На его каверзном пути через вселенные (гет)

Грязь вздыбилась и хлынула по всей пещере.

Из нее поднялись фигуры, заслоняя Жону вид на Меногиаса: извивающиеся массы крутились и перекатывались, пока не обрели человеческие очертания, а детали не проступили резко и четко с ясностью, недоступной остальной части Подземелья.

Эти... куклы? големы?... занимались вещами, в которых не было никакого смысла: танцевали, ели воображаемую еду, даже дрались друг с другом. Ближе всех к Жону двое людей в старомодной одежде беззвучно «беседовали» за шахматной доской: их грудь вздымалась от дыхания, губы складывались в слова — и ни малейшего внимания тому, что творилось вокруг.

Потом по шахматистам и по тем, кто стоял рядом, прошла судорога, словно помеха в эфире. Мимику перемкнуло, движения застыли. В наступившей тишине можно было бы услышать, как падает иголка.

Медленно, мучительно медленно они повернули головы и уставились прямо на Жона.

Под этим углом особенно бросалась в глаза их неправильность. Лица грязевых людей были размытыми, какими-то незавершенными пародиями на жизнь. Было что-то вроде рта. Что-то вроде носа. Было гладкое место там, где должны быть глаза.

Жон побледнел от этой жуткой картины.

Когда грязевые люди распахнули свои недо-рты, из них не вырвалось ни звука. Но рёв все равно отозвался у него в голове — настолько убедительно они изображали припадок ярости. Шаркающими шагами они двинулись к нему, до боли напоминая зомби.

Мертвый хозяин и мертвые слуги. Ну, вроде просто

Союзники рассыпались позади него цепью, держа оружие наготове. Беннет озирался с тревогой; Фишль, устроившаяся чуть поодаль, выглядела не менее потрясенной. Оз поднялся в воздух над ними, его крылья хлопали сбивчиво от волнения. Ху Тао сурово нахмурилась, глядя в сторону Меногиаса, тогда как Чжун Ли оставался по-прежнему безмятежен.

— Босс, что делаем? — спросил Беннет.

Вместо ответа Жон рванул вперед и одним взмахом меча рассек шахматистов пополам. Тела осели у его ног обычной грязью.

— А что ещё? — крикнул он назад. — Ясно же, что он враждебен. Да ещё он, по-моему, уже и не живой вовсе. Валим его!

И он бросился в атаку. Какая-то часть его разума не удержалась и мысленно взвыла от восторга: вот это будет драка. Схватка с богом-зомби ради славного приза, что ждёт в конце; ну просто кино, да и только.

Первым ему попался противник в солдатской форме. Возникший щит Кроцеа Морс принял удар меча зомби, отбив его в сторону, и Жон тут же срубил солдата. Он провернул кисть так, как учила Пирра, разворачивая инерцию взмаха, и поднял клинок, чтобы прикончить фигуру, похожую на официантку с подносом в руках: на самом деле добавь ей красок, и сошла бы за живую. Она не показала ни капли боевого умения и рухнула на колени без сопротивления.

Что-то в этом его кольнуло, но он отмахнулся от мысли. Продолжая натиск, он пошёл вперёд серией рубящих ударов, валя врагов направо и налево.

Пока что его роль была простой. Весь отряд почти ничего не знал о возможностях противника, а значит, кто-то должен был взять на себя риск и принять основной удар.

Обменявшись несколькими выпадами, он понял: грязевые люди почти не опасны для его союзников. Они враги, которых можно разить легко и, что важнее, без малейшего чувства вины. Значит, фронт они удержат и без него. Эта уверенность позволила ему оттолкнуться и взмыть над толпой.

Здесь, наверху, ему в полной мере открылось, какой силой владеет Меногиас. Вход, через который они пришли, был лишь одним из многих; другие туннели вели в участки Подземелья, которых Жон с остальными ещё даже не коснулся. Сама пещера двигалась по воле Якса: грязь складывалась в постоянно меняющийся ландшафт холмов, впадин, обрывов и ям; лужи вздувались и бурлили, потому что земля под ними отказывалась успокаиваться. Пространство кишело грязевыми фигурами; и, кроме тех, что заметили вторженцев, они продолжали свои бессмысленные занятия, будто застряв в петле без времени и повода. Их плотность и тьма, скрадывающая очертания, сливались в хаотичную, шевелящуюся массу, похожую на какую-то оргию. Местами, так оно и было.

Между этими сценами в тусклом свете возникали и другие формы: деревья и животные, стены и мебель. Они обрамляли действия големов, рисуя сотни маленьких мгновений.

Жон поискал взглядом место, где в последний раз заметил Меногиаса — или то, что от него осталось после утопления, — и сменил щит на свиток, включив фонарик. Мелькнули лохмотья среди грязевых фигур, он тут же поменял меч на Рум, развернул длинную винтовку одной рукой почти небрежным движением и нажал на спуск. Дальше сработала его «меткая стрельба»: ревущие пули находили цели с неестественной точностью, пока ствол не нацелился на Якса, и очередь из трёх выстрелов не прочертила пещеру.

Жон цокнул языком, когда из земли взметнулась грязевая стена, о которую пули безвредно расплескались. Полукупол перекрыл большинство углов, вынудив его поменять позицию. Убрав винтовку, он рванул к стене. Вблизи у него могло получиться лучше.

На полпути поверхность стены начала скручиваться спиралями. Он успел лишь подумать, к чему это, как в него катапультой полетели шипы. Перекат в сторону спас его от первого снаряда. Затем он отключил тягу на ботинках и провалился вниз, уходя под следующие атаки.

Голем внизу поднял лицо как раз вовремя — Жон наступил на него, как на трамплин, и прыгнул к следующему грязевику. Вторая «ступенька» привела к третьей, третья — к четвертой, пока он не набрал инерцию, пробежав по головам. До стены он добрался почти мгновенно и, подталкиваемый ракетами, вскарабкался по наклонной поверхности, перемахнул через край... и оказался прямо над Меногиасом.

Вблизи вокруг Якса держался слабый запах гнили, а под его синеватой кожей проступали жилы. Его одежды когда-то, должно быть, вызывали зависть; та была очень богато выткана. Теперь они висели клочьями, разодранные до колен и локтей и выпачканные в грязи.

В ладони Жона возникла тонкая невзрачная полоска металла, и любой, не знающий её назначения, не придал бы ей значения. Ошейник-ингибитор отключал способности самых разных типов, стоило лишь защелкнуть его на шее. Если он сработает на Якса, считай, бой выигран.

«Попался», подумал Жон, когда до цели оставались считанные дюймы.

Молочные глаза едва отметили его присутствие, но Меногиас с холодной, безжизненной точностью выбросил руку и перехватил запястье Жона, да ещё сдавив так, что тот закричал от боли. Между пальцами у него хрустнуло — грозное предупреждение, что очень модный «чокер» вот-вот разлетится вдребезги.

Жон мгновенно отказался от плана, призвал меч в свободную руку... и тут грязь, приняв форму змеи, обвилась вокруг его запястья, дёрнула ту резко назад и подвесила его в воздухе.

— Демоны, вы ничему не учитесь! Бонанас будет счастлива прикончить вас! — выкрикнул Меногиас сквозь оскал острых зубов, исказивших его человеческие черты. Голова Якса резко запрокинулась, и он заверещал в потолок: — Бонанас, за что?! Твоя вина! Твоя вина! Твоя вина-а-а!

— Время тут тебя здорово потрепало, да? — сказал Жон не без сочувствия. Века в темноте по сути уже похоже ад, а уж утопление тем более.

Но, несмотря на это, Жон без колебаний вскинул ногу: выхлоп движка под его пяткой вспыхнул, готовый выжечь на теле Якса полосу.

Меногиас ушёл в сторону с такой скоростью и грацией, каких Жон не ожидал от безумного мертвеца; это движение открыло гигантскую ладонь, выросшую из земли за спиной врага. Жон успел только выдохнуть:

— Ох бл...

И рука врезалась в него с силой поезда.

Удар швырнул его прямо сквозь стену за спиной и через всю пещеру. Он попытался выровняться в воздухе ракетами, но лишь добавил к полету эффектное сальто, прежде чем впечататься в высокую стену и уйти глубоко в грязную жижу. Всё потемнело; от удара его мозг, казалось, встряхнуло в черепе.

Постепенно гравитация взяла своё, и он отлип от стены, падая обратно на землю. Беннет смягчил ему падение — не тем, что поймал его, а тем, что сам послужил подушкой. По залу разнесся второй влажный шлепок, и двое парней остались лежать в унизительной куче. Для полного счастья грязевик стукнул Жона по голове стулом.

Голем тут же вспыхнул огнем, лишая Жона возможности отомстить. Когда тот рассыпался, в поле зрения Жона вошла изящная пара ног.

— Ай-ай-ай, ну и взгрел он тебя. Ты ещё живой? Гроб не нужен? — спросила Ху Тао, наклоняясь и тыкая его щеку посохом.

— Да что ты, нет, я вообще-то держался, — возразил (соврал) он , поднимаясь на ноги и протягивая руку, чтобы помочь Беннету встать. — Это была эпическая дуэль, тебе стоило видеть.

На них упала тень, и все трое подняли головы. Огромный шар из затвердевшей грязи падал им прямо на макушки.

— Отложим на потом?

— Угу.

Они нырнули в сторону в последний миг, и «камень» врезался туда, где они только что стояли. Секунду тот сохранял форму, затем растекся в слякоть. Передышки им не дали: новые снаряды уже летели в их сторону; стараниями Меногиаса. Не желая оставаться под обстрелом, Жон унёсся прочь, а остальные шли по пятам, прямо к союзникам.

Поле боя на этой стороне за время его отсутствия превратилось в мешанину из павших големов и странных обломанных колонн, происхождение которых тут же прояснилось: Чжун Ли вызвал новую колонну одним жестом и пнул ее, опрокидывая так, чтобы она раздавила противников своим весом.

— А вот что-то новенькое. Скажешь ещё, что это тоже обязательный навык для консультанта похоронки? — бросил Жон, по пути снося голову грязевому солдату.

Разумеется, он не поверил отговорке и в первый раз, когда речь шла о перенаправлении молнии.

— Конечно, нет. Это всего лишь простой фокус, — скромно уклонился от ответа Чжун Ли.

Ху Тао пронеслась мимо.

— Не приставай, Жон. Моему работнику нравится напускать загадочность.

Девушка вскочила на упавшую колонну; Жон, уловив подсказку, сделал то же самое. Там было проще держаться, пока они отбивались от големов.

Игнорируя свою якобу начальницу, Чжун Ли спросил:

— Как прошла встреча с Меногиасом?

— Он врезал мне гигантской рукой.

— Очень похоже на него, — Чжун Ли метнул копье, как дротик, пронзая бросившегося в атаку кабана. Оружие рассыпалось искрами света и вернулось к нему, вновь формируясь в ладони, пока он перекатом уходил от падающего валуна. — Если верить легендам, то есть, — добавил он почти между делом.

Ху Тао подозрительно прищурилась на него.

