Эффект наблюдателя | The Observer Effect (джен)

Кто бы что там на эту тему ни говорил, а сам Барти считал себя человеком уравновешенным и мирным (по большей части). Поскольку имел место исчерпывающий (а к тому же весьма короткий!) список вещей, способных выбить его из колеи. Итак, по-настоящему Барти в этой жизни бесили:

отец;

дебильное имя отца, которое приходилось с ним разделять;

червяки;

идиоты;

когда идиоты пытались внушить Барти, будто он не понимает, во что ввязывается (спасибочки, всё он понимал отлично).

Список же вещей, приводивших Барти в восторг вне зависимости от контекста, был даже короче. В него входило лишь две позиции:

Тёмный Лорд;

когда получалось устроить сюрприз.

Собственно, как-то так оно всё в своё время и вышло.

― Йбнврттчщзхй, ― сказал Долохов; это уже потом Барти узнал перевод: «Ты только что поразил меня в самое сердце, малыш», а тогда для него Тони был просто «какой-то скучающий головорез с пятидневной щетиной».

― Как он вошёл? ― спросил Малфой; Люца Барти, наоборот, знал ― думал, что знает ― как облупленного; и, опять же, Люц у него в те давно минувшие поры проходил по категории «типичный денди, безмозглый богатенький хлыщ» (что поделаешь, и выдающиеся умы порой склонны мыслить стереотипами).

― Нет, мне куда интереснее не «как вошёл», а «как нашёл», ― поправил задумчиво Сев ― ну то есть «тот вечно угрюмый хмырь, который недурно соображает в высших зельях».

А человек, ради которого Барти всё и затеял, сказал:

― У тебя есть тридцать секунд на то, чтобы объясниться.

Тридцать! Как много. Барти рассчитывал, что в его распоряжении будет пятнадцать максимум.

Он уложился в десять.

― Привет! Возьмёте меня в пожиратели? Вот мой вступительный взнос: я знаю, где можно устроить шикарную акцию, когда и как.

О, это привлекло их внимание.

― Да ну, ― сказал Руди.

― Гонишь, ― сказал Басти.

А старшая из стервочек Блэк ― и под «стервочками» тут следовало разуметь Блэков обоего пола ― взвизгнула нетерпеливо:

― Мой лорд, можно я первая буду его пытать?

Последнее слово сработало для близняшек Кэрроу, как фраза «хочешь гулять?» работает для крапа. Они тут же достали свои волшебные палочки и нацелили их на Барти.

― Чего? ― переспросил шёпотом Мальсибер-младший, скребя в затылке (его тут же с двух сторон пихнули локтями).

― А мне всё-таки любопытно… ― продолжал занудствовать Сев.

Тёмный Лорд поморщился, как от зубной боли, и оборвал:

― Тишина.

И когда все заткнулись ― а заткнулись они, хвала Мордреду, сразу же, ― он продолжил, размеренно и веско цедя слова:

― Допустим, я заинтересован. Слегка. Подробнее, будь так добр. ― Кто-то хихикнул, да и сам Барти по достоинству оценил бездну сарказма, вложенного в эту фразу. ― Кстати, зачем это здесь?

Барти оглянулся. Ах да.

― Ну, некрасиво же приходить на вечеринку с пустыми руками, правда? ― Он выпихнул на середину круга живой (покуда живой) и обильно потеющий, несмотря на более чем прохладную погоду, багаж.

Маггла свалилась кулём, да так и осталась лежать беременным брюхом кверху, часто-часто моргая. Из глаз и из носа у неё текло, точно так же, как и из распяленного в немых завываниях рта.

― Вот, прихватил кое-что к столу. ― Барти адресовал всем вокруг широкую, сияющую улыбку; он знал, что улыбки крайне важны для налаживания социального контакта. ― Угощайтесь!

― Ты бы на главный вопрос отвечал, деточка, ― нежным басом подсказал ему Тони. ― Не заставляй повелителя ждать.

Ну, вообще-то, какой тут вопрос считать главным ― вот это ещё вопрос. Но Барти ответил с готовностью ― он и так собирался.

― Вам что-нибудь говорят слова «тренировка по эвакуации»? Ага!

Из всех лиц он нашёл признаки понимания только на главном лице, на единственном, его интересовавшем. Разумеется. Если ты собираешься уничтожить мир магглов, тебе придётся волей-неволей хотя бы немного его узнать.

― Сотрудники Министерства надеются укрыться от нас… в бомбоубежище? ― Тёмный Лорд приподнял бровь в выражении недоверчивого веселья.

― Лучше! ― заверил его Барти, всплеснув руками. ― Значит так, придумал всё мой папаша… кто он ― думаю, нет необходимости разъяснять…

И это было главной проблемой, конечно. Из-за отца и понадобился Барти такой грандиозный, тщательно продуманный спектакль. Он сознавал, что с распростёртыми объятиями его здесь не примут. Репутация у семьи не та.

― …и вот он как-то задумался ― что, если Министра возьмут за жирную жопу там, где он чувствует себя в безопасности? Что, если найдётся кто-нибудь, готовый отдать жизнь ради Тёмного Лорда?

― Любой из нас готов! ― квакнула было Алекто, но Барти её игнорировал; он, распаляясь всё более, продолжал:

― Многое может случиться с занятными штучками из Департамента тайн… К примеру, магическая чума, её же там изучают… О, а если взорвать Арку Смерти, то что тогда…

― Короче, ― оборвал Тёмный Лорд, и Барти заторопился:

― Да, ну, и они теперь репетируют в случае катастрофы организованно убегать. Тренировки по эвакуации. И так уж случилось, что следующая… ― он быстро прикинул в уме, не рискуя наколдовать темпус ― не хотел никого провоцировать, доставая волшебную палочку. ― Хм, примерно через два с половиной часа? Плюс-минус.

― И ты знаешь, где место сбора, не так ли. ― Это был не вопрос, да и следовало ли сомневаться, что Тёмный Лорд уследит за мыслью. Барти радостно закивал.

― Какое там бомбоубежище! То есть я хочу сказать ― никакого бомбоубежища, вот в чём соль! Собираются в чистом поле, строятся, по головам друг друга считают, ― он невольно повысил голос. ― О, о, и вам понравится ― они ещё приволокут с собой мешки с особо ценной секретной документацией! Ей-Мордред, не вру! Они взяли за образец то, как у магглов организованы эти дела…

― Магглы так поступают? ― вполголоса изумился Люц.

