На его каверзном пути через вселенные (гет)

Как и многие идеи Жона, эта, без сомнения, была великолепной. Скромный динамит, дешёвый и доступный, при своих малых размерах обладал внушительной мощью, если верить Лизе Вилборн. Недооценённая звезда подрывных работ.

Насколько внушительной? Тут Жон, честно говоря, и сам испытывал некоторую неуверенность. Поэтому он, в своей привычной манере, решил проявить дотошность, которой славился, и перестраховаться. Деликатный подход к деликатному делу. Словно подрезаешь цветочный букет.

*КА-БУУУМ!*

Или, если точнее, он напихал в землю динамита под завязку, загнал шашки глубоко и плотно в лунки по всей площадке, а потом подорвал всё разом с безопасного расстояния, и будь что будет.

— Кажется, есть кро-о-ошечная вероятность... может быть, возможно... что я использовал слишком много динамита, — произнёс он в редкий момент озарения, опираясь на лопату, воткнутую в землю, и наблюдая, как комья грязи и прочий мусор взмывают высоко в воздух.

Мимо как раз пролетала стая чаек, и та внезапно оказалась втянута в воздушную битву против самой планеты. Земля ходила ходуном, столбы дыма затянули небо, а чудища всех мастей срывались с места и мчались через высокую траву прочь от извержения.

— Пф-ф, да не бывает такого, — заверила его Ху Тао, тоже опираясь на лопату. Вид у неё был довольный, а на её коже играл здоровый румянец. Её опыт могильщика оказался настоящим даром небес и сэкономил Жону уйму времени. 10/10, нанял бы снова.

Правда, если оглянуться назад, её страсть к фейерверкам помогала уже куда меньше и, пожалуй, как минимум наполовину была виновата в том, что всё вышло из-под контроля: уж очень она его подзадоривала.

С другой стороны от него Беннет с застывшим лицом пробормотал:

— Я знаю одного человека, который, возможно, захочет с вами познакомиться, босс.

Фишль рассеянно кивнула, соглашаясь с парнишкой.

Жон понятия не имел, к чему это было сказано.

Когда дым рассеялся, они оценили результат.

— Гляньте-ка, — спросил Жон. — Не пробило. Значит, придётся...

Ху Тао обеими руками подняла лопату над головой. Лицо её сияло от восторга.

— Продолжать?

— С языка сняла.

Вскоре новый взрыв сотряс землю.

По какой-то причине сразу после того, как в земле образовалась дыра, молния попыталась покарать Жона прямо там, где он стоял. Вот только не повезло молнии: он уже юркнул внутрь проделанного отверстия.

Ещё четверо смельчаков спустились за ним в темноту.

Пока не зажгли фонари, а Жон, разумеется, ещё и свой свиток. Правило номер один в поисках сокровищ и подобных реликвий: не лезь в пещеру без света. Именно так бравые красавцы-авантюристы и натыкались на гигантских монстров-скорпионов.

* * *

​

Команды были... важны.

Если бы человеку было суждено сражаться в одиночку, то как вид он был бы крупнее. Лучше. Быстрее. Сильнее. Люди вырастали бы из детей в безупречные машины для убийства, да настолько, что ни один гримм не смог бы встать у них на пути.

Но нет: человек слаб и нуждается в помощи. Лишь собираясь вместе, они выживали, и история свидетельствует о чудесах, которых способны добиться люди, объединив свои жалкие судьбы воедино. С товарищами рядом, с теми, кто прикроет спину, человек сумел выгрызть себе место в этом кровавом, жестоком мире.

— Беннет, смотри, куда машешь этой штукой!

— Да, босс!

Пинок. Удар. Взмах.

— Босс, ты меня зажимаешь!

— Ой, прости.

Укол, укол, укол.

— А вот у меня есть спичка. А теперь — ОГОНЬ!

— А-а-а-а!

— Проклятье, Ху Тао!

Ага. Команды — это зашибись.

С боевым кличем Жон вогнал клинок в последнего врага — слайма, такого же, как все, что попадались им до сих пор. Мощный удар лопнул его, как воздушный шарик, разметав ошмётки во все стороны и поставив точку в драке. Вокруг вновь стало тихо, и Жон позволил себе передышку: он упёрся ладонью в стену и выдохнул, переводя дух.

Отдохнув, он окинул взглядом славное поле боя. Беннет был слегка подпалённый, весь в остатках дохлого слайма. Ху Тао — распластанная ничком, задорно выставив пятую точку кверху, её шляпа съехала набок.

— Знаете, — сказал Жон. — По-моему, вышло неплохо. Отличная работа, народ, мы справились!

Беннет и Ху Тао ответили радостными возгласами.

Три бойца ближнего боя... вероятно, не самый оптимальный состав для тесных туннелей. Не будем показывать пальцем, но одна из них ещё и имела склонность поджигать всё вокруг. Аура спасала их от последствий ошибок постыдно часто.

Но главное ведь в конце они остались живы и здоровы. Очевидно, командная работа доказала свою ценность.

Чуть позади Фишль сняла стрелу с тетивы. Эталонная воительница, но и паникёрша: она так ни разу и не выстрелила, боясь задеть союзника, и его совет «да просто стреляй» не изменил её настроя. Впрочем, она не выглядела особо расстроенной — вероятно, потому, что её изящное платье оставалось почти безупречно чистым по сравнению с их одеждой после стычек. Оз опустился ей на плечо, рассудив, что теперь не помешает.

Единственный, кому было проще, чем этой паре — девочке и птице, — оказался Чжун Ли. Словно на утренней прогулке, он замыкал шествие неспешным шагом. Мужик палец о палец не ударил, и его опыт «пещерных» вылазок разительно отличался от остальных: костюм на нём сидел безукоризненно. А на вопрос «почему?» он неизменно отвечал одновременно и раздражающе, и лестно:

— Я доверяю вам, вы справитесь.

Жон встряхнул своё пончо, сбрасывая остатки слайма. Грязь, если уж называть вещи своими именами. Узнав это на собственном опыте, он довольно быстро сменил куртку на водо- и грязеотталкивающее пончо.

Грязь окружала их со всех сторон, образуя сам проход. Она капала сверху, сочилась по стенам, собиралась лужами под ногами. Извилистый путь не подчинялся никакой логике: вниз, вверх, влево, вправо — скользкая полоса препятствий, которая порой грозила посадить человека на задницу из-за одного неверного шага. А за их каждым движением по пятам следовал холод.

И всю дорогу не смолкал один звук.

*Чвяк. Чвяк. Чвяк. Чвяк.*

— Глубокая лужа.

