Быть человеком-2 (гет)

Тед был собой горд. Именно он родил на собрании идею, как просигналить Роджеру на орбиту, где именно их спасать. Идею, которую все подхватили и понесли, передавая дальше, как солиста на рок-концерте, что прыгнул в зал.

Всё гениальное просто: выкорчевать-вырезать кусты на плантации в виде здоровой надписи SOS — чтобы кораблю с орбиты было видно, а охранникам, если сюда сунутся другие — нет.

Народ забурлил, обсуждая детали, Тед зашарил глазами в районе Нельки, ища одобрения напарника — и не нашел его там. Почему там? Ну, после того перфоманса на вышибленной двери, странно было бы искать его где-то еще. Не у одного из рудокопов же под боком.

Заозирался — и не нашел нигде. И вообще сообразил, что давненько его не видел.

— А куда Дэнька делся? — подползя через активно обсуждающий подробности митинг, спросил он у подруги. Кому и знать, как не ей.

Эти новости вставляли, пожалуй, не хуже долгожданного освобождения. А то и лидировали по очкам. Даже во время спора Тед нет-нет да и возвращался мыслями к кадру: эти двое на подставке из шаткой двери. Уж он-то знал: так не целуют из благодарности, от облегчения или просто от избытка чувств. Тем более, что ему от этих же самых «чувств» перепал только целомудренный чмок и глазки вниз. Не то чтобы он претендовал на большее — традиции вольного космоса он чтил, хотя встреть он впервые эту медсестричку в порту… Теперь-то уже что: Нелька бро, свой человек и вообще боевой товарищ.

Но напарник-то, напарник! Вот жук рыжий!

Нелька, конечно, знала. Сказала про караулку и про отдохнуть — туда он и потопал, отдавив по пути всего две руки.

Спящим в караулке Тед напарника не нашел. В санузле тоже. Нашел в кухне, сперва чуть не обосравшись: в сумерках принял его за надсмотрщика в этом чертовом комбезе. Отпустило, когда разглядел мотыляющиеся по вороту патлы. Не очень рыжие — и из-за света, и из-за грязи, но знакомые.

Друг занимался чем-то непонятным. Копался на полках вроде бы в поисках еды, но доставал с них что-то странное. Ладно сахар, но мука? На кой ему мука? Блины печь собрался?!

Тед немного затормозил, разрываясь, какой же вопрос задать первым: тот, с которым пришел, или свеженародившийся, и поэтому напарник успел первым.

— Чем закончилось собрание? — как будто издалека, точно баночки-скляночки занимали всё его внимание (кого он лечит?!).

— А то ты не слышал, — самодовольно напыжился Тед.

— Не всё, — к муке прибавилась пачка соли и ещё банка с чем-то белым и сыпучим. Крахмал?.. — Экономлю энергию.

— Будем под деда-мозгоеда косить! — фыркнул Тед. — Не забивать, только косить: кусты в форме сигнала бедствия. Ни дыма, ни огня, ни шума в эфире, всё шито-крыто, а сверху — как на блюдечке!

— Оптимальное решение, — слегка кивнул друг, и рядок на столе пополнился пачкой порошкового молока и — ну наконец-то хоть что-то съедобное! — жестянкой тушенки.

— А то! Всегда говорил, что я гений, а никто не верил, — Дэн так и не усмехнулся, только быстро-быстро двигал руками, открывая баночки и пакеты, и смотрел исключительно на них. — Ты-то чего свалил с совета?

Напарник наконец поднял на него глаза, но в сумраке толком не удалось разглядеть, с чем именно.

— Я их триггерю.

В огромную эмалированную кружку посыпалось из всех вскрытых емкостей. Стопудово — с точностью до хрен-десятых миллиграмма.

— Да брось, — Теду стало слегка неуютно, но он старательно от этого ощущения избавлялся. — Не всех же. Это только горняки нервные, их можно понять.

Дэн, не ответив, просто пожал плечами, взялся за тушенку и… прижав крышку, вылил в это черт-те что в кружке юшку с жиром. Не тронув мясо.

— Это что, отрава для врагов?! — глядя, как, ко всему прочему вдобавок, в кружке тонет ложка соды, спросил Тед.

— Это кормосмесь для киборгов, — так же отмороженно пояснил друг, закручивая ложкой содержимое спиральной галактикой. — У них тут не было фабричной. Свою «семерку», вероятно, они кормили «бюджеткой».

— Чем? — не понял Тед.

— Объедками со стола.

— А-а, усек! — каламбур вышел смешной. — Точно, все остатки нашей перловки ему скармливали.

Тед посмотрел, как морщатся рыжие брови над ободком кружки, когда напарник сунулся снимать пробу, и сердобольно предложил:

— Может, ее и навернул бы? С тушняком. Наверняка ж где-то осталась.

— Перловка — это медленные углеводы, — прогудел в кормосмесь Дэн. — Для поддержания формы годится, но сейчас моя задача как можно быстрее ее восстановить.