— Он в ясном уме? — продолжил Чжун Ли.

Жон покачал головой.

— Он даже не понимает, с кем разговаривает, путается от фразы к фразе, — он подсёк ноги «фермеру», вогнал меч в грудь грязевика и обернулся к Чжун Ли. — Если разум там и был, он раскололся давным-давно. Но слабым его не назовешь. И драться он умеет.

— Думаю, он сохраняет обрывки памяти о своей жизни, — сказал Чжун Ли, указав на грязевые фигуры. — Это мы сейчас и наблюдаем. Логично предположить, что навыки, отточенные в тысяче битв, тоже останутся, хоть в каком-то виде. Даже деградировав, они будут поразительны. Он считался одним из сильнейших среди себе подобных.

— Значит, в одиночку с ним не связываться. Понял-принял.

Чжун Ли посмотрел на него с живым интересом.

— У тебя есть план?

Жон задумался, вонзая меч в очередного голема.

— А почему бы не сделать ровно то же, что делает Меногиас? У него солдатиков, конечно, побольше будет, но если превратить это в бой пятерых из нас, — он глянул на ворона под потолком, — шестерых из нас против него одного, то преимущество будет на нашей стороне.

— Простой замысел. По-своему благородный, в той особенной военной манере. Думаю, Якса бы одобрил. Но между нами и ним стоит множество врагов.

Жон кивнул, признавая справедливость замечания, и поднял палец, прерывая разговор.

— Погодь чутка, я посмотрю, что можно с этим сделать.

С этими словами он взмыл повыше, чтобы улучшить обзор. По его знаку Ху Тао выпустила рой бабочек, освещая всю пещеру, и Жон смог заметить и выбрать цели среди грязевиков. Рум легла ему в руки.

Дальше разразилась неописуемая какофония — он прошелся над полем боя бреющим огнем. Винтовку трясло, как дикого мустанга, от непрерывной отдачи; ствол его скакал от цели к цели, разрывая их на куски дождём пуль. Когда патроны кончались, он призывал новые магазины, перезаряжался, вращаясь на месте, и палил во все стороны. Грязевые люди падали рядами, кучами, толпами. Вскоре он парил над почти пустым полем.

Он оглянулся на союзников, укрывшихся в яме, и крикнул:

— Ну вот, теперь мы можем...

Грязь в зале закрутилась и забурлила. За считанные мгновения на поверхность вышла армия, выстроившаяся в ровный строй. Они носили одинаковую древнюю форму, каждый был с настоящим оружием, пусть и сделанным из той же субстанции, что и все остальное.

— И-и-и... я впустую спалил мои патроны, — пробормотал он, убирая Рум в Карман и выбирая вместо него пушко-копьё и доспех. Такое снаряжение больше подходило против улучшенных грязевиков.

Тяжесть потянула его вниз; он полностью отключил тягу на ботинках, чтобы не тратить заряд, и метеором рухнул на холм. От удара грязь взлетела высоко, под ногами образовался кратер. Он выпрямился среди големов.

Взмах пушко-копья разнёс передние ряды, освобождая ему пространство. Развернувшись по инерции, он поднял копьё и обрушил то сверху, расплющив подбежавшего мечника. Нажатие на спуск выбросило снаряд, который прошил колонну врагов и взорвался.

Его громкий, наглый стиль боя кричал о том, чтобы Меногиас переключился на него, и Якса охотно откликнулся. Големы ринулись на него со всех сторон.

Они дрались как воинское подразделение: там были тактика и роли, доктрина и дисциплина. Это была грязь с памятью о войне, чьё бесстрашие редко встретишь у живых.

Но это мало им помогало: Жон врубился в строй, орудуя своим копьём. Тяжёлая сталь и закаленная чешуя Раталоса оказались сильнее земляных имитаций оружия и брони; големы валились десятками, не оставляя на Жоне почти ничего, кроме царапин.

Каменные столбы возвестили о прибытии его отряда. Фишль взлетела на один из них, натянув тетиву лука. Её выстрел ушёл высоко и перехватил копьё, брошенное Меногиасом, прежде чем оно успело упасть на Жона. Щит принял клинок, нацеленный ему в спину, когда Беннет ударил мечом о землю и активировал огненную магию, взрыв от которой опрокинул ряд солдат навзничь. Парень пригнулся, когда пушко-копьё Жона просвистело над его головой, отбивая залп стрел.

— Поглядывай вверх: бой — штука трёхмерная, — посоветовал Жон, и Беннет благодарно кивнул.

Солдаты поднимались колонной на холм, чтобы усилить своих. Жон сделал шаг им навстречу, но перед ним вырос каменный столб. Он взглянул на Чжун Ли, уловил намёк, и врезался в столб, ломая основание и отправляя его катиться вниз по склону, где тот давил всех подряд. Чжун Ли развил успех пинком: его копье полетело, кувыркаясь, и снесло ещё пару големов. Ху Тао подожгла отряд солдат, делая их хрупкими, и Жон просто протаранил их, кроша на ходу. Стоило ему сбавить темп, как Беннет тут же подхватил комбо, и в таком ритме они валили големов один за другим.

А потом Меногиас сократил дистанцию.

Через полминуты Жон снова пролетел через пещеру и с хлюпаньем впечатался в стену.

— О-о-о-ой, — простонал он; исчерпывающий итог только что полученной взбучки.

К навыкам Меногиаса в ближнем бою можно было предъявить немало претензий — ну хотя бы то, как они все больше скатывались в звериную жестокость из-за распадающегося разума. Но Якса компенсировал это невероятно разносторонним владением своей стихией, превращая бой с ним в сущий кошмар.

Пока Жон выдирался из слякоти, раздался громкий шлепок. Последовала короткая пауза, и его снова впечатало в стену, на этот раз с Ху Тао в объятиях.

— О-о-о-ой, — простонала она, обмякнув, её шляпа съехала набок.

Он выплюнул грязь изо рта и спросил:

— Тебя тоже?

— Гигантские руки играли мной как мячиком, — подтвердила она. — Было не так смешно, как когда это случилось с тобой.

В памяти всплыли ощущения, как его гоняли туда-сюда, пока к его горлу не подступила тошнота, и Жона передёрнуло.

Но оставаться здесь они не могли. Особенно он. Он был авангардом. Тем, кто держит фронт.

Фронт... вон там, далеко.

Оттолкнувшись от стены, он призвал планер, и крылья распахнулись. Магии в том хватило лишь на то, чтобы притормозить падение из-за веса Ху Тао, но включив ракетные ботинки, он спустился по диагонали, приблизив их двоих к гуще боя. Там он усадил Ху Тао и тут же нырнул обратно в махач.

Он начал с выстрела из винтовки. Грязевой солдат предпочел самоубийство, лишь бы не дать пуле попасть в Меногиаса.

Тем временем Якса ударом кулака раскроил Беннету подбородок, сбив искателя приключений с ног. Дальше он дёрнул головой, уходя от стрелы Фишль, и жестом отправил за ней отряд големов. Затем он повернулся добить Беннета, который пытался подняться. Нога взметнулась и опустилась, втаптывая парня в грязь.

Золотая вспышка метнулась к Якса, и клинок Меногиаса, тонкий прямой меч превосходной ковки, совсем не похожий на копии, которыми он вооружал солдат, отбил брошенное Чжун Ли копьё. Это было лишь прелюдией: вокруг проявилось кольцо каменных столбов, где каждый выстрелил под своим углом в Меногиаса.

По странной прихоти судьбы их вес оказался слишком велик для нестабильной почвы — основания столбов утонули. Всего на дюймы, но этого хватило, чтобы каждый снаряд немного сбился с курса и прошёл мимо Якса. Глаза Чжун Ли расширились: он выглядел более испуганным, чем его когда-либо видели остальные. Этого оказалось достаточно, чтобы Меногиас без тени колебания нанес удар мечом вниз, по Беннету.

Теневая рука дернула парня в сторону прежде, чем меч успел опуститься; как итог, Меногиас ударил по пустой земле. Он на мгновение уставился на испачканное лезвие, затем медленно выпрямился во весь рост и повернулся к виновнику — Жону, — дёрнув головой набок в бессознательном тике.

Жон выдержал немигающий взгляд и поднял союзника на ноги.

— Ты молодец, Беннет. Я подменю тебя, а ты не дай этим приспешникам зайти мне в спину.

— П-понял, — ошалевший Беннет кое-как отсалютовал, поднял меч с земли и, пошатываясь, отошёл, оставив Жона лицом к лицу с Меногиасом.

— Ты забрала! — сказал Меногиас, и улыбка на лице свернулась в оскал. — Ты забрала, так почему же не носишь?!

Жон поднял копьё и щит, принимая стойку.

— Он тебе не пальто. Ты вообще о чём?

С визгом Меногиас метнулся вперед и рубанул. Клинок обрушился на щит Жона с неестественной силой — притом такой, что тот ушёл в землю на несколько дюймов. Меногиас открылся, и Жон сменил длинное копьё на короткий меч и ткнул его в живот, пронзая закручивающуюся грязь, поднявшуюся на защиту Якса, и доставая до плоти Яксы.

В ране вспыхнул короткий огонек; бумажная печать, наклеенная на клинок, осыпалась, и наружу потекла густая черная жижа. Но на лице Якса не отразилось боли, он даже не вздрогнул. Быстрый пинок отбросил Жона назад; за ним потянулось грязевое щупальце с иглой на конце.

Жон пригнулся под щупальцем и перерубил его. Меч уступил место его пушко-копью, и он спрятался за его телом, когда в него ударила волна грязи, подобная океанскому прибою. Он уперся плечом в оружие, удерживая позицию, затем пнул наконечник, заставляя копье взлететь и ударить Меногиаса в подбородок, где с треском выбило тому пару клыков. Развернувшись, Жон впечатал пушко-копьё в гигантскую ладонь, круша её прежде, чем та успела швырнуть его, и, продолжая движение, разломал возникшую защитную стену и хлестнул Меногиаса прямо в бок. Удар отбросил Якса на немаленькое расстояние, но не свалил его: он принял удар на голые руки, которые тут же закровоточили от жестокого столкновения.

Меногиас смеялся, словно не замечая ран. Он ткнул пальцем в Жона:

— Смотри, я сделал это для тебя. По-моему, сидит отлично.

К ужасу Жона, он почувствовал, как грязь под ним зашевелилась и поползла вверх по его телу. Он глянул на поле боя , и то же самое происходило с остальными.

— Ты ведь наденешь, правда, Бонанас? Следующее будет для нашего брата Босациуса. Прямо как и я, он в последнее время стал так забывчив. Потом, быть может, роба для Алатуса. Знаю, он сочтёт такое лишней морокой, но... — его глаза смягчились. — Это убережет вас всех.

Вот только ощущение, будто тебя заживо закапывают, никак не внушало Жону спокойствия. Скорее наоборот, оно вытаскивало на поверхность воспоминания, которые лучше бы и дальше лежали погребенными.

— Отвали от меня! — заорал он и, рванув изо всех сил, вырвался. Грязь, сковывавшая тело, осыпалась комьями.

