Вопреки року (гет)

От самых стен главной крепости Маглоровых Врат простиралось всхолмленное, безбрежное, словно Алатайрэ, маковое море. Оно волновалось, склоняло под дуновением легкого ветерка нежные алые головки и неудержимо манило прогуляться, взявшись с мелиссэ за руки.

— Вас проводить, лорд? — спросил у ворот один из стражей.

Однако тот в ответ уверенно покачал головой:

— Благодарю, не нужно. Дозорные предупредят, если что-то случится.

Верный кивнул и поспешил распахнуть малую дверцу ворот. Макалаурэ обернулся к возлюбленной, и в глазах его зажегся уже ставший привычным за минувший год светлый огонь, не обжигавший, но согревавший.

— Ты готова? — спросил он шепотом.

— Да, — улыбнулась Алкариэль.

Он подал руку, и, когда дева вложила в нее пальцы, нежно поцеловал их. Покинув крепость, они пошли вперед бок о бок, не выбирая направления.

— Наверное, я никогда еще не видела такой красоты, — прошептала восторженно Алкариэль.

У самого горизонта алое море встречалось с безоблачно-ясным голубым небом. Яркий свет Анара добавлял ему глубины. Хотелось лечь прямо в траву, раскинув руки, и наслаждаться покоем и красотой.

В воздухе плыл волнующий аромат меда, слышался напевный, задумчивый голос флейты. Алкариэль шла, то чуть запрокинув голову и подставляя лицо ласковому ветру, то опускала взгляд и нежно проводила ладонью по льнувшим к ней цветам.

Макалаурэ внимательно огляделся по сторонам и, убедившись, что дозорные на своих постах по-прежнему неусыпно несут службу, снова расслабился и предложил невесте:

— Может быть, спустимся к ручью?

— С удовольствием, — согласилась она.

Скоро послышалось веселое журчание, и показался переброшенный с одного берега на другой ажурный мраморный мостик. Алкариэль в нетерпении прибавила шаг. Облокотившись о перила, она принялась смотреть в прозрачную текущую воду, а ее жених, остановившись поодаль, некоторое время любовался открывшейся ему картиной.

— Ты прекрасна, мелиссэ, — наконец прошептал он и, в несколько шагов преодолев разделявшее их расстояние, обнял ее за плечи и порывисто поцеловал в шею. — Melmenya. Irima…

Дева обернулась, губы ее чуть приоткрылись, а он обхватил ее лицо ладонями и принялся целовать. Она прильнула к нему всем телом, зарылась пальцами в волосы, и долгим вздохом с ее уст сорвалось:

— Мельдо…

Его губы касались ее лба, щек, нежных век, потом опять уст. Ладони блуждали по телу, поглаживая плечо, бедро, тонкую талию. Ласковое дыхание возлюбленной обжигало кожу, внутри все переворачивалось, и сердце начиналось усиленно колотиться о ребра, норовя вырваться из груди. Пальцы чуть подрагивали в нетерпении…

В этот самый момент послышался тихий свист. Макалаурэ, услышав условный сигнал, обернулся и увидел на горизонте приближающуюся группу всадников. Присмотревшись, он разглядел знакомый силуэт и, широко улыбнувшись, пояснил:

— Это Морьо.

— Твой брат из Таргелиона? — уточнила Алкариэль.

— Да.

Она было сделала движение, намереваясь отойти подальше, но Макалаурэ ее не отпустил, по-прежнему прижимая к самому сердцу, словно боясь потерять. Силуэты всадников быстро росли, и скоро уже Карантир помахал хозяину Врат рукой.

— Рад видеть тебя, торон, — произнес Кано и, едва брат спешился, обнял его за плечи.

— Разве я мог пропустить твою… вашу свадьбу!

Макалаурэ представил Алкариэль и Карнистира друг другу.

— Что ж, не буду мешать, — сказал Морьо, улыбнувшись брату и его невесте. — Ты же не забыл распорядиться, чтобы мы не остались усталыми и голодными?

— Карнистир! Неужели…

— Шутка, брат! — рассмеялся тот и серьезно добавил: — Но если надо — мы еще и помочь можем!

— Поезжай и располагайтесь, отдыхайте с дороги. А мы непременно будем к ужину.