― Магглы все идиоты, ― с видом знатока снисходительно растолковал ему Амикус.

А его сестричка потыкала волшебной палочкой в сторону пытающейся не отсвечивать магглы:

― Слушайте, если никто больше не хочет, тогда я?..

После чего упала сама, повизгивая и подёргиваясь. Белла заливисто захохотала. Тёмный Лорд сжал переносицу пальцами, и Барти его тут отлично понимал: способность удерживать фокус внимания у… новых друзей была примерно как у золотой рыбки.

Но, может быть, для существ вроде них это нормально.

Тогда тем более ему пригодится Барти, ведь так?

И Тёмный Лорд приказал ― можно считать, что это был его первый приказ для Барти, ну, не прямо вот первый, но первый настоящий:

― Ещё раз, сначала, последовательно и внятно. Что тебе известно, откуда и почему я должен поверить, что ты мне не лжёшь.

И Барти, конечно же, всё ему рассказал.

Многое можно заметить, если глаза у тебя не на заднице. Например, что порой отец распекает Винки, их домовуху, из-за скверно отглаженного галстука. В пять утра. Любопытно? Ещё бы. А если и уши держать востро, можно больше того узнать.

Барти… не блистал в качестве доброго друга. Зато никто и не думал, будто он слушает ― а на сей раз Барти слушал внимательно. Моргана ведает, сколько у него ушло галлеонов на все дармовые обеды для случайных знакомых из Министерства, и сколько нервов было потрачено ради их жалоб на жизнь, прежде чем в голове у Барти забрезжил план.

Ему запрещалось входить в кабинет отца, кроме как по личному распоряжению последнего, что правда, то правда. Винки зато это было разрешено. А кроме того, Винки не умела читать.

И Барти разыграл на этой основе превосходную комбинацию. Дал повод вызвать себя для очередной нотации ― сеанса морального свежевания ― и по-тихому подбросил эссе по чарам в стопочку документов на краю стола. А затем, когда отца уже не было дома, «спохватился». И заставил наивную домовуху перетаскать и показать ему каждый клочок бумаги в поисках «пропажи». И даже врать не пришлось (что и хорошо, Винки враньё чуяла на раз).

Но эссе и впрямь было там ― а вместе с ним много чего ещё занятного. Ну, и заметочки насчёт «эвакуации» тоже там были, да.

Тёмный Лорд изобретательность Барти оценил высоко. Он сразу же выдал ему задание:

― Ты убьёшь это в министерском атриуме.

Барти просиял.

Это был тест, а теста он ждал. Барти любил тесты, говоря откровенно, на то он был и отличник.

― Я справлюсь, ― пылко заверил он. ― Не сомневайтесь.

Обращение «мой лорд» он не без труда, но удержал при себе. Рано было на тот момент, как он посчитал.

Барти нравилось, когда можно украсить решение, сделать что-нибудь дополнительно, сверх программы. Не ради призовых баллов ― ему просто по душе было вникать в детали.

И Тёмный Лорд был должным образом впечатлён. Он прямо так и сказал.

― Я впечатлён, ― заявил Тёмный Лорд.

Они снова были на очередном маггловском кладбище. Барти немного обидело, что и на этот раз весточки насчёт места и времени сбора ему никто не потрудился передать. Но ладно, он вычислил их и сам, как и в предыдущий визит ― не такой и мудрёный там был алгоритм, если разобраться. Что же до ложных догадок, а их было больше трёх дюжин сперва, ― отрицательный результат в науке тоже результат.

― Живой, ― сказал Руди.

― Во даёт, ― сказал Басти.

А Белла заныла тоном капризной маленькой девочки:

― Ну теперь-то уже можно его пытать?!

― Я убил магглу в атриуме Министерства магии, как вы и велели, мой лорд, ― отчитался Барти. Отныне, вне всяких сомнений, он имел право ― нет, привилегию! ― так обращаться к их повелителю, и в этой привилегии он себе не отказал.

― В самом деле, ― кивнул ему Тёмный Лорд. ― Насколько я понимаю, ты также её изнасиловал перед этим?

Барти потупился с напускной скромностью. Ах, детали.

― Мне показалось это уместным.

Кто-то сзади ― Долохов, вроде бы, ― заржал, словно оголодавший фестрал.

― Допустим, ― с трудноопределимой интонацией произнёс Тёмный Лорд и продолжил расспрашивать:

― Почему зонтиком?

Барти вскинулся в негодовании. Будь это кто другой, он бы всерьёз обиделся.

― Нет, ну а как?! Что я, по-вашему, зоофил, что ли?!

― Милый мой Мерлин, ― мечтательно заметила Белла, ни к кому, в сущности (кроме помянутого Мерлина) не обращаясь, ― неужели? У нас наконец-то завёлся кто-то нормальный?

А Сев пробормотал себе под нос ― под свой большущий, будто вороний клюв, нос, он и похож был в этот момент на говорящую птицу:

― Кхм. Мда. М-м-мда.

― Отчего ночью? ― Тёмный Лорд склонил голову к плечу, присматриваясь к Барти, изучая.

Барти занервничал:

― Днём надо было?.. В условиях задачи это не оговаривалось!

Днём попытаться провернуть что-то подобное, даже с учётом фактора неожиданности ― полный идиотизм был бы, разве не так? В разы больше случайного народу вокруг, в разы больше авроров, а не одна дежурная смена ― верная гибель, что, разумеется, не могло иметься в виду. Если только… Да нет, ерунда же.

― Ты в розыске? ― Люц оказался прагматичнее всех. И единственный ни разу не выдал, о чём думает ― не поморщился, не засмеялся.

Барти приосанился с гордостью:

― Вот ещё! Меня никто не узнал.

Ему не одолжили для задания маску пожирателя смерти ― не заслужил покуда, сказали. И вообще запретили использовать оборотку и маски. Что же, бумажный пакет, надетый на голову, маской никто бы и не назвал.

Больше всего прочего Барти тогда опечалило, что его не взяли с собой на «эвакуацию». Нет, он сам себя пригласил, конечно, не пропускать же веселье, но как факт!

А за этот рейд ― где он вроде бы как бы и не был официально ― их повелитель даровал Барти тёмную метку. Авансом.

И снова ― он прямо так и сказал.

― Ты осознаёшь, что это аванс, не правда ли? ― заявил Тёмный Лорд, когда звёздочки и кометы боли закончили свою бодрую пляску перед глазами Барти. ― Тебе ещё предстоит доказать, что ты достоин, Бартемиус.

