Цикл Неизбежности (джен)

Увидев, что Райан не только не бежит, а, наоборот, с «Мечом Зари» в руках заслоняет вход в башню, женщина в серо-белом длинном платье сразу ощутила дурное предчувствие. Она быстро развернула огромные ножницы, сомкнула их на собственной шее и легонько провела. Алая кровь тут же хлынула наружу и под её пронзительный вопль словно обрела собственную жизнь: быстро потекла вверх, вниз и в стороны, покрывая её всю. Казалось, будто эта женщина надела кровавые полные латы.

Пока она всё это делала, Райан взял «Меч Зари» обеими руками обратным хватом и опустился на одно колено. С глухим звуком он вонзил гигантский двуручный меч, сгустившийся из света, в каменный пол перед собой.

Гигантский меч тут же распался, превратившись в россыпь точек рассветного света. Их было густо, не счесть; они сложились в мерцающий яростный ураган и хлынули вперёд. Там, где проходила эта буря света, каменные плиты пола срезало тонким слоем; одни ступени сровняло, на других появились чудовищные трещины, а женщина не успела даже уклониться и была полностью поглощена.

Кровавые латы на её теле продержались секунду, затем окончательно рассыпались и растворились в свете. А на этот раз она покинула особую среду третьего этажа и оказалась в месте, наполненном жизненной силой; она больше не могла с помощью синевато-белых прозрачных лиц менять положение, и ей оставалось лишь беспомощно смотреть, как на её теле одна за другой появляются мелкие кровавые трещины.

Эти трещины стремительно расширялись и в мгновение ока превратились в страшные раны, рассёкшие женщину. Под эхо её истошных криков тело разлетелось на части, превратившись в куски плоти, а световая буря продолжала терзать эти куски и её дух, пока ураган не стих: первые стали ещё мельче, второй рассеялся без остатка.

Хотя Райан изо всех сил контролировал «Световую бурю», не давая ей ударить в другие стороны, при атаке в полную силу этого всё же оказалось недостаточно: боковая стена и лестница позади были изрядно разрушены. Если бы Люмиан, Лия и Валентин заранее не нашли укрытия по его приказу, теперь все они так или иначе получили бы ранения.

— Уа! — Уа! — Уа!

Дети с птичьими когтями, карабкавшиеся по стенам, перепугались и одновременно разразились плачем. От этого у Люмиана и остальных в ушах загудело так, словно они подверглись шумовой атаке.

— Уходим! — Райан развернулся и с гулким ударом врезался в ближайшую стену, пострадавшую сильнее всего.

С треском эта стена раскололась, и вниз посыпалось множество камней. Там сразу появилась большая дыра, через которую мог пролезть человек.

Когда Валентин и Люмиан подбежали, Райан одной рукой схватил одного, другой — другого, поднял их за плечи и прямо с высоты больше десяти метров прыгнул к дереву снаружи замка. Бах! Уже в воздухе он оттолкнулся ногой от дерева и из отвесного падения ушёл наискось в сторону, приземлившись подальше от замка.

Лия выпрыгнула сама и, пользуясь выступами на внешней стене замка, быстро спускалась ярус за ярусом; через один-два вдоха она уже оказалась на земле. Пока дерево яростно качалось, Райан, Люмиан и Валентин подождали Лию несколько секунд и, встретившись с ней, побежали за холм, успев уйти прежним путём до того, как остальные слуги погнались за ними.

* * *

Меньше чем через минуту у входа в башню, рядом с проломом. Мадам Пуалис в серо-синем пышном длинном платье стояла там без всякого выражения на лице и осматривала всё вокруг.

Дети, карабкавшиеся по стенам, торопливо закричали «мама», обвиняя чужаков в дикости и жестокости. Мадам Пуалис ничего не сказала; её лицо было мрачнее тучи.

* * *

В лесу сбоку от деревни Корду. Люмиан и остальные остановились и обернулись к замку. Лия уже собиралась заговорить, но вдруг нахмурилась.

— Я слышу плач младенца, совсем рядом! — Она повернула голову, спрашивая Райана и остальных: — Вы слышите?

Люмиан вздрогнул и поспешно стал внимательно прислушиваться. Слабо, едва различимо, он действительно услышал детский плач «уа-уа-уа», но звучал он не так близко, как описывала Лия, — даже казался очень далёким.

— Немного слышу, — честно сказал Райан.

Валентин неизвестно о чём подумал, и его лицо тут же слегка изменилось. Почти в то же время на лице Лии появилось выражение боли, а одна рука инстинктивно прижалась к низу живота: там виднелось явное вздутие, что-то шевелилось.

Валентин поспешно подошёл, протянул руку и положил её Лии на макушку. Следом он низким голосом произнёс слово на древнем гермесе, которое Люмиан выучил совсем недавно:

— Солнце!

Одна за другой в воздухе сгустились золотые полупрозрачные капли и пролились на Лию. Над телом Лии тут же поднялись клубы призрачного чёрного дыма, а лицо её то искажалось, то разглаживалось. Наконец её живот вернулся к прежнему виду и больше не шевелился.

— Фух… — Лия выдохнула. — Я чуть не стала дармовой мамочкой чудовища. Хорошо, что мы вовремя справились, оно ещё не успело пустить корни.

На её лице играла улыбка; даже после такого странного и страшного происшествия по ней не читалось ни страха, ни тревоги. Договорив, Лия повернулась к Люмиану, Райану и Валентину:

— Хотите тоже очиститься святой водой? Боюсь, как бы вы сами незаметно не стали мамами.

— Да! — Люмиан согласился без малейшего колебания.

Но Валентин не сразу подошёл к нему, а сначала шагнул к Райану и положил руку ему на макушку.