Карнистир кивнул брату и вернулся к своему отряду, ожидавшему чуть в отдалении. Морьо обернулся и со смешанным чувством посмотрел на Маглора, обнимавшего любимую. С одной стороны, он был очень рад, что тот обрел свое счастье, а с другой… Непонятная тянущая боль охватила его фэа, и вновь вспомнилась Лантириэль. Желание прижать к себе ставшую такой дорогой синдэ мигом наполнило его сердце.

«Вернусь — найду! Пусть прямо ответит отказом, если я ей не мил, а не прячется от меня по моему же Таргелиону!»

Гости продолжили путь к Вратам, а Карнистир, приняв решение, тут же ощутил, как легко стало на душе.

Макалаурэ, проводив взглядом отряд брата, вновь ласковым движением обнял невесту за плечи и повел ее к растущей у самой воды раскидистой иве. Оглядевшись, он понял, что у него нет ничего, что можно было бы постелить на землю, и, сев первым, усадил возлюбленную себе на колени. Алкариэль устроилась поудобнее, обвила его шею руками и прижалась щекой к черным жестким волосам. А Макалаурэ, обняв тонкий стан девы, вздохнул и негромко начал ту песню, что шла сейчас из самой глубины фэа, и какую он еще никогда не пел.

— Люблю тебя, — сказали они одновременно, глядя друг на друга.

Серые глаза Алкариэль манили, голова немного кружилась, и Маглор, подавшись вперед, отдался поцелую со всей страстью, с трудом сдерживая рвущееся наружу пламя.

* * *

— Братец! Как же я рада тебя видеть! — воскликнула Ириссэ, но руку Даэрона не отпустила.

— Неужто больше, чем его? — усмехнулся Охотник.

— Турко! Сейчас не до твоих шуточек!

— А кто сказал, что я пошутил? — стоял на своем Келегорм, продолжая между тем думать, как следует поступить.

Верные тем временем обследовали местность и, выбрав наиболее подходящую для лагеря поляну, вернулись к лорду, который вместе с кузиной уже заканчивал изготавливать носилки для менестреля.

Тьелкормо осторожно погрузил спящего от снадобий Даэрона и спросил:

— Что здесь произошло?

— Ирчи, — ответила Аредэль. — Ты же сам видел их тела.

— Я не об этом, — отмахнулся Охотник. — Я чувствую остатки какой-то магии, опасной и очень нехорошей.

— Не знаю. Возможно, мы узнаем больше, когда… когда любимый придет в себя, — набравшись смелости, произнесла Ириссэ.

— Ты даже не знаешь, кто он, но уже мельдо? — удивился Турко.

Дева лишь вздохнула и кивнула.

Дни шли, лагерь на поляне постепенно превращался во вполне пригодное для проживания небольшое поселение, разве что не было в нем ни мастерских, ни садов и полей вокруг. Дичи в лесах хватало, а ягоды еще радовали эльфов своей сладостью. Впрочем, задерживаться там надолго никто и не планировал — Даэрон с каждым днем чувствовал себя все лучше, особенно, когда Ириссэ была рядом. Петь, как раньше, он еще не мог, а потому ограничивался лишь стихами, посвященными своей мелиссэ.

Келегорм поначалу удивлялся, как такие разные квенди смогли полюбить друг друга, но, видя искреннее счастье кузины и все разгорающийся свет в глазах менестреля, убедился в подлинности их чувств.

— Думаю, через пару недель можно будет выдвигаться, — как-то утром сказал кузине Турко. — Где вы хотите жить?

— Я думала вернуться в Ломинорэ к брату, — ответила дева. — Он все же очень помог мне. Тем, что не стал удерживать и позволил уехать.

— Да, без тебя спасти Даэрона было бы некому.

— За что я премного благодарен моей храброй и прекрасной Аредэль! — раздался рядом голос менестреля.

— Ты вовремя, — сказал Келегорм. — Думаю, настало время спросить, что же произошло в Дориате или близ его границ.

Песнопевец вздрогнул:

— Милая, ты не могла бы оставить нас со своим кузеном? Нис не стоит слышать…

— Мы с тобой уже говорили — я не хрупкая синдэ! И я в любом случае должна знать, кто и что сотворил с тобой! — моментально вспыхнула Аредэль.

— Хорошо. Но… возможно, услышав, ты захочешь покинуть меня. Я пойму.