― Просто «Барти», пожалуйста, ― промямлил он, жадно оглядывая клеймо на своём предплечье. ― Ага, да. В смысле ― всё, что прикажете, мой лорд!

И он доказывал. С блеском, с выдумкой, импровизируя на ходу. И доказывал, и доказывал…

Было весело.

До тех пор, пока всё не кончилось.

Что за подлое слово ― «пока»!

Пока Барти сгнивал заживо в Азкабане, пока его разум туманился, мама успела принять худшее, буквально худшее в своей жизни решение, а Барти к концу был так плох, что и не понял этого, не осознал, что происходит, пока…

Пока не было слишком поздно. Даже могилы нигде не было, некуда добрести, чтобы ― годы спустя, опоздав, ― повыть, побить себя в грудь, повыдирать волосы, попрощаться. Всё-то ты пропустил, Бартемиус Крауч-младший, пока…

Пока он тонул в болоте заклятья подвластья, то не помня себя, а то всплывая на миг-другой, мир вокруг продолжал вращаться. Катился вперёд и вперёд без него, мимо его безучастного взгляда, мимо его неотвратимо взрослеющего ― стареющего ― лица.

Барти разбил зеркало, когда после долгого ― в десять лет ― перерыва решил побриться самостоятельно. Не узнал рожу в стекле. Винки брила его какое-то время, пока он не привык заново. Пока.

Ничего, сейчас почти уже и не вздрагивал. Муди помог. Тут ведь смотря с чем сравнивать. А к тому же, какая разница, что оно там, в зеркалах! Тому, кто был всё едино, что мёртв ― кто был мёртв изнутри треть своей жизни ― дела нет до тупых зеркал. Вампиры, вон, например, и вовсе не отражаются ― а Барти почти как они, из могилки вынулся, когда уже никто и не ждал его.

Примета такая есть ― нельзя звать мертвеца, не то придёт ещё. Вот, Барти пришёл.

А Тёмный Лорд и не звал.

Три месяца, три ― ровно почти, без одного только дня. Три проклятущих месяца ― и ничегошеньки, ноль, пустота. Но метка жила ― пускала искры тепла по телу, шевелилась под кожей, потом вдруг спряталась. А Барти всё ждал и надеялся ― когда уже позовут, ну когда?

Первое время он просто пытался обвыкнуться заново ― сам с собой, со своей магией, с тем, что тело вновь повинуется его собственной воле, а не чужим приказам. Повезло, что авроры не сцапали ― верно, и они не сумели в лицо признать. Жил в какой-то заброшенной лачуге в Лютном, воровал еду, согревался чарами. Потом осмелел ― вызвал Винки, а уж она расстаралась, добыла одежду, магическую палатку… Деньги Барти затребовал сам ― к счастью, что лентяи из Министерства на семейный счёт не успели наложить лапу.

Две недели газеты служили единственным окном в мир. Он читал их жадно. Думал когда-то: сутки без книги в руках, и рехнётся начисто. Как бы не так!

Именно из газет Барти понял: мир, в котором ему довелось очнуться ― сложный и странный. Что-то в нём ползает под поверхностью, скрытно, прямо как тёмная метка теперь под кожей, а что ― не понять.

Заметку о смерти отца он изучил с удовольствием; даже вырезал колдографию. На память, в комплект к сувениру с места событий, так сказать. Заметка о взрывах в Косом переулке его озадачила. В особенности состав группы на снимке. Ну а прочтя о назначении Муди профессором в Хогвартс, Барти тут же смекнул ― вон он, шанс. В первую очередь ― глянуть поближе на таких любопытных детишек. Во вторую ― хоть капельку поквитаться.

И Муди, мантикорово семя, получил от него, надо отметить, недурный аванс.

Вблизи ребятишки оказались занятными донельзя. В то, что старший ― Лордов сынок от Беллы, Барти поверил сразу. Да, на версию он набрёл, ковыряясь в мозгах у Муди, но в чём-то же иногда бывает прав и Чокнутый Глаз. Да и в целом, что некто Том Риддл просто копия Тёмного Лорда ― на это действительно трудно было не обратить внимания. Причём не только внешне ― сходны, если как следует присмотреться, оказывались и поворот головы, и интонации речи, и общая манера себя держать.

С Поттером было сложнее. На первом уроке защиты от тёмных искусств тот Барти сумел удивить ― в равной степени и чутьём на угрозу, и парселтангом. Со второго занятия герой всея Магической Британии… сбежал. На третье не явился вовсе ― и с той поры сторонился Барти словно чумного. Причём, походило на то, что конфликт между Муди и Поттером был глубже внезапно вспыхнувшей неприязни и куда более давним ― ничем иным поливание грязью через газеты объяснить было нельзя.

Ах да, и они с отпрыском Тёмного Лорда хороводились напропалую, это тоже было заметно с первого взгляда. А уж как относиться к претензиям Поттера на наследие Слизерина, Барти и до сих пор не мог решить для себя.

И вот… нет, у любой выдержки есть предел. Если Барти больше не нужен, так пусть Тёмный Лорд ему лично об этом скажет!

И убьёт потом тоже лично, поскольку… Ну, кой смысл вообще в Барти тогда?!

И Барти сделал ровно то, что у него получалось лучше всего ― сымпровизировал. И вот он стоял в облитом лунным светом Запретном лесу ― и ждал. Снова ждал. И на сей раз ― дождался.

Но не того, о чём не хотелось и думать, и не того, о чём едва осмеливался мечтать.

― Мы и есть Тёмный Лорд!

Первый свой рефлекторный ответ ― аваду в лобешник со знаменитым шрамом ― Барти при себе всё-таки удержал.

Не удержал второй:

― А я, сука, Альбус Дамблдор! Слушай сюда, ты…

Он много чего ещё собирался ― да не успел ― тут прибавить. Поттер стоял к нему близко, очень близко после того, как выпрыгнул перед Барти, крича: «Это наш!». Так что Барти не удалось вовремя отшатнуться ― да и не ожидал он как-то, что Поттер потянется хватать его за руки.

За руку. За левую. Прямо над меткой. Барти уже почти что стряхнул чужую ладонь со своего предплечья, когда…

«Привет», ― сказало Присутствие в его голове ― Присутствие, к которому метка под кожей Барти, мурлыча, ластилась. Чудовищное Присутствие ― кракен с десятками щупалец, василиск с тысячей алых глаз. Монстр, обитающий в темноте детского шкафа, страх из тёмных глубин глубже дневного сознания.