— Угусь, чуть не наступила. Спасибо, что предупредил.

*Чвяк. Чвяк. Чвяк. Чвяк.*

Правда, предупреждения мало что меняли, разве что поддерживалась вежливость. Грязь была везде.

Но жизнь, как ни крути, это умение искать хорошее. В туннеле разнёсся весёлый смех Жона, когда он поднял руку, останавливая группу. Фонарик на его свитке высветил участок стены. Сквозь жижу блеснуло золото. Жон вонзил в стену руку в перчатке и вытащил горсть монет.

— Не верится, сколько тут всего! — восхищённо выдохнул он, убирая монеты в Карман и тут же лезя за новой добычей; делить они будут потом. — Мора, мора, драгкамень, мора, шлем, мора... живой лосось? — он наклонил голову, несколько секунд в замешательстве глядя на трепыхающуюся рыбу, потом бросил её через плечо и продолжил: — Мора, мора... ага!

Очередной раунд раскопок принёс ему самое настоящее копьё, будто идеально законсервированное грязью. Ничего особенно выдающегося — разве что переплетённый драконий узор, — но лезвие было бритвенно-острым, а странная лёгкость наверняка пришлась бы по вкусу Лизе, если бы ей захотелось. Он убрал оружие в своё измерение; осмотреть то как следует можно и позже.

Такими темпами ему придётся улучшить Карман до следующего уровня ещё до конца дня.

Хотя собственно...

*Дзинь!*

[Навык] приобретён.

Баланс Очков: 58 860 — 10 000 = 48 860

[Пространственные Карманы Ур.2]

У вас глубокие карманы. Пипец, туда можно запихнуть целую семейку трупов!

P.S. На 2-м уровне доступный объём хранилища составляет 3 м × 3 м × 9 м — или примерно 9 футов × 9 футов × 29 футов для странных миров, лишённых метрической системы.

P.P.S. Время внутри хранилище не движется.

P.P.P.S. Игнорируйте эту строку. Всё ещё зарезервировано под будущие патчи. Со дня на день.

Лиза, будь она здесь, наверняка одобрила бы покупку, так ему казалось. По крайней мере, они обсуждали, что это пригодится в будущем, а способность уже многократно окупилась. Сдвиг приоритетов не должен серьёзно повлиять на их планы.

На секунду его кольнуло беспокойство: а вдруг он неверно предугадывает её реакцию? Но Жон отмахнулся. Просто запишет покупку на свою личную долю Очков. Ничего страшного, ничего страшного.

Он убрал свиток, когда Чжун Ли подошёл к стене. Тот наклонился, подперев подбородок рукой, выудил из грязи монету и, поворачивая её туда-сюда, изучил чеканку.

Вскоре он произнёс:

— Надо же, какая находка.

У Жона дёрнулось ухо, и он придвинулся ближе.

— М? Что там?

— Многие сокровища земли за тысячелетия были поглощены морем, и это тому доказательство, — голос Чжун Ли принял профессорскую, лекционную интонацию. — Есть те, кто превозносит мору как совершенный, неизменный объект. Но те, кто видит дальше золота, рассматривают её как катализатор — инструмент, способный стать чем угодно.

— Кажется, я это уже слышал, — Жон медленно кивнул. — Типа... Льена, э-э, мора может быть яйцом на завтрак, газетой к обеду и поездкой на другой конец города за ужином. Ну, как-то так.

— Довольно метко. Хотя ты бы удивился, во что ещё она способна превращаться, — монета перестала крутиться; Чжун Ли большим пальцем указал на крошечную завитушку в гравировке. — Однако то, что чаще всего упускают, это то, что мора ещё и календарь. Дизайн не остаётся неизменным. Детали меняются с течением веков. Положи монеты рядом и заметишь, что центральный отпечаток смещается. Судя по общему рисунку, эта монета очень старая. Если я прав и сооружение, в котором мы сейчас находимся, было поднято с океанского дна, по пути мы вполне можем обнаружить следы множества эпох.

— Оружие? — Жон покосился. — Магические реликвии? Светящиеся зелья с крутыми эффектами? Оружие?

Чжун Ли одарил его загадочной улыбкой:

— Скоро узнаем.

Движение на периферии привлекло внимание Жона. Он повернул голову и различил в темноте приближающиеся подпрыгивающие силуэты. Слаймы. Снова. Стоят между ним и добычей, хоть сами об этом и не знают.

Оскалившись, Жон сказал:

— О да.

Он рванул навстречу тварям; за спиной захлюпала грязь — это его союзники бросились следом. Они, слишком тупые для высоких мыслей (слаймы, не союзники), пошли на него в лоб.

В отличие от первой драки сегодня, Жон не стал разгоняться, чтобы просто прошить их мягкие тела инерцией. Такой метод означал бы часы стирки и наверняка забитую сливную трубу, которую потом придётся прочищать под смешки Лизы. Вместо этого первого слайма Кроцеа Морс разрубил пополам, даже не дав ему шанса уйти красиво, в лучах славы — смерть у того вышла жалким «пф-ф-ф», когда желеобразная оболочка лопнула и наружу вытекла грязь.

Как мокрая земля вообще может порождать жизнь, оставалось за гранью его понимания.

Позади него приближались шаги. Инстинкт заорал, и Жон пригнул голову в тот самый миг, когда меч Беннета рассёк воздух там, где она была секунду назад, прикончив ещё одного слайма. Едва клинок прошёл, Жон выпрямился и вонзил меч в третьего, прикрыв лицо рукой от брызг.

— А вот у меня есть спичка...

Жон развернулся на пятках, замахав руками; на лбу у него выступил пот.

— Мы с ним справляемся, не надо никакой спички!

И нет, печальная мордашка не заставит его передумать.

Его открытая спина выглядела слишком заманчивой целью, и слайм прыгнул, намереваясь врезаться в него всем телом, но Беннет встретил его плечом. Жон перепрыгнул через Беннета и обеими ногами топнул по слайму. Меч снова оказался у него в руке, и он впечатал одного из вражеских товарищей слайма в стену. Неудачный удар с разворота по другому врагу забрызгал ему ногу грязью.

Его меч пошёл назад, и гарда стукнулась о гарду Беннета.

— Спасибо, что прикрыл.

— Без проблем.

Они подняли щиты, блокируя струи грязи, бьющие с силой пожарных пожарных стволов; Беннет на долю секунды запоздал, копируя его движения. Они пошли вперёд строем, держа ровную оборону, пока не почувствовали, что атака слабеет. И тогда началась настоящая охота: они рванули вперёд и врезались в гущу врагов. Раз, два, три, четыре — слаймы посыпались один за другим, и бой завершился.

