Всё в твоих руках (гет)

Глава 67

-Том?

Взгляд полоснул гневом и еще чем-то, название которому я не подобрала. Невольно отшатнулась в сторону, чуть не свалившись со стула.

— Да, — все же ответил он на вопрос. — На тебе.

— На мне? — замерла, сцепившись в юбку.

Солнце лениво ползло по небосклону. Жук настойчиво прокладывал тропинку по рукаву Риддла. Компания за столиком в углу тряслась от смеха, бурно выражая восторг. Я же ослепла и оглохла, пораженная догадкой. Лежа в больнице, вертела воспоминания, пытаясь найти точку опоры и вспомнить, но память превратилась в лабиринт из звуков, кратких отрывков и туманных клочков, которые никак не собирались в единую картину. Колдомедики уверили, что мое восстановление не займет много времени. Поэтому я хоть и прониклась, но так до конца и не осознала, насколько близко к краю подступила в этот раз.

Потянулась и накрыла ладонь Тома, готовясь к тому, что он меня оттолкнет. Руку прострелило болью ответного пожатия. Опомнившись, он ослабил нажим и мягко накрыл мою ладонь сверху.

— Я обязана тебе жизнью, — улыбнулась, подавшись вперед. Задеревеневшее лицо дернулось. Поплывший кривой рот смягчил жесткость линии. Постепенно голодная бездна, глядящая на меня оружейными дулами, схлынула, уступая привычному и знакомому Тому.

Тугая пружина, сжимавшая душу, распрямилась, ударив в голову сотней хмельных пузырьков. Черт подери, Риддл переживал за меня. Захотелось глупо улыбаться, а еще лучше кокетливо засмеяться. Внутри трубили фанфары, разгоняя по венам кровь. В мыслях все перемешалось: радость, волнение, трепет и страх ошибки. Усилием воли согнала глупую улыбку, запихнув глубже переполнявшие чувства. Не стоит загонять Тома в угол. Он не любит собственную беспомощность, а чувства относит к этой категории.

Том душевных метаний не заметил. На стол лег кругляш размером с монету, в центре которого блестела линза. — Амулет пора заменить на новый. Я учел предыдущий опыт.

Что остается сказать в этом случае? Только согласиться. — Надеюсь, без сюрпризов?

— Надеюсь, не пригодится, — ответил он, вставая.

Откинула волосы, открывая доступ к шее. Мысли все еще вертелись вокруг «основы». — Сильное средство. Стоит сварить про запас котел-другой.

— Да если бы! Сколько ингредиентов не используй, результат один — три-четыре крошечных капли. Хоть ведро возьми, хоть ложку, — проговорил Том из-за спины, меняя амулет один на другой. — Да и сил забирает немерено!

— Может, попроситься в лабораторию к Слизнорту? — задумчиво потянула я. — Год впереди. Потихоньку наваришь.

— Только его и не хватало. Декан обязательно не удержится и запихнет нос куда не следует. — Том уселся обратно. — В лачуге Гонтов я оборудовал небольшую лабораторию. Неудобно, зато надежно.

— Странный выбор, — подперла ладонью щеку, рассматривая Тома.

— Если умеешь аппарировать, то никаких проблем, — намекнул он на благополучно сданный еще весной экзамен. — Там, конечно, не дворец, но мы с Тони выкинули хлам, отскребли грязь вместе со штукатуркой. В общем, навели порядок. Все же иметь хоть какую-то крышу над головой лучше, чем скитаться по друзьям. Потом снесу ее к мандрагоровой матери. Пусть временно послужит лабораторией.

Мы просидели в кафе пару часов, пока Том с сожалением не признал, что пора возвращаться. Мудрить не стали. Завернули в укромное место, откуда Том перенес нас в Хогсмит.

Возвращение в школу произошло буднично. В дверях мы столкнулись с новым профессором.

— Это кто? — проследила за ним взглядом, на всякий случай вежливо поздоровавшись.