«Привет, Барти. Скучал по мне?»

И Барти зажмурился, пытаясь не расплакаться слишком уж откровенно. Потому что ― да. Он скучал.

Ещё как.

* * *

Гарри порядком успел наглядеться на то, как Том отыгрывает этот спектакль. Второе пришествие Волдеморта, пришествие во славе его, страшный суд для верных и не вполне верных миньонов. Главным тут, как он из увиденного сумел вывести, было бестрепетное нахальство. Крепко внуши себе, что они ― черви под твоим каблуком, веди себя с ними именно так; ни тени сомнения, никаких колебаний, дави изо всех сил, покуда не лопнут.

А то, слушается ли его тёмная метка так, как она слушалась Тома, Гарри хотелось проверить уже давно.

Результат его наполовину вынужденного экспромта следовало назвать далёким от любых ожиданий. Бартемиус Крауч-младший ― ну Гарри сразу бы додуматься, правда! ― выронил волшебную палочку в снег и пошатнулся так, будто вот-вот рухнет. Его тёмные-претёмные в лунном свете глаза зажмурились, распахнулись опять, и он одарил Гарри абсолютно сумасшедшим взглядом. Рот его приоткрылся; секунду спустя из этого рта вырвалось:

― Фантастика! А есть ещё?

Настала очередь Гарри хлопать глазами. Он предполагал, что удивить его будет непросто, но Крауч справился.

Тут не очень кстати вмешался Том, принадлежащий к породе людей, предпочитающих оставаться в центре внимания в любой ситуации. Не опуская нацеленной на Крауча волшебной палочки, он процедил:

― У тебя есть тридцать секунд на то, чтобы рассказать мне, почему я не хочу тебя убивать.

Гарри засопел от досады, прикусывая нижнюю губу. Нехорошо вышло, и, скорее всего, ему после нагорит от старшего брата. Нельзя им спорить при посторонних, они должны всегда выступать как единый, монолитный фронт. Но Гарри не мог не заметить сразу же отсутствие на Томе плаща и маски, и было только одно объяснение, почему тот не потрудился скрыть от жертвы своё лицо. Он шёл не просто вызволить Гарри, он шёл убивать. Ещё, наверное, до фокуса с сундуком он уже решил для себя, что лже-Муди не выйдет живым из этой передряги.

И, как бы... На то и рассчитан был весь план операции «Любовь». Гарри искренне считал, что готов. Когда они вломились в окно, ему всё ещё так казалось. Однако сейчас...

Ой, ладно, в любом случае! Казнить подчинённых совсем не то же самое, что убивать врагов.

По крайней мере, утешительным следовало счесть факт, что Том до сей поры не запустил в Крауча убивающее проклятие. И даже выдал знакомую реплику из сценария «блудные пожиратели смерти и Волдеморт». Обычно она звучала как вариация на тему: «зачем ты мне нужен?», но, учитывая детали...

Всё ещё намного лучше, чем авада кедавра в упор.

― Так есть ещё-то? ― не чуя нависшей погибели, переспросил Крауч.

― Тик-так, ― намекнул ему Гарри вполголоса.

Тот закатил глаза:

― Да, да. Но это очень важный вопрос!

Настойчивость, прозвучавшая в его голосе, была так велика, что Гарри всё же ответил, недоумённо пожимая плечами:

― Да нет, это всё. Двое.

― О! ― оживился Крауч. ― Ну, тогда вы действительно не хотите, мой лорд. У этого тела никуда с контролем эмоций, ― на последних словах он бесцеремонно ткнул пальцем в сторону Гарри, ― а у вон того полный круговой щит так себе, и это я ещё молчу про скорость реакции, ― на сей раз указующего жеста удостоился Том.

Гарри опешил, почти восхищённый. Вот это уровень наглости!

― Эй! Нормально всё у меня... ― начал он, и одновременно с ним заговорил и Том:

― Безмерно ценю заботу, но как-нибудь...

― Нет, нет, ― Крауч заухмылялся с видом отъявленного безумца. ― Пока не вернёте свою прежнюю силу, я вам нужен. Мой лорд. Кроме того, при всём уважении, ― он практически пропел эту фразу, ― я до сих пор лучший, не так ли?

Том хмыкнул со скепсисом:

― Неужели?

― Да! Я вас искал. И я вас нашёл.

Впервые с начала их напряжённого разговора взгляд Тома обратился на Гарри. Тисовая палочка опустилась, нацелившись в землю.

― Я всё ещё злюсь, ― уведомил Том.

Гарри округлил глаза и преданно закивал.

― Да, ― виновато пискнул он. ― Я знаю!

― Ты… ― какое-то слово было пропущено здесь; ругательство, вероятно. ― Я запрещаю тебе впредь выскакивать под прицел таким образом.

― Да всё у тебя в порядке с реакцией, Том!

Обратно в школу они с Томом отправились на метле ― как выяснилось, тут было относительно недалеко, всего-то миль пятнадцать. Гарри узнал с высоты местность: северная окраина Запретного леса, вплотную примыкавшая к изрытым пещерами, обрывистым и выветренным горам. Где-то там, дальше на севере, среди не тающих круглый год ледников, ютилось поселение великанов ― в темноте можно было разглядеть оранжевые искорки окошек и серые лисьи хвосты печных дымов.

Отрадно было, конечно, удостовериться: Том не настолько сошёл с ума, чтобы аппарировать по картинке из чужой головы ― потому как Волдеморт, вполне очевидно, таким развлекался. Гарри Том взял на свою метлу, а Краучу велел брюзгливым тоном:

― Как-нибудь сам.

Результат удивил ― и что-то наподобие интуиции тихонько нашёптывало Гарри: они в целом часто идут в комплекте друг с другом, Бартемиус Крауч-младший и удивление окружающих, не худо бы потихонечку привыкать.

― Ну, ― вымолвил он, провожая глазами чёрную клубящуюся полосу, прочертившую тёмное небо и устремившуюся в сторону Хогвартса, ― давай, теперь только скажи мне, что зря! Я, между прочим, так и не вспомнил этого заклинания.

― Снейп его знает, как минимум, ― сквозь посвист встречного ветра откликнулся Том. Гарри, сидящий сзади, пожалел, что не видит сейчас выражения его лица.

― Что, спросим его тогда? ― возразил он ехидно, покрепче стискивая в кулаках чужую мантию. Летать ночью оказалось довольно весело, вопреки обстоятельствам; Гарри и повторить бы не отказался как-нибудь после.