Или так ему ошибочно показалось. Один последний слайм прятался в тени и, заметив, как Жон отозвал меч, решил, что настал его момент: прыгнул, уставившись глазками-бусинками прямо ему в горло.

Жон без церемоний поймал его в воздухе.

— И что ты вообще хотел сделать? У тебя даже зубов нет, чтобы меня укусить.

Слайм извивался в его хватке. Его внешняя оболочка была странной на ощупь, липкой и не совсем жидкой.

— Серьёзно, кто ты вообще такой? — спросил Жон, подняв его ближе к глазам.

*Нюх-нюх.* Бе-э.

— Сконденсированная элементальная энергия, — подсказал Чжун Ли, подходя вместе с Ху Тао. — Слаймы возникают там, где обитает великая сила. Пять Якс вполне подходят под это, учитывая их власть над стихиями, — он с интересом присмотрелся к существу. — Из них Бонанас был ближе к Гидро, а Меногиас обладал контролем над Гео. К кому же ты относишься, маленький слайм? — задумчиво произнёс он.

— Но это же грязь, — заметил Беннет. Его белокурые волосы были намертво залеплены жижей. Его рубаха и шорты после повторяющихся боёв выглядели не лучше. — Даже когда Гидро- и Гео-слаймы появляются в одном месте, они не смешиваются. Они всё равно... сами по себе. Я впервые в жизни вижу таких ребят.

Чжун Ли кивнул.

— Иметь в себе частицу каждой стихии — значит не принадлежать полностью ни к одной. В некотором смысле это нечистота. Такое новое явление предвещает... перемены. Для будущего Ли Юэ, и далеко за его пределами.

— Ага, очень интересно, расскажи больше, — рассеянно бросил Жон, уже выключившись из разговора и просто сжимая круглый бок слайма ладонями, наслаждаясь ощущением. — Вблизи они даже милые, не находите? Почти жаль, что приходится с ними драться.

Слайм плюнул ему в лицо комком грязи.

— Беру свои слова обратно.

Размахнувшись ногой, Жон уронил слайма и дал ему смачного пинка. Тот улетел по проходу и шмякнулся. Вот и всё.

После боя они уделили пару минут обыску. Слаймы ползали по туннелям, собирая на себя всякий мусор. В основном хлам, но попадались мора, осколки кристаллического самоцвета, светящегося изнутри, и красивые ракушки. Неплохая добыча за минуту работы, так что Жон прибрал всё. (Ракушки заинтересовали Ху Тао, так как она их собирала в коллекцию.)

Дальше он обнаружил новую особенность туннеля. То, что казалось прямым путём к цели, оказалось лабиринтом, и теперь перед ними стоял выбор.

— Развилка, — пробормотал он, глядя на два ответвления, уходившие в противоположные стороны. Луч фонарика прошёлся по одному, затем по другому. Оба раза свет упирался в предел дальности, не показывая ничего, что помогло бы определиться с курсом.

— Босс! — Беннет схватил его за руку и затряс. — Босс, по-моему, это настоящий Подземелье! — он поймал пустое непонимание на лице Жона. — А, да, ты же из другого мира. Подземелье... это потерянные места, которые иногда всплывают на поверхность. Никогда не знаешь, что там найдёшь. Ну прям мечта искателя приключений!

Вот это уже звучало обнадёживающе. Профессор (хотя даже в другой вселенной Жон невольно приготовился к поправке) Ублек так любил распинаться об «открытиях на века», что ждут в древних храмах и затерянных в джунглях городах Ремнанта, где опасность всегда ходит рука об руку с богатством.

Сердцечко у него забилось чаще. Жон обратился к их лучшему навигатору:

— Фишль, что у нас?

Фишль порылась в рюкзаке, достала карту и развернула её. Карта крутилась и крутилась, пока нанесённые ею отметки не совпали с предполагаемым местоположением.

— Центр, что запретное око моё узрело, лежит строго на север. Стало быть, левый вход поведёт нас вперёд.

Она довольно подпрыгнула на пятках, ожидая похвалы. Жон послушно хмыкнул со смешком к её восторгу.

Словно издеваясь, следующая развилка имела уже четыре пути. И все вели на север.

— Ну-у-у... — протянул Жон.

— Подожди, я... я сейчас! То есть, даруй мне лишь мгновение! — воскликнула Фишль, сделав изящный реверанс, а затем поспешно вцепившись в карту. Она всматривалась в неё, надеясь найти ответ, но вскоре сдалась и принялась осматривать сами туннели. — Возможно, влажность воздуха подскажет... нет, это тупо... В таких загадках обычно есть подсказка в помещении... — она огляделась. Грязь, грязь и — сюрприз! — грязь встретили её. Плечи девушки опустились. — Неважно, — тихо сказала она.

— Вы достойно попытались, госпожа, — произнёс Оз. Он клюнул выбившуюся у неё прядь и вернул её на место.

Поддерживая, Жон добавил:

— Эй, не вешай нос. Не всегда есть логичное решение. В такие моменты надо идти по интуиции. И, знаешь... — он повернулся к остальным и встретил уверенные кивки. Они были на одной волне. — Кажется, мы все понимаем, какое направление лучшее.

Он указал на самый левый проход. Ху Тао — на соседний. Беннет выбрал самый правый. Чжун Ли подошёл к оставшемуся туннелю, скрестил руки и посмотрел на них так, словно не потерпит никаких возражений.

Повисла тишина.

— Нет, вы не понимаете! — воскликнул Беннет. — Я чую сокровища вон там!

— Врёшь, — сказал Жон. — Ты мне уже заливал, что твой приятель наполовину волк. А левый проход всегда правильный.

Ху Тао упёрла руки в бока.

— С чего это?

С детских книг-игр «выбери своё приключение». Которые, если подумать, наверняка писали люди, ни разу не выходившие за городские стены. Но поздняк отступать, ему пришлось стоять на своём.

— Это базовая психология, — возразил Жон. — Все хотят быть «правыми», значит, хитрый автор сделает верный выбор «слева».

Беннет почесал затылок.

— Слева от тебя или слева от них?

Жон замер.

— Повтори?

— Э-э... — Беннет нахмурился, развивая мысль. — Если подумать: центр этого Подземелья — это исходная точка, так? А вход, через который мы зашли, сделали потом. Мы сами, сегодня утром. Значит, тот, кто строил Подземелье, смотрит на всё с противоположной стороны. Логично?

— Логично? — переспросил Жон и покачал головой. — Беннет, ты гений. Надо всё перевернуть!