Якса перестал смеяться.

— Неблагодарная шавка, — прошипел он.

Под его ногами прокатился гул, и по всему залу начали появляться гигантские ладони.

Жон побледнел.

— Погодьте, стоп...

Шлеп, шлеп.

Шлеп, шлеп, шлеп.

Шлеп.

Жон впечатался в дальнюю стену.

Вскоре его «примеру» последовали Беннет, Фишль и Ху Тао, размазав вокруг него грязь в самых разнообразных позах. Постепенно они все отлипли от стены и со стонами осели на пол, сбившись в жалкую, смятую кучу.

Первым поднялся Жон. Его встретило целое поле ладоней, занявших место павших солдат. Он показал им неприличный жест, и они в точности повторили его в ответ.

— Босс, — слабеньким голоском произнёс Беннет, не поднимаясь, с мутными, «вращающимися» глазами. — Мне кажется... план не работает.

Ого. В его голосе даже слышалась нотка укола, прямо как щенячий писк, но всё же. Прямо гордость берёт.

Фишль села и выплюнула прядь волос.

— У нас был план?

— Конечно, — заверил ее Жон. — Очень сложный. Я его долго продумывал. Много этапов, все дела.

— И на каком этапе мы сейчас? — спросила Ху Тао, подпирая дрожащие ноги посохом.

Жон развернулся лицом к залу и глубоко вдохнул:

— Отступаем! Отступа-а-аем!

Десять минут спустя в пещере снова воцарился покой. Меногиас, утонувший Якса, бесцельно бродил по своему царству с пустым, отсутствующим видом; вторженцы стали для него старой, потерянной памятью. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон.

Глубоко в боковом тоннеле, отходившем от зала, четыре комка грязи, птица и Чжун Ли сбились в кружок. Время от времени консультант ловил на себе завистливые взгляды спутников, оценивающих его безупречный вид. Кроме него, сидевшего на корточках, остальные уже просто уселись на землю, давно перестав обращать внимание на чавкающую поверхность.

— Кажется, мы прыгнули выше головы, — подытожила ситуацию Ху Тао.

И это словно прорвало плотину: разговор хлынул разом.

— Да какой вообще смысл снова и снова лупить грязь?!

— «Прежде чем наши старания принесут плод, море звезд успеет погаснуть на мимолетном небосводе» — вот что имела в виду моя госпожа.

— А грязь вообще можно убить? Мне кажется, нечестно, что у этого Мено-как-его солдаты бесконечные.

— Уже не солдаты. У него теперь бесконечные руки.

Четыре грязевых комка одновременно содрогнулись.

— Слушайте, только послушайте, — сказал Жон, и все наклонились ближе. — А если как-то отвести грязь в море? Тогда ему просто нечем будет управлять.

— Ага-ага, — охотно закивала Ху Тао. — Давайте пробурим дыру в дне подводной пещеры... а потом будем смотреть, как вода заполнит ее до самой верхушки, — она ткнула его локтем. — Умрём все вместе, хи-хи.

Жон прищурился на неё.

— Ты мне тут не «хи-хи»-кай.

Она улыбнулась без капли раскаяния. Её несерьезность заставила Беннета и Фишль рассмеяться — двое искателей приключений хоть немного, но расслабились.

Беннет откинулся назад.

— А может, типа, использовать тот громкий арбалет, который ты всё время достаешь? — спросил он у Жона. — Похоже на оружие Фатуи. Очень даже помогало.

— Это пушка, — отмахнулся Жон. — Я могу таким вооружить вас всех, но тогда мы упрёмся в патроны. Они не бесконечные, в отличие от стрел. Да и вы с непривычки будете опаснее друг для друга, чем для Меногиаса.

— Мне эти «пушки» и так не нравятся, — сказала Ху Тао. — Ушкам бо-бо, а ещё никакого фейерверка.

— Взрыв...

— Нет, Фишль, даже не начинай, — перебил Беннет. — С моей и удачей Жона, чую, мы этим только обрушим пещеру нам на головы.

Некоторое время идеи такого рода продолжали летать туда-сюда. Большинство ни к чему не вели. Несколько стоили того, чтобы подумать, но Жон всякий раз ставил на них «зарубку» из-за явных изъянов. Пока это тянулось, он раздал всем провизию.

После того как Ху Тао расписала преимущества «выкуривания» Меногиаса, устроив пожары на всех выходах, кроме одного (преимущество номер один: у них времени будет хоть отбавляй, а у него — нет), до этого молчавший Чжун Ли прочистил горло, и группа притихла.

С таким видом, будто обсуждал погоду, он произнёс:

— Вы упускаете очевидное решение, и то, которое я бы посоветовал. В подобной ситуации почему бы просто не уйти? В конце концов, это путешествие уже принесло нам достаток.

Предложение повисло в воздухе. Судя по реакции Беннета и Фишль, многих это застало врасплох. Его самого, вероятно, тоже, будь у него зеркало.

Они могли просто... остановиться.

Прежде чем эта мысль успела пустить корни, Жон быстро опустился на одно колено и выставил обе ладони, будто успокаивая.

— Эй-эй, погоди ты. Это немного преждевременно, — он выдавил свою «обаятельную» улыбку и изобразил пальцами «пистолеты», когда Чжун Ли посмотрел на него. — Мы тут как бы планируем, а не сдаемся. То, что там было, просто вызов. Заминка. У меня бывали передряги и похуже.

Чжун Ли наклонил голову, разглядывая Жона, будто диковинный предмет.

— Ты здесь ради сокровищ, верно? Ради богатства? Мы нашли много чего, более чем достаточно, чтобы считать это предприятие успешным. Должен признаться: плачевное состояние Меногиаса не внушает надежд на богатую добычу. Зачем утруждаться, если в этом нет необходимости?

— Ну да, но... — протянул Жон, и улыбка сползла с него, пока он почесывал щеку. Он бросил взгляд в сторону прохода, ведущего к залу.

— Бу-у-у, Чжун Ли, не будь занудой! — надулась Ху Тао.

— Тем не менее, начальница моя, — продолжил Чжун Ли, — мне следует напомнить: у нас с ним разные цели, и мы не обязаны потакать его прихотям. И... — он постучал пальцами по колену, выдавая нервозность под спокойной маской; на его лице промелькнула едва заметная тень хмурости, — некоторые знаки, которые вам не так легко заметить, заставляют меня полагать, что продолжать здесь неблагоразумно. Но даже если позабыть о тебе, Ху Тао, наши юные искатели приключений уже получили свою долю опасностей, большую, чем им причитается.

— Подождите, нет! — запротестовал Беннет, замахав руками. — Мы не против, мы хотим быть здесь! Да, Фишль?

Фишль резко закивала, когда внимание обратилось к ней.

— Именно так! Да не посмеет никто молвить, что Принцесса Осуждения убоялась лика смертности! Столь древняя сущность, как я, шествует рука об руку со смертью, как с дорогой спутницей.

— Она, моя госпожа, утверждает, что не боится, — добавил Оз.

— Видите? — сказал Беннет. — Нам нормально. Если Жон хочет продолжать, мы с ним.

Жону польстило, что они так о нём думают. Но Чжун Ли перечеркнул это заявление спокойным, почти рассеянным хмыканьем.

— То, что вы можете, не означает, что вы должны. Какова ваша причина, мистер Беннет, что делает это дело столь неотложным? И ваша, мисс Фишль?

Он ждал ответа, и двое старались выдержать этот вызов. Ради приключений. Ради сокровищ. Ради верности, потому что они должны отплатить Жону за помощь.

Звучало всё это пусто: на месте настоящего желания быть здесь, в этом месте, были только юность, невинность и доброе сердце. Когда у Беннета и Фишль закончились слова, Чжун Ли перевёл на Жона понимающий взгляд.

К этому моменту Жон уже понял, к чему ведет консультант. Если он ищет легких денег, то Меногиас — самое далекое от этого, не говоря уже о тех туманных словах Чжун Ли. Разумнее всего сейчас переключиться на другое, чем вцепляться в одну преграду только потому, что уже вложил в неё время и силы. Жон вообще никому ничего не должен. Это его жизнь.

— ...

Чжун Ли дал ему время. Но чем дольше тянулось молчание, тем беспокойнее становились остальные. Они тоже ждали, как и Чжун Ли. Только им хотелось услышать от него ту мудрость, которая оправдает продолжение этого пути: возможно, некую великую амбицию, частью которой они станут. Терпение быстро истончалось.

В конце концов, решающий шаг сделал Чжун Ли.

— Будьте довольны тем, что имеете: жадность превратила не одно приключение в назидательную историю, — он выпрямился во весь рост и повернулся, собираясь уйти, бросив через плечо: — И вот что я оставлю вам напоследок. Яксы знали, что всё кончится такой участью. Это карма, ими заслуженная, так было предначертано небесами, — он тихо вздохнул. — Посему, оставьте их.

Его уход прорезал море полуоформленных мыслей, сомнений и недосказанностей, плавающих у Жона в голове. Он торопливо выпалил первое, что пришло на ум:

— Это ты виноват.

Чжун Ли остановился. Обернулся, приподняв бровь.

— Ещё раз? — спросил он.

Жон пожал плечами. На его лице снова появилась лёгкая улыбка — не самый лучший заход, зато правда, а ему этого хватало.

Он ткнул пальцем в висок и сказал:

— Знаешь, в этом я тебя виню. Ты мне голову набил историями. Команда героев, которые защищают мир, убивают чудищ, угрожающих невинным... Я на таком вырос. Я мечтал, что однажды смогу сделать что-то подобное. Спасти всех, встретить девушку, найти своё «и жили они долго и счастливо».

Сбоку Ху Тао фыркнула:

— О? — насмешливо протянула она. — Не думала, что ты романтик. Только ты учти: конец всегда один.

Он хмыкнул, уловив намек. Ну конечно, директор ритуального бюро именно так и скажет.

Их перепалка прошла мимо Чжун Ли. Он уже полностью развернулся. Сложив руки за спиной, он приподнял подбородок и задумчиво посмотрел в потолок.

— Значит, стремления, — в уголке губ Чжун Ли дрогнула улыбка. — Ты мечтаешь о сказке. О том, чтобы стать легендой на века. Чтобы мы помнили твоё имя.

Желание, рожденное тщеславием; так звучал невысказанный упрёк. И вроде справедливо... но не совсем так.

— Всё не настолько амбициозно, — признался Жон. — Скорее тут... моя собственная глупость, — остальные посмотрели на него с любопытством, и он покачал головой. Провёл рукой по волосам, тихо усмехнулся всплывшим воспоминаниям и объяснил: — Я однажды повстречал человека. И больше всего запомнил его слова. Что как бы мрачен ни стал мир, солнце всё равно светит; каждое утро оно восходит... Пустяковая, обычная вещь, но она всегда помогала ему подняться после падения, потому что для него увидеть это солнце стоило любой боли и любого несчастья. Он был... глуповат. В мыслях и поступках. И я за это им восхищался.