Том фыркнул. И признал с неохотой:

― Ладно, не зря.

После чего замолчал. Гарри вытерпел, может быть, с полминуты ― замок на горизонте, по сию пору объятый заревом фейерверков, стремительно приближался.

― То-о-ом?

― Чего тебе?

― Да я это… Мы ссориться-то будем, или как?

И снова молчание ― столь долгое, что Гарри всерьёз занервничал. И, наконец:

― Ты его помнишь?

Гарри смущённо пожал плечами.

― Как будто немножко? Не до конца. Что-то такое курьёзное было с ним связано… и зонтик ещё. При чём тут зонтик? ― спросил он сам себя озадаченно, и сам же себе ответил:

― Понятия не имею, положа руку на сердце. Но он… наш. Совсем наш, до мозга костей, я прямо чую, и… И вот.

― Совсем наш, ― повторил Том очень ровным тоном. ― Знаешь, забавно. Ему повезло трижды. Ты за него вступился. Его лояльность… многие подтверждают. И все без исключения полагают, что он уже десять лет как мёртв.

Вот тут до Гарри дошло как следует. Он бы заёрзал ― но метлу в полёте действительно не следовало раскачивать.

Выходит, в эту игру можно играть и вдвоём!

Не только один Орден Феникса, чтоб их Мордред любил, всех скопом и по отдельности, отныне имел в рукаве спрятанную карту. Волшебника, на которого никто и не подумает, если…

― Ты, помнится, ― вклинился в эти размышления Том, ― выразил однажды желание вписать некий эффектный штрих в триумфальное возвращение Тёмного Лорда. «Что-то такое особенное», ― сказал ты. Как думаешь, достаточно ли эффектно будет, если я изведу Лазаря из его гробницы?

Гарри поражённо уставился в хищно сгорбленную спину перед собой.

― О-о-о, ― выдохнул он. ― Том!

Но чего Тому было не занимать, так это чувства момента. Времени на осмысление и, тем паче, на внятный ответ не осталось ― мелькнули внизу стёкла теплиц, напрыгнул из темноты знакомый балкон, и метла резко затормозила у раскуроченного оконца. В личных покоях преподавателя защиты от тёмных искусств горел свет ― причём, ради разнообразия, то был даже не свет разгорающегося пожара. Гарри, стараясь не глядеть вниз, перевалился через подоконник. К нему тотчас подскочили взволнованные приспешники.

― Гарри!

― Поттер, маму твою Моргану!

― Префект Риддл!

― Мой лорд!

― Ой!

«Ой» относилось к третьему прибывшему лицу, скользнувшему в комнату сгустком ожившего мрака. Впрочем, секунду спустя чёрное облако рассеялось с негромким хлопком, явив всем присутствующим маниакальную ухмылку Крауча. Драко и Гермиона немедля схватились за палочки, и Гарри поторопился вмешаться.

― Тихо, тихо! Отставить, я сказал! У нас небольшая накладка тут вышла… это свой!

* * *

― Слушайте, вот обязательно было разбивать мою банку с рогатыми слизняками?! Они мне уже почти как питомцы сделались, я им и клички дал… Так! Все! Искать слизняков! А?.. А, у Снейпа спёр. Пусть он, зараза, думает, что я ему их в суп за столом подсыпаю… Нет, с какой стати? Толку-то, я тебя умоляю, ― у него, судя по кислой роже, и так постоянно запор. Нет, для чего переводить ценные ингредиенты на суп, когда можно просто перерезать сухожилия спящему? Эффективность, Малфой! Вот чему вас должны учить в этой школе, а не депилирующим чарам. Раз, два, пять… ещё один где? О, нашёл! А?.. Фред. Или Джордж. Да если вдуматься, не по фигу ли? И кто тебе вообще сказал, что я их различаю? Это же слизняки, соображай немного своей головой!

Вплоть до сего вечера Драко в своей наивности полагал, будто знает, как выглядит словесное недержание. Грейнджер была дарована им всем в непосредственных ощущениях, в конце концов. Но этот… новый союзник… её затмевал начисто. Складывалось впечатление, что в роли «Муди» он копил запас болтовни у себя внутри, и очень старательно, ― потому как вне этой роли у Бартемиуса Крауча (младшего!) категорически не закрывался рот.

― …живёт целая свора садовых гномов, и она со скуки их всех научила материться. Ужасные твари! Заходишь, бывало, в поместье, а тебе как посыплется из кустов… Так, ладно, вы этих слов и без моей помощи нахватаетесь преотличненько. В общем, я как-то раз чисто для смеха одного превратил в чашку. И эта чашка плевалась чаем, если в неё налить что-то дешевле двух галлеонов за унцию. А? Каково? Эван, я помню, от этой хрени пришёл в щенячий восторг, всё пытался выменять её на разные книги по ядам. По части всяких диковинок он у нас был эстет, весь в твоего папочку, Малфой…

Честно, Драко бы не поверил себе, если бы отмотал пару часов хроноворотом и добросовестно рассказал своей прошлой версии о том, что тут произойдёт дальше.

Когда лже-Муди прыгнул в сундук и исчез, Драко настолько оторопел, что до него не вдруг и дошло главное. А именно, что Поттера сцапали и утащили неведомо куда, вот так, за здорово живёшь. Он ещё пытался осмыслить, что же такое сейчас предстало его глазам ― снова чары сокрытия? Аппарация? По виду было похоже на аппарацию, но аппарировать в Хогвартсе может только домовый эльф (или директор), это знает любой… Короче, пока он торчал там как истукан (Грейнджер себя повела не умнее, одна отрада), Тёмный Лорд уже начал действовать.

Прежде всего прочего он подцепил с пола дракона, прямо за шкирку, ничуть не пугаясь ни пламени, ни укусов, ни когтей порядком взбудораженной твари. Дракона он по красивой дуге зашвырнул в сундук, прямиком на лежащего там в цепях дядьку, а сам сундук наградил мощным и злобным пинком. Крышка упала с треском, засовы лязгнули, встав на место. Драко, отчаянно не поспевая за происходящим, едва успел бестолково вякнуть: «…что?», а Тёмный Лорд, двигаясь плавно, словно бы в танце, который он заранее отрепетировал, подхватил с пола Поттерову метлу, в два широких шага добрался до подоконника, оседлал этот подоконник ― и выкинулся в окно спиною вперёд.

Кабы не второй этаж, вышло бы драматичнее, но у Драко всё равно челюсть отвисла.

― Мой лорд?..

