Мой любимый мятеж (джен)

Когда последняя тварь осыпалась на пол горсткой пепла и раздробленного хитина, в обрушившейся шахте повисла густая, звенящая тишина.

Ил не опустил руки. Он стоял посреди пещеры — ноги чуть согнуты в коленях, спина прямая, плечи напряжены. Купол защитного барьера вокруг них продолжал пульсировать холодным синим светом, отбрасывая жуткие тени на стены. Архимаг медленно поворачивал голову из стороны в сторону, сканируя пространство магией. Его ноздри раздувались, втягивая запах крови и мокрого камня.

Риза позволила себе открыть глаза только тогда, когда поняла, что новых ударов о щит не последовало. Она отняла лицо от спины Ила — ткань его рубахи была влажной то ли от пота, то ли от ее собственных слез. Девушка огляделась. Они находились в просторном подземном зале с высоким сводчатым потолком, поддерживаемым массивными колоннами, поросшими фосфоресцирующим мхом. Но взгляд тут же метнулся вверх, к завалу. К тому месту, где остались остальные.

— Они... они живы? — выдохнула Риза. Вопрос прозвучал жалко, почти умоляюще. Страх за отряд ледяными иглами впился под ребра.

Ил не обернулся. Он лишь прикрыл глаза, вслушиваясь в вибрацию камней над головой. Прошла секунда, показавшаяся вечностью. Затем он коротко кивнул.

— Живы. Пытаются разобрать камни. Паники нет. Найриэль взяла командование на себя, — произнес он все тем же ровным, аналитическим тоном, будто читал отчет разведки. — Бреннан матерится. Эзра молится. Торбин считает объем выемки грунта.

Риза резко выдохнула, выпуская воздух, который сдерживала всё это время. Ноги подкосились от облегчения. Она бессильно оперлась рукой о бедро, чувствуя, как дрожат колени. Только сейчас она осознала, насколько сильно прижималась к нему. Отступив на шаг, она случайно задела ногой обломок колонны и вздрогнула.

— Мы сможем подняться? — спросила она тихо, глядя на заваленный выход. В голосе звучала надежда, смешанная с отчаянием.

Ил наконец опустил защитный купол. Синий свет погас, погружая зал во мрак, разгоняемый лишь тусклым сиянием местной флоры. Маг остался стоять неподвижно, словно статуя. На его лице не было ни улыбки, ни безумия — только пугающая, абсолютная сосредоточенность. Он анализировал ситуацию.

Он простоял так секунд десять, затем чуть прикрыл веки.

— Не напрямую, — ровно ответил он. Голос был лишен всяких эмоций, холодный и гладкий, как речная галька. — Судя по их следу наверху, они уже начали искать спуск до нас. Подъем сквозь толщу уплотненного камня занял бы у меня около часа даже без груза. С учетом балласта...

Он замолчал, но слово повисло в воздухе тяжелым камнем.

Риза вспыхнула. Краска стыда залила шею и щеки. Ей захотелось съежиться, стать меньше, исчезнуть. Она понимала логику — её вес и движение, даже без учёта сумок, замедлят мага, которому нужно будет удерживать концентрацию часами. Но слышать это применительно к себе было обидно до слез. Однако обида тут же сменилась привычным смирением: Ил прав. Как всегда.

— ...это просто неэффективно, — закончил Ил фразу, открывая глаза.

Он отвернулся от завала, потеряв к выходу всякий интерес, и окинул взглядом пещеру. Его взгляд скользнул по стенам, покрытым слизью, по темным провалам боковых тоннелей. Лицо снова стало каменным, но уголок губ едва заметно дернулся вверх в кривой усмешке.

— Вот знал же, — цокнул языком Тиран, обращаясь скорее к самому себе или к темноте вокруг. — Знал ведь, что надо было еще месяц назад вывести тараканов из подвала. Вечно одно и то же: пока тапком не прилетит, никто не почешется.

Риза нахмурилась, моргнув. Она смотрела на его профиль, пытаясь понять границы этого безумия. Это была очередная шутка? Абсурдный бред выжившего из ума старика? Или он действительно знает этих подземных тварей настолько хорошо, что называет их «тараканами», потому что видел их раньше?

Она открыла рот, чтобы спросить, но передумала. Сейчас это было неважно. Совершенно неважно, сумасшедший он или гениальный стратег, знающий каждый камень в Империи. Важно было лишь то, что он стоит здесь, живой, и смотрит на нее своими яркими глазами, снова защищая.