Он сразу же направился к самому правому проходу. Беннет, тем временем, метнулся к левому. Потом они оба застыли и уставились друг на друга, словно над головами у них всплыли вопросительные знаки.

— Почему ты передумал?

— Я... на середине объяснения понял, что искал правый туннель, который с этой стороны — левый, — признался Беннет.

Чжун Ли поднёс руку к вискам и начал их массировать. Они его проигнорировали.

— Ладно, смотрите, — вмешалась Ху Тао. — Раз у каждого своя идея, почему бы нам просто не упростить всё и не разделиться на минутку?

Жон немедленно зарубил эту нелепую идею на корню.

— Э-э, нет. Так обычно и умирают. Отряд должен держаться вместе... пока я не пойду вот сюда один.

Потому что, очевидно, он может за себя постоять и не кончит как персонаж фильма ужасов.

Никто с ним не согласился, чем наглядно показали, насколько доверяют его лидерству.

— *шёпотом*...Эска бы согласилась... Нора, Рен, может, Пирра... Лиза тоже... бур-бу-бу...*шёпотом*

Им потребовалось десять минут и ещё один раунд споров, чтобы наконец выбрать коридор.

А дальше они упрямо шли вперёд, через бесконечные повороты. Иногда выбор окупался, иногда — нет.

Планировка Подземелья не подчинялась никакой схеме: в некоторых местах проходы закольцовывались, в других упирались в тупики, заставляя их возвращаться. С четырьмя бойцами бои по пути давались легко, и их карманы набивались без особого труда. Всё это даже стало игрой: чьи побеждённые враги дадут больше награды — всё, лишь бы прогнать растущую монотонность мира из грязи, грязи, грязи. Сокровища в стенах оставались редким и неуловимым лакомством сверх обычной моры: попадались они нечасто, но каждый раз вызывали бурную радость.

Одно они заметили точно: Подземелье становилось всё больше и масштабнее по мере того, как они уходили глубже под океан. Через час туннели стали более «твёрдыми» — с резкими углами там, где раньше были одни изгибы. Структура начинала брать верх над небрежной лепкой.

И становилось... странно. Гладкие участки стен уступали место кривым, небрежным, скошенным гравировкам — вроде фресок, но расползшимся и на пол, и на потолок. Сделанные из той же субстанции, что и всё здесь, детали были размыты мягкой жижей, не давая разобрать смысл — что, впрочем, не мешало Фишль пытаться: похоже, ей это было интересно, насколько Жон мог судить.

Нелепый масштаб места ударил по-настоящему позже: туннели раскрылись так, что по ним можно было вести марш в десять человек в ряд, а потолок уходил вверх на высоту в два этажа.

— Кто-нибудь вообще знал, что здесь есть такое? — неверяще спросил Жон, вертя головой, пока брёл по проходу.

— Деревенские мне и словом не обмолвились, — покачала головой Ху Тао.

— Море часто остаётся загадкой и для людей, и для богов, — добавил Чжун Ли из глубины их строя. Он присел на корточки, изучая мутные надписи на полу. — Они давно усвоили, что под морской гладью есть немало того, что лучше не тревожить.

— И не говори... — Жон остановился у бугра у стены; Фишль подошла и тоже пригляделась. Изгиб тут, выпуклость там — бугор напоминал человека, но неполного: большая его часть срослась со стеной. Подобные фигуры стояли по всему коридору. — Ну и ну. Странновато.

Он мог бы поклясться, что оно шевелится.

В этот момент Ху Тао окликнула его:

— Э-э... Жон? У нас компания.

В её голосе звучало что-то странное, но Жон списал это на нервы. Он отвернулся от грязевой статуи и посмотрел вниз по коридору.

— Опять слайма? Отлично. Всем готовиться, счёт у нас... почему у этого слайма руки?

Грязевые слаймы перестали казаться милыми, когда обзавелись полноценными человеческими руками. Из-за лишнего веса они уже не могли прыгать и волочились по земле. Их движения были неуклюжими, лишёнными грации, будто существо не до конца понимало, как работают конечности.

Меч Жона возник в ладони; он был готов проткнуть эту мерзость на месте.

Но до этого не дошло. Что-то в состоянии слайма делало его нестабильным: на полпути он начал покачиваться. Дрожь в том усиливалась с каждой секундой, пока слайма не перестал ползти и просто не распластался на земле. Форма поплыла и растаяла, уйдя в пол.

Жон оглянулся:

— Значит, вот что это такое. Думаете, из них и построено Подземелье? Сотни тысяч — или миллионы — грязевых слаймов, по кусочку наращивающих всё это?

— То был бы труд тысячи зим и жизнь жестокая сверх меры, — прошептала Фишль. А затем прижала тыльную сторону ладони ко лбу и картинно пошатнулась. — О, какой властитель обрёк бы подданных на такую муку... Как особа королевской крови, я заявляю: мы обязаны...

Из-за поворота впереди выскочил слайм, бегущий на двух голых ногах, торчавших из-под круглого туловища. По форме они принадлежали крепкому мужчине среднего возраста.

Лицо Фишль дёрнулось.

— ...сжечь его огнём.

— Госпожа имела в виду это в самом благородном смысле, — торопливо добавил Оз.

Жон сомневался: девушка уже натянула лук. Выпущенная ею стрела буквально искрилась электрическими дугами, сияя так ярко, что на неё было больно смотреть. Она ударила в бегущего слайма и испарила его ноги дочиста.

— Покойся в вечном сне, — ласково сказала Фишль после этого, развеяв лук, сложив ладони и поклонившись.

— А тебе не надо... произносить слова? — спросил Жон, любуясь следами ожога, которые свидетельствовали о мощи атаки. Совсем недурно.

Фишль подняла на него взгляд и моргнула.

— А?

— Слова? Речёвку, которая активирует твою магию?

У неё будто лампочка зажглась над головой.

— О! Э-э... д-да, точно! — она приняла позу: подняла колено и закрыла рукой часть лица, пытаясь (безуспешно) спрятать покрасневшие щёки. — Тьма полуночи, эм-м... как там дальше?..

Видя, что она вот-вот расплачется, Жон похлопал её по плечу.

— Забудь, что я спросил. И вообще, ты права.

Он повернулся к толпе слаймов, вытекающей в зал. Называть их «слаймами» было уже неверно. Человеческие детали — то руки, то ноги, то целые торсы — превращали всё в картину из преисподней. Невинный образ милых шариков, резвящихся среди цветов, увял, сменившись ужасом и слишком большим количеством болтающихся частей тела.