— Никогда! Скорее отомщу тем, кто посмел жестоко поступить с тобой!

— И думать забудь! — в один голос вскричали Келегорм и Даэрон.

— Если что, это сделаю я, — тихо уверил кузину Охотник.

Менестреля слушали, не перебивая, лишь изредка тяжело вздыхала Ириссэ и брала любимого за руку.

— Я этого так не оставлю! — вскричал Келегорм, когда рассказ был окончен. — Незамедлительно отправлюсь к границе Дориата и выясню у стражей, что происходит в королевстве и куда смотрит Эльвэ.

— Элу, — поправил его Даэрон.

Охотник лишь презрительно передернул плечами.

— Послушай, может, не стоит? — спросила его Аредэль. — Вдруг…

— Никаких вдруг! Нельзя оставлять безнаказанным такое! И вообще, я в гости к кузине Артанис еду. Пусть попробуют не пропустить!

— Мне не позволили, — сказала дева.

— Я буду очень настойчив.

— Турко!

— Что? — ухмыльнулся тот.

— Осторожнее.

Тот лишь кивнул и, взяв все необходимое, подозвал коня:

— До скорого, сестренка!

Как только всадник скрылся из виду, Ириссэ, несмотря на попытки Даэрона ее удержать разговором, быстро собрала верных Тьелкормо.

— Следуйте за своим лордом! Это мой приказ!

— У нас другое распоряжение, леди.

— Я дочь Нолдорана!

Кто-то несколько презрительно фыркнул, но тут же принес извинения.

— Хотя бы убедитесь, что с Турко все в порядке. Мы будем здесь. Да и Хуан останется с нами, — добавила Аредэль и, поглядев на пса, что устроился у ее ног, наконец добавила тихо: — Пожалуйста.

Командир верных кивнул, и небольшой отряд стрелой сорвался за своим лордом.

— А ты, мельдо, можешь не терзаться сомнениями, — ласково произнесла Ириссэ. — Я люблю тебя. И то, что с тобой сотворили в Дориате, никак не повлияет на мои чувства к тебе.

Менестрель взглянул в дорогие ему серые глаза. Сделал шаг вперед. Еще один. И наконец привлек ее к себе и впервые поцеловал.

* * *

Вскоре после заката затрубили рога, и ворота в очередной раз распахнулись, впуская во двор новый отряд. Макалаурэ, совещавшийся в этот момент с командирами верных, прервал совет и, быстро спустившись, приветствовал брата:

— Рад тебя видеть, Курво!

Тот спешился и обнял хозяина крепости.

— А я не один, а с семьей, — радостно сообщил он. — Никто не захотел пропустить твою свадьбу — пришлось оставить Химлад на Вилеона.

— Alasse! — воскликнул Кано, увидев подъезжающих Тьелпэ и Лехтэ.

Двор вмиг огласил веселый гомон. Прибывшие из Химлада эльдар спрыгивали на землю, уводили коней в отведенные им денники, а Искусник помог спешиться жене и, кивнув сыну, пошел вслед за братом в донжон, где их уже ждали, собравшись в гостиной, приехавшие ранее братья.

— Питьо и Майтимо уже здесь, — перечислял Макалаурэ. — И, разумеется, родители Алкариэль. Они прибыли с месяц назад.

— Да, я сам же их и отпустил, — немного удивившись, заметил Куруфин.

— Верно, — рассмеялся своей забывчивости Маглор. — Еще обещался приехать Аэгнор. Дозорные передают, что его отряд прибудет завтра днем, а Финдекано, скорее всего, к вечеру.

— И когда же именно торжество? — полюбопытствовал племянник.

В комнате ярко горел камин, отбрасывая по стенам радостные блики. На столе, рядом с медом, фруктами и мясом, лежали карты Белерианда и перо с чернильницей. На полке стояла маленькая ручная арфа.

— Через три дня, — ответил Маглор и, подойдя к столу, откупорил бутылку и быстро разлил вино по кубкам.

Сидевший у окна Майтимо поднялся при виде приехавших и, прервав беседу с Питьо, приветствовал родичей.

За окном начинали все ярче разгораться звезды. Курво придвинул к камину еще одно кресло и, усадив в него жену, спросил:

— Ты не слишком устала? Может, пойдем в покои?