Куда там! Одного из сюзеренов будто сам Мордред на тот свет уволок, так теперь след простыл и второго. А тут ещё Грейнджер вмешалась:

― Не беспокойся, Драко, префект Риддл непременно выручит Гарри. Ты же знаешь его!

И до того покровительственно это было озвучено ― аж зубы свело. Драко на сестру по оружию покосился с досадой. И огрызнулся:

― Отлично! Чудесно! Рад за них всех! Это только я чувствую себя каким-то брошенным багажом?

― Пожалуй, что так, ― задрала нос его собеседница. ― Лично я никакой не багаж, я… группа прикрытия.

― Но нам не оставили указаний, ― заныл в ответ Драко. ― Что нам предполагается делать?

Девочка нахмурила брови в раздумье, подёргала себя за одну из кудряшек.

― Ну… для начала давай дверь запрём!

Дверь они заперли ― и сразу затем сцепились между собою насчёт того, чем следует заняться дальше. А именно, прибирать или нет царящий вокруг разгром. В итоге решили оставить как есть ― в рассуждении, что декорации всё-таки позднее понадобятся. Правда, скорее всего, не для Муди.

― Как думаешь, он ― того?

Грейнджер, склонившаяся рядом с Драко над вновь распахнутым сундуком, сморщилась неуверенно.

― Он не выглядит… эм. Разложившимся? И запаха нет. ― Для наглядности она даже рукой в воздухе помахала.

― Чары, ― напомнил Драко.

― Да, но… ― Грейнджер снова затеребила свои непослушные локоны, накручивая на указательный палец то один завиток волос, то другой. ― В любом случае, зачем тогда цепи? Покойников не связывают!

― Ой, Грейнджер, ты удивишься, ― Драко состроил ей гримасу из серии «я-то знаю, а ты ― нет». ― Смотря по тому, что там за покойники. Попадаются… весьма беспокойные порой, ― про себя он честно добавил: «после кое-каких ритуалов, особенно проведённых сикось-накось». ― Так я о чём: ты же у нас официально назначенный полевой целитель, с Поттером вон как ловко проделала всё…

― Я туда не полезу, ― насупилась девочка. Драко пренебрежительно тряхнул головой.

― Да как бы никто и не требует! ― фыркнул он. ― Ты прямо отсюда… ― И подначил:

― Что, хочешь сказать ― не сумеешь?

Грейнджер завела глаза к потолку, пошевелила беззвучно губами. Выглядело это комично: то ли возносит молитву святым угодникам, то ли совещается с незримыми духами, прямо как настоящая ведьма.

― В следующий раз, ― заявила она раздражённо, ― везде буду носить с собой «Справочник полевого целителя»! Вот, могу у него кишечную перистальтику оценить.

― Э-э, ― только и сумел выдавить Драко в ответ на сие радикальное предложение.

― Что?! Ну ты сам ведь спросил! А больше я наизусть ничего не помню!

― Оценивай, ― согласился Драко великодушно. ― Коли уж сможет пёрнуть, то наверняка не дохлый, как ты считаешь?

― Фу, Драко, какой ты грубиян! ― попеняла ему начинающая медиведьма, извлекая из рукава волшебную палочку. ― И технически, газы…

Драко замотал головой.

― Молчи, умоляю, молчи! Я тебе верю и так! Хорошо?

― Не мёртв, ― с долей сомнения постановила девочка чуть позднее, и Драко хлопнул себя по лбу.

― Я идиот, ― покаялся он. ― И ты тоже, кстати! Оборотное зелье!.. Этот… Подменыш. Он же волосы должен был добывать с него!

― А-а! ― Грейнджер вцепилась в свою беспокойно клубящуюся облаком шевелюру. ― Как это я не вспомнила?! С трупа же брать нельзя! Тогда точно, да. Живой.

К этому моменту оба они нависали над встроенным в сундук погребом, упёршись коленями в пол и водрузив локти на край, будто в колодец сверху заглядывали.

― Погоди, ― спохватился Драко внезапно, ― а дракон-то где? Куда делся дракон?

― Ах, ну… ― Грейнджер заёрзала, горестно завздыхала; сознание собственного невежества всегда давалось ей нелегко. ― В смысле, он ведь должен быть в этом отсеке, разве нет? Я не рассмотрела как следует… Драко?..

― Э нет, на меня глазами не хлопай; я тебе сразу сказал: понятия не имею, где он!

Тут их невольному уединению неожиданно наступил конец, но отнюдь не тем образом, как им чаялось; Драко едва не прикусил язык с перепугу, когда раздался громкий, отрывистый и требовательный стук в дверь.

В панике они с девочкой уставились друг на друга.

― Т-с-с-с!

― Сама «т-с-с-с»!

― Эй! ― раздалось из-за двери. ― Открывайте скорее, пожалуйста! Кто-нибудь есть здесь? Эй! Драко, это я, открой!

Голос, взволнованно и торопливо проговоривший эти слова, был голосом Грейнджер. Преодолев своё первоначальное изумление, Драко отлип от сундука и сделал в точности то, что ему и сказали: распахнул высокую створку из потемневшего от старости дерева.

― Нет, откуда у тебя оборотное, мне известно, ― нараспев произнёс он. ― И даже, заметь, я не спрашиваю, где ты взял женскую одежду ― хотя это любопытно, не так ли? Меня другое заботит: где ты раскидываешь свою волосню, Морганина дочь?!

Грегори Гойл, а перед Драко предстал в чужом обличье именно он, потупился, разглядывая собственные непристойно голые коленки. Форменная юбка была ему явственно коротковата.

― Ну?! ― скрестил руки на груди Драко. ― Грейнджер, это, между прочим, к тебе вопрос!

То, что последовало затем, трудно было назвать иначе, чем «безобразная свара».

― Драко, ― взвилась Грейнджер, ― честно говоря, этот тон!..

― Да она ни при чём, ― пробубнил Грег виновато, ― у меня с каникул ещё остались…

― Каждый раз… Каждый! ― Драко следовало бы смягчить выражения, но накипело у него давно. ― Едва я подумаю: о, вроде бы Грейнджер немного освоилась, бдительность можно ослабить…

― И спасибо за «комплимент», кстати, ― фыркнула та, тряхнув упомянутыми кудрями, ― галантный ты будущий лорд…

― Хочешь галантности?! ― с готовностью отозвался Драко. Поттера, увы, рядом не было, чтобы прикрикнуть или напрямую разнять их; с другой стороны, кто сказал, что это не походило на заповеданную им двоим любовь брата с сестрой? ― То, что у тебя на башке, ещё слишком лестно именовать «волоснёй»…

Он одарил её своей лучшей высокомерной гримасой à la papa. Грейнджер вспыхнула, вскинула подбородок.

