Вместо Ночного дозора (джен)

13-18.10.301

В Винтерфелле Дейенерис не нашла Тороса, зато она увидела самого крупного лютоволка, размером даже не с пони, а с небольшую лошадь. Зверь смело двинулся к Дрогону, почувствовав слабый запах Арьи, идущий от одежды Дейенерис, но все же остановился, когда Дрогон угрожающе поднял морду и выпустил струйку дыма. Затем Дени встретила Ашу, которая так и не уехала из Винтерфелла, несмотря на вполне прозрачные намеки Робба и Кейтлин, которые та парировала словами: «Король Джон велел мне его подождать». И даже Дейенерис не удалось ее выгнать, несмотря на то, что она почти в открытую назвала Ашу шлюхой. В очень плохом настроении Дейенерис было собралась лететь навстречу Джону, чтобы сообщить ему о появлении Нимерии, но, вспомнив наказ Джона, со страшным раздражением отправилась искать Тороса, которого она и помнила-то плохо с празднеств в Королевской гавани. «Джон не забыл о том, что я королева, что я возродила драконов, что я освободила тысячи рабов и правила городами. Или для него все — это его слуги и исполнители его воли?»

Тороса Дейенерис нашла в Зимнем городке, перепуганном появлением королевы на драконе. Жители собрались на главной площади, где бухнулись на колени в снег, ожидая от королевы каких-то страшных наказаний или, наоборот, великих благ, но она потребовала всего лишь найти и привести Тороса. Испуганные люди привели жреца, на всякий случай связанного веревками, пьяного и громко кричащего «За что?», вместе с ним кричали «За что?» и его собутыльники — Пелло Зеленая борода, Том из Семи ручьев и еще какие-то неопрятные люди. Дейенерис осталось ему сказать, чтобы он двигался в замок Сервина и ждал там Джона. При виде Дрогона и Дейенерис он протрезвел и вполне разумно сказал, что Сервины северяне и последователи Старых богов, вполне могут не пустить в свой замок Красного жреца с пьяной компанией, не поверив, что нас направила сама королева. Но после получения обрывка пергамента с собственноручной запиской и печатью королевы он повеселел и отправился восстанавливать потерянное состояние опьянения сперва в трактир, а потом и в замок Сервинов.

Вернувшись в Винтерфелл, Дейенерис рассчитывала на скорую встречу с Джоном, который обещал не задерживаться на Стене и отправиться в путь почти сразу после разговора с Мелисандрой. Однако Джона не появился ни в первый день, ни во второй. Вместе с Дейенерис о его пропаже переживала Аша, что еще больше злило Дейенерис: «В Красном замке я делю Джона с другими женами, здесь рядом со мной ходит взад-вперед любовница, у которой нет никаких прав, чтобы претендовать на место в спальне короля. И я не могу ее прогнать, чтобы не испортить отношения с Железными островами».

Но на следующий день ожидания ее уже беспокоила не Аша. Она переживала за судьбы Джона, Визериона, Рейгаля и свою собственную. В первую очередь ее мучил страх потерять Джона, который неожиданно для нее самой стал настоящим мужем — не только желанным любовником, но и самым близким человеком.

Близость с Джоном не мешала честолюбивой Дейенерис думать не только о потере муже и опасаться снова и остаться бездетной вдовой, ее волновал и неизбежный в этом случае вопрос регентства. В случае смерти короля трон формально переходит к его маленькому сыну. Но до совершеннолетия наследника было так далеко, что основной вопрос заключался в том, кто станет регентом — Маргери, мать наследника, или Дейенерис, урожденная Таргариен и Мать драконов. Однако, как неожиданно узнала Дейенерис, на самом деле с регентством все обстояло несколько иначе. Робб и Джейн также обсуждали пропажу Джона, причем Робб, в отличие от Аши, явно действительно волновался в первую очередь не об упущенной возможности зачать сына, а о самом Джоне, хотя о своих проблемах в связи с возможной гибелью брата-короля тоже не забывал.