Тед ещё немного помедитировал на «восстанавливающего форму» киборга, прежде чем таки задал свербевший в нем весь последний час вопрос.

— А… э… Дэнька, а что у вас с Нелли?

Киборг отстранился от кружки, серьезно и прямо посмотрел на пилота и так же спокойно и веско ответил:

— Она — моя женщина.

Тед подавился, как будто это он сейчас глотал несусветную гадость. Закашлялся, откашлялся, прохрипел:

— И давно?..

В голове зароились картинки из стыдливо запрятанной среди Машиной фильмотеки папки с названием «На вечер». Выданное другом определение укладывалось в его голове только так. Вот тебе и «зануда», как он вечно подкалывал Нельку, вот тебе и «салага», которому он с важным видом лекции читал для вразумления и просвещения! А ещё говорят, что киборгам вовсе до фени того-этого! Впрочем, это, наверное, смотря какие…

— Сорок три дня и двадцать два с половиной часа, — педантично ответил Дэн, приканчивая кружку.

Тед быстро прикинул что-то в уме, сбился, пересчитал заново — хотя бы примерно. Присвистнул.

— Это что, сразу после того, как из комы вышел?

— Нет, — вздернув кончик брови, ответил Дэн. — Спустя пять суток после этого.

— Ого, ну ты даешь! — впечатлился Тед напарником: едва встав с больничной койки, тут же, не теряя времени, прыгнуть в другую. — Это ты шустро. А строил из себя невинного пай-мальчика! — добавил он со смешком.

— Я не строил, — просто возразил тот, наливая в свою кружку воды — и сполоснуть то, что осталось на стенках, чтоб добро не пропадало, и запить свою «кормосмесь».

— Да ладно, чё ты, — отмахнулся Тед. — Дело-то понятное. Я б и сам не упустил бы возможности. А Нелька — мировая девчонка.

Дэн, не сочтя нужным отвечать, снова пожал плечами.

— Слушай, и как оно? — загорелся любопытством Тед. Не очень приличным, но после одного боя да перед возможным другим — самое оно. К тому же, в окружении Теда раньше обычно только и разговоров было, что о технике да о победах на личном фронте.

Друг повернулся к нему всем корпусом, вскинул над ободом кружки сначала одну, а потом, опустив первую, вторую бровь, от чего Тед резко почувствовал себя идиотом, а потом вынырнул из кружки и отчеканил:

— Данная информация относится к разряду конфиденциальной и не подлежит разглашению третьим лицам, — потом поставил опустевшую кружку на стол и уже совсем другим тоном, усталым и терпеливым, добавил: — Отвали, Тед.

Тед не успел отвалить или нет. Брошенная под окно рация с жужжанием поползла по столешнице, разражаясь писком.

* * *

Экран уже пестрел схемой действий.

Нельзя не ответить на вызов — это вызовет подозрения, что на плантации могла произойти нештатная ситуация. Тогда сюда могут нагрянуть другие подручные Уайтера с другой «семеркой» для усиления. Раньше, чем Роджер их найдет. С прошлым DEX-7 ему повезло. Вероятность, что повезет ещё раз, была слишком низкой.

Нельзя принимать сигнал сразу — охранники бы так не сделали. Они вообще употребляли алкоголь до того, как оказались в карцере в наручниках. Это самое ожидаемое поведение от них при условии, что невольники сегодня не работали в поле.

Перенастройка голосовых связок. Акустический образец — Шуруп.

Голос Майка он слышал только через окно, для достоверного воспроизведения не хватит. Повар вряд ли вообще имеет право подходить к рации. Двое других уже больше не смогут предоставить образец.

Калибровка: сонная медленная интонация. Имитация средней степени опьянения. Вокабуляр — штурмовики «Иблиса» + «клейменое мясо» с «Черной звезды».

После четвертого гудка, когда рация почти доползла до края столешницы, он поднял ее и активировал.

— На связи.

Низкий лающий голос бритоголового царапал горло. Тед уставился на него с неподдельным восхищением, от которого царапанье только усилилось. Он предпочел бы, чтобы пилот сейчас был где угодно еще и не слышал, как он применяет свои «дополнительные функции».

— Иди ты в жопу, Шуруп, «на связи» он! — раздался из динамика голос Шило, личного помощника Уайтера. Он узнал его сразу, а вот наоборот — нет. Имитация голоса удалась с минимальной погрешностью. — Совсем все мозги пробухал уже?

— А че?

— Почёкай мне тут! Я к тебе с заданием вообще-то.

— Чего надо?

— Вы эту цыпу, дочку капитанскую, ещё не угробили там?

Нужно ответить. Нужно ответить с высокой степенью достоверности, как ответил бы сам Шуруп. Ответить, самостоятельно превращая ее в объект, пусть и только словами. А сначала прикрутить показатели, рванувшие вверх с фантомно тикнувшим метрономом.

— Да че ей станется! Сегодня вот Майка развлекала.