— Все хорошо, — успокоила она его.

Он быстро сжал ее пальцы, а Майтимо взял со стола один из кубков:

— За встречу! Впервые за долгое время нам удалось собраться почти всем вместе, да еще при столь радостных обстоятельствах.

Тьелпэ взял с блюда ломтик мяса.

— За встречу! — поддержал он. — Пусть это будет не последний случай в нашей семье, когда мы вместе по подобному поводу.

Впрочем, в тот вечер импровизированный пир не затянулся — немного поговорив, вновь прибывшие отправились в отведенные им покои, чтобы встретиться с остальными уже на следующий день.

На стене по-прежнему негромко перекликались стражи, успокаивающе позвякивало оружие. Откуда-то лилась негромкая музыка, и ощущение покоя было практически полным.

* * *

Приблизившись к границе Дориата, Тьелкормо остановился и спешился, на всякий случай дав указание коню подождать его до ночи, но не более того.

Магию Завесы нолдо ощущал, как нечто липкое и несильно приятное, однако оказаться за ней ему все же предстояло. Задержав дыхание, словно перед прыжком в воду, Келегорм сделал шаг вперед.

В тот же миг верные, выехавшие к границе, увидели, как их лорд исчезает в королевстве Эльвэ и, подняв лошадей в галоп, влетели в Дориат, чуть не сбив Тьелкормо и подоспевших стражей.

— Нолдор, — получив магическую весть, проворковала Мелиан у себя в покоях. — Как вовремя!

На границе тем временем царил переполох. Тьелкормо бушевал, что верные осмелились оставить Аредэль, потом переключился на отряд синдар, всячески желавший выпроводить незваных гостей. Когда же стало понятно, что нолдор не уйдут, невольно встретивший их Белег решил все же пригласить пришлых эльдар к костру и выяснить, что имел в виду блондин, утверждавший, что они продались Морготу.

* * *

Алкариэль сложила ладони на груди, безуспешно пытаясь унять сердцебиение.

— Ну как, ты готова? — спросила Лехтэ с улыбкой, входя в покои.

— Не знаю, — честно призналась та и посмотрела на наставницу с надеждой. — Скажите, леди Тэльма, а вы тоже волновались, когда выходили замуж?

— Разумеется, — охотно подтвердила та. — И даже уснула накануне с трудом.

Она поправила на голове девы свадебный венец и с удовлетворением оглядела ее украшенное золотой вышивкой сияющее белое платье.

— Ты похожа на лилию, — сообщила Тэльмиэль, заставив подопечную порозоветь. — Кано и так от тебя без ума, а теперь и вовсе не сможет глаз отвести.

Алкариэль заметно смутилась и уже совсем намеревалась было возразить, однако леди Химлада легко рассмеялась, и она поняла, что реплика вовсе не требовала ответа.

— Вот, возьми, — продолжила Лехтэ и протянула букет из васильков и ромашек. — Он идеально подойдет к твоему наряду.

— Родители ждут внизу? — спросила будущая новобрачная.

— Верно. А я пришла к тебе. И за тобой — пора.

Алкариэль кивнула и, глубоко вздохнув, расправила едва заметную складку на платье. Мысль, что возлюбленный, с которым она прожила весь последний год в одном доме бок о бок, совсем скоро станет уже не женихом, но супругом, никак не хотела уместиться в голове. Сердце билось, отдаваясь гулким звоном в ушах, дыхание постоянно перехватывало.

— Не волнуйся, — прошептала Лехтэ и легонько сжала плечо воспитанницы.

Та с готовностью кивнула:

— Пойдемте.

В открытое окно доносилась музыка. Звуки арф спорили с нежным пением флейт и хрустальным перезвоном серебряных колокольчиков. Разума коснулся легкий осторожный укол. Взгляд Алкариэль упал на кольцо аванирэ, подаренное лордом Куруфином, и она поспешила распахнуть осанвэ, сразу же ощутив окутавшую фэа волну тепла и нежности, словно кто-то обнял ее и гладит по волосам, нашептывая на ухо ласковое.

«Мелиссэ», — проник в ее сознание шепот Кано.

Сердце встрепенулось, и в груди разлился покой. Конечно же, волноваться действительно не о чем! Он рядом.

