жизни так могла влюбляться в её отца её собственная мать.

На следующее утро Джеймс всё ещё витал в облаках. За завтраком Ремус и Сириус обменивались понимающими взглядами, пока тот во всех подробностях рассказывал о свидании каждому, кто находился достаточно близко, чтобы его услышать.

Вообще-то Жасмин следовало радоваться за них обоих. Они были вместе и прекрасно ладили, но всё это вызывало у неё странное чувство. Столько жизней она слушала рассказы о любви родителей, а теперь они сошлись на целый год раньше положенного срока. Это немного тревожило. Жасмин вовсе не возражала против того, что Джеймс повзрослел раньше. Сейчас он был куда более зрелым, чем год назад, а всему магическому обществу пойдёт только на пользу, если Мародёры всерьёз заинтересуются будущим магического мира. Просто было очень непривычно осознавать, что она изменила нечто, столь долго остававшееся неизменной частью её истории в бытность Гарриет.

— Смотреть тошно, правда? — прошептал ей Сириус, когда Джеймс через стол подмигнул Лили. Наследник Блэков изобразил рвотный позыв, отчего Ремус рассмеялся, уткнувшись в утреннюю газету.

— По крайней мере, они не вернулись, осыпая друг друга проклятиями. Не хотелось бы разбираться с последствиями такой ссоры, — пробормотала Жасмин и отпила чаю.

Сириус пожал плечами и протянул ей письмо, которое получил с утренней почтой. Жасмин не стала его открывать, не понимая, зачем он отдал ей личное послание. На конверте стояла печать рода Блэков, так что письмо явно предназначалось не для её глаз.

— Кажется, моя тётя хочет знать, почему я вычеркнул несколько имён из списка возможных невест. Похоже, кто-то с ней поговорил.

Жасмин прикусила губу и положила письмо на стол.

— Да, мы вкратце это обсудили. Я и не подозревала, насколько сильно ты проредил список и что вычеркнул главную кандидатуру.

Сириус перестал нарезать завтрак и поднял на неё испытующий взгляд серых глаз.

— Они сказали, кого считают лучшей кандидатурой?

Намазывая тост маслом, она покачала головой.

— Нет, имён никто не называл. Сказали лишь, что в списке не хватает нескольких девушек. Твоя тайна по-прежнему в безопасности. Думаю, если встреча с молодой японкой пройдёт неудачно, твоя тётя в конце концов сама мне всё расскажет.

Жасмин с хрустом откусила тост, а Сириус нахмурился.

— Думаешь, они вообще нам ответят? Понимаю, отец в любом случае заинтересован во встрече. Их род славится умением добывать сведения. Но что они получат от встречи с английским магическим родом?..

Жасмин подняла бровь и поставила чашку на стол. Ответ казался ей очевидным.

— То же самое, что и вы. Они собирают множество сведений, но твой род торгует секретами точно так же, как и их. Выиграют обе стороны. Оба рода получат опору в других странах и доступ к совершенно новым информационным сетям, причём цена окажется не слишком высокой.

— Всего лишь возможное несчастье их детей.

Вечно он драматизирует.

— Насколько мне известно, глава рода очень серьёзно относится к желаниям дочери. У неё уже было много женихов, но ни один не соответствовал её требованиям. Каким бы влиятельным ни был кандидат, если она говорит «нет», отец к ней прислушивается. Мне кажется, у их рода есть какой-то магический дар, из-за которого её выбор так важен. Но это всего лишь моё предположение, — ответила Жасмин, доедая последнюю крошку булочки.

Сириус беззвучно повторил слово «предположение», и в его глазах сверкнуло обвинение. Он совершенно забыл о еде на тарелке.

— Если ты что-то от меня скрываешь, Певерелл…

— Это всего лишь предположение, Сириус. Пока у меня не будет убедительных доказательств, я ничего не стану утверждать. То же касается таинственной девушки, выбранной для тебя отцом и тётей, имя которой ты упорно отказываешься называть, — предупредила она.

Глаза друга широко распахнулись.

— Джаз, не вздумай это расследовать. Дело только между мной и отцом. Тебе разве не о чем тревожиться? Ну, не знаю… об уроках? О стажировке, с ответом на которую ты всё тянешь? О мировом господстве?