Он дернул большим пальцем себе за плечо, в сторону зала:

— Там герой.

Кем бы Меногиас ни был теперь — монстром, зверем, мстительным духом... прожил он жизнь героем. Выполнил долг и вернул землям мир.

Жон посмотрел на Ху Тао, открывшую новую для него сторону — сторону духов и призраков.

— Может, Меногиас и заслужил свою участь, и все это — по справедливости. Но мне это не нравится, — сказал он ей. — Мне кажется, он слишком долго ждал покоя. И я... наверное, хочу этого тоже. Чтобы он отдохнул. И, может быть, это как раз достаточная причина попробовать.

Ху Тао задумалась, поджав губки. Потом чуть улыбнулась:

— С этим я хотя бы соглашусь. В смерти ведь умирают. А ему давно пора на покой.

— Возможно, — допустил Чжун Ли, не отводя взгляда от Жона. — Но я обязан снова предупредить: последствия могут быть такими, от которых никто из вас не сможет уйти.

— Я с этим проживу, — он на миг опустил глаза; это было едва заметное движение. — Я недавно пробовал поступить иначе. Все оправдания, которые тогда казались разумными, потом не сделали мне легче.

— Нет ничего неправильного в том, чтобы признать, что некоторые ситуации тебе не по силам.

— Хех. Та как раз была из таких, — и, услышав это вслух, он окончательно определился. — Я возвращаюсь.

— Полагаю, я тоже, — торжественно заявила Фишль. — Последняя глава просто обязана завершиться счастливой нотой, — Жон кивнул ей, поддерживая. Она любила разные истории и, возможно, понимала его сейчас лучше многих. — Во всех мирах, что я посетила, эта истина всегда была естественным порядком вещей. Не так ли, мой верный служитель?

Беннет смущённо потер затылок:

— Да ладно, ты же знаешь, я не понимаю всей этой сложной штуки, Фишль... но мне и правда его жалко. Ага.

Жон рассмеялся и хлопнул Беннета по плечу:

— Значит, мы с тобой, по сути, на одной волне, — он поднял взгляд на Чжун Ли. — Признаю: всё это я делаю, по большому счету, для себя.

Деньги, сокровища, артефакты — любое могло его привлечь. Они и привели его сюда. Но это были лишь средства. Инструменты, которые можно израсходовать и выбросить ради цели.

А больше всего он хотел увидеть другой финал у этой несчастной истории.

Поднявшись, он потянулся, разминаясь. Закончив, он призвал меч и, развернув его, указал вниз по тоннелю.

В его сердце опустилась спокойная уверенность, незнакомая ему прежде; такая твердая, как скала.

— Эгоистично, может, но я не дам его истории закончиться иначе.

* * *

Что-то звякнуло среди вещей, спрятанных в многочисленных карманах пончо.

Хозяин одежды обнаружит это только позже.

Сейчас же он уловил лишь вспышку цвета на краю зрения.

Ослепительное золото.

* * *

Жон лавировал на планере между огромными, переплетенными змеями из грязи. Заметив просвет, он врубил ракеты и вырвался на свободу. Рывок подбросил его высоко над пещерой, почти под самый потолок. Он выхватил винтовку, сделал пару выстрелов в сторону Меногиаса для отвода глаз, затем сложил крылья и камнем рухнул вниз на Якса. В последнюю секунду он перевернулся в воздухе, выставив ноги вперед для удара.

Ботинки с грохотом врезались в руки, покрытые коркой грязи, твердой как сталь. Если Меногиасу и было больно, виду он не подал. Голубые глаза впились в молочно-белые бельма.

Звук всплеска предупредил Жона, и он пригнул голову как раз вовремя: мимо просвистело щупальце. Удар наотмашь разнёс этот отросток в клочья прежде, чем тот успел переформироваться для новой атаки. Внезапно тело Жона дёрнуло в сторону: Меногиас махнул рукой, отшвыривая его прочь, и вес Жона не стал для Яксы хоть какой-то помехой.

Жон приземлился на корточки и тут же снова рванул в бой.

Далеко позади Меногиаса Беннет обрушил одну из грязевых ладоней. Якса этого даже не заметил: его глаза видели только Жона.

Призвав свой меч, Жон полоснул по Меногиасу, но его клинок встретил другой клинок — точнее, встертил странный барьер, обволакивавший лезвие Яксы. Они сцепились, давя друг на друга изо всех сил. Жон считал удары сердца: раз, два, три...

Он отскочил в сторону, позволяя копейщику-голему пронзить пустое место, где он только что стоял, и ударить прямо в Меногиаса. Мертвец следовал привычкам, а не мыслям, то был изъян, которым живые могли воспользоваться, если улавливали закономерность, а у Жона было предостаточно шансов её изучить. (Выбор тут стоял простой: учись или сдохни, что давало отличную мотивацию совершенствоваться.)

Копейщик расплылся, не успев коснуться Меногиаса, а Якса прошёл сквозь грязь и вышел из неё невредимым. К тому моменту Кроцеа Морс уже сменился на Красный Грач, и пушко-копьё со свистом рассекло воздух. Тяжелая глыба металла и чешуи врезалась Меногиасу в корпус, вбивая его в землю и погребая под ней.

Не прошло и секунды, как Меногиас вырвался наружу, а его меч был нацелен в горло Жона в тот самый миг, когда инерция удара пушко-копья нарушила его равновесие. Лезвие не нашло цели, с лязгом ударившись о щит, который «совершенно случайно» перекрыл Яксе обзор на Фишль, пока та расправлялась с очередной гигантской рукой.

Невозможно было понять, что Якса видит, а что нет, и как его разум интерпретирует происходящее. Жон решил не рисковать и держал щит дольше, чем нужно, даже ценой мощного удара в живот, от которого его протащило назад по грязи.

Быстрый взгляд через плечо подтвердил: Фишль переместилась и исчезла за холмом. Ху Тао, однако, была на виду, поэтому Жон с грохотом ударил мечом о щит, поднимая шум, чтобы внимание Меногиаса оставалось на нём. Впрочем, это оказалось лишним: Якса снова впал в один из своих маниакальных приступов.

— Где оно? Не могу найти! — взвыл Якса, падая на четвереньки и шаря в слякоти из грязи под ногами.

Не теряя времени, Жон навёл пушко-копьё и выстрелил.

Что точно раздражало, так это то, что для безумца Меногиас был слишком уж внимателен к окружению. Существо, живущее одними инстинктами, представляет серьезную угрозу, когда эти инстинкты отточены годами войны. Грязевая стена мгновенно выросла на пути снаряда пушко-копья, отводя удар, и Меногиас словно очнулся от наваждения. Якса моргнул, а затем бросился на него.

— Бонанас, где ты? Почему не наденешь, почему не наденешь, почему не наденешь, почему не наденешь, почему не наденешь, почему не наденешь...

Жон пятился под градом ударов меча. Скорость атак росла, слова Меногиаса сливались в непрерывный визг, а клинок полосовал ноги и руки Жона всякий раз, когда он не успевал вовремя закрыться щитом.

Соображая на ходу, он освободил руку, выхватил из Кармана краскобомбу — изобретение Эски — и швырнул её в Якса. Лезвие почти мгновенно рассекло снаряд пополам. Облако розовой краски взорвалось, скрывая Меногиаса. Потеря визуального контакта замкнула его инстинкты, и атака Яксы захлебнулась.

Безумные вопли прекратились, и куда более мягкий голос прошептал:

— Что если я больше не смогу вспомнить тебя? Мне кажется, я схожу с ума...

Эти тихие слова проскользнули сквозь защиту Жона, и он опустил копьё, уже готовое для ответного удара.

— Прости, но Бонанас больше нет, — искренне сказал он.

Меногиас услышал. Осознал. Его лицо исказилось от ужаса, и грязь вокруг забурлила, рождая дикие, хаотичные формы, сменявшие друг друга в мгновение ока, давая взглянуть в окно его исковерканного разума.

В этом хаосе Жон заметил силуэт женщины: волосы у той развевались, тело тонуло, словно падая в морскую пучину, а лицо её было чистым листом, лишённым черт. Другой фрагмент показывал Меногиаса, плывущего за ней; на его лице не было безумия, лишь отчаянный ужас.

Женщина исчезла, но мужчина всё плыл вниз, ища знак. Пока не кончился воздух, и он не схватился за горло.

Всё закончилось любимым приемом Яксы: из земли выдавился отпечаток гигантской ладони, и Жон пожалел, что вообще открыл рот.

— Лжец! — проорал Меногиас, и рука врезалась в Жона, отшвыривая его прочь вместе с пушко-копьём и щитом.

Жон мысленно убрал оружие в Карман. Планеры и ракеты вернули ему контроль, позволяя перейти в плавный полёт. Жон заложил вираж влево, разворачиваясь обратно к месту боя. В его сторону тем временем полетели стрелы размером с копья, вынуждая уклоняться.

С этой высоты ему были видны все остальные. Беннет и Фишль по одну сторону пещеры, Ху Тао и Чжун Ли — по другую.

Поймав взглядом консультанта, Жон вспомнил слова, сказанные тем по пути назад в эту пещеру.

«Я не там, где должен быть, и остальные тоже. Его судьба в твоих руках».

Загадочно, как всегда. Вполне в духе Чжун Ли. Тем не менее, Жон принял это во внимание при разработке стратегии, распределив задачи.

Грязь подчинялась воле Меногиаса, когда он обращал на неё внимание. С его разрушенным разумом концентрации надолго не хватало, и вне поля его зрения големы скатывались к базовому и куда менее скоординированному поведению. Поэтому задача Жона всё это время состояла в том, чтобы отвлекать Якса, позволяя остальным подготовить сцену.

Искателям приключений из Мондштадта он поручил прореживать ряды врага. Пара оставалась мобильной, держась достаточно близко, чтобы прийти на помощь друг другу, но в остальном сосредоточилась на уничтожении големов, не попадаясь на глаза Меногиасу.

Ху Тао и Чжун Ли действовали неспешно: последний возводил колонны, чтобы Ху Тао могла на них стоять. Более того, это служило для осушения пещеры. Под силой Чжун Ли земля становилась камнем, вытесняя влагу, создающую элемент грязи. Разделяясь, они возвращались под власть Гео и Гидро, отличную от владений, в которых царил Меногиас. А пламя Ху Тао ускоряло процесс, выпаривая воду.

Ему нужно было продержаться ещё немного, и идеальное поле битвы будет готово.

Нацелившись на Яксу, Жон направил планер в крутое пике, убирая его при приближении к цели. По жесту Меногиаса грязь закрутилась в форме копья, поджидая его, но [Третья Рука] слегка скорректировала курс, позволив ему проскочить мимо. Нога Жона коснулась земли лишь на долю секунды, а затем взметнулась в ударе, нацеленном в висок Меногиаса. Возник барьер — грязевой щит погасил инерцию его удара. Жон поспешно отдёрнул ногу.

