Повелитель Тайн (джен)

Нина была пираткой, поднявшейся по рангам. Пусть она часто легко раздражалась, в деловых вопросах она была опытна и достаточно надёжна. Подумав, она с серьёзным видом описала увиденное.

— Устье колодца находится на довольно большой глубине на морском дне. Мне понадобилось достаточно времени, чтобы приспособиться к тамошним температуре и давлению. Потому я так долго до него добиралась.

— Его непросто обнаружить, но остатки стальных построек действительно довольно заметны. Я нашла их, как только привыкла к условиям.

— Они уже полностью обрушились или сгнили. И уже невозможно представить, как они выглядели изначально. Но я смогла понять, что в прошлом они определённо занимали огромную площадь. Просто теперь всё сильно сократилось.

На этом месте Нина хмыкнула и оглядела всех мужчин вокруг.

«Настоящая женщина-пират и впрямь другая…» Клейн вздохнул про себя.

С его точки зрения, ни Адмирала Звёзд Каттлею, ни Вице-Адмирала Айсберг Эдвину, ни Вице-Адмирала Болезней Трейси нельзя было считать чистыми женщинами-пиратами. Все они происходили из крупных фракций или тайных организаций. Будучи Потусторонними Низких Последовательностей, они либо ещё не выходили в море, либо следовали за важными фигурами и потому занимались относительно безопасными делами. В иных случаях они были независимыми искательницами приключений, которых не успели испортить характеры и атмосфера пиратов низшего и среднего уровня.

Когда Нина закончила смеяться, Каттлея показала пальцем на ржавую вещь, которую с трудом можно было назвать металлической балкой.

— Это часть стальной постройки?

— Да, капитан. Как вы знаете, ни в истории, ни в мистицизме я не сильна. Я могла только принести немного для вашего осмотра. Вы в этом знаток. — Улыбаясь, Нина передала «металлическую балку» Каттлее.

Затем она указала на кусок затвердевшей чёрной грязи, поверхность которого была вся в дырочках.

— Недалеко от железных руин я нашла колодец. Он не очень большой. Если уж описывать его словом «огромный», то я определённо видела немало огромных пушек.

— Эти пьяные искатели приключений умеют хвастаться лучше нас, пиратов!

— А это грязь из внутреннего слоя колодца. Не представляю, как мог образоваться такой рисунок!

Нина несколько раз постучала пальцем по похожим на пчелиные соты точкам на чёрной грязи.

Клейн сперва решил, что эти отметины остались от плотной стрельбы очень мелкими снарядами, но, внимательно присмотревшись, заподозрил, что это остаточный «рисунок» после того, как что-то сгнило. Каждая ямка была очень мелкой, а её края расходились наружу неровным узором.

Нина передала чёрную грязь Каттлее и продолжила:

— Устье колодца и правда очень маленькое. Даже ребёнок из Наса туда не войдёт.

— Он очень глубокий. Мне даже показалось, что он бездонный. В той среде внутри было совершенно темно, словно что-то медленно звало меня, да, медленно.

— Я нашла рядом несколько камней и бросила их внутрь, но ответа не было. Одним словом, он заполнен водой.

Каттлея подняла «металлическую балку» и чёрную грязь и серьёзно осмотрела их сквозь толстые очки.

— Раз устье очень маленькое и люди не могут войти, нам нет нужды начинать исследование прямо сейчас. Это будет очень опасно.

— Подождём, пока я выясню, какие тайны скрыты в этих предметах и стоит ли древний колодец такого риска. Потом вернёмся и сделаем попытку.

— Есть, капитан! — Промокшая Нина дрожала от холодного ветра, и от того, как она покачивалась, все окружающие пираты уставились на неё.

Каттлея поправила очки и сказала Нине:

— Можешь выпить одну бутылку сонийского кровавого вина. Для всего остального ограничений нет.

— … Да здравствует капитан! — радостно вскрикнула Нина.

«Подводный колодец, куда не могут войти люди…» Клейн, у которого совсем не было желания его исследовать, подвёл итог описанию Нины.

Вдруг у него появилась странная мысль.

«Люди не могут войти в колодец, но это не значит, что туда не смогут войти нелюди!

Многие глубоководные рыбы вовсе не обязательно огромны. Есть немалая вероятность, что они смогут пройти через устье колодца.

А у него, как у „Морского Бога“, были средства заставить морских существ подчиняться его приказам, пока он держит скипетр!

Торопиться не нужно. Посмотрим, сможет ли мадам Отшельник что-нибудь понять по этим двум предметам. Я подумаю, стоит ли исследовать его на обратном пути; иначе могу навлечь на себя какую-нибудь преувеличенную опасность… Информации всё ещё недостаточно. Гадать здесь не на чем…» Пока мысли Клейна блуждали, его лицо оставалось бесстрастным.

В этот момент Каттлея с любопытством взглянула на него, а затем без всяких следов отвела взгляд.

«Почему она вдруг посмотрела на меня? Она видела, о чём я думаю? Невозможно, чтобы она знала: у меня есть Скипетр Морского Бога и я могу подчинять морских существ. Нет, не так. Она знает, но знает лишь, что мистер Шут владеет скипетром божественности Калветуа, а не Мир… Разве что она поняла, что Мир и есть Шут… Но это ещё невозможнее. Даже мистер Повешенный всё ещё застрял на представлении, что Мир — Благословлённый. Она даже до этого не додумалась…

Если посмотреть с другой стороны, с точки зрения Адмирала Звёзд… Её преследуют знания, она последовательница Королевы Мистик. Она верна Аскетическому Ордену Моисея и много лет скиталась по морям. У неё обширные знания и опыт, так что не будет странно, если она знает: область Морского Бога обладает Потусторонней силой управлять морскими существами.

