Мой любимый мятеж (джен)

Они шли сквозь утробу Дворца.

Ил вел их старыми путями снабжения — узкими техническими коридорами, где пахло пылью веков и молнией остаточной магии. Здесь не было стражи; Лэрим знал эти вены столицы лучше собственных морщин. Он провел их мимо патрулей Серых Плащей под самым носом, используя слепые зоны мертвых зон сигнализации так же легко, как дышат воздухом.

Но чем выше они поднимались, тем тяжелее становилась тишина внутри самого Ила.

Он шел впереди, по-прежнему держа Ризу за руку. Это прикосновение сейчас жгло его кожу каленым железом. Оно было якорем. Единственной ниточкой, привязывающей его к этому миру. Ил цеплялся за ее ладонь с отчаянием утопающего, потому что если он отпустит её хотя бы на секунду, то растворится в этой стене, исчезнет, перестанет быть собой.

«Прости меня, Арктур», — думал он. Боль была физической, острой, режущей ребра изнутри. — «Я всё-таки привел её обратно. К тебе. Прости, что пришлось идти через грязь... Я знаю, ты ненавидел грязь».

В голове звучал голос друга. Спокойный, глубокий, тот самый голос, который когда-то удерживал его от превращения в абсолютное чудовище.

— Ты слишком сильно сжимаешь кулак, братец. Так сломаешь кости даже себе.

«Я уже сломан, Арк», — мысленно ответил ему Ил, чувствуя, как фантомная боль простреливает плечо там, где давно нет шрама. — «Ты сделал самое трудное. Ты умер достойно. А я... я просто устал держать лицо. Сегодня все закончится. Сегодня мы наконец поговорим, друг. Скажи мне всё, что думаешь. Обещаю, я выслушаю. Мне больше некуда торопиться».

Он был уверен, что это конец. Но смерть его не пугала. Пугало другое: эта девочка позади. То, как она копировала его шаги. Если он умрет сегодня, у нее останется только ненависть. Этого было мало. Ему нужно было оставить ей хоть что-то настоящее. Хотя бы память о том, что он пытался спасти их всех.

Впереди замаячила глухая стена из тесаного камня — тупик для любого обычного человека. Ил остановился так резко, что Эзра едва не врезался в него сзади.

Отряд замер.

Ил стоял перед кладкой, закрыв глаза. Его плечи поднялись в глубоком, судорожном вдохе. Выдохнул он медленно, пытаясь унять дрожь в пальцах свободной руки. Мышцы сводило судорогой отката после подземелья, а предчувствие финала заставляло сердце биться где-то в горле. Впервые за долгие годы Кровавый Тиран чувствовал себя живым. И это было невыносимо больно.

Риза стояла вплотную за его спиной. Она видела эту дрожь. Видела, как побелели костяшки пальцев сжимающих стену. Не раздумывая, девушка шагнула ближе и накрыла его свободную кисть своей, чуть сжимая ледяные пальцы в попытке передать тепло.

Ил обернулся.

Уголки губ дрогнули, складываясь в ту самую широкую, вечно нарисованную углем улыбку. Но теперь, зная правду, Риза видела за ней бездну. Он смотрел на неё пару секунд, словно запоминая, впитывая каждую черту лица. Затем улыбка стала мягче, почти настоящей.

Не говоря ни слова, он толкнул камень плечом.

Старый механизм щелкнул невидимыми шестернями. Массивная плита ушла в сторону беззвучно, открывая темный проем служебного хода прямо внутрь дворца. Запах дорогих благовоний, воска и дорогого вина ударил в ноздри, контрастируя с вонью подземелий.

Ил перешагнул порог первым.

Он вошел внутрь не таясь, не крадучись. Как хозяин входит в собственный дом после долгого отсутствия. Махнул рукой остальным, молчаливо приказывая следовать за ним.

Они вышли из тесноты потайного хода прямо в роскошь, от которой за мили несло мертвечиной.

Это были личные покои Императора.

