




Я просыпаюсь от боли в шее. Морщусь, открываю глаза и выпрямляюсь.
Мы так и уснули у дерева. Инару не будит мое движение — спит, положив голову на мое плечо. Она кажется бледной.
Может, замерзла?
Солнце встает. Лес просыпается и всем своим видом и звуками напоминает о том, что мы больше не в Ирангуле. Птицы поют. Насекомые стрекочут. Вода журчит. Листья шелестят. Я и не заметил, как успел отвыкнуть от этого.
Обычно в это время Вальнар будил меня на зарядку.
Мир тускнеет. Возвращается пустое отупение.
— Инара.
Она резко садится и оглядывается, будто ожидает, что на нее кто-то нападет. Хмурится от боли. Тоже шея затекла? С минуту растерянно осматривается. Проводит руками по волосам, встречается со мной глазами и быстро отводит взгляд.
— Доброе утро, — неловко тянет, встает и отворачивается.
Доброе? Кому как.
— Ага, — мычу и привлекаю ее внимание.
Взгляд странный. Что не так?
Встаю и иду к ручью. Вода ледяная — бодрит и помогает сбросить мрачные мысли. Но ненадолго.
Инара тоже подходит и умывается. Смотрю на нее и невольно вспоминаю наше знакомство и первые встречи. Тогда Инара вела себя как маньячка — постоянно пялилась и сторонилась. Сейчас она совсем другая. Да и я теперь понимаю ее поведение. Вальнар держал ее взаперти в башне и требовал что-то, что она отказывалась делать ценой своей жизни. А тут появился я — похожий на ее мучителя, к тому же и его наследник. Будь я на ее месте, не стал сдерживаться. Она точно вела адекватнее меня. Но я так и не могу понять, зачем Вальнар запер ее? Что он от нее хотел? И есть ли смысл узнавать сейчас?
Инара замечает, что я на нее смотрю. Хмурится.
— Руслан, ты как?
Отвожу взгляд.
— Нормально.
Она еще с секунду внимательно смотрит на меня, будто собирается настаивать на полном ответе. Но передумывает.
— Хорошо. Давай, поедим и пойдем, — идет к спальникам и потухшему костру.
Я уже собираюсь следовать за ней, но она резко останавливается, поворачивается ко мне и выпаливает:
— Руслан, если тебе надо поговорить, я...
— Все нормально, — резко обрезаю ее.
— Ладно, — отводит взгляд.
Может, не стоило так грубо ее прерывать, но я не хочу об этом говорить. Я не знаю, что можно сказать. Вальнар, Ирангул и мой месяц в роли наследника колдунов кажутся далеким сном. При этом я все еще не могу смириться с тем, что это закончилось. Что Вальнар умер. Мне сложно отделаться от ощущения стороннего наблюдателя, который равнодушно смотрит на все, что происходит. Мне уже даже злиться на Вальнара не получается. Я просто не знаю, что чувствовать. И говорить об этом не хочу. Да и смысла нет.
* * *
Неужели, Инара не знает, что ей делать? Она пытается делать вид, что уверенна в себе и своих действиях, но я вижу, как она постоянно оглядывается, будто кого-то ищет. Напряжена и все время молчит. Я не против помолчать, но ее поведение нервирует.
— Подожди.
Она останавливается и смотрит на меня.
— Скажи правду, ты не знаешь куда идти? Или мы заблудились? Что ты скрываешь?
— Я знаю, куда идти, — на ее лицо возвращается знакомая маска.
Ну нет, точно что-то не так. Пусть отвечает! Мне уже надоело послушно следовать за теми, кто постоянно от меня что-то скрывает. Задолбали! Хватит с меня тайн!
С трудом беру себя в руки и говорю как можно спокойнее, но не получается.
— Инара, у меня нет настроения спорить. Я же вижу, как ты оглядываешься. Либо ты кого-то ждешь, либо потерялась.
Она переступает с ноги на ногу. Лицо ничего не выражает, но я вижу, что ей некомфортно об этом говорить.
— Хорошо, я скажу.
Молчит.
Почему? Мне не понравится, что она скажет? Но что такого, она может сказать? Не знает, куда идти? Потерялись? Или что-то хуже?
— Ну? — снова слишком резко, но мне плевать.
Она вздрагивает и выпаливает:
— Я — Избранная.
А? Я не сразу понимаю, что это значит. Но в следующую секунду вспоминаю наше занятие.
— Избранная? Ты что, должна пойти к магу за какой-то штукой?
И почему она не хотела этого говорить? Мне это ничего не дает. Или Избранным быть плохо?