— Сжечь огнём. Ху Тао, твой выход!

Девушка охотно подчинилась: пируэт, и линия огня рассекла коридор, отрезая слизней. Пламя не держалось долго в холодной мокрой грязи — ровно настолько, чтобы Ху Тао успела вызвать своих огненных бабочек и пустить их в толпу. Одна за другой они взрывались и поджигали слизней. Ещё одно вращение посоха, и взметнулась вторая стена огня.

Жон проломился сквозь неё: его силуэт укрывали доспехи Раталоса, приглушая всякий жар. В таком просторном месте ему можно было позволить себе достать пушко-копье, и горизонтальным взмахом он смёл передний ряд слаймов. А обратный выкосил следующий.

Ему пришлось признать: так даже проще, когда они не милые.

Один слайм подпрыгнул высоко над своими собратьями. Человек до самой шеи, в подобии грязевой брони, тот занёс кулак для удара. Жон подумывал сбить монстра выстрелом в воздухе, но передумал. Помимо траты патрона, существовало много способов проверить, что по ту сторону стены океан, и пробивать дыру взрывным снарядом было в самом низу списка. Вместо этого он положил пушко-копьё себе на плечо и встал в стойку бейсболиста.

— Хоумран! — крикнул он, когда слайм вошёл в зону удара. Взмах снёс существу голову, а тело по инерции перевернулось и грохнулось о пол, развалившись на части.

Его союзники уже всерьёз вступили в бой. Беннет прикрывал другую сторону прохода. Даже сражаясь в одиночку, парень неплохо помнил, что у него есть щит, а не только меч, хотя часто использовал его скорее как кастет для ударов, чем по назначению. Придётся ему над этим ещё поработать. Фишль держалась в нескольких шагах позади схватки. На такой дистанции прицеливание для неё не было проблемой, и она стреляла раз за разом, почти не делая пауз между натяжениями тетивы.

Световые стрелы не заканчивались никогда. Что было нечестно, по его мнению.

Бабочки же продолжали поджигать всё вокруг, пока Жон давил вперёд. Многие враги падали ещё до того, как он до них добегал: жар нарушал хрупкий баланс, позволявший этим неуклюжим полуслаймам-полулюдям сохранять форму. При всей своей величине, злобе и наличии больших пальцев эти новые слаймы представляли меньшую угрозу, чем предыдущие. Те хотя бы понимали, как управлять своим телом.

В итоге количество врагов таяло стремительно.

Когда битва уже сходила на нет, к Жону рванул особенно странный экземпляр. На долю секунды мозг зарегистрировал: на него нападает сумоист. Он моргнул, и картинка перестроилась: перед ним был просто очень-очень большой слайм с двумя толстыми ногами и двумя толстыми руками, а круглое тело располагалось там, где у человека бывает живот.

Двинувшись навстречу, Жон тряхнул ногой, выбивая часть грязи из сопел ракетного ботинка, и нажал на спуск. Прыжок на одной ноге развернул его над существом вверх тормашками. Резкий укол наконечника пробил оболочку твари. Жон приземлился за спиной «сумоиста», а тот пробежал ещё немного, выплёскивая внутренности струёй, пока полностью не сдулся.

Жон выпрямился, поудобнее перехватил пушко-копьё на плече и слегка откинулся назад для равновесия. Он оглядел нагромождения слаймов и людей, которые теряли форму и возвращались в грязь, из которой родились. У некоторых намечались лица, похожие на статуи, и то, как они плавились, сильно не тревожило его.

— Серьёзно, что за херня тут происходит?

* * *

— Сили-чурл, били-чурл, сили-били хиличурл~

— Фрили-чурл, вили-чурл, фрили-вили хиличурл~!

Жон шёл на голос, ориентируясь по песенке в тесных проходах. Вскоре он выбрался из бокового туннеля обратно в широкий главный коридор.

Первой ему бросилась в глаза Ху Тао: она танцевала посреди дороги и пела. Грязь хлюпала под её ногами, но она не обращала внимания. Похоже, она искренне веселилась. Чжун Ли, тем временем, наблюдал за ней со спокойным выражением лица. Увидев Жона, он кивнул, в знак того, что заметил его возвращение.

— Как прошла вылазка? — спросил Чжун Ли.

Жон беспомощно пожал плечами.

— Да никак. Ничего стоящего. Нашёл вот эту вазу, и всё, — он поднял находку одной рукой.

— И-и-и-и-и-и!

Пронзительный визг заставил его поморщиться. В следующую секунду его ладонь оказалась пустой, и Жон в полном недоумении уставился на счастливую Ху Тао, подпрыгивавшую на месте и обнимавшую вазу.

— Я так понимаю, вещь ценная? — рискнул предположить он. — Какая-нибудь важная реликвия?

Ху Тао вихрем развернулась к нему.

— Ещё лучше! Это... погребальная урна.

Жон вытер руки о штаны.

Ху Тао топнула ножкой и снова выставила урну вперёд.

— Ты не понимаешь! Внутри мог быть кто угодно! Представь, что она видела за свою жизнь... или пока лежала на дне океана! Как тут не радоваться?

Он упёр палец ей в лоб и мягко отодвинул: её лицо оказалось слишком близко, и он сделал примирительный жест.

— Ху Тао, успокойся. Ты же не можешь разговаривать с урной.

Она моргнула. Раз. Два.

— ...Не можешь же, да?

*Морг. Морг.* Наклон головы.

— Знаешь что, развлекайся.

Он оставил её Чжун Ли и направился к остальным членам группы. Беннет помахал ему. Похоже, всё это время он тусовался с Фишль: он прислонился к стене, пока та ходила взад-вперёд и изучала настенные изображения. В этой зоне гравировки выровнялись и стали аккуратнее, придавая Подземелью вид древнего храма.

— Что там было...? — Беннет кивнул себе за спину.

Жон покачал головой.

— Нашёл ей кое-что, что ей понравилось. Тебе, скорее всего, не зайдёт, но если любопытно, спроси у неё. Как тут дела?

— Нормалёк, — ответил Беннет. — Пока тебя не было, эти странные слаймы не нападали. И хвака, которую ты дал, была классной. Я всё ещё в шоке, сколько у тебя помещается в этом пространственном хранилище. Большинство моих знакомых могут убрать туда только оружие.

— Э-хе-хе, ну да, есть такое, — протянул Жон, отводя взгляд.

Он до сих пор расплывчато объяснял, как именно работает его Карман, так что когда он купил группе обед в Магазине вместо сухпайка, никто и бровью не повёл.