Жасмин без тени улыбки вскинула одну бровь и положила тост на тарелку. Она подалась вперёд, поставила локти на деревянный стол и сцепила перед собой руки. Рукава мантии сползли к локтям, обнажив бледную кожу, испещрённую едва заметными шрамами — следами долгих лет сражений. Сириус тоже немного наклонился, принимая вызов, хотя его рука была измазана каким-то вареньем, а на коже виднелись записи по зельеварению.

— Во-первых, сегодня первым уроком у нас ЗОТИ, и за свои успехи на этом предмете я не переживаю. Во-вторых, стажировка, с ответом на которую я, как ты выразился, всё тяну, требует очень серьёзных размышлений: мне нужно взвесить все варианты. И, в-третьих, сейчас у меня нет времени на мировое господство. Возвращайся через пять лет, тогда и поговорим. Мне ещё нужно собрать армию, — ответила она, к концу фразы нарочно усилив акцент, чтобы придать словам больше выразительности.

Они шутливо испепеляли друг друга взглядами через стол.

— Хотелось бы, чтобы ты рассказала нам, что думаешь о стажировке. Мне нужно знать, какую вечеринку устраивать для тебя в гостиной.

Иными словами, он будет ужасно по ней скучать и хочет закатить грандиозную вечеринку независимо от того, останется она или уедет.

— Неужели ты так переживаешь из-за того, что она может уехать? Возможность получить такую стажировку выпадает, пожалуй, раз в жизни. Мастера защитных чар Гринготтса легендарны. Родители меня прикончат, если я откажусь, — вмешался Фрэнк Лонгботтом, сидевший слева от Ремуса.

Весь день он держал Алису за руку через стол и глуповато улыбался. Либо Августа что-то наконец поняла, либо Фрэнк набрался смелости и дал ей отпор. Второе казалось куда вероятнее.

— Что ж, мне, должно быть, не повезло: оба моих родителя умерли, поэтому решение остаётся за мной, — бесстрастно ответила Жасмин.

Фрэнк подавился и забормотал что-то невнятное, а Сириус, Джеймс и Ремус захрипели от смеха. Жасмин улыбнулась ему, показывая, что пошутила. Наследник Лонгботтомов заметно расслабился и тоже тихонько рассмеялся.

— Джаз! — укоризненно воскликнула Лили и легонько шлёпнула её по руке, хотя не смогла сдержать расплывающуюся по лицу улыбку. — Эта шутка совершенно безвкусна.

— Я и похуже говорила. К тому же это правда. Однако стажировка — большая честь, и Фрэнк здесь прав. Отказавшись, я окажусь последней дурой. Я навсегда обеспечу себе место в крупнейшей, надёжнейшей и старейшей банковской системе магического мира и буду работать с лучшими в мире мастерами защитных чар. Но тогда мне придётся расстаться со всеми вами и с семьёй, которую я только-только обрела.

Джеймс прочистил горло.

— Джаз, мы всегда будем рядом. Может, родных родителей у тебя больше нет, но мама лично за тобой погонится, если ты откажешься от стажировки. Она уже хвастается ею перед всеми коллегами.

Жасмин покраснела при мысли о том, что тётя хвастается её успехами перед коллегами из ДМП. Она лишь надеялась, что всё это не подорвёт уверенность Джеймса в собственных силах, когда после Хогвартса он начнёт искать работу. Даже Избранной устраиваться на работу было паршиво. Жасмин не представляла, каково придётся обычному чистокровному… Мерлин, ей и думать не хотелось, насколько трудно будет Лили найти место сразу после выпуска. Жасмин сделает всё возможное, чтобы помочь подруге, задействовав любые появившиеся у неё связи.

— Пожалуй, это ещё одна причина согласиться. Не хотелось бы разочаровывать твою мать. В гневе она ужасна.

Джеймс пожал плечами.

— За это ей и платят… чтобы до смерти пугать каждого, кто встанет у неё на пути, будь то сотрудник или преступник.

Сириус приобнял Джеймса за плечи.

— Даже моя семья старается её не злить, хотя обычно Блэкам на такое плевать.

Вот это любопытная крупица сведений, которую стоит сохранить на будущее. Если даже Блэки уважали власть Юфимии, та и вправду была силой, с которой приходилось считаться, хотя они по-прежнему постоянно подгоняли законы под свои нужды. По крайней мере, им хватало ума не нарушать закон открыто.

— Как бы я ни любил слушать рассказы о твоей матери, Сохатый, нам пора на урок, пока Грюм не снёс нам головы, — вмешался Ремус, отодвигаясь от стола и собирая вещи перед первым занятием.