Кажется, она удивляется моему равнодушию. А что еще она ожидала?
— Да, Избранные идут к Тезурии за Инвентумом.
— И почему ты раньше не могла мне сказать?
— Теперь уже без разницы, — она бросает на меня быстрый взгляд, отворачивается и продолжает идти.
Серьезно? Она решила отмахнуться от меня, как Вальнар?
С трудом подавляю раздражение.
— И что? Теперь ты должна найти Тезурию?
— Да.
Почему она не хочет говорить? Почему от меня всегда что-то скрывают?
Бесит!
— Почему она не пришла раньше? Ты вообще уверена, что она придет?
Инара ничего не отвечает, идет, продолжая оглядываться на каждый шорох.
— А если Тезурия не придет, что ты будешь делать? Сидеть и ждать, пока не состаришься?
Хоть я не вижу ее лица, ощущаю, что она закипает. Пусть лучше сорвется и скажет правду, чем будет молчать.
— Может, она тебя просто не дождалась? Ты ведь долго сидела в башне.
Она резко останавливается и оборачивается. Глаза пылают от ярости.
— Руслан, замолчи!
Усмехаюсь. Наконец-то сорвалась.
— Замолчи? Значит, я прав! Вы все задолбали молчать! Почему вы не можете сказать правду? Я все время должен гадать! Хоть раз скажите мне правду!
Гнев в ее взгляде испаряется и сменяется растерянностью, беспомощностью и... страхом?
От резкой смены эмоций теряюсь и я — раздражение отпадает и я жалею, что снова сорвался.
— Я не знаю, — хрипло шепчет она.
— Что не знаешь?
— Ничего. Я не знаю, появится ли Тезурия. И что со мной будет, если я не принесу Инвентум в Секуавелию. Я ничего не знаю... — голос дрожит.
Я довел ее до слез? Мысленно матерюсь на себя.
Она закусывает губу и отводит взгляд.
И что мне теперь делать? Я себе не прощу, если она из-за меня расплачется. Все-таки она мне помогает, а я на нее наехал. Она совсем не обязана мне все рассказывать.
Беру ее за руку и сжимаю.
— Извини, я не хотел тебя расстраивать. Не слушай меня. Я — дурак, снова наговорил лишнего на эмоциях. Лучше подумай сама. Ты говорила, что Тезурия сильный маг и знает все. Мы точно скоро найдем ее. Она должна знать, что ты ее ищешь, если она такая, как ты говоришь.
Инара кивает и вытирает глаза.
— Ты прав. Мы ее найдем.
— А меня не надо искать, — раздается женский голос за моей спиной.
Вздрагиваю, отпускаю Инару и оборачиваюсь.
Перед нами стоит девушка. И я ее узнаю. Сердце замирает.
Яна? Что она здесь делает?
Гева
«Дневник для рассудка»
8 июля 1405 год
Сегодня Метран в очередной раз пришел ко мне просить прощения. Он уверял, что боялся открыть свою тайну, так как знал, мое отношение к Тезурии. Но держать тайны от своей «любимой жены» стало невыносимо, поэтому он решился все рассказать. Затем он добавил нечто, что сбило меня с толку:
— Гева, — Метран обнял меня, я не отстранилась, каждое слово, произнесенное полушепотом, проходилось по моей шее и уху теплом и вызвало приятные мурашки по коже. — Я хочу, чтобы ты жила вечно, как и я.
Сначала я не поняла, что он всерьез заговорил о бессмертии, но чем больше он говорил, тем пламеннее и серьезнее становилась его речь, и все более пугающей. Его глаза загорелись, и когда я отступила на шаг, мне стало страшно. Он одержим этой идеей — одержим Формулой от смерти. И он наконец выдал мне все, что они делали с Тезурией. Как она сделала его колдуном. Дала Дар. Продиктовала Кодекс. И как она обещала дать ему Формулу от смерти. И не дала. Она сказала, что обеспечила его всем, чтобы он смог самостоятельно ее вывести. И ушла.
— И я ее вывел, Гева! Вывел Формулу! — он схватил меня за плечи, но я в ужасе вырвалась. Он словно этого не заметил. — Теперь мы сможем жить вечно! Вдвоем! Мне нужно только, чтобы ты согласилась.
Я попятилась, думая, что он сошел с ума. И выбежала из комнаты. Последнее, что я услышала, был его безумный голос, который до сих пор вспоминаю с содроганием:
— Гева! Даю тебе два дня! Только подумай, мы сможем жить вечно!