— Ну а так, — продолжил Беннет, глянув на Фишль, — я просто составляю Фишль компанию. Рисунки на стенах тут лучше сохранились, и она пытается понять, что они значат.

Фишль оказалась перед ними в мгновение ока:

— И я поняла! Беннет, Жон, идите сюда, узрите!

— Вы выходите из образа, моя госпожа, — заметил Оз, сидевший у неё на плече.

Его слова не были услышаны. Фишль схватила обоих парней за руки и потащила к другому участку стены.

— Итак, фрески выглядят как каша, так? — спросила она. Они кивнули. — Так. Большая часть не складывается. Всё рваное, разрозненное. Но вот здесь... — она возбуждённо ткнула пальцем куда-то над ними, — я нашла повторяющийся мотив! Этот рисунок встречается по всему Подземелью!

Жон поднял голову. Изображение было заключено в большой квадрат, относительно свободный от лишнего визуального шума. Неровная вязь «письменности» струилась по краям и лишь иногда заходила внутрь, портя композицию.

На рисунке пятеро фигур находились на горном пике, а над ними раскидывало тень огромное дерево. Один, массивный, возвышался над остальными; тот стоял, прислонившись к стволу. Другой дремал на ветке. Остальные сидели на траве у корней, тесным кружком. Между ними лежал прямоугольник с точками — игровая доска.

— Пять Яксов, предающихся безмятежному отдыху, — пояснила Фишль. — Не ведая о вращении колеса несчастий и грядущем мраке, что предречён. Увы, если бы путь мой сквозь века бессмертной жизни привёл меня туда в тот миг, я даровала бы им всю мощь Нирваны Ночи, дабы они восстали против бездушного замысла небес.

— Моя госпожа говорит, что хотела бы им помочь. И ещё она спойлерит, — вставил Оз.

— Оз! Я не спойлерю! — возмутилась Фишль.

Стремясь поскорее замять обвинение, она дёрнула Жона за пончо, чтобы тот шёл дальше. На следующей сцене гора исчезла. Над двумя фигурами — смутно человеческими, смазанными грубой резьбой — висел круг. А внизу, вдоль края, тянулась волнистая линия.

— Кхм. Итак. Здесь, под солнцем... или, быть может, луной... или облаком, два якса встретились в небесах. Древний язык сокрыл их личности, но имена их, известные нам со слов историка Чжун Ли, Бонанас и Меногиас.

— А это что? — Беннет показал на каракули. — Эти завитушки.

— Некоторые тайны лежат за гранью доступного.

Жон прикинул смысл и кивнул. Справедливо.

На следующей фреске завитушки были снова. И на следующей тоже. Всегда над двумя фигурами. Предмет поклонения?

От сцены к сцене фигуры сражались. От первой летели мечеподобные снаряды, вторая отвечала искривлёнными, закручивающимися снарядами. Силы казались равными, и скоро это подтвердилось.

— Они выбыли одновременно, да? — сказал Жон, задержавшись на мгновение. — А дальше... одна из фигур падает. Это что за линия?

— Полагаю, океан, — Фишль указала на следующий рисунок, где линия — морские волны — поднималась выше. Там вторая фигура ныряла в воду следом за первой.

Уровень океана поднимался всё выше, выше и выше. Вскоре вся история разворачивалась уже под водой. Но расстояние между фигурами росло, пока первая не канула в глубину, растворившись во мраке и оставив вторую в одиночестве.

— Второй якса не пытался добить, — понял Жон.

— Думаю, он... пришёл в себя. Очнулся от безумия, — тихо сказала Фишль. — Он хотел спасти другого, но... не смог найти. Потому что море слишком велико. И вот, — она подвела его и Беннета к следующей фреске. — Этот круг... вместо того чтобы всплыть за воздухом, он создал барьер, чтобы сдержать воду.

Только вода всё равно начала заполнять барьер изнутри вместе с фигурой, запертой там.

Последняя фреска показывала пустой участок стены — без всего, даже без вездесущих волнистых линий. А затем цикл «перематывался» назад: снова пятеро фигур на вершине, дерево, тень — и вся цепочка событий начиналась заново.

— Так заканчивается история Бонанаса и Меногиаса, — пробормотал голос.

Жон обернулся: это Чжун Ли подошёл незаметно. Он смотрел на фрески отстранённо, поджав губы.

— Может, ещё и не совсем, — возразил Жон. — Один из них должен был выжить, иначе барьер не разросся бы в это Подземелье. Даже оба, если Гидро и Гео, как ты говорил, не смешиваются нормально.

Чжун Ли не ответил. Его внимание оставалось приковано к сцене с Пятью Яксами. Пауза затянулась настолько, что стало ясно: разговор продолжать он не намерен. Жон и остальные переглянулись и пожали плечами.

— Э-э-эй! Все сюда, быстро, смотрите! — позвала Ху Тао со стороны выхода в следующий зал. В руках она всё ещё прижимала к себе погребальную урну.

Эта причудливая девчонка и правда была шустрой, не так ли? Всегда то тут, то там, то везде сразу. Её бодрый настрой разрушил их мрачное настроение, за что Жон был ей молчаливо благодарен.

Бросив последний взгляд на историю Бонанаса и Меногиаса, он поспешил за ней вместе с остальными, подгоняемый её нетерпением. В проходе они обнаружили Ху Тао уже дальше по коридору и присоединились к ней, выглядывая из-за угла, выстраивая головы «лесенкой», одну над другой.

Кроме Чжун Ли, тот предпочёл наблюдать за их выходками со стороны.

Жон довольно быстро заметил, что так взбудоражило Ху Тао.

— Это что...? — спросил он, распахнув глаза.

— Оно самое! — подтвердила Ху Тао.

Посреди прохода стоял сундук с сокровищами.

Тайный туннель. Древние руины. Деньги в стенах. Теперь ещё и сундук. Место становилось просто потрясающим~!

Не только он с Ху Тао, Беннет и Фишль тоже бросились к сокровищам. Они толкались, стараясь занять место получше, а Оз кружил над ними, пытаясь заглянуть внутрь.

— Я знал, — сказал Беннет. — Я просто знал, что мы найдём сундук! Подземелья — лучшие!

Контейнер стоял в центре пути. Гладкие, отполированные деревянные доски были подогнаны идеально — ни щели, ни трещины. А ещё он был сухой, как свисток. Конструкцию стягивали металлические полосы. Замок имелся, но прежде чем Жон успел забеспокоиться, Ху Тао откинула защёлку, то есть ещё и не заперто. Выходило слишком легко.

Ху Тао оглянулась на него и остальных. Увидев их кивки, она широко ухмыльнулась и повернулась к сундуку, положив ладони по обе стороны крышки.