Дейенерис, проходя мимо покоев Робба, услышала его разговор с Джейн. Она говорила: «Мы могли бы взять маленького Эддарда и воспитать вместе с его кузенами». — «Ты забываешь, — отвечал Робб, — что я стану регентом, и нам придется ехать на юг. Даже ума не приложу, на кого я оставлю Север в столь трудное время — Мандерли, как говорит сам Джон, не воин, а Амбер и Карстарк слишком решительны и прямолинейны. Джон просто не может погибнуть, без него я не смогу спасти Вестерос от Долгой ночи и даже не смогу обуздать летних лордов юга, которых больше волнуют турниры и почести, чем судьба Королевства».

«Значит, Джон по-прежнему больше всего верит своему кузену, который, как известно, не умеет держать свое слово (история брака Робба и Джейн естественно не прошла мимо любопытных ушей Дейенерис) и вообще светит слабым отраженным светом, подобно тусклым зеркалам Вестероса. А что будет со мной? Ведь я не регент и не мать наследника, только Мать драконов и бездетная вдова»

«Я вряд ли смогу возглавить борьбу с застенной нечистью — это все-таки было делом Джоном. По-видимому, мне надо будет отвести Брана в ту пещеру, хотя не знаю, как доставить туда Ходора и Лето — обо всем договаривался Джон. И вообще я не смогу здесь выдержать без него, ни днем, ни ночью — мне придется вместе со своими детьми вернуться в Миэрин. Там правит какой-то скользкий Мандерли, чью кандидатуру я зачем-то сама одобрила, и я знаю о том, что он делает, только по паре писем, что мне передали с какими-то купцами. Может быть, его рассказы — это ложь, и он давно сошелся с работорговцами, ходит в токаре, спит с рабынями для удовольствий, смотрит на кровавые поединки в бойцовых ямах и ест неотравленную медовую саранчу. Не пора мне проверить, что там на самом деле происходит, и навести порядок?» Но это были сугубо холодные умственные рассуждения, ее тело ждало объятий мужа. В жаркой постели она пыталась, вспоминая его, удовлетворить свое желание, а, потерпев неудачу, вновь думала о множестве проблем, ведя мысленный разговор с пропавшим Джоном и желая услышать именно его мнение.

Гораздо меньше всех беспокоила судьба Арьи. Для всех них, включая даже ее собственную мать, Арья была в большей степени дочерью Неда и сестрой Джона, чем кем-либо еще. Хотя Санса два года не приезжала в Винтерфелл, но, вернувшись, она стала совсем своей для всех вместе и каждого в отдельности — красивой и послушной дочерью Кейтлин, сестрой и советницей Робба, подругой его жены, второй мамой его сыновей и невестой наследника одного из главных его знаменосцев. Арья, живущая то на Драконьем Камне, то в Красном замке, то прилетающая в Винтерфелл на драконе по сравнению с Сансой была чужой, непонятной, непредсказуемой и даже опасной.

Только Джейни Пуль проклинала и как спасшего, но ославившего ее Джона, так и Сансу, забывшую о подруге и отвернувшуюся от нее, узнав, куда ее поместил Мизинец. Джейни не нашла себе места в Красном замке, где Санса, забыв прежние обиды и предрассудки, подружилась с Джоном и Арьей, а слух о нахождении Джейни в борделе, несмотря на конфиденциальный характер писем Джона и допросов Мизинца и людей из публичных домов, все равно распространился по Красному замку, и жалость придворных к ней сочеталась с плохо скрываемым презрением, хотя втихую многие лорды дарили ей побрякушки и сладости и приглашали в свою постель. Джейни вернулась в Винтерфелл, но уже не в качестве подруги дочери лорда, а белошвейки и переходящей любовницы конюхов и гвардейцев.