— Наш новый правовед профессор Росс. Занимательный тип. Мисс Мюррей, а теперь миссис Бейкер покинула нас, удачно выскочив замуж.

— Да! — вздернула кулак вверх. Мой персональный боггарт покинул школу, оставив в покое мой внешний вид, прилежание, успеваемость и прочие раздражающие личное ее вещи. Теперь можно записаться на факультатив без всякой опаски. Хотела рвануть следом, не откладывая дело в долгий ящик, но Риддл притормозил меня и напомнил, что нас ждет декан. Последнего мы нашли в лаборатории, удачно вклинившись между уроками.

— Откуда, мисс Эбрут? — декан благосклонно принял засахаренные ананасы и маленький флакончик буквально на пару капель яда василиска. Последний он поднял к глазам, оценивая прозрачность на свет. — Такая редкость в наше время.

— От клиентов, сэр, — засмеялась я, хотя и то, и другое добыл Том. — Хотела вас порадовать.

— Ох, не стоило, — спохватился он, отставляя флакон в сторону.

— Мистер Риддл напомнил вам правила? — Слизнорт глянул на Тома. Он степенно кивнул, отвечая на вопрос.

— Да, — подтвердила я.

— За лето в школьной защите залатали все дыры, но все же не расслабляйтесь, — Слизнорт махнул в сторону двери, и в класс потек ручеек второкурсников, с любопытством прислушивающихся к разговору.

— Надеюсь, такое не повторится, — передернула плечами и попрощалась с деканом.

В пустой гостиной бездельничали Долохов и … Мальсибер. Последний занимался крайне важным делом — стрелял скомканными черновиками в камин, ведя подсчет.

— 4:2! Мазила! — Антонин подопнул отскочивший к его ноге комок обратно в камин.

— Первый не считается! Он тренировочный, — Мальсибер причесал волосы пятерней, делая только хуже. Вместе с расстегнутой до середины рубашкой и пропавшим без вести галстуком он походил на искупавшегося в пыли воробья, задиристого и довольного.

— С возвращением! — Мальсибер первым заметил нас, улыбнувшись от уха до уха.

— Выпустили, наконец-то, — Антонин небрежно спихнул сумку на пол, освобождая место на диване.

— Рада вас видеть, — улыбнулась в ответ и обратилась к Мальсиберу. — Как ты?

До конца уроков мы болтали о чепухе, попутно вводя меня в курс школьных дел.

Соседки отреагировали на мое появление неоднозначно. Рейес сморщилась, а Бродмур нашла в себе силы тепло улыбнуться. Никто из них заводить разговор не рискнул. Да я и не настаивала. Все мое внимание занимал красочный альбом мавританской архитектуры, подаренный Риддлом. Настоящее произведение искусства, украшенное красочными иллюстрациями. Кремовые страницы льнули к рукам. Кожаный переплет с плетеным тиснением пах тяжелыми, немного колющими восточными пряностями. Буквы затейливыми завитками заплетались в строки. Я уткнулась носом в разворот, скрывая безумно счастливую улыбку. Сердце горело, радуясь заботе.

Учеба затянула с первых дней. Вот о чем я позабыла за лето, так о СОВ. Я забыла, а преподаватели нет. И теперь каждый стремился напомнить нам о том, что впереди ожидают ЭКЗАМЕНЫ. Именно так, с большой буквы и с придыханием в голосе. Даже спокойный и отстраненный рунист мистер Тейлор не поленился напомнить об этом, потребовав проекты. Впрочем, для тех, кто не чувствовал в себе отголоски интеллекта Кандиды Когтевран, он предлагал присоединиться к общему проекту под его руководством. И все бы ничего, но в работе требовалось использовать хотя бы две системы письменности.

— Помните, что нет ничего страшного в экспериментах. Германские руны отлично сочетаются с санскритом, а древнетюркские — с эламской клинописью. Они дополняют друг друга и не противоречат. Имейте в виду, что эти вопросы попадутся на экзамене. Так что записываем, — прервал он возмущенный гул, поправляя очки.

