ГривИстория (джен)

Пятница. Последний урок. Естествознание.

Я шла по коридору школы Понивилля, щупальцами неся перед собой коробку с образцами мыла и трав. На душе было спокойно — обычный день, обычные жеребята, обычная наука.

— Крафт! — мисс Дейзи выскочила из учительской. — Вас там… в общем, не пугайтесь.

— Чего? — не поняла я.

— Они сами всё сделали. Я только разрешила.

Она скрылась за дверью, а я настороженно толкнула дверь класса.

И замерла на пороге.

Потолок был завешен зелёными и фиолетовыми лентами. На доске красовалась огромная надпись: «КРАФТ — ЛУЧШАЯ!» с нарисованными щупальцами по краям. По классу были развешаны плакаты — на одних были я, на других — мои щупальца, на третьих — куски мыла с глазами и бантиками.

— Добро пожаловать на первое собрание фан-клуба Крафт! — выкрикнул кто-то.

Я опустила взгляд. В первом ряду сидели Тростинка в самодельной футболке с надписью «Я была первой», а рядом — ещё с десяток учеников, все в зелёных колпаках с приклеенными щупальцами из бумаги.

— Что это? — спросила я слабым голосом.

— Фан-клуб, — повторил один из жеребят. — В честь вас!

— Мы организовали сами, — добавила Тростинка. — Мисс Дейзи разрешила собираться после уроков. Но сегодня мы хотели устроить сюрприз.

— Сюрприз, — эхом повторила я.

Щупальца за спиной начали медленно втягиваться в гриву и хвост. Они явно не знали, как реагировать.

— Ура! — крикнул кто-то. — У неё щупальца испугались!

— Это они не испугались, — поправила я, заставляя себя взять конечности под контроль. — Они… удивились.

— А что они ещё умеют? — спросил маленький пегас с первого ряда. — Кроме ленточек?

— Много чего, — я осторожно выудила из гривы одно щупальце и показала. — Могут книгу перевернуть. Могут чашку поднять. Могут…

— Могут тебя обнять! — выкрикнул кто-то, и щупальце по инерции потянулось к говорившему.

Я дёрнула его обратно.

— Короче, — я подошла к столу и поставила коробку. — Естествознание. Открываем тетради.

— А про фан-клуб? — спросил жеребёнок в колпаке.

— Потом, — твёрдо сказала я. — Сначала наука.

Дети зашуршали тетрадями. Я перевела дух и начала урок.

* * *

После занятий Тростинка подошла ко мне, смущённая.

— Крафт, тебе не нравится? — спросила она. — Мы старались. Плакаты сами рисовали. Колпаки клеили. Льдинка помогала с ленточками.

— Мне нравится, — я вздохнула. — Я просто… не привыкла.

— К чему?

— К тому, что мной восхищаются. В прошлой жизни меня боялись. А здесь… здесь я просто учительница.

— И мы тебя любим, — Тростинка прижалась к моему боку. — За то, что ты есть. А не за то, что ты делаешь.

Я посмотрела на неё. На детей, которые всё ещё сидели за партами и смотрели на меня с обожанием. На плакаты, на ленты, на колпаки с щупальцами.

— Ладно, — я улыбнулась. — Показывайте, что там у вас за клуб.

— Ура! — закричали все.

Фан-клуб оказался… милым. Они придумали секретные «брохуфы» — с щупальцами, конечно; разучили кричалку («Крафт — наше всё! Крафт — наш закон! Крафт — и химик, и учёный, и с щупальцами она!»), выпускали стенгазету с моими цитатами и рецептами мыла.

— У вас слишком много свободного времени, — заметила я.

— Это не свободное время, — возразила Тростинка. — Это преданность.

— Как у фанатов певиц?

— Круче! — заявил жеребёнок в колпаке. — Певицы — это лишь песни и шоу. А вы — это наука! И щупальца!

— И мыло, — добавил другой.

— И химия, — подхватил третий.

— И доброта, — тихо сказала кобылка с последней парты, которая всегда сидела молча.

Я посмотрела на неё. Она покраснела и уткнулась в парту.

— Спасибо, — с улыбкой сказала я. — За доброту.

Один из учеников поднял копытце.

— Крафт, а почему у вас щупальца, как у осьминога?

Я замерла. Щупальца дёрнулись, и Тростинка, все также стоявшая рядом, быстро положила копыто мне на плечо.

— Он просто жеребёнок, — шепнула она.

— Я знаю, — ответила я, сквозь зубы сделав глубокий вдох.

В том мире, откуда я пришла, меня часто сравнивали с осьминогом. Но не потому что хотели пошутить. А потому что хотели унизить. Осьминог — это не пони. Это чужое. Это страшное. Это… не такое, как все.

— Они не как у осьминога, — поправила я уже спокойнее. — У осьминога восемь щупалец. У меня их двадцать три.