― Обзываешься, ― отчеканила она звонко, ― как маленький! Выговорился? Всё у тебя?

― Ребят, ну вы чего, хватит… ― Гойл в роли миротворца убедительным не казался, а Драко нашёл наконец отдушину для тревоги за Поттера (и немного за Тёмного Лорда), что снедала его; Грега он с большим успехом проигнорировал.

― Всё-о? ― протянул он. ― Мои извинения, ещё даже не начинал! Нет, ты в состоянии сообразить своей большой головой, что волосы ― тоже частицы тела? Я тебе навскидку назову дюжину таких мерзких проклятий…

― Хочешь на себе что-то попробовать?! ― воинственно сверкнула глазами Грейнджер. ― Дюжину не обещаю, но…

― Драко, ― снова попробовал остановить склоку Гойл, но и ему, в свою очередь, тоже досталось.

― А тебя кой Мордред попутал?! Оборотки у нас нынче ― залейся, можно не экономить, да? На план с маскарадом командовали отбой!

Грег раздул грудь, набычился и запыхтел в обычной своей манере; из-за его девчачьей личины смотрелось довольно забавно.

― Меня Поттер прислал, ― избегая отвечать непосредственно на вопрос, проворчал он. ― Вы б хоть на минуту заткнулись оба, пожалуйста? ― И он выудил из внутреннего кармана мантии длинный узкий картонный футляр. ― Во. Велено передать.

Драко подношение принял со скепсисом. Когда бы это Поттер успел, интересно? Или он раньше?..

А Грейнджер заметила неожиданно хладнокровно:

― Что ж. Хотя бы у меня и в этот раз будет алиби. Спасибо, Грегори.

Тот обозначил что-то вроде скромной улыбки.

― Обращайся, ага. И раз меня Поттер видел, и ничего не сказал, то, считай, что и разрешил! Всё, собачьтесь дальше, сколько вам нравится, а я пошёл.

И он шмыгнул прочь из кабинета ЗОТИ, прежде чем Драко успел ему помешать.

Ну не бежать же теперь вдогонку! Конечно, по тёмной метке Драко найдут, если что, но он не был уверен, разрешено ли им покидать свой непрошеный пост. Он обхватил нижнюю челюсть пальцами, поскрёб нижнюю губу указательным. Странно! «Видел и не сказал»… То есть Поттер всё-таки где-то в замке. Нет бы призрака снарядил весточку отнести! Впрочем… вот Гойл.

Досаднее всего, что ни сквозные зеркала, ни связные пергаменты они на сегодняшний свой рейд не взяли. Нарочно: а вдруг попадёшься, схватят, обыщут… Никто же загодя не планировал, что их разлучат!

Вот для таких вещей и придумана тёмная метка, осознал Драко. Среди всего прочего. Рискнуть, что ли, связаться с повелителем через неё?

А Грейнджер тем временем уже вовсю вертела в руках таинственную посылку. При попытке открыть футляр раздался щелчок, и на сероватом картонном боку вспыхнула строгая надпись:

«Вручить Гарри Поттеру лично».

Брови Драко сами собой поползли на лоб. Что за ерунда? Впрочем, мгновением позже он догадался. И девочка, видно, тоже.

― Опять Гарри играет с маховиком времени…

Кстати о Грейнджер. Драко успел остыть, и ему тотчас же сделалось кристально ясно, что панику свою следовало держать в узде куда крепче, а мысли доносить до собеседницы как-то иначе. Он вздохнул и покашлял в кулак.

― Слушай… Ты извини, ― начал он примирительно. ― Серьёзно извини, правда! Просто… Для меня эти вещи привычны как воздух, и понять, чего ты вдруг можешь не знать… Я не всегда верно угадываю. И я… Представляешь, что со мною сделает Тёмный Лорд, если тебя вот так вот по-глупому возьмут и сглазят насмерть? Через волосок там или через ногти состриженные…

Грейнджер молчала, глядя искоса, но по виду немного оттаяла. Драко заискивающе улыбнулся ей.

― Мир?

― Хорошо. Я вас услышала, мистер Малфой, ― прохладным голосом сказала она.

― Уповаю на это всем сердцем, мисс Грейнджер, ― чопорно склонил голову он. И не сдержался: показал ей язык в манере, отнюдь не подобающей приличному юному магу.

― Хам чистокровный, ― аттестовала она.

― Дикарка, ― не остался в долгу он.

Эта милая дружеская беседа тянулась бы и дальше, но тут их отвлекли. Порыв ветра пронёсся по комнате, звякнуло, стукнуло, зашуршало ― и кто-то, сопя как барсук, ввалился в развороченное взрывными заклятиями окно.

Грейнджер поспела первая, всплеснула руками:

― Гарри!

― Поттер, маму твою Моргану! ― радостно обругал запропавшего товарища Драко. Значит, не в Хогвартсе тот болтался всё это время ― и вот зачем Тёмному Лорду понадобилась метла, до границы антиаппарационного барьера добираться.

А между тем помянутый Тёмный Лорд долго себя ждать не заставил ― влез внутрь сразу следом за Поттером, быстрее и намного изящнее. Драко уже было разинул рот, готовый выспрашивать о подробностях казни ― он ни на секунду не усомнился в том, куда делся этот проклятый Крауч ― когда…

― Ой! ― отпрянула девочка.

― Putain⁽¹⁾! ― истово согласился с нею Драко.

Едва лишь Тёмный Лорд втянул оставшуюся без седоков метлу через оконный проём, как сгусток плотного чёрного дыма ворвался в комнату, заклубился яростно, грянулся об пол, распался…

И перед оторопевшим Драко предстал совершенно незнакомый колдун ― с улыбкой от уха до уха, в кожаном плаще явно с чужого плеча и с зажатой в левой руке костяной ногой. Собственная правая нога этого субъекта была боса, слишком отросшая чёлка ― встопорщена и грязна, взгляд ― невменяем.

Волшебная палочка словно бы сама прыгнула Драко в ладонь, в мыслях его воцарилась полная кутерьма. Судя по манере явления ― да уж, с сухой строкой из учебника по истории и не сравнить, незабываемо, ― к ним на огонёк припожаловал самый что ни на есть пожиратель смерти. Вот только один нюанс.

