Цикл Неизбежности (джен)

Валентин тоже увидел женщину в серо-белом длинном платье. С ненавистью во взгляде и холодным выражением лица он раскинул руки, словно обнимая солнце. Ослепительно чистый, ослепительно сияющий столп света возник из ниоткуда и обрушился на цель, державшую в руках огромные ножницы. Всё вокруг мгновенно озарилось; прозрачные лица, проступавшие на стенах и стекле, исчезли, не успев даже вскрикнуть. А тело той женщины, хотя явно уже загорелось и испарялось, вдруг пропало.

Эта сцена показалась Люмиану очень знакомой. Когда он прежде охотился на чудовище с ротовым органом, оно вело себя похоже.

Невидимость!

Конечно, та женщина не обязательно именно скрыла свой облик, но она точно не умерла, поэтому Люмиан нисколько не обрадовался; наоборот, он придвинулся ближе к Райану, ставшему заметно выше и крупнее.

Среди всех присутствующих Райан, покрытый серебристо-белыми полными латами и держащий гигантский меч света, казался ему самым надёжным. С первого взгляда было ясно: он и драться мастер, и в бою страшно хорош!

В этот момент за спиной Лии, на поверхности стены рядом со входом в башню, вдруг вынырнуло одно синевато-белое детское лицо и превратилось в женщину в серо-белом длинном платье. Огромные ножницы в её руках сомкнулись у Лии на шее.

Щёлк!

Голова Лии упала, но кровь не хлынула: её тело и голова быстро уменьшились, истончились и обернулись разорванным бумажным человечком, который легко опустился на пол. Её силуэт в кашемировом платье без складок очертился в воздухе неподалёку.

Со звоном Райан, чьё лицо закрывало серебристо-белое забрало, поднял «Меч Зари» и одним шагом оказался там, где только что стояла Лия, после чего тяжело рубанул женщину наискось. Женщина подняла ножницы, пытаясь заслониться, но силой удара её вместе с оружием вбило в стену. Её фигура снова исчезла.

За спиной Валентина, одетого в синий тонкосуконный жакет, одно опухшее, посиневшее лицо мгновенно сменилось той женщиной. Она высунулась и повела ножницами к шее Валентина.

— Осторожно! — как только женщина появилась, громко крикнула Лия, предупреждая спутника.

Валентин тут же хмыкнул, а уже раскинутые руки слегка свёл. В пустоте вокруг него сразу заплясали золотые призрачные языки пламени; они слились воедино, превратив этот участок коридора в море, источавшее солнечное дыхание.

Женщина оказалась в этом море; на её лице проступило страдание, тело яростно вспыхнуло. Она снова втянулась «внутрь» стены, превратившись обратно в то опухшее синевато-белое лицо. Это прозрачное лицо в золотом призрачном пламени мгновенно расплавилось в струйки чёрного дыма, а затем испарилось.

Звон!

«Меч Зари» Райана снова ударил в это место, отчего весь замок будто содрогнулся.

Но он всё же опоздал на шаг и не успел её перехватить.

Люмиан примерно понял сложившуюся ситуацию: женщина, принимавшая роды у Луи Лунда, была связана с прозрачными детскими лицами на стенах и стекле; она могла превратить одно из них в себя, а потом снова вернуть его в состояние нежити-призрака, уклоняясь от атак и перенаправляя урон. Иными словами, она в любой момент могла напасть с любой стены или любого стекла на третьем этаже замка, а контратаки Райана и остальных не могли по-настоящему её ранить.

Придя к такому выводу, Люмиан немедленно отошёл подальше от окружающих стен и окон от пола до потолка, переместившись в середину солнечной комнаты. И как раз в этот миг на полу и потолке тоже проступили призрачные лица. Женщина мгновенно вынырнула из пола позади ног Люмиана, и ножницы быстро потянулись к его бедру.

Сердце Люмиана дрогнуло; он остро ощутил опасность. Он не стал проверять, откуда именно придёт нападение, и без малейшего колебания прыгнул в воздух, бросаясь в сторону. Он всё равно опоздал на долю мгновения: с резким треском нижнюю сторону бедра рассекло глубокой раной, и кровь мгновенно хлынула наружу.

Едва капли крови упали на пол, как женщина, уже сменившая место, указала на них пальцем; они собрались вместе и вытянулись в тонкую кровавую человеческую тень. Эта кровавая тень без колебаний повернулась к Люмиану, который откатился к креслу, и бросилась на него, всё ещё истекавшего кровью. А каждая пролитая Люмианом капля становилась для неё питанием, делая её всё отчётливее. В то же время Люмиан не только терпел резкую боль, но и чувствовал, будто кровь во всём теле выходит из-под контроля.

Почти в тот же миг Райан резко прыгнул к нему. Находясь в воздухе, он высоко поднял гигантский меч света и с силой обрушил его на кровавую тень, «пригвоздив» её к полу и разбив вместе с окружающими прозрачными лицами.

Лия неизвестно когда уже перекатилась к Люмиану; она протянула правую руку и прижала её к ране на его бедре. Затем Люмиан с изумлением обнаружил, что его рана чудесным образом сместилась вслед за её правой ладонью, спускаясь всё ниже, к боковой стороне голени, где сосудов было не так много. Кровь тут же стала вытекать слабее.

Женщина внезапно высунула голову из потолка; её карие глаза стали очень глубокими, а внутри словно пылала яростная жизнь. Кровь, капавшая с голени Люмиана, вдруг воспламенилась, и взметнулось ясное пламя, похожее на весенний солнечный свет; оно быстро поползло от раны вглубь, к кровеносным сосудам внутри тела. В этот миг Люмиан почувствовал, будто его жизнь стремительно утекает.