Огромная комната с высоким сводчатым потолком утопала в багровых тенях. Тяжелые бархатные шторы закрывали окна, сквозь которые виднелись шпили столицы. Посреди комнаты стояла кровать под балдахином, застеленная черным шелком. На столе — остатки ужина: недопитое вино в хрустале и остывшие яства. Воздух пах воском, пылью и пеплом — запахом его магии.

Отряд вывалился из потайной панели как шайка грабителей. В замкнутом пространстве спальни их было слишком легко перебить.

Бреннан среагировал первым. Меч покинул ножны со звоном, который эхом отразился от высоких потолков. Найриэль растворилась в тени у двери, сжимая метательные кинжалы так, что побелели пальцы. Торбин глухо зарычал, а Эзра просто пискнул, прячась за спину рыцаря. Они обнажили сталь, готовясь продать свои жизни как можно дороже.

Ил выпустил руку Ризы.

Движение вышло резким, почти болезненным. Он словно сбросил с себя невидимую тяжесть. Сделал шаг вперед, выходя на центр ковра. Одним рывком сорвал с плеч плащ, в который кутался всё это время. Серая тряпка упала на пол бесформенной грудой, открывая истинный облик Архимага. Платиновые волосы стояли статическим ореолом, глаза горели ярко-голубым огнем, прожигая полумрак. От него веяло смертельной опасностью и запредельным холодом абсолютной власти.

Команда напряглась еще сильнее, ожидая удара молнии или ледяных шипов из пола.

Но Ил прошел мимо них к огромной кровати из черного дерева. Не обращая внимания на нацеленные в пустоту клинки, он упал на колени перед массивным ложем и с головой нырнул под него.

Раздалось громкое шуршание, сопение и недовольное бормотание:

— Вечно они тут валяются... Куда ты закатилось, старье... Ага...

Риза моргнула, опуская кинжал. Она смотрела на торчащие из-под кровати подошвы сапог своего проводника и чувствовала, как реальность окончательно дает течь.

— Ил? — тихо позвала она, делая крошечный шаг вперед.

Тот даже не обернулся. Лишь раздраженно дернулся, скидывая ее ладонь, когда девушка попыталась коснуться его плеча.

— Сейчас, малышка, секунду... — донеслось глухое ворчание из-под тяжелого каркаса кровати. — Я же говорил им, нельзя хранить тапки в таких местах! Никакого уважения к чужому имуществу... Ага! Вот вы где!

Он резко выпрямился, буквально взлетая с колен одним гибким движением хищника.

В руках у Ила была пара огромных, пушистых домашних тапочек. Ярко-желтых. С нелепыми помпонами сверху, похожими на глаза испуганной совы.

Архимаг опустился на край королевской кровати. Закинул ногу на ногу. И с выражением чистого, незамутненного блаженства на лице натянул эти чудовищные желтые тапочки на свои босые ноги. Поджал пальцы, наслаждаясь мягкостью подкладки. Улыбнулся кривой, счастливой улыбкой.

Только после этого он поднял голову и посмотрел на отряд.

Пять пар глаз смотрели на него в абсолютном, священном ужасе. Бреннан забыл как дышать, держа меч наизготовку перед человеком в тапочках-зайцах. Найриэль медленно убрала кинжалы, её зеленые глаза стали размером с блюдце. Торбин просто разжал руки, позволив челюсти упасть на пол с грохотом погребального колокола.

Ил обвел их всех этим своим ясным, абсолютно безумным взглядом. Уголок его рта дрогнул чуть выше обычного. Грустная тень легла на лицо, стирая маску шута и оставляя лишь бесконечную усталость.

— Ну что? — спросил он негромко, оглядывая разгром, учиненный ими его в спальне. — Кто голодный? Я угощаю.

Найриэль первой вышла из ступора. Она шумно втянула воздух, убрала последний клинок в ножны и тяжело, очень по-человечески вздохнула. Опустила плечи, признавая поражение здравого смысла перед лицом вселенского безумия.

— Старик совсем рехнулся, — констатировала она вполголоса, ни к кому конкретно не обращаясь.