Гарриет любила защиту от Тёмных искусств, Жасмин же этот предмет нравился куда меньше. После множества сражений у неё осталось слишком много шрамов, чтобы получать удовольствие от уклонения от заклинаний, летящих из учебных манекенов.

Сегодняшний урок был посвящён уклонению и разным способам успешно выйти из боя. Грюм распределил учеников по манекенам с разными уровнями сложности. Чем выше был уровень, тем чаще атаковал манекен и тем сильнее оказывались его заклинания. Кроме того, чтобы усложнить Жасмин задачу, Грюм поставил её гораздо ближе к манекену, чем остальных учеников.

Её манекен работал на одном из высочайших уровней сложности. Грюм наблюдал за её техникой с безопасного расстояния. Он не хотел, чтобы манекен переключился на него, как бы забавно это ни выглядело.

Жасмин не любила убегать с поля боя. Она предпочитала просто устранить проблему. Жасмин понимала, почему отступать важно, но порой убийцу следовало заставить замолчать до того, как тот наберётся сил и поможет уничтожить естественную магию сначала во всей Европе, а затем и во всём мире.

Впрочем, Грюм пока не знал, для чего именно она собиралась использовать его уроки. Жасмин надеялась удивить магический мир, когда открыто выступит против Волдеморта. Хотя, учитывая, как настойчиво тот её преследовал, вряд ли кого-нибудь удивило бы её нежелание иметь дело с ним и его замыслами.

Она метнула в манекен ещё одно мощное проклятие и развернулась, делая следующий шаг к черте.

Возможно, Жасмин направляла свою агрессию не совсем по адресу, но её раздражала необходимость отплясывать в стороне от заклинаний манекена и мало-помалу приближаться к «безопасной черте», проведённой Грюмом в нескольких метрах от неё. Она не вполне понимала, что эта черта должна означать в настоящем бою. На поле сражения невозможно внезапно оказаться в безопасности. Если в бою думать только о бегстве, скорее сам себя погубишь. Но, учитывая их нынешний возраст, отступление, пожалуй, было не худшим выходом. Жасмин не хотела, чтобы Лили или кто-нибудь из Мародёров вступал в бой с Пожирателями смерти, пока они не станут гораздо опытнее.

Война редко предоставляет подобные возможности, но Жасмин могла надеяться на лучшее.

Она уклонилась от последнего заклинания и пересекла безопасную черту. Манекен вернулся на исходную позицию, а Жасмин опустила руку с палочкой. Выдохнув, она сдула с лица прядь волос и почти расслабилась, но заметила, как стоявший позади Грюм поднял палочку и послал в неё проклятие.

Жасмин отклонила голову, и фиолетовый луч пролетел мимо, угодив в манекен. Аврор выглядел одновременно впечатлённым и слегка потрясённым тем, что не смог застать её врасплох.

— Вам что-то понадобилось, профессор? Я не знала, что вы тоже собираетесь нападать на учеников.

Весь класс замолчал. Несколько учеников даже лишились палочек: их манекены «победили» в очередном раунде. Видимо, посмотреть, что Жасмин станет делать с аврором, было куда интереснее.

Почти каждый ученик Хогвартса в тот или иной момент её боялся.

Многие знали о её прошлом — по крайней мере, о той части жизни, которую она провела до того, как оказалась у Поттеров.

Жасмин предположила, что всем хочется узнать, как она поступит с аврором. Сейчас ей приходило в голову несколько вариантов.

— Постоянная бдительность важна в любом бою. Стоит её ослабить — и ты погиб. Даже если удалось одолеть одного противника, никто не обещал, что поблизости не поджидает другой.

Жасмин прищурилась и скрестила руки на груди, лениво постукивая палочкой по предплечью.

— Я согласна с вашей оценкой поля боя, но мы находимся в классе. Понимаю, что у меня больше боевого опыта, чем у большинства, однако нападать на меня в надежде застать врасплох — это нелепо. Вам повезло, что я не ответила. Говорят, у меня очень хорошие рефлексы, — предупредила она.

Кончик её палочки слабо засветился.

— Неужели думаешь, что сможешь одолеть в дуэли опытного аврора, девочка? Возможно, ты сражалась много лет, но не проходила базовую подготовку по борьбе с тёмной магией.