С глухим звуком Райан вонзил в пол двуручный гигантский меч, сотканный из света. Вокруг него, то есть в области, где находились Люмиан и Лия, одна за другой проступили точки рассветного света, заполнив всё пространство. В этом рассветном сиянии остатки кровавой тени быстро растворились, и яркое прекрасное пламя на голени Люмиана тоже стремительно погасло. А та единственная секунда горения склеила края раны, так что кровотечение на первое время остановилось.

Райан выдернул гигантский меч и глухо крикнул:

— Здесь обстановка не та, надо уходить!

Он имел в виду, что сама по себе эта женщина не так сильна, как кажется: ей не полагалось бы быть почти неуязвимой и настолько неуловимой; главное, что особая среда третьего этажа замка дала ей огромное усиление.

Не дожидаясь ответа спутников, Райан начал преследовать женщину. Хотя он всё время на полшага отставал от врага, способного прыгать с помощью прозрачных лиц, сил он совершенно не жалел: рубил сверху вниз, сек наискось и колол прямо, по-прежнему не давая противнице задержаться — всякий раз, едва она высовывалась, ей приходилось после короткой атаки спешно менять место.

Вместе со святым светом, который призывал Валентин, и золотым пламенем, которое тот создавал, они вдвоём ненадолго подавили женщину, так что Лия и Люмиан почти не подвергались атакам.

Воспользовавшись этой возможностью, Лия вскочила на кресло и стала бегать туда-сюда по диванам, столам, креслам и украшениям вокруг, стараясь не касаться пола. Всё это время серебряные колокольчики на её вуали и сапогах звенели не переставая, то резко, то раздражённо.

Люмиан уже не осмеливался оставаться на полу и встал на стол; он следил одновременно за потолком над головой и полом внизу, а заодно наблюдал за действиями Лии. По прежнему опыту он решил, что она проверяет, какой путь позволит выбраться. Очень скоро Лия остановила свой акробатический бег:

— Башня, к башне!

Её голос ещё не успел стихнуть, как женщина высунулась из потолка и резко выкрикнула:

— Вы, вся эта проклятая свора!

Она выговаривала слова по одному; каждое слово будто звучало прямо в сознании Люмиана и остальных, от него учащалось сердцебиение, кружилась голова, к горлу подкатывала сильнейшая тошнота. Валентин, с трудом терпя дурноту, снова раскинул руки. Яркий и чистый свет прямо поглотил тот участок потолка.

— Уходим! — скомандовал Райан.

Люмиан тут же спрыгнул со стола и, превозмогая неприятное ощущение в голени, наступая на прозрачные лица, первым бросился к башне. Лия и Валентин последовали за ним; только Райан, покрытый серебристо-белыми полными латами, не спешил бежать. Он, подняв «Меч Зари», снова загнал высунувшуюся женщину обратно, не давая ей преградить спутникам путь. Когда Лия и остальные вошли на лестницу, ведущую в башню, он только тогда развернулся и одним прыжком нагнал их.

Женщина вновь высунула голову из прозрачного лица на боковой стене и издала пронзительный крик. Вместе с этим пронзительным криком поверхность серебристо-белых полных лат Райана охватил слой чёрного, зловещего пламени. Райан сразу почувствовал, как силы стремительно утекают.

Не колеблясь, он развеял «Доспехи Рассвета». Точки рассветного света вместе с чёрным пламенем разлетелись во все стороны и исчезли в воздухе. Райан, держа гигантский меч света, воспользовался моментом, прыгнул и полностью покинул третий этаж замка, войдя на лестницу.

В это время Люмиан, понимая, что по силам он далеко уступает остальным и что не может воспользоваться средой, бежал вторым; впереди была Лия, чьи серебряные колокольчики негромко звенели. Пробежав немного, Лия вдруг остановилась. Люмиан поспешно затормозил и услышал у самого уха щебечущий гомон. Затем он посмотрел вперёд и словно остолбенел.

Эта башня была небольшой, даже, можно сказать, тесной; по ней шли лестницы к разным бойницам. А стены здесь были густо облеплены детьми.

Они носили разную одежду: одни словно только что родились, другие уже выглядели на три-четыре года; у всех руки и ноги были как птичьи когти, с необычайно острыми концами. Опираясь на эти «птичьи когти», дети, словно лесные птицы, все сидели на стенах, заняв большую часть пространства.

Лица и тела обычных человеческих детей, зловещие острые «птичьи когти», их число — больше сотни — и неестественный способ отдыха сложились в одну картину; от неё у Люмиана по коже головы побежали мурашки, и он снова ощутил, будто его дух, глаза и сердце осквернены, как тогда, когда он видел, как Луи Лунд рожал детей.

Эти «дети» ещё не заметили, что кто-то ворвался внутрь; небольшая их часть весело переговаривалась о разном:

— Небо снаружи такое синее.

— Я хочу выйти.

— Нельзя.

— Мама говорила: нужно сначала научиться убирать когти и выглядеть как нормальные люди, только тогда можно выходить…

Райан догнал троих сзади и торопливо сказал:

— Отойдите подальше!

Затем он развернулся, держа «Меч Зари», и, словно великан, заслонил собой вход в башню.

Лия и Валентин не стали спрашивать почему: каждый бросился бежать, отыскивая лестницу или другое препятствие, за которым можно было укрыться. Люмиан тоже не понимал причины, но опыт выживания подсказал ему просто сделать то же самое.

— А ну слезайте!

Пронзительно раздался голос той женщины. Каждое слово вонзилось в уши Люмиану и остальным, разом лишая их сил. Следом женщина в серо-белом длинном платье появилась на повороте лестницы, а вся башня была наполнена дыханием жизни; прозрачные синевато-белые лица больше не проступали.