СОВ действительно осложнили жизнь. Каждый преподаватель назначил консультации, а по-простому — дополнительные занятия и настойчиво приглашал на них бездарей. В список, который попала и я. Понимая, что все не обхвачу, записалась на руны, зелья и чары, игнорируя остальное.

Но особенно в этом году среди преподавателей выделялся правовед. Вместо того, чтобы назначать штрафные баллы или отправлять на отработки, он ненавязчиво говорил. — О, мистер Джонсон! Штраф в сто галеонов и общественные работы на девяносто часов.

Или мимоходом бросал. — Порча имущества. Три месяца Азкабана и выплата компенсации.

На отработках он заставлял разбирать свои проступки с точки зрения закона, требуя указать конкретную статью и приложить отсылку к постановлению Визингамота по тому или иному делу. Школьные хулиганы возненавидели эту милую привычку. Одно дело, когда ты считаешь, что шалость не стоит ничего, кроме порции хорошего смеха. Другое дело, когда невинный розыгрыш оказывается преступлением с серьезными последствиями для шутника. Поэтому с первых дней отработки у мистера Росса приравнялись по тяжести к порке.

К огромной радости, запрет на свободное перемещение по школе сняли, оставив небольшие ограничения. Булман, заглянувшая в нашу спальню к новой старосте пятого курса, а назначили на эту роль Рейес, заявила, что лично проверяет нахождение каждой ученицы после отбоя. Я согласно угукнула, намотав себе это на ус.

Так пролетел сентябрь и октябрь, заполненный хлопотами. Мы использовали любую возможность провести время вместе. Как только закрывалась дверь, с Риддла падала маска отличника, оставляя вредного, временами жесткого, но до боли родного Тома. Барьер, отгораживающий его скрытую от посторонних глаз суть, не то чтобы рухнул с моей стороны, но сильно осыпался, показывая нутро. Дни складывались в вереницу воспоминаний, навсегда запечатанных в сердце.

— Тупицы! Третий курс, а мозгов, как у первачков. Хотя бы отмазку придумали посерьезней, — усмехался он промозглым осенним днем, прислонившись к моему боку и попивая крепкий до дурноты кофе.

— Нет, ты представляешь? Восемь свитков по три фута! И это только для попечителей! Слава копировальным чарам! — раздраженно призывал Том пергаменты, разлетевшиеся по углам кабинета солнечным утром в начале октября.

— Ну, глупости школяров я уже не удивляюсь. Но взрослые люди! Родители! Даже в голову не пришло, что надо положить теплые вещи! А я что, почтовая сова? — устало потирал виски Риддл, потратив выходной на розыск магловской родни первокурсника.

Успокоившись и высказавшись, он оседал рядом, находя в себе силы вникнуть в мои дела. По его совету я просмотрела газеты, поговорила с колдомедиками и теперь ломала голову над новой задачей. Если идея выгорит, то тоненький ручеек сиклей потечет полноводной рекой. Осталось сделать невыполнимое — создать инструмент, указывающий очаг боли в теле мага. Мамы малышей, а вместе с ними и колдомедики неотложной помощи оторвут его с руками.

Отравляло жизнь одно.

— Дай мне еще пергамент. Сам тролль ногу сломит в этой белиберде, — Том раздраженно пыхтел над лабораторным журналом. Он не оставлял эксперимент без контроля, потихоньку мотаясь пару раз в неделю в Литл-Хэнглтон.

— Сейчас. Запасной в сумке, — не глядя, запихнула руку и нащупала кое-что другое. Плотный квадрат шероховатой бумаги.

— Том, посмотри, — пихнула записку под нос Риддлу, бесцеремонно сдвигая бумаги. — Ты ее видишь?

— Что это? — потянулся он к ней.

— Подожди! — но было уже поздно.