Тонкий прямой меч метнулся вперед, став жёстокой попыткой лишить его глаз. Шлем доспеха Раталоса возник на миг, защищая лицо, и тут же исчез, чтобы не перекрывать обзор. Ракеты подбросили Жона вверх;, и его колено врезалось в лицо Меногиаса, пробивая вихрящийся защитный слой грязи и отбрасывая Якса назад. Не касаясь земли, Жон бросился в погоню. И всё же Кроцеа Морс сумел лишь слегка оцарапать плоть Яксы, прежде чем из земли вырвался олень и поддел Жона рогами. Он упал, запутавшись в фальшивом звере, а грязь зашевелилась, пытаясь его задушить.

Пока Жон боролся, не давая жиже попасть в нос и рот, Меногиас, шатаясь, подошёл к нему ближе, волоча кончик клинка по земле. Якса хихикнул; звук вышел резким и сиплым из-за длинных зубов.

— Даже лесные звери не терпят демона.

Наконец освободившись, Жон перекатился на ноги и выставил меч. При виде этого Меногиас расплылся в жуткой улыбке и принял похожую стойку.

— Тренировочный бой, Алатус? Пожалуйста, будь сегодня со мной помягче, — сказал тот, не в силах связать стоящего перед ним человека с «демоном» секундной давности.

У Жона не хватило духу его поправить. Он шагнул вперёд, нанося быстрый удар, который Якса парировал. Ответный выпад Яксы — небрежный удар сверху — обрушился на Жона с силой, многократно превышающей норму, и, скользнув по клинку Жона под углом, ударился о гарду. Жон оттолкнул меч в сторону и с разворота попытался уколоть в открытый корпус Яксу.

Он слишком поздно заметил финт. Тонкое лезвие полоснуло Жона прямо по горлу — для глаз Жона это было лишь смазанным бликом. Горло у него сжалось от фантомного ощущения разреза, и Меногиас тут же воспользовался моментом, ткнув мечом ему в живот. Жон согнулся пополам, а затем его отшвырнуло кувырком по земле. Со стоном он попытался подняться, но получил ботинком в лицо; его голова откинулась назад, а тело изогнулось в болезненной дуге.

Рука с когтями схватила его за грудки. Меногиас вздернул его вверх, их лица оказались в дюймах друг от друга. Жон почувствовал дыхание мертвеца и отшатнулся.

— Принял облик моего названого брата? — прошипел Меногиас, клацая переросшими зубами. — Демон, да ты ищешь смерти.

— Я не... — попытался возразить Жон, но без толку. Судя по рычащему лицу, он разозлил Меногиаса еще сильнее, раскрыв себя как «лжеца». Верх поменялся с низом: Якса раскрутил его над головой и нанёс по нему удар ногой весом с гору. Удар отдался эхом в черепе Жона, его мысли смешались.

Мгновение спустя спина Жона встретилась с дальней стеной. Что-то за спиной хрустнуло, когда он сполз вниз. Он упал в неглубокую лужу воды.

Испытывая дезориентацию, первые несколько мгновений Жон беспорядочно барахтался. Неосторожный вдох наполнил его легкие грязной водой, которую он тут же выкашлял обратно. Ясность вернулась к нему, когда его рука нащупала дно, и он вынырнул на поверхность.

Спазм в груди заставил выплюнуть остатки воды. Он огляделся по сторонам: обзор был ограничен углублением, в которое он угодил. Ситуация, похоже, изменилась в его отсутствие, потому что теперь он слышал характерные шлепки ладоней.

— А ведь всё шло так хорошо, — тяжело вздохнул он.

Струйка воды упала ему на макушку. Задрав голову, он заметил трещины в стене, через которые в пещеру лилась более чистая, но солёная вода. Из-за этого уровень в луже начал подниматься.

Хлипкая конструкция Подземелья, созданная магией утопленника века назад, дала трещины после сильного удара. Стена, к счастью, держалась, но Жон не поставил бы на то, что это продлится долго, если они продолжат в том же духе.

— Заметка на будущее: купить дыхательные маски. Утонуть — так себе идею утонуть.

В зависимости от того, как пойдут дела, эта заметка может пригодиться раньше, чем хотелось бы.

[Третья Рука] ухватилась за противоположный край ямы, но мягкая грязь раскрошилась в захвате, не дав подтянуть его. Ему пришлось брести через слякоть.

Когда он подошёл к краю суши, что-то ещё вынесло на берег. Приток воды взбаламутил донную грязь, лежавшую там неизвестно сколько. Подойдя ближе, он схватил предмет.

Первое, что он ощутил, это мягкость; эфемерная ткань была столь тонкой, что казалась почти бесплотной. Словно он держал меж пальцев чистый цвет.

Часть предмета оставалась под водой; он потянул и вытащил остальное. Грязь легко соскользнула, открыв безупречную материю, которая на миг зависла в воздухе, прежде чем медленно опуститься, будто весила не больше перышка.

Вырез, рукава, лиф — он держал платье светло-голубого оттенка, напоминавшего речные потоки и безоблачное утро; слои ткани выцветали до чистого белого ближе к центру. Широкие рукава спадали почти до подола, а ленты ткани, напоминающие длинные прозрачные плавники тропической рыбы, тянулись по полу, создавая струящийся силуэт. Лилии, вышитые на платье, цвели вопреки прошедшим столетиям.

Он видел подобные наряды в гавани Ли Юэ точно так же, как человек из сточной канавы видит огни города. В сравнении с этим платьем самые богатые дамы столицы выглядели бы нищенками.

Джекпот... стоп, нет, откуда здесь платье?

Меногиас любил шить одежду, так говорилось в историях. Жон мысленно вернулся к фрескам, повествующим о последних днях Меногиаса и Бонанас. Закорючки наверху могли быть чем угодно — от подписи художника до клубка змей. Или... струящимся платьем с лентами.

Тени нависли над ним. Жон поднял голову и увидел множество гигантских рук, ждущих его на краю ямы.

— Ах, точно... я про вас и забыл, — пробормотал он и нервно сглотнул.

Сменилось это удивлением: руки продолжали стоять, не нападая. Опасаясь подвоха, он начал очень осторожно выбираться из воды.

Но даже когда он встал среди них, грязевые фигуры оставались смирными. Или, по крайней мере, растерянными. Они время от времени тянулись к нему, но тут же отдергивались. Повинуясь догадке, он выставил перед собой платье.

Руки перед ним попятились, а та, что была сзади, попыталась схватить его. Он нырнул под неё и выскочил из окружения. Руки повернулись к нему, но замерли.

Для кого было сшито это платье?

— Бонанас, где ты? — повторял Якса снова и снова.

Вот только Меногиас даже не помнил её лица. И это навело Жона на мысль.

Прежде всего, нужен был обзор получше. Ракетные ботинки чихнули, набравшись воды, но вскоре заработали и подбросили его ввысь. Он быстро окинул взглядом пещеру. Враги снова заполонили пространство без него, кто отвлекал Меногиаса, отбросив их прогресс практически к стартовой черте.

Ну и ладно. План всё равно был дурацкий. Серьезно, кто его вообще придумал? (Он сам.)

В море грязно-коричневого цвета он нашел своих союзников по их ярким цветам, а рядом был Меногиаса, чья ярость переключилась на Чжун Ли. Ближе всех к нему была Фишль, сражавшаяся на ближней дистанции; её лук стрелял без передышки по гигантским рукам и грязевым солдатам, пока Оз поддерживал её, обрушивая молнии на големов сверху. Вместе они держались, хотя и балансировали на грани, а ситуация с каждой минутой становилась только хуже.

Наступил критический момент: враги окружили их со всех сторон.

— Оз, молнию!

— П-простите, госпожа моя, — выдохнул Оз, слабо хлопая крыльями. — Секунду!

Фишль едва не закричала, когда на неё что-то упало. Свежий весенний аромат удержал её руку от выстрела, а то, что враги внезапно отхлынули, определенно вызывало вопросы. Она неловко возилась с ворохом мягкой — божественно мягкой — ткани, пытаясь понять, что к чему, пока не обнаружила, что это платье.

Меч пронзил голову грязевого солдата; Жон приземлился тому на плечо, смягчая падение, и перекатом встал прямо перед ней.

— Йо!

Фишль оживилась.

— Жон! Ты цел!

— Я-то цел, но эй, мне нужна твоя помощь. За мной, — он подкрепил слова диким взмахом меча, который не столько разрезал, сколько размозжил одну из гигантских рук пополам, и повернул голову. — Ху Тао! ХУ ТАО! — его крик эхом разнесся по залу.

Шляпа, украшенная веткой сливового цвета, показалась над грязевыми фигурами вдалеке, а вскоре и сама Ху Тао поднялась на каменной колонне; Чжун Ли же стоял на другой.

— Мы всё делаем не так. Время менять план! — крикнул он им и указал на платье. — Мы дадим ему то, что он хочет. А потом устроим ему похороны!

На каком-то уровне приспешники Меногиаса узнавали платье. Значит, и он его узнает. Души, застрявшие в этом мире, могут уйти с помощью живых, и теперь у них появился «ключ» к Яксе.

Но сработает ли?

Жон получил ответ, когда лицо Ху Тао озарилось сияющей улыбкой. Глядя на её внезапно поднявшееся настроение, он невольно рассмеялся.

— Все, ко мне! — заорал он.

Пока Фишль убежала искать укромное место, чтобы переодеться, Жон промчался через пещеру, перегруппировываясь с союзниками. Времени у них было в обрез — Меногиас гнался по пятам, но стена из колонн Чжун Ли дала им краткую передышку, достаточную, чтобы Жон раздал приказы.

— Ху Тао!

— Я!

— Готовь могилу.

Лопата заменила ей посох; она подняла ту обеими руками:

— Будет сделано~

Он моргнул.

— Погоди, откуда... Я же не про буквально могилу... А, к чёрту, — Беннет ввалился в круг, и Жон призвал пушко-копьё, выстрелом пробив брешь в рядах преследующих его грязевых фигур. Затем он быстро вытолкнул парня наружу. — Беннет, прикрывай Ху Тао. А Чжун Ли...

— Я проведу церемонию, — сказал консультант. — В ней больше шагов, чем просто яма в земле.

— Хорошо, займись этим, — он заметил Фишль, идущую к нему и на ходу поправляющую платье, стараясь не запутаться в длинном подоле. — Отлично, всё складывается.

— А что насчёт тебя?

Когда барьер, сдерживающий Меногиаса, задрожал и начал рушиться, Жон ответил:

— Ну, тут очевидно.

Жестами он направил Оза к Ху Тао, затем кивнул Фишль. Девушка кивнула и последовала за ним, не сбавляя шага.

— В ата-а-аку!

Жон услышал вздох Чжун Ли, и жалобы мужчины полетели им вслед:

— Похороны Адепта — это церемония особой важности. Правильные моменты. Традиции. Мир и гармония.

Он крикнул через плечо:

— Прости, я в этом ничего не понимаю, так что оставляю всё на тебе. Знаю, ты справишься!

Кто-то должен был занять Яксу. Его задачей было стоять в проломе и верить в свою команду.