Вся жизнь Жасмин была одной сплошной подготовкой в авроры. Впрочем, Грюм, возможно, не участвовал в расследовании дела о торговле людьми, в которое оказалась втянута она сама. Амелия Боунс участвовала, но та обычно занималась преступлениями против особо уязвимых людей. Грюм же расследовал убийства.

— Вы действительно хотите это проверить, профессор? — ответила она, вращая палочку между пальцами.

Сириус и Джеймс шагнули к ней, словно собираясь остановить, но Грюм поднял руки.

— Как-нибудь в другой раз. Всем, кто сегодня проиграл своему манекену, — два фута пергамента о защитных заклинаниях. Урок окончен.

Стоило Грюму уйти в кабинет и захлопнуть дверь с большей силой, чем требовалось, как Мародёры тут же окружили Жасмин.

Первым до неё добрался Джеймс.

— Ты с ума сошла? Ты правда вызвала на дуэль опытного аврора?

Жасмин нахмурилась.

— Нет. Я предупредила его, чтобы он перестал внезапно посылать в меня проклятия, иначе я отвечу. Он решил, что я вызываю его на дуэль, устроил сцену и закончил урок. Я не хочу с ним сражаться, но мне пришлось бы доказать, что я не бросаю слов на ветер. Ты, кажется, не понимаешь, насколько суровой была моя дуэльная подготовка. Ты видел оба моих поединка в прошлом году. Я всегда сражаюсь так, словно нахожусь на поле боя. Я выросла в мире, где у меня не было иного выбора: Покровители заставляли нас участвовать в схватках на арене. Бои всех против всех были ужасны, — прошипела она, отдаляясь от кузена и выходя за дверь.

Внезапные нападения представителей власти всегда заставляли её напрячься — в роли Жасмин даже сильнее, чем в роли Гарриет. Причиной было то, как с ней обращались именно в этой жизни.

Покровители были чудовищами. Они постоянно нападали на подопечных, чтобы те всегда оставались настороже, никогда не расслаблялись и могли отбить атаку в любую секунду. Предательство считалось нормой. Жасмин хотела, чтобы угроза её жизни осталась в прошлом.

— Джаз! Подожди! Сохатый ведёт себя как последний придурок, но он просто пытался тебя защитить! — услышала она крик Сириуса позади.

Он быстро приближался, а его сумка подпрыгивала при каждом шаге.

Жасмин замедлилась, чтобы ему не пришлось бежать следом.

— Я понимаю, что он хочет меня защитить, но первым напал Грюм. Мне нравятся его уроки, однако неспровоцированные нападения на учеников — это уже чересчур, — ответила она, когда они свернули в тихий коридор.

Сириус провёл рукой по волосам.

— Да, нападать на тебя было не самым умным решением. Как преподаватель и как аврор, Грюм знает, через что ты прошла. Думаю, Сохатый просто испугался, что с тобой случится, если Грюм согласится на бой.

Жасмин пожала плечами и криво улыбнулась.

— Мы бы какое-то время сражались, а потом он сам остановил бы дуэль, потому что я надрала бы ему задницу.

Сириус подтолкнул её плечом.

— Как уверенно ты говоришь! Ты ведь знаешь, что его обучала сама Юфимия?

— Я знаю, кто обучал его. А вот он, по-моему, не знает, кто обучал меня, — ответила Жасмин, позволяя Сириусу вести её на следующий урок. — Думаешь, я с ним не справлюсь?

Друг обнял её за плечи.

— Джаз, это был бы незабываемый бой, но Грюм уже много лет сражается с тёмными волшебниками. Одно дело — всю жизнь участвовать в турнирах по принуждению и совсем другое — биться с преступниками.

— Ты понимаешь, что большинство этих турниров устраивали преступники, а правила, по которым мы сражались, были варварскими и устаревшими? Дети погибали там каждую ночь.

Жасмин не собиралась рассказывать, как именно они умирали. Пусть это Сириус вообразит сам. Ей повезло продержаться так долго. За эти годы она не раз оказывалась на волосок от смерти. Относиться к подобному легкомысленно было нельзя. Те турниры не имели ничего общего с соревнованием, на котором они побывали в прошлом году. Они были куда более мрачными и зловещими, но, похоже, никто этого по-настоящему не понимал.

Жасмин вспомнила о лежавших в её комнате документах на стажировку. Теперь предложение казалось ей всё более заманчивым.