Порывисто распахнув дверь, Алкариэль вышла из покоев в коридор и сразу же оказалась лицом к лицу с женихом. Показавшаяся вслед за ней Лехтэ поприветствовала родича и направилась по лестнице вниз, чтобы присоединиться к гостям. Невеста же, протянув руку, дотронулась осторожно пальцем до щеки Кано. Глаза его блеснули пламенем, которое дева нередко замечала и раньше, и он немного хрипло объявил:

— Пора.

— Да, — откликнулась она эхом и вложила в протянутую ладонь пальцы.

Влюбленные спустились вниз, все так же держась за руки, и вышли в сад. Под ногами расстилался алый ковер из цветущих тюльпанов, армерий и маков. Над головами раскинулись бесконечные шатры сирени. Анар разливал в воздухе золотые волны, спорившие по яркости с нарядом невесты. Звон колокольцев усилился, заглушая все прочие звуки, и голоса, словно по команде, смолкли.

Макалаурэ вновь чуть заметно успокаивающе сжал пальцы, и Алкариэль прошептала:

— Люблю тебя!

— И я тоже! — ответил он поспешно и все так же хрипло.

Под ногами расстилалась, убегая вдаль между деревьев, устланная ковром дорожка, и жених с невестой пошли по ней туда, где их должны были ждать Майтимо и Халтион. Они шли меж гостей, и те кидали им под ноги лепестки цветов. Даже стражи на стенах при виде лорда подобрались, и Алкариэль с улыбкой разглядела на древках их копий короткие разноцветные ленты.

Лорд Химринга, завидев будущих новобрачных, вышел вперед, и невеста заметила рядом с ним на укрытом белой скатертью круглом столике палантир. В глубине его виднелось изображение нарядной рыжеволосой нис.

«Леди Нерданэль! — догадалась она. — Значит, они все-таки нашли способ, чтобы ей присутствовать на свадьбе сына».

От легкого волнения ее пальцы дрогнули, и Алкариэль получила осанвэ от возлюбленного:

«Не волнуйся, ты понравишься аммэ».

«Жаль, что я не могу приветствовать ее лично», — ответила она.

«Понимаю, мне тоже».

Они наконец остановились, и Майтимо, набрав воздуха в грудь, заговорил:

— Мы собрались здесь, в самом сердце Маглоровых Врат, в присутствии родных и друзей, чтобы засвидетельствовать брак моего брата Макалаурэ Канафинвэ Фэанариона с дочерью Халтиона Алкариэль. Со своей стороны, как старший в семье родич, объявляю, что с особым удовольствием даю согласие на этот союз…

Он говорил, и торжественная мелодия, будто подтверждая его слова, летела ввысь, к небесам. На лице стоявшего в толпе Финдекано, державшего за руку жену, светилась радость, как и на лице Питьо. Карнистир был непривычно задумчив, а Тьелпэ светел. Курво смотрел понимающе.

Позже слово взял отец Алкариэль, и когда Халтион закончил говорить, они вместе с Майтимо соединил руки жениха и невесты, Макалаурэ опустил руку в карман котты и достал два золотых ободка.

Прозвучали торжественные слова взаимных клятв любви, а после серебряные кольца были сняты и бережно убраны, а место их заняли золотые.

— Поздравляю, торон, — первым объявил лорд Химринга. — Счастья вам.

— Счастья, йондо! — раздался из глубины видящего камня голос Нерданэль, и Алкариэль, приложив руку к груди, склонила голову перед матерью мельдо, которую не видела никогда.

Макалаурэ взял пальцы любимой в свои и слегка сжал их, поглядев ей в глаза. Горевший в них свет согревал его фэа и эхом отзывался в груди.

— Родная, — прошептал он. — Жена моя. Люблю!

Порывисто прижав ее к груди, он наклонился и со страстью поцеловал. Алкариэль прильнула, обвив руками шею, и гости закричали слова поздравлений все разом. Взвились в небо птицы, защебетав на разные голоса, а музыка заиграла в полную силу. Менестрель выпустил возлюбленную из объятий и, посмотрев на нее долгим взглядом, запел.

* * *

На утро Макалаурэ разбудил яркий дневной свет. Ладья Ариэн уже успела высоко подняться, осветив деревья и крыши, бликами отражаясь в многочисленных ручьях и изгнав тени.