Колонны поддались и рухнули. Меногиас прорвался с диким рёвом; грязь вокруг него бушевала в форме драконов. Встреча с Чжун Ли породила в нём всепоглощающую ярость по причинам, которые Жон даже представить не мог.

Всё стихло, когда Якса увидел Фишль и платье, которое она надела. Пасть, полная уродливых клыков, отвисла.

Жон подтолкнул её и прошептал:

— Твой выход, Фишль, будем надеяться, сработает... Кстати, платье тебе идёт.

Фишль спрятала лицо за одной из прозрачных накидок.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Что мне делать?

Жон не ответил, потому что,ну, сам ещё над этим работал. Ни у кого из них не было ни малейшего понятия, как имитировать манеры Бонанас.

Впрочем, это стало неважно: Меногиас рванулся вперёд. В мгновение ока он оказался перед ними, не в силах оторвать взгляд от платья. От платья, не от Фишль. К шоку Жона, в уголках глаз мужчины скопились слезы. Оказывается, даже мёртвые могут плакать.

— Теперь-то знаю... — сказал, нет, всхлипнул Якса. — Теперь-то точно знаю... что никогда не причиню тебе вреда...

Тихо завихряющаяся грязь позади Меногиаса рассказывала историю, и Жон наблюдал за ней.

В конце концов Якса знал о судьбе, что его ждет. Забыв лица товарищей, он придумал план: сшить для них одежду. Свои лучшие работы, которые он никогда не спутает с чужими. Платье для той, что была ему сестрой во всём, кроме крови, должно было стать первым его даром.

— Кто ты такой, что стоишь подле неё?

Полное ненависти шипение пробежало по спине Жона, и он оторвал взгляд от меняющихся образов, встретившись с горящим взглядом Яксы.

— А? — красноречиво выдал Жон.

Кулак врезался ему в лицо, сбив с ног. Жон помотал головой, прогоняя искры из глаз.

— Каковы твои намерения? — потребовал Меногиас, нависая над Жоном.

Ну про-о-осто отлично, теперь Яксу заклинило на другом. Пожалуйста, избавьте его от гиперопекающих братьев.

— Никаких! — совершенно честно ответил Жон. — Ты бы лучше к Беннету присмотрелся!

— Что? — пискнула Фишль.

Однако протесты Жона остались без внимания. Меногиас прыгнул на него, занося меч. Тот с лязгом ударился о меч Жона. Жёсткий пинок отправил его в кувырок назад, и он использовал инерцию, чтобы вскочить на ноги, призывая щит как раз к следующему удару.

Отбив атаку, Жон контратаковал, полоснув по груди Яксу, но его удар встретила бурлящая грязь, принявшая форму нагрудника. Оттолкнувшись от земли, он разорвал дистанцию, но Меногиас тут же сократил её. Их мечи снова столкнулись, на этот раз не в силовой борьбе, а в серии быстрых ударов, ищущих бреши в обороне.

Прежде чем всё зашло слишком далеко, стрела, пущенная Фишль, полетела в затылок Яксы. Часть Жона надеялась, что она попадёт, хотя он и поморщился. Убийство исподтишка сильно расходилось с тем, чего он добивался своей уловкой с похоронами.

Грязевой солдат прыгнул под стрелу, развеяв эти опасения. Меногиас послал ещё больше големов на Жона, а сам развернулся к новой угрозе. Его глаза расширились от неверия.

— Бонанас? — дрожащим голосом произнес Меногиас.

— Эм-м... — Фишль, окаменевшая от дискомфорта, взглянула на Жона в поисках помощи. Он быстро расправился с окружавшими его големами и жестом показал убрать оружие; она послушалась, спрятав лук за спину. — Это была не я.

Меногиас расплылся в улыбке, испытав невероятное облегчение.

— Нет, никогда. Я знаю, ты бы не стала.

Пока Якса был занят (а Фишль умирала от чувства вины), Жон проверил остальных членов команды. Как он и ожидал, он увидел огонь.

Ху Тао бежала, вращая посох с пылающим наконечником. Вокруг неё Беннет и Оз суетились, расчищая путь от врагов и задыхаясь, так как девушка отказывалась стоять на месте. Огонь, который она создавала, как всегда, долго не держался на грязи. Зато оставалась сажа, и взлетев, Жон смог рассмотреть узор, оставленный Ху Тао — изгибающуюся полосу, полную угловатых линий, напоминающую нарисованный лабиринт, перемежающийся небрежными строфами и бумажными печатями.

Широким жестом она соединила конец с началом, и на земле замкнулся широкий круг.

Ху Тао вонзила посох в землю и хлопнула в ладоши, поклонившись.

— Пламя Хомы чертит грань жизни и смерти, — пропела она с мягкой улыбкой. — Здесь стоит алтарь, врата для ухода души.

С гулом из грязи поднялись четыре колонны Чжун Ли. Они встали на равном расстоянии, обрамляя круг, созданный Ху Тао. Жон ахнул, когда золотая сияющая энергия пробежала по меткам, создавая стену до самого потолка. Бумажные печати парили в воздухе, а узор на земле потянулся вверх, заполняя барьер: это письмена перетекали по поверхности, меняя рисунок. Грязевые големы, пытавшиеся пересечь границу, расплющивались о перегородку, не в силах пройти внутрь.

Чжун Ли опустился на вершину колонны и выпрямился, заложив руки за спину. Он посмотрел на Жона.

— Долго оно не продержится. С этого момента не дай духу выйти за границу.

Жон кивнул:

— Понял.

Его внимание снова переключилось на Меногиаса. Якса кружил вокруг Фишль, которая стояла как вкопанная; пот катился по её лицу в ожидании неизбежного.

— Будь осторожна, Бонанас, — сказал Меногиас. — Грязный демон напал на меня со стрелой. Он где-то рядом, я чувствую его.

— К-как ужасно, — Фишль вздрогнула, когда грязевые шипы выстрелили вверх прямо перед её лицом.

— Я найду его, не волнуйся. Он заплатит.

Виновница преступления вспотела ещё сильнее. Тем временем молочно-белые глаза вращались в глазницах, пока не зафиксировались на фигуре, парящей наверху.

Отключив ракеты, Жон рухнул вниз, приземлившись с глухим стуком. Он выбрал меч, оставив одну руку свободной — сейчас важнее было сдержать Яксу, и это давало варианты.

Меногиас издал пронзительный визг и рванулся вперёд. Жону пришлось бежать ему навстречу, чтобы удержать Яксу ближе к центру пространства. Грязь поднялась в форме океанской волны; Жон перемахнул через неё с помощью ракетного рывка, обрушившись коленом вниз, но наткнулся на тонкий лист грязи с твердостью стали.

Рука Яксы пробила барьер, грязь вернулась в жидкую форму, облепив её как перчатка, и та схватила Жона за ногу. Секунду спустя лицо Жона впечаталось в землю.

— Стой, Меногиас, не трогай его! — услышал Жон голос Фишль. Повернув голову, чтобы выплюнуть комок грязи, он увидел, как она схватила Яксу за локоть. К счастью, это не вызвало у него такой агрессии, как стрела.

Якса действительно замер от этой просьбы; в его глазах читались сострадание и понимание.

— Аха-ха-ха, хочешь сама убить демона, Бонанас?

— Нет! — тут же возразила Фишль.

— Значит, он весь мой, — с разворота Якса швырнул Жона в воздух, создавая двух змей, которые погнались за ним.

Вспышка ракетного огня отбросила Жона в сторону прежде, чем щелкнули челюсти, и он прокатился по телу змеи, пока её собрат вставал на дыбы.

— Фишль, отвлеки его! — скомандовал Жон.

Вторая змея бросилась вперёд, разминувшись с ним на волосок, и укусила первую. В одно мгновение две змеи сплелись в яростной схватке — их звериные инстинкты вырвались наружу без контроля Яксы: Фишль закрыла глаза Меногиаса ладонями.

Она убрала руки, когда Жон приземлился, и первое, что увидел Меногиас — подошвы ботинок, втаптывающие его лицо в грязь. Жон добавил укол мечом. Острие пробило кусок земляной брони, которого секунду назад там не было, и вонзилось в грудь Яксе, вызвав оттуда всплеск чёрного ихора.

Смеясь, Меногиас схватил меч, не обращая внимания на острое лезвие, и выдернул его. Затем Якса ударил ладонью в солнечное сплетение Жона, и того едва не вывернуло от тошнотворного ощущения, пока он летел назад, врезавшись в сияющий золотой барьер.

— У-у-уф! — простонал Жон, приземлившись на задницу. Затем к нему пришло осознание, где он находится, и на него накатила паника. Меногиас уже несся на него; у Жона было от силы две секунды, прежде чем стена за спиной пройдет проверку на прочность.

Вскочив на ноги, он побежал вперед, даже без плана, и врезался в Меногиаса; болезненное столкновение повалило их обоих на землю. Тонкий меч снова попытался перерезать ему горло; Жон захрипел, когда трахею ему сдавило, перекрывая дыхание.

Кулак обрушился Жону на грудь, выбивая воздух из его легких. Когти сжались на его горле; он отбил эту руку и ударил кулаком в подбородок Яксы, запрокидывая ему голову. Появление Фишль — девушка скользнула рядом с ними — заставило Меногиаса замешкаться достаточно надолго, чтобы Жон упёрся ногой в Яксу и оттолкнул его. Он рванул на ракетных ботинках к центру и швырнул [Третью Руку] назад, чтобы схватить Меногиаса; теневая конечность натянулась, как жгут, и потянула Яксу за ним, оттаскивая обоих от краев.

Золотая стена вспыхнула, и внутри барьера оставшиеся големы рассыпались в простую грязь. На колонне заговорил Чжун Ли.

— С этого момента не тревожь энергию алтаря.

Жон быстро сказал:

— Объясни.

— Воздержись от использования этой руки. И никаких полётов.

У него отвисла челюсть.

— Ты издеваешься? Я-то думал, что это будет проще, чем убить его. Куда, блин, делись цветы и вино? — заныл он.

За пределами круга Ху Тао высунула голову из ямы, которую копала.

— Мы доберемся и до этого! — бодро крикнула она, вызвав недовольный стон Жона.

Круг снова пульсировал. Чжун Ли тем же ровным тоном произнес:

— С этого момента не порти тело.

— В смысле «не порти тело», аааААА...! — заорал Жон.

Несмотря на всю свою ярость, Жон все же прислушался к просьбе, убрав меч и встретив выпад Меногиаса голыми руками. Ну, голыми руками и Фишль. Он нырнул под когти Яксы и метнулся к девушке, выставив её перед собой, чтобы предотвратить удар Меногиаса. Меч остановился в дюйме от её кожи.

Фишль издала сдавленный писк, скосив глаза на кончик меча.

— Словами не передать глубину моего раскаяния в том, что я согласилась на этот план, — пробормотала она.

Жон рассмеялся.

— Ещё немного, Фишль. Ты отлично справляешься!

Его даже встревожило, как такая мелочь, как похвала, заставила её сменить гнев на милость. С маленькой счастливой улыбкой Фишль позволила ему прятаться за своей миниатюрной фигуркой.

