Эхо хищника (гет)

Почувствовав осторожное касание Лиам замер, вжимаясь лбом в её колени. Он не дышал, боясь спугнуть этот момент. Ощущение тонких пальцев Адель в своих влажных волосах было настолько непривычным и правильным, что зверь внутри него впервые за сутки полностью расслабился, растекшись по полу довольной лужицей.

Адель чуть вздрогнула от своей смелости — человеческая кожа всегда была чувствительнее к температуре оборотней. Но она не убрала руку. Напротив, пальцы осторожно, почти невесомо зарылись в его густые черные волосы на затылке. Словно проверяя: Не укусит?

Лиам закрыл глаза, впитывая эту простую ласку. Время потеряло смысл. Для неё прошла минута, может быть две, но для Лиама это были считанные секунды абсолютного счастья, которые пролетели преступно быстро.

Когда давление ладони исчезло, он открыл глаза. Девушка медленно отвела руку, словно обжегшись о собственные эмоции.

Лиам поднял голову, заглядывая ей в лицо снизу вверх. Маска ледяной статуи дала трещину. В синих глазах плескалось смятение пополам с каким-то фатальным, пугающим смирением. Она выглядела так, будто только что подписала себе смертный приговор и теперь просто ждет его исполнения.

— Я не смогу сейчас ответить, — произнесла она ровно, но Лиам услышал дрожь в самом тембре. — Но есть некоторые… обстоятельства, которые могут оказаться сильнее этой… связи.

Слово «связь» прозвучало из её уст как ругательство. Как диагноз неизлечимой болезни.

Лиам мгновенно подобрался. Смех и облегчение испарились без следа. Его лев вскинул голову, втягивая носом воздух. Обстоятельства сильнее истинной пары? В их мире такого понятия практически не существовало. Эта связь считалась законом природы, гравитацией самой вселенной. Её невозможно игнорировать ни одной из сторон. Значит, речь шла не о чувствах. Речь шла о выживании.

— Это как-то связано с той облавой? — выдал он единственный пришедший на ум вариант. Голос стал хриплым, опасным. — В твоем детстве?

Он знал лишь то, что в досье упоминалась какая-то резня в ее прошлом. Что-то про сиротство. Но деталей Лев не знал.

При этих словах тело Адель вновь окаменело. Синие глаза расширились, а затем взгляд расфокусировался, уперевшись куда-то сквозь стену. Пальцы, вновь лежавшие на подлокотнике, побелели. Она начала едва заметно дрожать мелкой, болезненной дрожью. Эти воспоминания видимо всё ещё были слишком яркими, свежими ранами, которые кто-то только что посыпал солью.

— Чертовы ведьмы! — глухо выдохнул Лиам. Злость на секту, которая искалечила жизнь его паре, прорвалась наружу ядовитой желчью. Он ненавидел их всей своей сутью.

Реакция последовала незамедлительно. Адель дернулась назад, словно он ударил её. Она буквально впечаталась в спинку дивана, увеличив дистанцию между ними вдвое. Глаза снова стали пустыми, холодными стеклами. Тепло, которое начало зарождаться между ними, замерзло окончательно.