Всё в твоих руках (гет)

Глава 70

— Прости. Разбудила тебя, — легкое движение палочкой отрезало нас от остальных. — Как ты себя чувствуешь? Может, воды?

— Не откажусь.

К кружке Том припал, будто нюхлер к гоблинскому сейфу.

— Медика позвать?

— Не надо. Чувствую себя сносно, — Том грузно завалился на подушку, брякнув чашкой о тумбочку.

— На истории такой кошмар творился. Думаю, у вас не лучше было, — добавила воды в кружку. — В школе шастают авроры, но пока ничего толком не сообщили.

— Авроры, — Риддл фыркнул презрительно. — Ничего не найдут. А даже если и найдут, все равно объявят, что это чей-то глупый розыгрыш.

— Розыгрыш? Всего лишь розыгрыш? — накрыло удушливой волной гнева. В голове тут же проскакали картины замерших без движения тел. — Нет уж! Пусть лучше докопаются до правды!

— И зачем? — вяло отозвался Том.

— Как зачем? Тебе отравили! Ребят отравили! — возмущенно всплеснула руками, не зная, как донести до него тяжесть случившегося. — Да тут черте что творилось! Чудом никто не пострадал! И после этого никого не накажут?

— Не думаю. Как только эта информация всплывет. А она всплывет! Перепуганные родители заберут детей по домам и школу закроют. Что делать в этом случае сиротам и магглорожденным? Сейчас в школе, как бы это странно не звучало, намного безопасней, чем дома, — Том хлебнул из чашки, переводя дыхание, и продолжил. — Так что самое разумное объявить это тупым розыгрышем.

— Хороша безопасность, — страх и пережитый ужас еще бродил по венам.

— А лучше под бомбами? Кстати говоря, подручные Грин-де-Вальда, по типу господина Марэ и личные визиты наносят. После этого, правда, редко кто остается в живых. Но кто остается во всем поддерживает Грин-де-Вальда, — обыденный тон пугал. Риддл говорил об этом так, словно меню на завтра обсуждал.

— Откуда ты это знаешь? — насторожилась я.

Риддл раздраженно закатил глаза и закапался поглубже под одеяло.

— Что происходит? — за месяцы, проведенные бок о бок с компанией Риддла, я научилась улавливать тонкие намеки и только им понятные разговоры. Другое дело, что не могла ничего расшифровать. Все же Риддл держал меня от своих секретов подальше.

— Не лезь в это дело. Чем меньше ты знаешь, тем меньше шансов что-нибудь запороть.

— А ты не думал, что именно из-за этого я что-нибудь испорчу? Такая идея в голове не проскакивала? — от негодования и острого желания треснуть Риддла свело мышцы. Иногда закрытость Тома идет во вред. Всем.

— Не изображай храбрую и героическую гриффиндорку, и все будет нормально.

— Как ты себе это представляешь? Я даже спокойно поужинать не смогла, — тыкнула в сторону кружки. — Все думала, какое из блюд отравлено.

— Брось очищающее на тарелку и ешь спокойно.

Обыденность тона пугала.

— Откуда ты это знаешь?

Том молчал. Хотя в его взгляде сквозило сомнение в моем уме. Точнее говоря, в его наличии. На негнущихся ногах подошла к стулу и рухнула на жалобно скрипнувшее сиденье. Так между делом Риддл сообщил, что знают о том, как отравили пол школы. Кусочки мозаики сложились в единую картину. По позвоночнику скатилась ледяная капля. Меня зазнобило и бросило в жар одновременно. — Зачем?

— Лучше возглавить процесс и направить, чем расхлебывать непредсказуемые последствия.

— Подожди. Ты отравил полшколы и сейчас спокойно говоришь об это? — покрепче запахнула мантию на груди.

— Я не травил полшколы. Наоборот, предотвратил жертвы, — Том ни грамма не сомневался в своей правоте. — Ты же не думаешь, что после нападения в прошлом году сторонники Грин-де-Вальда отказались от своих идей и оставили Хогвартс в покое?

— Нет, конечно, нет. Господин Марэ явно не тот человек, который легко свернет с выбранного пути, — напряжение немного отпустило, и я растеклась по стулу лужей. — Ты точно не собирался никому вредить?

— Для этого я бы выбрал другой способ. А так никто серьезно не пострадал.