Драко его не знал. Совсем. Не встречал эту рожу ни вживую, ни на колдографии.

Вспомнились слова Поттера: «Ещё один предатель где-то у нас!».

Этот вот хмырь? Это и есть он?..

Драко оскалился. Рядом вскинула древко из виноградной лозы Грейнджер ― грива её поднялась практически дыбом, рука не дрожала, взгляд полыхал. Проклятия готовы были сорваться с кончиков сразу двух палочек ― и тут всё опять перевернулось, точно в калейдоскопе, с ног на голову.

― Тихо, тихо! ― раненой мантикорой заголосил Поттер, подскочив сзади и хватая их за рукава мантий. ― Отставить, я сказал! У нас небольшая накладка тут вышла… это свой!

― Это свой? Это кто? ― вразнобой удивились они с Грейнджер. Незнакомец жизнерадостно помахал им протезом, который держал.

― Ага, это я!

Волшебной палочки он не достал, что было довольно-таки примечательно.

― Благодаря мягкосердечности Гарри, ― вкрадчиво прошелестел Тёмный Лорд, ― у вас новый товарищ по играм. Можете звать его Крауч.

― Просто Барти, если никто не против, ― немедля возразил тот.

― В смысле ― Крауч?! Что?! ― переглянулись девочка и Драко.

― Ему бы конспиративную кличку, ― подал голос Гарри. Тёмный Лорд наградил его своей неповторимой улыбкой, обнажающей многовато зубов.

― О нет. Ты подобрал ― ты и заботишься. Кормить и гулять с ним будешь сам.

― Ну Том!..

― Это ― Крауч? ― никак не могла успокоиться Грейнджер; Драко вполне понимал её.

― Но это не Крауч! ― горячо поддержал он.

― Пожалуйста ― Барти, ― продолжал настаивать новенький, как ни в чём не бывало.

― Да хорош вам галдеть! ― рявкнул Поттер и потёр шрам на лбу. ― Мерлин мой!

Постепенно они успокоились достаточно, чтобы разобраться в ситуации. «Барти» был действительно Крауч; и одновременно с тем он был пожирателем смерти ― сделанный ранее Драко анализ его не подвёл. Весь фокус, как выяснилось, заключался в приставке «младший». Другой Крауч, и от Крауча-старшего этого отличало примерно… всё.

Лже-Муди ― сюрприз! ― не был врагом. Он оказался союзником. Просто… своеобразным.

― ...мой первый совместный рейд с Тони. А старина Долохов — ходячая катастрофа, чтоб вы понимали. То есть нам было велено вести себя тихо… хотя бы сначала. И что же он делает, спросите вы? Решает, что маггл в пижаме ― как раз то, что нужно в качестве критика для его нового заклинания. И вот Тони стоит себе, развлекается, маггл орёт, ещё какие-то магглы ломятся в дверь, а Белла жжёт мебель и занавески, потому что ей «плохо видно детали». И я там, с блокнотом своим, как идиот, жду срабатывания сигналки от Министерства, ― ещё пять минут назад, по моим прикидкам, ― пока авроры штурмуют соседний дом. Тоже битком набитый вопящими магглами! А?.. Не, не, всё кончилось хорошо ― мы там всё в итоге взорвали. Но, помнится, я тогда подумал: «Будет тяжело захватывать мир, когда с обеих сторон так мало профессионализма».

Тёмный Лорд ушёл ― бросил их на растерзание «Барти» ― но, к счастью, Поттер остался. А убираться в покоях преподавателя защиты от тёмных искусств им всё же пришлось.

― Чего ты визжишь, как под пыточным? Перекричать пытаешься? Это же всего-навсего вредноскоп. Откалиброван спецом на меня. Храню вот из сентиментальности. А? Обычно в носке. Серьёзно, заверни его в носок.

Надо отдать должное ― хранил у себя «Барти» не один персонально настроенный вредноскоп, а ещё много чего занятного.

― А? А, это череп моего отца. Что?! Это сувенир! Вон, на каминную полку поставь куда-нибудь. Сам выварил. А то Винки как принялась рыдать, наплакала целую кастрюлю слёз… По-моему, получилось шикарно! М, что скажете? Это выражение челюстей ― как живой, смотрите!

Нашёлся даже дракон. Неожиданным образом: в какой-то момент «Барти» распахнул свой чудо-сундук, отвлечённо болтая, и оттуда вырвалась струя пламени, опалившая потолок и лишь чудом не лишившая пожирателя смерти волос (а также существенной части лица в придачу). Все ахнули, а этот чокнутый и бровью не повёл.

― Вы что, его не кормили давно? ― спросил он задумчиво, резко захлопнул тяжёлую крышку и помахал волшебной палочкой. ― Ну вот, а это был мой лучший шарф, между прочим! Признавайтесь, кто сжёг?

Порядок в четыре палочки навели относительно быстро ― только обгоревшие полосы кое-где и остались, но с ними уже нельзя было поделать решительно ничего.

Лишь под занавес Драко напомнили о футляре с надписью «Вручить Гарри Поттеру лично». А вот Грейнджер, выходит, о нём и не забывала; не забыла она и прочесть нотацию.

― Гарри, ты снова использовал хроноворот?

― Ещё нет, ― бодро откликнулся тот. ― Ну-ка, что там у тебя? Ого, волшебная палочка! Это чья, интересно? Кто-нибудь узнаёт?

Грейнджер, вполне ожидаемо, покачала лохматой башкой. Драко перехватил палочку из руки Поттера, повертел в пальцах. Что-то в ней было такое ужасно знакомое ― форма, быть может? Чёрная, изогнутая, как коготь, гладкая… Но воспоминание ускользало от него.

― Я узнаю́, ― разумеется, у самого говорливого человека в комнате и тут словечко нашлось, чтобы вставить. ― Но это невозможно, вы в курсе? Абсолютно, категорически невозможно. О, мне это нравится. Изумительно!

― Да можете выражаться нормально? ― не вытерпел Драко. ― Пожалуйста! Чья она?

― Твоей тётки, ― просиял безумной улыбкой «Барти». ― Ты в курсе, конечно, что означает пожизненный Азкабан? Твою волшебную палочку прямо в зале суда ломают, пока оглашается приговор. И десять лет назад я видел своими глазами, как это проделали с палочкой Беллы.

1) «Шлюха!» (фр.). Расхожее грубое восклицание, не обязательно привязанное к контексту (наподобие англоязычного «fuck»).

Вернуться к тексту