Импровизированным колющим оружием из ложки. Снова хочется пройтись берцами по всей доступной длине объекта «Майк». Заткнуться. Но надо говорить.

— Ну супер, привези ее завтра на базу.

— На кой?

— Чтоб батю ейного разговорить, а то он молчит, как партизан.

Адреналин ↑.

20% допустимых потерь.

Вычеркнутая строка с именем капитана.

— А разве с ним еще не всё? — голос сбоит, когда он отвечает, но Шило не замечает.

— Не, Казак же только вчера вернулся — вторую гниду ловил. Сегодня вот взялся сразу за обоих. А они ни в какую.

«Вторая гнида» — неизвестная переменная. Недостаточно данных. Отложить анализ.

— И что с ним? — упуская нужный лексический пласт, спрашивает он.

— Что-что, расстроился! Уткнулся в свою писанину вечную. Когда я ему добавку с закусью принес — швырнул в меня сперва пустой бутылкой, а потом смятой страницей. Не пишется ему. Муза, видать, жопой отвернулась, знаешь, же как он…

Он знал. Писать хозяин садился или от очень хорошего настроения, или от очень плохого, когда что-то не ладилось. Если не ладилось и с мемуарами тоже — зверел. Если в это время ещё и пил — зверел вдвое быстрее. А люди ломались куда легче и серьезнее, чем киборги.

— Я не про Казака. Я про капитана «Мозгоеда», — голос остался бритоголового, а вот интонации — совсем нет. Проняло даже Шило.

— Ты это… проспись иди, что ль, к завтрему. Совсем берега попутал. Только про девку не забудь, слышишь?!

— Замётано, — возвращая лениво-расслабленный тон, отвечает он и дает отбой. Кладет рацию предельно аккуратно, без малейшего стука. Не раздавив в пальцах, не шарахнув об стену.

Станислав жив. Вот прямо сейчас — жив. Вероятность, что будет жив завтра при имеющихся входящих данных — ~ 28%. Вероятность завтра опять прийти третьим… высокая.

Тик-тик, оживает где-то позади экрана таймер.

«Эй, урод, развлеки меня! Видишь, не пишется»

Мятая бумага на полу. Исписанная бумага на столе. На страницах — круги разного диаметра от бутылки и ножки рюмки.

Уайтер в халате, босой, количество промилле в крови растет.

Когда Уайлер просто злился, всё было быстро. Когда «не писалось» — развлечения растягивались.

«Уточните приказ»

«Ну, улыбнись, что ли»

Воспроизвести стандартный мимический блок.

«Нет, не так! По-настоящему! До чего же тупая хрень!»

Пальцы хозяина растягивают его губы.

«Вот. Уже лучше. А теперь скажи: «Вы гениальный писатель, хозяин»

«Вы гениальный писатель, хозяин».

Сперва смех. Долгий, с подвыванием. Потом, без перехода — рычание.

«Кретин! Не можешь сказать так, чтобы я поверил?!»

Бутылка летит ему в голову. Микроуклонение. Пьяный хозяин не заметит. Бутылка летит в стену.

«Убери! Без совка, руками! Тебе же похрен, нелюдь»

Иногда на этом заканчивалось. Иногда нет.

«Отключи импланты! — засучивая рукава. — Отключи регенерацию! И не смей вошкаться!»

Хуже всего были не осколки, не удары, не окурки в ладонь. Хуже всего была скука.

«Пошел отсюда!»

«Операция не может быть выполнена»

«Шило! Выволоки с глаз моих эту падаль»

Когда хозяину скучно — тот экспериментирует. Сейчас в его распоряжении не рыжий безымянный DEX, а Станислав.

— Ёбаный насос… — тянет Тед и растерянно чешет голову в том месте, где обычно бывал узелок банданы.

Он проверяет заряд у бластера. Мало. Чуть больше четверти. Всё прочее оружие сложено в общей комнате, бывшей «спальне». Идти туда — снова раздражать людей.

— Тед.

Пилот оставляет в покое голову, смотрит на него.

— Можешь принести мне запасную батарею?

— Пошли вместе возьмем, — отвечает напарник, его показатели упрямо стремятся вверх. — Мне тоже не помешает.

Вот только этого сейчас не хватало. Беспокоиться о сохранности не одного человека, а двух. Действовать на глазах у пилота как киборг. Засекать завистливый восторг в этих глазах.

— Тед.

— Что?!

— Риск при попытке проникновения на главную базу слишком велик.

Даже для него. Что уж говорить о человеке.

— Ага, — кивает пилот. — И поэтому без меня ты никуда не пойдешь!

Он вздыхает. Помечает Теда для системы как «охраняемый объект». Смотрит на напарника, пышущего энтузиазмом. И дергает уголком губ. Люди опять решили всё сами. Стоило бы возражать — но не хочется.

«Основная задача: добраться до капитана.

Подзадача: сохранить Теодора»

Минуту назад пилот завидовал возможностям киборга. Сейчас — кажется, снова забыл, кто из них человек.

— Пошли.