— Солнце!

Снова прозвучало то же слово на древнем гермесе, и снова сгустились золотые капли. Пока солнечная святая вода падала на Райана, на нём не проявилось ни малейшей аномалии.

Затем Валентин принялся очищать себя, и от него тоже не испарилось никакого призрачного чёрного дыма. Разобравшись со спутниками, он только тогда подошёл к Люмиану, протянул руку и прижал её к голове этого «Охотника».

— Солнце!

Вместе с эхом слова на древнем гермесе и падением полупрозрачных капель Люмиан внезапно ощутил боль. Эта боль шла из сердца, словно там извивалась змея, пытаясь выбраться наружу. Каждое её движение заставляло сердце Люмиана то ускоряться, то сбиваться, и это было крайне мучительно.

В следующую секунду у него в ушах смутно снова раздался таинственный голос, который будто исходил из бесконечной дали и одновременно звучал рядом. К счастью, он не был таким ясным, как во сне, и не довёл Люмиана сразу до грани смерти.

Когда Люмиан уже почти не мог больше терпеть, Валентин прекратил очищение и холодно кивнул:

— С тобой тоже особых проблем нет.

Фух… Люмиан тихо выдохнул; ему казалось, будто он станцевал на краю смерти и его снова оттащили назад.

Теперь он примерно понял, что произошло только что: По словам той таинственной госпожи, он относился к людям, тяжело поражённым Порчей некоего скрытого злого бога, и сохранял состояние нормального человека только благодаря своевременной печати той великой сущности.

Для такого, как он, принять очищение святой водой было всё равно что демону или нежити обнять святой свет: непременно возникли бы проблемы. Проще говоря, он сам относился к тем объектам Порчи злого бога, которые нуждались в очищении!

«Повезло, повезло — если бы Валентин продержался ещё немного или действовал чуть сильнее, даже с печатью той великой сущности во мне проявилась бы аномалия… В будущем нельзя больше принимать очищение и даже нельзя просить кого-то изгнать зло: я и есть то зло, которое нужно изгонять…» Люмиан ощутил волну облегчения и не позволил остаточной боли проявиться на лице.

Увидев, что спутники приняли очищение и скрытая опасность устранена, Райан тут же сказал:

— Сейчас мы пойдём к краю деревни, туда, где срабатывает цикл.

Если мадам Пуалис найдёт зацепки и погонится за нами, а мы не сможем с ней справиться, попробуем сбежать и перезапустить цикл.

Заметив, что Валентин явно не понимает, Райан добавил:

— Я беспокоюсь: если однажды умереть внутри цикла, после его снятия могут возникнуть какие-нибудь проблемы. Поэтому сейчас, если можно не умирать, лучше постараться не умирать.

— Хорошо, — Лия согласилась прежде, чем Валентин успел произнести что-нибудь фанатичное.

Видя, что оба спутника пришли к одному решению, Валентину оставалось только кивнуть. Люмиан окинул их взглядом, махнул рукой и сказал:

— Вы идите, а я домой!

— Ты не боишься, что мадам Пуалис найдёт тебя? — Райан недоумённо нахмурился.

Люмиан улыбнулся:

— Я не такой, как вы. После того как я вошёл в башню, я всё время прятался от взглядов этих детей-чудовищ, они меня не видели. А повитуху, которая видела меня, вы полностью уничтожили; похоже, с её духом уже даже не связаться. Как мадам Пуалис может догадаться, что в такой высококлассной и такой мощной команде проникновения был я, самый обыкновенный человек?

Подумайте сами: до вашего прихода в Корду никто даже не пытался проникнуть в замок; стоило вам прийти, как сразу что-то произошло. Если подозревать не вас, то кого?

Если я побегу вместе с вами, меня, наоборот, утянет заодно!

Райан, Лия и Валентин на какое-то время лишились слов. Ведь операцию спланировал именно этот парень, так почему в итоге внешне всё выглядело так, будто он здесь ни при чём?

Получается, они просто взвалили на себя всю «вину»?

— До встречи! Если мадам Пуалис не решится расправиться с вами, официальными потусторонними, и цикл не перезапустится, тогда завтра увидимся в Старой таверне! — Люмиан махнул рукой и, убегая к краю леса, напомнил им: — Берегите себя, мои капусты!

Выбравшись из леса, Люмиан сразу стал серьёзным. То, что он не побежал вместе с Райаном и остальными, объяснялось не одной лишь причиной, которую он только что назвал; она была скорее предлогом. Главная его цель состояла в том, чтобы немедленно вернуться домой и встретиться с Авророй.

Стоило Авроре пригласить мадам Пуалис на послеобеденный чай, как тут же кто-то проник в замок, и это очень легко превращало её в подозреваемую. Люмиану нужно было как можно скорее сказать старшей сестре: если мадам Пуалис придёт с вопросами и намерением убрать свидетеля, не надо упираться — лучше прямо выдать трёх чужаков, смириться с пленом у мадам Пуалис и ценными тайнами выиграть время, чтобы она не убила сразу.

Пока жив, надежда есть!

Даже в цикле нельзя легко говорить о смерти, иначе после снятия цикла могут возникнуть большие проблемы! А если мадам Пуалис догонит Лию и остальных и победит, кто-нибудь из троих всё равно сумеет запустить цикл и «стереть» память; если же она проиграет, тогда о чём вообще беспокоиться?

Топ-топ-топ: Люмиан, с трудом терпя боль в голени, пробежал по деревенским дорогам и вернулся домой. Увидев, что Аврора стоит у двери и смотрит наружу, живая и невредимая, он тут же вздохнул с облегчением.

— Ты в порядке?

— Ты в порядке?

Брат и сестра спросили друг друга одновременно.