Времена иные (гет)

Новый день, и огненное кольцо сжалось ещё сильнее. Алиса покрасневшими от бессонницы и слёз глазами вглядывалась в багровеющее вечернее небо, где висел его перевёрнутый, горящий двойник. Какая дьявольская, изощрённая жестокость. Книга — вампирская, созданная для вампиров. Её не судят за её преступления. Она никого не убила, но ей, Алисе, вынесен смертный приговор по самому факту её существования. Несправедливо. И так по-человечески, по-смертному жалко.

Сородичи не придут. Она знала это теперь наверняка. Более того, из краткого, шипящего на помехах разговора с Роландом следовало, что Войцех и его клика активно блокируют любые попытки направить в Краков подмогу, валя всё на «неадекватную неонатку, спровоцировавшую катастрофу». Помощь, если и придёт, то лишь затем, чтобы забрать её тело, точнее, оставшийся пепел, и Книгу. Алиса поджала под себя колени, ощущая ледяную пустоту в груди. Ей, наверное, хотели бы помочь многие. Если не лично ей, то ради куша, который сулила Книга и обладание Краковом. Но сейчас она была лишь разменной монетой в чужой игре, которую вот-вот снимут с доски.

Входная дверь заброшенной квартиры, служившей им временным убежищем, тихо хлопнула. Алиса даже не обернулась. Церковники не ходят по одному, а даже если бы и пришли, ей нечего было им противопоставить. Пусть уж забирают. Усталость была сильнее страха.

— Госпожа епископ. Тут такое дело... — голос Витольда был непривычно взволнованным.

— Что? — Она лениво повернула голову. Он что-то опять натворил? Впрочем, какая теперь разница?

— Я встретил одно знакомое лицо в толпе. Один из детей Каина, что приезжали к вам в Вильнюс. Только вот он зашёл в церковь.

— Из Шабаша — в церковь? — Алиса медленно подняла голову, в её уставшем мозгу зашевелились какие-то обрывки мыслей.

— Я не знаю, откуда он. В каком городе был. Может, принадлежал Шабашу, а может, и Камарилье. Но что ему делать здесь?

— Проводить ритуал, который меня убивает, — с горькой ясностью прозвучали её слова. — Это логично. Спелся с церковниками? Как мило. Идиллия.

Теперь ей противостоял не просто безликий маг, а Шабаш. Настоящий, живой вампир, который знал, что творил. Алиса согнулась пополам в новом приступе паники, на этот раз от осознания полного, тотального превосходства врага. Ей не справиться. Не с этим. Помощь не придет. Слишком много врагов, слишком мало сил. Она просто неонатка, которую кинули. А она так глупо, так по-детски подставилась, полезла вперёд, пытаясь доказать свою значимость.

Отсюда не выбраться. Оставалось только принять. Но как можно принять то, что тебе придётся гореть заживо?! Такого не пожелаешь самому заклятому врагу — хотя нет, Алиса теперь желала. Желала, чтобы это произошло с тем, кто устроил ей этот подарочек, и с теми, кто так безразлично её кинул. Со всеми ими...

Когда мысленный список кандидатов на огненную смерть добрался до князя Казимира, Алиса притормозила — скорее из привычной, почти дочерней привязанности. Страх остро смешивался с ненавистью, и чёрные побеги злобы прорастали в душе, но пока она оставалась жива — оставались и те, с кем она на одной стороне. Даже если против — весь мир. И иногда эти стороны, как она с горечью убедилась, не совпадали.

— Это конец, Вит. Мне правда жаль, но я ничего не могу сделать. — Алиса совсем не торжественно схлипнула, вытирая лицо рукавом. — Когда всё случится, пообещай мне, что постараешься выжить, если посчитаешь нужным — уедешь так далеко, как только сможешь, и никогда не вернешься в Восточную Европу.

Она умрёт. И, вероятно, вместе с ней — он, потому что шабашит до мозга костей. Интересно, что он почувствует, когда узы крови развеются окончательно? Но она должна была оставить себе хоть призрачную надежду, что её гуль свалит и затеряется в Мире Тьмы.

— Вы не должны сдаваться вот так, госпожа епископ. Епископ Алиса. Не так. — Витольд стоял перед ней, его лицо было серьёзным и решительным. — И потом, конечно, вы не умрёте. Если вы считаете, что эту битву не выиграть, обратите меня и уходите. Я уверен, что с этим ритуалом я вполне справлюсь. Я ведь немного знаком с магией Книг... Этого хватит.

Она уставилась на него, не веря своим ушам. Он вообще понимает, о чём говорит, или опять погрузился в фанатичные фантазии о всемогущем Каине? Но его взгляд был трезвым и лишённым обычного исступления.

— Я успел связаться с князем Казимиром, — тихо добавил гуль. — Князь сказал, что в ситуации абсолютной безысходности он утверждает этот вариант. Если не инициатор, то проклятие на себя можно взять только добровольно и вампиру, так что...

Мир, сузившийся до точки, с болезненным щелчком расширился обратно. Вот он. Выход. Белая пешка на чёрную пешку. Кому какая разница, что эта пешка — человек, с которым она провела не один месяц, учила, ругала, лечила раны и делилась кровью? Жертва гуля ради спасения сородича — в глазах Камарильи это была бы не трагедия, а разумная тактика.

Но... Привычная, уютная картина мира, которую она так старательно выстраивала, восстала из пепла. Это почему это она должна без борьбы отдавать каким-то мразотам Витольда?! Осознание истинной, эгоистичной природы этого протеста — облика её внутреннего Зверя — чуть не привело к нервному, истерическому хохоту. Внутренняя жаба, уже была готова придушить за эту идею — и вовсе не Алису.

— Нет, — тихо сказала неонатка, чувствуюя, как в голос возвращаются стальные нотки. Она распрямилась, шмыгнула носом и резко вытерла остатки слёз. — Это отстойно, трусливо, Вентру так не поступают. Она посмотрела на Витольда.

— Лучше уж пускай по счетам платит тот вампир, который продался святошам. Замкнём ритуал на него и свалим. — Она встала, сбрасывая с себя одеяло пустоты и отчаяния. — Ты запомнил, в какую именно церковь входил этот тип?

Витольд, на лице которого медленно расплывалась улыбка, кивнул.

— Святого Бернарда. В центре, его ещё не поглотило кольцо.

— Отлично. — Алиса потянулась за своим рюкзаком, где лежали остатки её арсенала. — Знаешь, Вит, спасибо за то, что ты рядом. Готов к небольшой святотатственной прогулке? Сейчас мы им покажем меч Каина.