— Так! Ну-ка, посмотрим, что ту-уа-а-а! А-а-а!

— Ссссса-а-а!

Звук прорвал туман времени и памяти, намертво врезавшись Жону в мозг. Вся верхняя половина Ху Тао исчезла внутри сундука, а снаружи остались лишь её ноги, отчаянно дрыгающиеся вверх-вниз. У Жона дёрнулся глаз. С языка сорвалось имя.

— МИМИК! — заорал он, призывая меч.

В него хлестнуло щупальцем; а вот это было новенькое. Этот мимик не был тем самым воином-поэтом из былых времён, с тонкими конечностями и жуткими приёмами рукопашного боя. Ни рук, ни ног: в бой он вступил сотней жилистых мясных канатов, служивших и конечностями, и оружием.

Жон увернулся от атаки и с размаху вогнал меч в крышку мимика, погрузив клинок глубоко.

— И-и-ик!

Упс, он чуть не прикончил Ху Тао.

— Это что сейчас было?! — попка Ху Тао заёрзала, создавая впечатление, будто именно она и возмущалась.

Попытка выдернуть меч не удалась. Что-то внутри сундука держало клинок мёртвой хваткой.

— Почему тут так много щупалец? Помоги-и-ите! — закричала Ху Тао.

Ладно, вероятно, поэтому. Он убрал меч в Карман и тут же призвал обратно через долю секунды. В этот момент уязвимости щупальце ударило его, отбросив в сторону.

Воспользовавшись тем, что показалось ему слабостью, мимик метнул в него ещё один отросток, но Чжун Ли внезапно оказался рядом и пригвоздил щупальце копьём. Он рванул, отрывая его, и крутанул древко, отводя следующий удар, давая Жону возможность ворваться обратно.

Щупальца сплелись в огромный кулак, который полетел в него, встретив щит, мигом вспыхнувший у него в руке. Две силы столкнулись, и ни одна сторона не желала уступать.

— Ссса... ссса-а-а! — прошипел мимик мимо лакомого кусочка вяленой Ху Тао.

Жон ахнул.

— Что ты там сказал про мою маму?!

— Ты понимаешь язык мебели?! — заорал Беннет, на секунду забыв о щупальце, обмотавшем его талию и поднявшем в воздух. (Оз, буквально птица, сохранял концентрацию и продолжал клевать отросток, пытаясь освободить парня.)

Он не мог ответить: со всех сторон посыпались быстрые удары. Не умением, а числом мимик начал его теснить. В ответ Жон бросил [Третью Руку] себе за спину, и та резко потянула его прочь от монстра.

Щупальца, почуяв победу, со свистом рассекли воздух в погоне.

Жон приземлился обеими ногами на стену, зависнув над полом, и ухмыльнулся приближающимся отросткам. Добраться до него они не успели: Чжун Ли внизу взмахнул копьём снизу вверх и одним ударом рассёк сразу несколько щупалец. Фишль добавила в смесь Электро-стрелу, парализовав ещё полдюжины конечностей.

Жон увидел свой шанс.

— Прикройте, — коротко попросил он союзников.

Теневая рука развеялась дымкой. Прежде чем он успел упасть, включились ракеты и понесли его через коридор. Он не стал доставать оружие, положившись на Чжун Ли и освобождённого Беннета, прикрывавших его фланги. Стрелы свистели вокруг него, расчищая путь. Прошмыгнув под хватающими щупальцами, он оказался прямо перед мимиком.

Сам монстр пока был проигнорирован. Убивать тварь лучше после того, как он вытащит Ху Тао из опасности.

— Ты там как? — крикнул он, постучав костяшками по крышке. Щупальце хлестнуло над его головой, но ворон сбил его с курса.

Ноги Ху Тао замерли при звуке его голоса, а потом задергались ещё сильнее.

— Вытащи меня отсюда-а-а!

— Работаю над этим! — ответил он, а про себя добавил: — Наверное, не так уж всё плохо.

— Нет! Плохо! Очень плохо! Пожалуйста, меня сейчас вырвет, если я пробуду здесь ещё хоть секунду... ик!

Жон проигнорировал её писк, удобнее перехватывая её за талию. Для рычага он упёрся ногой в сундук. Поняв его намерение, Ху Тао перестала брыкаться, чтобы облегчить задачу.

— На счёт три, ладно? — он решил принять это движение за согласие. — Раз... два... три!

Жон потянул Ху Тао на себя, и ответ последовал незамедлительно.

— Ай, ай, ай, ай! Ты меня пополам порвёшь!

Он закатил глаза: явное преувеличение, учитывая её Ауру, но всё же ослабил хватку и отпустил. Ху Тао возобновила свои беспорядочные удары по мимику. Несмотря на то, какой трудноперевариваемой она оказалась, сундук отказывался сдаваться в попытках её съесть. Тот даже трясся, словно от смеха(?).

Два щупальца решили схитрить и попытались обвиться вокруг него. Он завязал их узлом и сказал:

— Ладно, Ху Тао, попробую по-другому.

— Да ла-а-адно, я никуда не тороплюсь.

Правило Лизы: если девушка всё ещё может ехидничать, она в порядке.

— Ссса...

«Делай что хочешь» — так звучал вызов, который Жон (не) услышал.

Он прищурился. Вцепился в края ящика и крышку. Петли мимика оказались крепче, чем ожидалось — прямо-таки сверхъестественно крепкими, — но он лишь крякнул от усилия, налегая на крышку, чтобы открыть её.

Когда щель стала достаточно большой, он сунул внутрь колено, освобождая руку, и поморщился: острые клыки больно впились. Щупальца внутри попытались затащить его внутрь, но пригоршня моры, брошенная в пасть, отвлекла их достаточно. Как и следовало ожидать от мимика, жадность пересилила другие инстинкты, а золото на вкус было божественным.

Это позволило ему схватить Ху Тао за полы пальто и выдернуть её из сундука. Он отпрыгнул назад вместе с ней, и без его сопротивления крышка мимика захлопнулась, прикусив собственный язык. Сундук распахнулся снова с воплем боли и ярости.

Такой момент упускать было нельзя. Перебросив Ху Тао (за которой тянулось «Спаси-и-ибо!») к Фишль, он развернулся на пятках и бросился обратно к мимику. Меч появился у него в руке и вонзился в открытую пасть, пронзая нутро сундука.

Пронзительный визг сотряс коридор. Сочувствия он не вызвал; Жон провернул клинок, усугубляя рану. Рядом с его мечом вонзилось копьё.