— А в чём разница?

— В количестве, — я сделала паузу. — И в происхождении. У осьминога щупальца — это конечности. А у меня — это грива. Просто очень необычная грива. И хвост.

— Но они же шевелятся!

— Гривы тоже шевелятся, — я продемонстрировала, подняв одно щупальце. — Просто у большинства пони это происходит медленнее. И не так заметно.

— А почему у вас быстрее?

— Потому что я — другая, — я посмотрела на класс. — И это нормально. Все мы разные. У кого-то крылья, у кого-то рог, у кого-то копыта сильнее. А у меня — щупальца.

— А их можно потрогать? — спросила та же кобылка с последней парты.

— Можно, — разрешила я. — Только аккуратно.

Жеребята, обступив меня, трогали мои щупальца. Им было интересно, не страшно. И я поняла: здесь, в этом мире, сравнение с осьминогом не было оскорблением. Просто вопросом.

— Как видишь, ты был неправ, — обернулась я к жеребёнку, вопросившему про сходство с осьминогами.

— В чём? — удивился он.

— В том, что сравнил меня с осьминогом. Осьминоги не варят мыло. Не учат детей. Не спасают кузнецов из реки. А я — варю, учу и спасаю.

— Значит, вы лучше? — спросил он.

— Лучше, — я протянула ему мыло из образцов. — Держи. Это тебе. За то, что спросил.

Он взял мыло и улыбнулся.

— А можно я теперь буду сравнивать вас с героиней?

— Можно, — разрешила я. — Только не с осьминогом.

— Договорились.

Я с облегчением вздохнула, чувствуя, как в душе отпускает ещё один маленький узел из прошлого.

Внезапно Льдинка спросила:

— Крафт, а с кем ещё тебя можно сравнивать?

— Никем, — ответила я. — Я — это я. Этого достаточно.

— И щупальца, — добавила она.

— И щупальца, — согласилась я.

В конце собрания меня выбрали почётным президентом клуба. Я пыталась отказаться, но Тростинка сказала, что это не обсуждается.

— Тогда я накладываю вето на дурацкие колпаки, — заявила я.

— Почему?

— Потому что они похожи на осьминогов, а я — пони, а не осьминог.

— А щупальца?

— Щупальца — это грива. А грива — это красиво.

Все переглянулись и сняли колпаки.

— Ладно, — вздохнула Тростинка. — Но кричалка остаётся.

— Кричалка пусть остаётся, — я улыбнулась.

— А если кто-то опять назовёт Крафт осьминогом? — спросил кто-то.

— Мы ему объясним, — сказала Льдинка. — Что осьминоги в воде живут. А Крафт — на земле. И мыло варит. И вообще — она наша.

— Спасибо, — вздохнула я.

— За что?

— За то, что вы есть.

Когда дети разошлись, я стояла в пустом классе и смотрела на плакаты. На себя со щупальцами. На себя с мылом. На себя с надписью «Лучшая».

— Крафт, — мисс Дейзи заглянула в класс. — Всё в порядке?

— Всё в порядке, — ответила я. — Я просто… привыкаю.

— К славе?

— К тому, что меня любят.

Она улыбнулась и ушла. А я ещё долго стояла и смотрела на дело своих учеников. И думала: когда-то меня боялась целая страна. А теперь горстка жеребят повесила мой портрет в классе.

— Щупальца, — сказала я. — Вы это видели?

Они тихонько кивнули.

— Вы гордитесь?

Они распушились веером, что означало «да».

— Я тоже, — прошептала я.

* * *

Вечером я рассказала семье.

— Фан-клуб? — Нитка ахнула. — У Крафт?

— У Крафт, — подтвердила Тростинка. — Я президент клуба.

— А я почётный президент, — дополнила я.

— Какая разница?

— Такая, что я запретила колпаки с щупальцами.

— А жалко, — вздохнула Льдинка. — Я бы носила.

— Ты и так носишь, — я показала на её бантики, похожие на маленькие щупальца.

— Это не щупальца, это мода.

— Это щупальца, — засмеялась я. — И это прекрасно.

Мы сидели за столом и смеялись. А я думала: вот она, настоящая жизнь. Не битвы, не сражения, не попытки спасти мир. А дети, которые повесили твой портрет в классе, потому что ты для них — лучшая.

— Крафт, — Льдинка дёрнула меня за щупальце. — А ты когда-нибудь была в фан-клубе?

— Нет, — ответила я. — В прошлой жизни у меня не было фанатов. Только враги.

— А теперь есть мы, — серьёзно сказала она. — И мы тебя не боимся.

— Я знаю, — я обняла её. — Я знаю.

И мы продолжили ужин. Обычный вечер, обычная семья, и фан-клуб учительницы Крафт, которая когда-то была злодейкой.