Поэтому, поняв, что люди не могут пройти в древний колодец, она естественно связала это со скипетром в руках мистера Шута. Планирует в будущем просить помощи? Она посмотрела на меня, чтобы понять, владеет ли Мир соответствующей информацией или пришёл к похожей мысли?»

В голове Клейна пронеслось множество идей. Силами Клоуна он принудительно удержал равнодушное выражение лица и ничем не выдал ненормальной реакции.

Когда Нина уже собиралась пойти за сонийским кровавым вином, Клейн прижал шляпу и вернулся в каюту.

Едва он приблизился к двери, у него в голове внезапно всплыла фигура.

В комнате на верхнем уровне каюты окна были плотно закрыты, а занавески задёрнуты. За ними скрывалась пара мутных глаз, молча наблюдавших за толпой на палубе, а также за Германом Спэрроу.

«Кто это?» Клейн не остановился. Его тело не выдало ни малейшего колебания, и он как ни в чём не бывало вошёл в каюту.

* * *

В три часа дня яркий, но не палящий солнечный свет заливал сад рядом с университетом Стоэна.

К сорока годам Мишель Дьют уже был старшим доцентом. Он надел длинный фрак и красивый галстук-бабочку и ждал у двери.

Вчера вечером он получил письмо. Отправителем был слуга богатейшего аристократического семейства округа Восточный Честер, семьи Холл. Написала же письмо дочь члена парламента Палаты лордов, обладавшего огромным влиянием. То была мисс Одри Холл, которую считали самой ослепительной драгоценностью Баклунда.

В письме знатная леди упоминала, что на одном собрании узнала: мистер Мишель Дьют — выдающийся коллекционер и страстный любитель этой области. Ей очень хотелось нанести ему визит.

У Мишеля Дьюта не было причин отказывать.

Вскоре к дверям подъехала классическая карета с фамильным гербом.

Двое слуг, которым велели открыть внешние ворота из железной решётки, провели карету через сад к дому.

Первой вышла экономка, за ней — охранники и служанки.

Затем из кареты протянулась рука в длинной белой газовой перчатке.

С помощью служанок Одри изящно ступила на ковёр, который постелил Мишель.

Мужчина сначала опешил, а затем его глаза загорелись. Ему показалось, будто цветы в саду вмиг поблекли.

Он сделал два шага вперёд, снял шляпу и поклонился.

— Добро пожаловать, моя достопочтенная леди.

— Ваш визит — честь для меня и моей семьи.

Одри сняла шляпу с вуалью и передала её служанке, после чего обменялась несколькими любезностями. Затем она проследовала за Мишелем Дьютом через гостиную и вошла в комнату коллекций на первом этаже.

Здесь к Мишелю наконец вернулась уверенность хозяина дома. Он начал показывать на свои экспонаты слева направо и давать пояснения.

— Это шлем времён Войны Белой Розы. После множества исследований удалось установить, что его владелец был членом семьи Саурон. Тогда они ещё считались королевским родом.

Золотой шлем был украшен сложным узором. На нём были птичьи и расправленные крылья, а забрало складывалось из кусочков золотой чешуи.

— Мой предок получил свой первый аристократический титул в той войне, — с интересом ответила Одри.

Она заранее настроила своё душевное состояние: ей нужно было выглядеть так, будто она действительно приехала осмотреть коллекцию.

— Поражение в Двадцатилетней войне обрекло королевство на годы унижений, но оно же выковало нескольких героев, — прибегнул к лести Мишель.

Война Белой Розы произошла после Двадцатилетней войны и до Битвы Нарушенной Клятвы. В ней Лоэн победил Интис и снова стал сильным.

Мишель продолжал представлять свою коллекцию, а Одри серьёзно слушала, время от времени задавая вопросы и поддерживая беседу.

Наконец палец Мишеля указал на записную книжку в чёрной обложке.

— Она принадлежала рыцарю, размещённому на острове Сония во время Двадцатилетней войны.

— Имя этого рыцаря уже исчезло в длинной реке истории. Эта записная книжка — единственное доказательство его существования. Когда-то он стоял на острове Сония до самого последнего мгновения.

— Эта записная книжка не только содержит свидетельство из первых рук для исследования того исторического периода, но и скрывает некоторые проблемы. В грамматике рыцаря есть множество необычных привычек. Возможно, это станет ключом, который поможет нам определить его точную личность.

Одри инстинктивно поверила, что записная книжка и есть её цель. Поэтому она лишь немного наклонилась ближе. И действительно, на чёрной обложке были едва заметные узоры. Вместе они образовывали абстрактное изображение дракона.

«По тону и мельчайшим выражениям Мишеля видно, что его интерес сосредоточен на содержании, а не на самой вещи. Он не особенно ею дорожит… У меня высокие шансы её купить…» Одри спокойно вынесла суждение, повернула голову, улыбнулась Мишелю Дьюту и сказала:

— Что именно это за необычные привычки?

— Любит использовать короткие предложения — очень простые и короткие… — хвастливым тоном описал Мишель.

Одри всегда была хорошей слушательницей. Она смотрела на него с улыбкой и внимала сосредоточенно. Это заставило Мишеля говорить ещё больше.

Пока она слушала, ей вдруг показалось, что грамматические привычки рыцаря почему-то знакомы.

«Это…» Взгляд Одри слегка метнулся в сторону, и она быстро вспомнила источник знакомого ощущения.

«Это была грамматическая привычка драконского языка, который она старательно освоила!»