Что Меногиасу совсем не понравилось.

— Трус! — закричал он, но «барьер Фишль» был абсолютным, пресекая все попытки его обойти.

Жон подумал, что такой вид Яксе идёт куда больше, чем то безумие, что владело им раньше. Можно было почти представить, что это игра — ну, если позабыть о вероятности смерти — пока они с Яксой кружили и кружили, а ошалевшая Фишль в центре пыталась уследить за ними обоими. Категорический отказ причинить вред той, кого он считал сестрой — вплоть до того, что он выпустил меч, позволив ему упасть в грязь, — говорил в пользу того, что часть человека в нём всё еще жива.

С другой стороны, готовность Яксы калечить всех, кроме неё, Жон предпочел бы исправить. Неосторожное скольжение по грязи замедлило Жона на долю секунды, и этого Меногиасу хватило. Якса просунул руку мимо плеча Фишль, схватил его за рубашку и, скользнув вокруг неё, встал между «Бонанас» и «демоном». Или ухажером, или даже заменой брату, смотря в какие дебри завело его безумие.

Раздался резкий хруст — это кулак Яксы врезался Жону в лицо. Помня о запрете вредить Меногиасу, Жон схватил руку, пытаясь удержать её. Меногиас просто использовал эту руку как опору и врезал ему в челюсть другой.

Голос Чжун Ли донесся сверху:

— Осторожно. Он ломает костяшки о твоё лицо.

Жон шмыгнул носом, опечаленный такой черствостью.

Но, наверное, так и надо. Улыбка расплылась на его лице, даже когда кулак снова ударил его. Больно, но не убьёт его.

Удар за ударом, а он держался. Не дай духу покинуть круг. Не тревожь энергию внутри. Не порти тело. Жон был именно там, где нужно, чтобы выполнить все три условия.

Фишль натянула тетиву, готовая выстрелить, не заботясь о том, что это может всё испортить, лишь бы освободить его. Он покачал головой и одними губами произнес простое «нет». Сквозь вспышки боли он ждал сигнала. Крик Ху Тао, и стеклянные колокольчики, напоминающие цветы с его родины, посыпались вокруг него и Яксы. Следом полетели еда и вино, которые Фишль поймала, не дав им упасть на землю.

Цветы для мертвых. Подношения, чтобы облегчить их путь.

Круг алтаря загудел, и золотое сияние достигло крещендо. Мантра, стих, эхом разнеслись по пещере в живом, напевном ритме.

Даже тогда Меногиас не отступил в своём безумии. Кулак вырос перед глазами Жона.

Но это было неважно. Будет больно, но это его не убьет.

Что-то услышало эту мысль в его голове и ответило. Барьер, щит, его душа. Она расширилась за пределы тела, и на долю секунды сдержала мощь Яксы.

Когда щит треснул, пещеру омыло цветом завершенной церемонии. Воздух наполнился сладким ароматом стеклянных колокольчиков, и на мгновение они оказались посреди цветочного поля под мягким светом луны.

Реальность вернулась, и они снова оказались в подводной пещере.

Бурлящая, меняющаяся грязь успокоилась, потекла как речные воды, исчез запах гнили. Холод больше не пробирал до костей, гнетущая атмосфера улетучилась. Круг алтаря пульсировал в мягком ритме. Ху Тао, Чжун Ли и Беннет стояли за барьером, сложив ладони и склонив головы.

Рука, державшая его, разжалась, и Жон заглянул в ясные золотисто-карие глаза.

Уродливые клыки исчезли, оставив доброе и благородное лицо. Меногиас сделал вдох, словно впервые в жизни, наслаждаясь ощущением.

Шорох ткани привлек их внимание, и Меногиас ахнул, увидев сшитое им платье, жадно впитывая картину перед собой. Затем его взгляд поднялся к лицу той, кто его носил, и изумление сменилось пониманием.

— А. Ты не она.

Сказано тихо; в голосе не было и следа безумия, лишь тысячелетняя тоска.

Фишль покачала головой, моргая, чтобы сдержать слезы.

— Простите, я... я сейчас же сниму. Я не хотела оскорбить.

Якса поднял руку.

— Нет, я... — он оглядел пещеру, словно надеясь вопреки надежде, затем снова посмотрел на неё. — Я рад наконец увидеть, как его носят. Спасибо. Тебе идёт.

Позади Меногиаса потоки грязи сложились в образы.

Якса дарит сестре платье. В порыве вдохновения он совершил старую ошибку: платье оказалось слишком большим и пышным для её хрупкой фигуры. Для Бонанас, терзаемой собственным безумием, то, что раньше вызвало бы лишь легкое раздражение, переросло в испепеляющую ярость. А Меногиас, когда она отвергла наряд, не смог выдавить улыбку незнакомке, чьего лица он не узнавал. Разразилась битва, из которой ни один не вышел живым.

Меногиас закрыл глаза, и образ изменился в последний раз.

Сцена с пятью фигурами на горной вершине, огромное дерево отбрасывает на них тень, пока они проводят день вместе. Память о днях, когда они ещё были семьёй и были счастливы. Заветное желание Яксы.

— Куда миновало время? — спросил он, открывая глаза и спокойно глядя на Жона. Ему не нужно было озвучивать просьбу.

Жон посмотрел на Ху Тао.

— Наконец, огонь. Очищающий огонь, что сожжёт наши сожаления, — проинструктировала она.

Пушко-копьё легло ему в руки. Жон зажал его под мышкой и подцепил пальцем маленький рычажок на рукояти.

Внутри послышался звук перетекающей из камеры в камеру жидкости. На конце вспыхнула искра, поджигая топливо, и металлический ствол пушко-копья раскалился до вишневого свечения, под стать чешуйчатой обшивке оружия.

Он никогда не думал, что его первое использование Огня Виверны будет для чего-то столь... мягкого.

Струя раскаленного добела пламени вырвалась из пушко-копья, поглотив Меногиаса, который не выказал ни боли, ни намерения уклониться. Напротив, он кивнул Жону и поблагодарил его.

Так утонувший Якса обратился в пепел с печальной улыбкой на лице, принимая свою судьбу.

* * *

Под солнечными лучами Жон шёл в одиночестве по грунтовой дорожке. Поля высокого серебристого ковыля обрамляли путь, шелестя на ветру.

Впереди виднелась его цель — полуразвалившаяся хижина среди холмов, но его внимание было приковано к другому. С легкой задумчивостью он держал руку перед лицом, разглядывая предмет, болтающийся на шнурке.

Последующий обыск пещеры утонувшего Яксы принес ещё артефакты и сокровища из-под грязи, а это означало, что ему разрешили оставить себе найденные копьё и карманные часы, а также вот это. Это логично, сказали остальные, ведь вещь шла в комплекте с часами.

Маленький колокольчик на маске мелодично звякнул, и что-то в этом звуке просто подняло ему настроение. Отлитая в форме лисьей мордочки с двумя острыми ушками, «Маска равноденствия» напоминала те, что можно найти на фестивалях; та была сделана из бумаги и ткани, но, однако, отказывалась рваться. Она была окрашена в красный и золотой, с ленточкой и колокольчиком сбоку, которые можно было снять и носить как украшение для волос. Ху Тао заверила его, что на нём это не выглядит глупо.

Он бы оставил этот предмет даже без магической силы. Ему нравился звон колокольчика, да и не только он.

Подойдя к ветхой хижине, он убрал маску и вошёл в маленькую комнатку. Его встретила сломанная мебель. Драная циновка и разбитый стул. Приземистая глиняная печь, обвалившаяся набок. Зола в печи давно въелась в землю под ней. Это было место, где никому не пришло бы в голову задержаться.

Портал ожил, почувствовав его присутствие, разворачиваясь разрывом в ткани реальности. Его дорога домой.

Жон встал перед ним и глубоко вздохнул.

Он был... Он был готов. После времени вдали, получив дни, чтобы прийти в себя, он мог встретиться с Лизой терпеливо и спокойно.

У него пережил свой опыт, приключение, частью которого она не была. Он расскажет ей большую часть, конечно. Большую, но не всё. Приступы глупости. Безрассудные поступки. События, которые принизили бы его в её глазах и о которых он предпочел бы, чтобы она не знала.

И... некоторые вещи принадлежали ему, и только ему. Его сердце. Его история. Моменты, которые можно хранить и никогда не открывать другой душе.

Он не обязан рассказывать ей всё. Все иногда врут.

То, что Лиза решит рассказать ему о своей жизни, он примет. И ничего сверх того.

Портал стабилизировался, и сквозь него проступило мутное изображение квартиры-студии с четырьмя серыми стенами и белым потолком. Время, похоже, не совсем совпадало, так как там было темно и движения не наблюдалось. Должно быть, остальные спят.

Тем не менее, тепло разлилось по его сердцу. Как хорошо быть...

— Бу!

Жон чуть не выпрыгнул из штанов; весь его инвентарь прокрутился в его руках, пока он не остался с Красным Грачом и отвёрткой для защиты. Он резко обернулся, а Ху Тао так быстро нырнула вниз, уклоняясь от отвертки, что её шляпа подлетела в воздух. Жон поймал ту.

— Хи-хи. Я тебя напугала? — засмеялась Ху Тао, сидя на корточках. — О, и можно мне шляпку обратно?

Он ответил тем, что молча поднял шляпу высоко, вне досягаемости Ху Тао, заставляя девушку подпрыгивать с вытянутыми руками в тщетных попытках достать её.

Мимо возмущенной Ху Тао в здание заглянули два блондина.

— Аха-ха... привет, босс, — сказал Беннет, потирая затылок одной рукой. Он оживился при виде портала. — Ого, погоди, а это что такое?

Фишль проскользнула в комнату, мгновенно оказавшись рядом с Жоном и дрожа от возбуждения.

— Ну очевидно же. Это не может быть ничем иным, как тропой в Нирвану Ночи!

— Не будем забегать вперед, моя госпожа, — предостерег Оз. Ворон облетел комнату, прежде чем усесться на сломанный стул.

Беннет подошел к ним, спрашивая:

— А вдруг он ведет куда-то ещё? Там есть враги на той стороне? Тебе нужна помощь, босс?

Фишль резко повернулась к нему, топнув ножкой.

— Нет! Оно должно вести в Нирвану Ночи, и нас непременно встретят с распростертыми объятиями.

Парочка начала спорить, и голова Жона моталась туда-сюда, пока он следил за разговором. Тем временем Ху Тао жаловалась ему на ухо о правильном уходе за шляпами и требовала обращаться с её шляпкой нежнее.

— Что вы все здесь делаете?

Его вопрос прорезал шум.

Они ведь уже попрощались.

Сначала в лучшем ресторане гавани Ли Юэ, где они праздновали свой успех и поминали Яксу. Пир, оплаченный грязными деньгами — буквально грязными — с их недавнего приключения.

Затем у городских ворот этим утром.

— Чжун Ли прислал нас, — объяснила Ху Тао, когда Жон вернул шляпу ей на голову. — У него был подарок для тебя.