Но на третий день выяснилось, что они зря переживали за Джона и за себя. Наполненный грустными мыслями, Джон, не выпуская Арью из рук и приглядывая за Рейгалем, летит в Винтерфелл, где кроме ожидаемых гостей замка, Дейнерис и Аши, встречает Нимерию, еще более выросшую со времен той главной его битвы. Нимерия бросается к Арье, но у нее на пути оказывается Рейгаль, который ревет, выпускает клубы дыма, но не пускает в ход ни огонь, ни зубы. Нимерия тоже воет, бьет лапами, но не пытается разодрать Рейгаля. Джон замечает, что Арьины глаза, до того совсем неподвижные, вдруг начинают двигаться и вроде бы даже вглядываться в сражение Рейгаля и Нимерии. «Арья, Арья!» — кричит Джон. И она, молчавшая все это время, тоже кричит: «Где я? Что со мной? Мне очень больно!». Мейстер Лювин выбегает из замка вместе с Кейтилин, Сансой, Роббом и толпой гвардейцев и слуг, не знающих им делать — приветствовать короля или заниматься Арьей.

Джон сам бережно относит худое, сломанное и больное тело к Лювину, который осторожно спрашивает, кто ее лечил, кроме мейстеров Дозора — он никогда не видел таких мазей и повязок. «Неважно, вы их не знаете, — говорит Джон. — Они не сумели ее вылечить, я жду вашей помощи». Лювин отвечает: «Как я вижу, в отличие от Брана, у нее цел позвоночник и, по-видимому, даже колени, ей следует лежать неподвижно луну или даже две, не сгибать ногу и не пользоваться правой рукой, а потом постепенно сквозь боль тренировать сломанные ногу и руку, если она не хочет остаться хромой и косорукой».

Но хороший момент был испорчен Дейенерис, злившей более всего на саму себя из-за обнаруженной ей самой неожиданно сильной зависимости от Джона. Она сразу же принялась его обвинять в чрезмерной заботе о Арье: «Из-за нее мне, королеве и матери драконов, пришлось летать вдоль дороги и разыскивать по кабакам этого пьяницу. И, успокоившись на счет своей любимицы, ты ляжешь ночью с морской шлюхой, а не со своей королевой, которая тоже ждет ночи с тобой и даже надеется забеременеть».

Но Джон не думает ни о ней, ни об Аше, его интересуют только Арья и Стылый берег.

— Ты почему-то думаешь, что все происходит в соответствии с нашими планами и рассказами разных предсказателей типа твоей Куэйты или нашей общей Мелисандры. С Арьей пока получается лучше, чем я ожидал. Зато с главным много хуже. Иные прорвались на Стылый берег, который весь покрыт снегом, а вдоль его кромки лед, который уже занимает едва ли не половину пролива до Медвежьего острова, да и вода за сплошным льдом полна плавающих льдин. Если Иные прорвутся по замерзшему заливу от Стылого берега через Медвежий остров к Темнолесью, то боюсь, что Последних героев и Азоров Ахаев из нас не получится. Поэтому я даю два дня Визериону на отдых, а потом отправляю Брана с Ходором и Лето наземным путем, а мы с тобой летим на Стену, смотреть на Стылый берег, на Медвежий остров, на Темнолесье и думать, что с делать с Ледовым заливом, а также готовить наземную экспедицию в ту пещеру

— И разделишь две ночи между мной и этой шлюхой?

— Разумеется, у меня нет другого варианта. Конфликт с Железными островами мне сейчас совсем не нужен, особенно когда я хочу их заставить привести горшки дикого огня из Королевской гавани. В большом количестве. Но затем мы с тобой вместе летим на Стену, там в любом замке королю и королеве предоставят лучшие покои, не говоря уж о Темнолесье или замке Мормонтов.

— У тебя все долг. Даже спать со мной.

— Если я скажу, что делю эти две ночи между долгом и удовольствием, ты перестанешь меня обвинять?

— Если ты добавишь, что удовольствие — это спать со мной.

— Это не надо добавлять, это само собой, и иного быть не может!

— Выкрутился.