Подушка рядом еще хранила тепло жены и аромат ее тела. С удовольствием вдохнув, он улыбнулся и, приподнявшись на локте, оглядел комнату.

— Ясного утра, мелиссэ, — еще немного сонно поприветствовал он.

Алкариэль стояла у распахнутого окна, и блики дневного светила озаряли золотистым сиянием ее обнаженную кожу.

— Доброе утро, любимый, — ответила она, и лицо ее озарилось идущим из глубины фэа светом.

Взгляд менестреля скользнул по плечу супруги, по ее груди и бедру, однако в этот момент влетевший в комнату легкий ветерок приподнял прозрачную занавесь, скрыв эллет от взора мужа. Тот чуть нахмурился, и Алкариэль, заметив это, негромко рассмеялась.

— Меня никто не искал? — спросил он.

Жена покачала головой:

— Нет.

— Значит, все хорошо и верные справляются без меня, — сделал он вывод и вновь оглядел супругу.

Спешить было некуда, и планы на утро мгновенно обозначились у него в голове. Он сел на постели, слегка откинув одеяло, и Алкариэль, отойдя от окна, приблизилась и, не сводя глаз с супруга, села к нему на колени лицом к лицу. Макалаурэ сразу обнял ее, вдохнув с удовольствием хорошо знакомый аромат кожи. Ладонь легко пробежалась по ее спине, не торопясь, с удовольствием огладила нежное бедро.

— Люблю, — прошептал он, глядя с восхищением. И, крепко прижав жену к себе, поцеловал.

* * *

Ветер грозно завывал среди сосен, швыряя в одинокого путника колючий снег. Айканаро упрямо шел, желая лично убедиться, что поселившиеся в его с братом землях люди ни в чем не нуждаются этой суровой зимой. Ангарато отговаривал его, убеждая отправиться немногим позже, однако тот оставался непреклонен.

Про неглубокий овражек Аэгнор помнил, вот только не ожидал он, что склон окажется не только скользким, но и начнется немного раньше, чем предполагал нолдо. Спуск вышел стремительным и быстрым, однако эльф абсолютно невредимым оказался на дне, по которому пролегала нахоженная тропка. Айканаро собирался встать на ноги и отряхнуться, когда услышал совсем рядом шаги и нежный, но взволнованный голос спросил:

— Помочь?

В следующий миг Аэгнор уже стоял на ногах, и от резкого движения капюшон слетел с головы.

— Ой! — раздалось тут же. — Простите, лорд… А… или А…

— Я Аэгнор, — рассмеялся нолдо, но взглянув на совсем юную девушку, что зябко куталась в тонкий плащ, помрачнел.

— Зачем ты в непогоду в лесу? — спросил он, так и не узнав ее имени.

— За хворостом, лорд, — ответила она. — Холодно. Топить особо нечем.

— Пойдем-ка я провожу тебя, а там поглядим, что можно сделать.

— Благодарю вас, лорд, — искренне и очень светло улыбнулась девушка.

Айканаро быстро снял с себя плащ, решив остаться в куртке, но не дать еще сильнее замерзнуть озябшей спутнице, однако сравнив ее рост со своим, стянул с себя куртку и накинул ей на плечи.

— Грейся!

— А как же…

— Тут недалеко. Да и плащ при мне, — ответил Айканаро, понимая, что это далеко не самый страшный холод, какой ему доводилось встречать.

По пути в поселение лорд Дортониона вызнал все о нуждах атани, их надеждах и мечтах. Уже приближаясь к домам, он легко подхватил пару высохших стволов и поволок в указанном девушкой направлении.

— Это вам на первое время, — пояснил он. — Мы с братом обязательно поможем. Вам всем.

— Спасибо большое, — просто и искренне поблагодарила его девчушка.

Айканаро кивнул ей и уже собирался проследовать к дому старейшины, когда она окликнула его:

— А куртка?

— Оставь себе! Зима будет долгой.

— Спасибо, лорд!

На несколько лет Аэгнор забыл про эту встречу, хотя довольно часто приезжал к атани. Юная Андрет же с той зимы потеряла покой, сделавшись задумчивой и молчаливой. Мать лишь с грустью качала головой, наблюдая, как ее дочь украдкой обнимает куртку лорда, вздыхает и плачет порой.

Примечания:

Melmenya — любовь моя

Irimа — желанная