С этими словами она метнулась к Беннету и порылась в его сумке. Поиски завершились письмом и изящным шелковым мешочком, которые она вручила Жону.

Сначала он развернул письмо.

«Оплата прилагается. За непредвиденное.»

Хм. Мило с его стороны. Он был рад упокоить Меногиаса и уже получил свою добычу за это дело, но добавка всегда приятна.

Он перешёл к мешочку, развязал шнурки и перевернул его. Два предмета выскользнули на раскрытую ладонь.

— И где он это прятал? — пробормотал Жон. В его руке лежали два предмета знакомого дизайна; их маленькие колокольчики звякнули.

Ху Тао беззаботно пожала плечами:

— Он собирает всякое старье. И всегда рассказывает длиннющие истории про их происхождение.

— Эх, а я бы послушал! Надо было ему отдать это вчера! — пожаловался Жон, сожалея об упущенной возможности. Покачав головой, он убрал дротик и водяной шарик в Карман. Почему они считались артефактами, он понимал ещё меньше, чем сломанные часы.

Фишль и Беннет, ждавшие с едва сдерживаемым нетерпением, увидели свой шанс и начали просить его выслушать.

— Жон, босс, а можно нам пройти по ту сторону врат? — взмолился Беннет. — Хоть ненадолго?

— Пожалуйста, ну можно? — попросила Фишль.

Веселье исчезло с его лица. Жон неловко переступил с ноги на ногу.

— Простите, но это невозможно.

— Но...

Он поднял руку, пресекая протест:

— Проблема в координатах. У меня их нет, так что как только портал закроется, есть все шансы, что он больше никогда здесь не откроется.

Выражения их лиц подтвердили, почему он не хотел говорить об этом раньше. Лучше пусть думают, что найдут его где-то там. Что это не прощание навсегда.

— Эй, босс? — спросил Беннет подавленным голосом. — Ты сказал «еще увидимся». Ты же...

«Лгал» — это слово повисло в воздухе. Жон потёр шею рукой. Ему было трудно смотреть им в глаза.

— Я не знаю. Может быть.

Мрачная тишина накрыла комнату, настроение упало ниже плинтуса. Вид Фишль, вжавшей голову в плечи и словно пытавшейся стать меньше, больно кольнул его совесть. Беннет выглядел ещё хуже, готовый вот-вот расплакаться.

Но тут Ху Тао хлопнула в ладоши, разбивая тишину.

— Ну, кто знает, как повернется жизнь до самого конца, — сказала она. — Я предпочту оставаться оптимисткой.

Жон вытер глаза без особой на то причины и поднял голову.

— Да, пожалуй, я тоже. Спасибо, Ху Тао.

— Потому что...

А, она не закончила. Жон кашлянул в кулак и сделал вид, что ничего не говорил.

Ху Тао выбежала из хижины и вернулась, волоча большой и громоздкий предмет. Лакированное дерево говорило о высоком качестве, а запах сосны успокаивал. Ящик казался подходящего размера, чтобы вместить человека.

Поставив его, она указала на Жона:

— Ты представляешь мой первый контакт в ином мире! Так что вот, полностью бесплатный гроб для тебя, хотя пять минут назад я предложила бы тебе только за полцены. Только обязательно расскажи друзьям и соседям, ладно? Мне нужна их клиентура, чтобы отбить затраты.

Ху Тао всучила гроб ему в руки, не дав шанса отказаться. Затем она развернулась спиной, заложив руки назад.

— Неважно, по какому пути пойдет каждый из нас, я знаю, что в итоге мы снова окажемся в одном и том же месте, — сказала она с полной, искренней верой.

Голосом, полным эмоций, и с гробом в руках, Жон пробормотал:

— Ху Тао... обязательно нагонять такой мрачняк?

Девушка рассмеялась живым, напевным смехом. И вот так, подпрыгивая на ходу, Ху Тао, 77-й директор ритуального бюро «Ваншэн», ушла навсегда из его жизни.

Остальные, однако, не разделяли её взглядов. Для них расставание было грустным, и, к огорчению Жона, у Фишль и Беннета стояли слезы в глазах, пока они пытались улыбаться.

Он задержался там неизвестно насколько, разговаривая с ними. Нескольких дней хватило, чтобы создать прекрасные воспоминания, и они хотели пересказать всё от начала до конца, чтобы в финале попрощаться как следует.

В разговоре они дошли до второго дня в гавани Ли Юэ, когда услышали на улице шум дождя.

— Помнишь мясные булочки... — вспышка молнии прервала его, и Жон начал снова. — Помнишь мясные булочки, которые мы ели перед выходом? Знаешь, что, по-моему, хорошо бы к ним подошло? Немного сливового вина.

Беннет поперхнулся, заставив Жона кинуться на защиту:

— Эй, я признаю, что Спиритус был плохим выбором для первого раза, но не весь алкоголь такой, — снова сверкнула молния. — Есть варианты и помягче, думаю, тебе понравится.

— Ну не знаю, босс...

Прежде чем Беннет успел сказать больше, директор ритуального бюро влетела в хижину, и Жон приложил руку к лицу.

— Ох, да ладно, Ху Тао. Разве мы не попрощались так мило пять минут назад? Обязательно было всё портить?

И, подпрыгивая на ходу, она ушла из его жизни...

Да она сделала из него лжеца.

Не смутившись, Ху Тао направилась прямо к нему:

— Да неважно, — быстро сказала она, подпрыгивая на пятках. — Жон, приятель, друг. Мне просто интересно, насколько большое у тебя жилье?

Он приподнял бровь, глядя на её настойчивое выражение лица.

— Маловато. А что?

Присмотревшись к ней, он нахмурился. Ему показалось, или Ху Тао выглядела немного... подпалённой? А тёмно-красное свечение её Ауры мерцало вокруг тела, словно готовое вот-вот погаснуть.

— О, да ничего такого. Я просто очень хочу пожить у тебя, вот и всё, — раздался гром, и она пискнула от испуга. После этого она попыталась отшутиться с улыбкой, обильно потея. — Ты не поверишь, какая там убийственная погодка, — она оглянулась через плечо, затем снова посмотрела на него.

Жон прошел мимо неё к выходу под раскаты грома и выглянул наружу. Ему показалось, что снаружи просто стало темнее. На деле же день превратился в настоящую бурю: чистое небо теперь грохотало, серые тучи поглотили солнце.

Словно оскорбившись его появлением, молнии ударили одна за другой по всей округе. Жон втянул голову обратно, жалея, что тут нет двери, которую можно закрыть.

Какая бы проблема у неба с ним ни была, пять разрядов со вчерашней ночи явно не решили вопрос. Напротив, теперь гнев распространялся вокруг.

Неуверенные взгляды встретили его возвращение.

— Это может быть просто невезение, — сказал он.

Ху Тао покачала головой и показала два пальца. Количество раз, когда в неё попало, предположил он.

— Может, это просто с тобой так, — попробовал он.

Ху Тао посмотрела на Беннета и Фишль и жестом пригласила их к выходу:

— Хотите проверить?

Оба подростка замотали головами, зеркально повторяя Ху Тао. Жон тяжело вздохнул.

— Время ещё есть. Мы разберемся и придумаем что-нибудь получше, чем оставлять тебя в другом мире.

— Э-э, Жон? — Фишль подняла руку. — Я не хочу умереть от молнии, — сказала она.

— Принято. Избегание такого на первом месте в нашем списке приоритетов, поверь мне.

— И... — она замялась. — Если уж придется, твой портал отнюдь не худший вариант.

Рядом с ней вмешался Беннет:

— Ага, я бы не отказался от приключения.

— Это потому, что вы двое не совсем понимаете, — ответил Жон. — Даже если я найду способ снова отыскать это место, вы можете вернуться сюда только через много-много лет. Если вообще вернетесь. Вы будете разлучены со всеми, кого когда-либо знали. Друзьями. Семьёй. Заклятыми врагами.

Ху Тао похлопала его по плечу, и, когда привлекла его внимание, изящно указала пальцем за дверь:

— Буря снаружи тоже не сулит нам времени с близкими в этом мире. Хи-хи.

Беннет кивнул:

— Ага-ага, я примерно о том же подумал. Я бы предпочел, чтобы мои папы увидели меня через много-много лет, чем уж точно никогда.

— А. Значит, вы подумали, — сказал Жон себе под нос.

— Ты тут единственный, кто не подумал, босс.

— Ты сейчас мне дерзишь? — ну прямо гордость берёт.

Ху Тао перебила:

— Слушайте, я знаю кое-кого, кто может быть тем самым, — это вызвало заинтригованный взгляд Жона. — Думаю, мы можем устроить небольшой временный отпуск, пока он... может быть... надеюсь... договорится от нашего имени с силами повыше.

— Ты говоришь о Чжун Ли? — спросил он.

Она сделала «пистолетики» пальцами, жест, которому он её научил:

— В точку. У меня всегда было такое чувство, что он скрывает куда больше, чем кажется. Уверена, теперь, когда он рискует больше никогда не насладиться моей великолепной компанией, у него не будет выбора, кроме как оторвать зад от стула и что-то сделать.

У Жона было много сомнений на этот счёт. И все же, если это означало, что у них есть дорога назад...

Тогда, пожалуй, сегодня не день для прощаний.

* * *

Стояла глубокая ночь, когда Лиза Вилборн услышала в квартире звук, похожий на топот стада. Кто-то мог бы запаниковать, но жизнь с Жоном Арком научила её относиться к таким вещам спокойно. Обычно виновником оказывался именно он.

А это значило, что он вернулся. Уф. Какая же досада. Лиза высунула голову из-под одеяла.

— Ты уже вернулся? Что, не справился... без... меня?

Она увидела Жона Арка. А еще она увидела целую кучу незнакомцев, с которыми он определенно не уходил, когда отправлялся в свой поход.

Жон заметил её, узнал выражение её лица и нервно помахал рукой.

— Э-хе-хе. С-сюрприз!

На это Лиза... улыбнулась.

Для большинства это показалось бы хорошим знаком.

Жон же сглотнул и оттянул воротник футболки.

* * *

Вселенная: «Genshin Impact»

Локация: Ли ЮэСобытие: Утопший ЯксаДобыча: Планер, золотые монеты мора (x1336), волшебная руда усиления (x36), Камни Истока (x160), Гроза драконов (копьё), Час равноденствия (остановившиеся часы), Маска равноденствия (лисья маска), Шар равноденствия (водяной шарик), Конец равноденствия (дротик), образцы растений (стеклянные колокольчики, глазурная лилия, цветок цинсинь, шелковица, конский хвост, заоблачный перчик), звездная ракушка (x1), бумажные печати, Гео Глаз Бога, вино с османтусом, сливовое вино, разная еда, знание о динамите (Редкое), гроб.

~Динь-динь~ Беннет, искатель приключений, присоединился к команде!

~Динь-динь~ Фишль, девчонка себе на уме, присоединилась к команде!~Динь-динь~ Ху Тао, директор ритуального бюро, присоединилась к команде!