Он переглянулся с невозмутимым Чжун Ли. Они кивнули друг другу и яростно вырвали оружие, оставив мимика захлёбываться кровью.

Все щупальца напряглись на несколько долгих секунд, а затем обмякли. Крышка сундука откинулась назад и ударилась краем о землю.

Язык дрожал и судорожно подёргивался; движения замедлялись по мере того, как энергия покидала мимика, пока он не мог делать ничего, кроме как издавать рваные хрипы.

Его группа держала оружие наготове, ожидая подвоха. Жон не стал утруждаться. Он уже сражался с мимиками и знал признаки.

Мимик издал последний шипящий звук, глядя, как он подходит ближе.

— Ссса...

Перевод: «Ты одолел меня. Мой конец близок. Всю жизнь я искал поверхность. Хех. Видимо, таковы мечты, вечно недосягаемы. Прощай, вор, что лучше меня. Знай, что... что...

Мимики никогда не умира...»​

— Да-да. С тебя хватит. — Жон пнул сундук, опрокидывая его и высыпая содержимое. — Я всё ещё помню, что ты вякнул про мою маму.

Не все мимики одинаковы. У некоторых есть класс.

Он оставил мёртвого мимика и пошёл проверить Ху Тао. Помимо следов от зубов на одежде и толстого слоя слюны, она оставалась целой и невредимой; тёмно-красное свечение Ауры играло на её коже.

Разумеется, «здоровая» не означало «довольная». Ху Тао схватила свои хвостики, поднесла к носу, понюхала взъерошенные пряди и издала тошнотворный звук.

— У-э-э-э, я воняю! — пожаловалась она. Фишль, на которую Жон буквально спихнул девушку, разделяла это чувство и с трудом сдерживалась.

— Ну-ну, — сказал Жон, присаживаясь, чтобы успокаивающе похлопать её по спине. Из-за этого он оказался на уровне, где запах слюны мимика ударил в него в упор.

*Нюх-нюх.* Бе-э.

Это заслужило ему очень оскорблённый взгляд от девушки.

— Что? Ты была права, — сказанное делу не помогло. Чтобы хоть как-то её задобрить, он достал полотенце и бутылку воды, дабы помочь ей немного отмыться.

Тем временем Беннет взял на себя задачу обыскать сундук. Крик «Бо-о-осс!» вскоре разнёсся по проходу, и Беннет вернулся к ним с охапкой трофеев. Беглый осмотр не выявил ничего примечательного, обычная добыча... кроме одного предмета.

Остановившиеся часы.

Что за нафиг?

Жон уже собирался выбросить этот хлам, но та самая загадочная улыбка мелькнула на губах Чжун Ли, побудив его взглянуть на объект ещё раз.

Даже так карманные часы не казались чем-то впечатляющим. Симпатичные, пожалуй, с красным циферблатом и декоративными цветами. Колокольчик на шнурке издавал чистый, мелодичный звон, приятный слуху. Всё портили стрелки, которые не показывали время.

Но помимо глаз у него был ещё один инструмент.

— Похоже, это часть комплекта. Ты когда-нибудь видел что-то подобное? — спросил он Чжун Ли, украдкой глянув на свиток.

Час Равноденствия

Вселенная: «Genshin Impact»

Небольшие, изящные карманные часики.

Кажется, они остановились на определённом времени суток.

В страшилках фэнтезийной Японии™

Это связано со встречей с чем-то нечеловеческим... Ара, ара~

Примечание: соберите комплект, чтобы получить бонусные эффекты.

Эффект от 2 предметов: ?

Эффект от 4 предметов: ?

Чжун Ли задумчиво коснулся подбородка.

— Артефакты, дарующие силу, существовали всегда. И по воле судьбы, или удачи, они редко уходят далеко друг от друга.

А вот это любопытная новость, и ещё один пункт в списке того, за чем стоит следить. Однако он усмирил свой азарт. Их отряд была важнее, и он хотел, чтобы все были в хорошей форме перед тем, с чем им, возможно, придётся столкнуться, поэтому он объявил привал, дав всем время привести себя в порядок.

В основном Ху Тао. Ей это было необходимо. Буэ-е.

Через полчаса она выглядела как другой человек. Менее пожёванной. Волосы снова стали шелковистыми благодаря шампуню и воде, которые у Жона «совершенно случайно оказались под рукой», одежда у неё была влажной от лёгкой стирки — хотя к этому моменту для группы это не было новостью, так как вся их одежда была в той или иной степени сырой.

Они продолжили путь с новым воодушевлением. После острых ощущений от битвы с мимиком бои со слаймами казались бледными. Ни вызова, ни награды. И всё же отряд шёл вперёд.

Глубокий холод пробрал до костей примерно тогда, когда Жон понял, что коридоры стали круче и ведут скорее вниз, чем вперёд. Часть его задавалась вопросом: не стоило ли принять это за знак и повернуть назад? Порадоваться добыче, уйти в деревню и рассказать эту историю за ужином.

Потому что, когда уклон выпрямился и вывел их в следующий зал, он обнаружил, что, похоже, привёл их в ужасное место.

Земля перед ним шевелилась. Дрожь пробежала по спине Жона.

Свет фонарей не пробивал далеко, и группа полагалась на него: он водил лучом фонарика, чтобы лучше рассмотреть пространство. Ху Тао помогала: взмах посоха, и огненные бабочки разлетелись по пещере, озаряя своды перед тем, как рассеяться.

От неровного пола, испещрённого ямами и склонами, до высокого потолка, где сочащаяся грязь собиралась в сталактиты; всё двигалось в пульсирующем ритме. Вокруг них грязь бурлила и кипела; из жижи поднимались формы, разыгрывая сцены и декорации, а затем внезапно осыпались кусками.

Одна из бабочек пролетела мимо ковыляющей фигуры. Пламя погасло, но луч фонарика тут же занял его место, высветив пятно.

Жон увидел человека. Мужчину в изорванных одеждах.

Синеватая кожа и глаза, слегка подёрнутые бельмом, почти не портили его черт. Меногиас и после смерти оставался красив.

Пока утонувший якса бесцельно брёл вперёд, хриплый шёпот эхом разносился по пещере.

— Бонанас... Бонанас, где ты...

Снова и снова он повторял:

— Бонанас... Бонанас, где ты...

Внезапно его взгляд метнулся к ним; он моргнул, глядя на свет фонарей. Вернулся разум... или нет. Его лицо исказилось в оскале, рот его наполнился длинными острыми зубами, которые скрежетали и щёлкали друг о друга.

— Демоны! Что вы с ней сделали?!

Жон призвал меч в руку.