— Если кто-то об этом узнает, то тебя посадят.

— Пусть докажут.

В своих расчетах Риддл совсем не учитывал, что у людей есть свое мнение по любому поводу, а уж нападение на детей поднимет на ноги самых ленивых и безынициативных родителей, которые возьмут аврорат за загривок и вытрясут из него душу в поиске ответов.

— Когда-нибудь тебе выйдет это боком, — обуревавшие меня эмоции схлынули, оставив в душе опустошение.

— Я все рассчитал, — поставил точку в разговоре Том.

Ни в этот, ни в последующие дни переубедить Тома не удалось.

В течение недели всех выписали, объявив происшествие, как Том и предполагал, неудачным экспериментом, вышедшим из-под контроля. Школу и руководство помусолили в газетах, но поскольку погибших не было, живописать, сгущая краски, оказалось не о чем, и газетчики быстро переключились на взрыв в Лютном.

Благодаря инциденту выходные в коем-то веке оказались свободными, и я посвятила их кружку, наверстывая упущенное в прошлом полугодии время.

— Еще раз попробую. Движение никак не дается, — лениво обмахиваясь полотенцем, наблюдала сборы барсуков.

— Смотри, не перетрудись, — уже в дверях напомнили они. — И не забудь запереть дверь.

Полюбовалась собой в зеркало, завела музыкальную шкатулку и заняла свое место. Температура, как и во всем замке, в редких случаях поднималась до приемлемых высот, и сейчас я чувствовала, что немного зябну, вспотев.

Итак, начнем сначала. Веер в исходное положение.

Ворсинки легонько трепещут, щекоча руку. Плавный взмах руками — и перья оживают, создавая причудливый узор. Любуюсь ими, отмеряя шаг за шагом. Музыка взрывает эмоции, подхватывает и кружит, погружая в атмосферу праздника, карнавала и безудержного веселья. Кокетливо прикрываю лицо, невесомо пробегаюсь по плечам и бедрам, изгибаюсь и игриво подмигиваю собственному отражению. Танец влечет, смешивая чувства и раскрепощая. Я то дразню воображаемого зрителя, то убегаю от собственных перьев, которые, кажется, живут своей жизнью. Ощущение свободы, легкости и радости жизни кружит голову и рисует яркие картинки: кружащиеся юбки, задорные улыбки и вспышки смеха. Все быстрей и быстрей. Откровенней и чувственней. Открываюсь, разведя руки в стороны. Медленно опускаюсь на пол. И оттуда стремительно посылаю. — Петрификус тоталус!

— Так-так, подсматриваем? — постороннего заметила с самого начала. Как только я отворачивалась, как отражение стула, стоящего по центру, рябило волнами.

Легкое поворот палочкой и чары старыми тряпками сползают с Риддла. Даже окаменев, его фигура передает гнев и раздражение. Я же не собираюсь щадить Тома и поэтому с удовольствием прошлась по больной мозоли. — Заметь, это третий раз, когда мне удается подловить тебя.

Отменила заклинание, добавив в конце. — Надеюсь на твое благоразумие.

Том рывком встал, стряхивая оцепенение.

— Что ты тут забыл? — отбросила в сторону веер и накинула на плечи мантию.

— О вас ходят самые противоречивые слухи. Решил проверить лично.

Приосанилась, наигранно задрав подбородок, и выставила в вырез мантии ногу в коротенькой юбочке. — И как?

На секунду подумала, что услышу колкость, все же Том оказался изрядно раздосадован, но он справился с собой. — Планирую увидеть танец еще раз. Ты же мне не откажешь?

— Все в твоих руках. А теперь серьезно. К чему такая срочность?

— Где твоя сумка?

— Тут, — указала на раздевалку. — Думаешь, очередная записка? На этой недели ни одной не приходило.

— Тащи сумку сюда, — Том пододвинул небольшой коврик на середину. — И высыпай все содержимое.

Пришлось подчиниться. На пол полетели перья, артефакты памяти, схемы, обертки и фантики, которые я забыла выкинуть, и стеклянный шарик.

— А это откуда? — потянулась, собираясь рассмотреть повнимательней, но не успела прикоснуться, как Риддл подхватил меня за шкирку, как нашкодившего котенка, и отодвинул.

— Не трогай, — в отличие от меня, он не только знал, что это, но и умел пользоваться. Правда, брать в руки не рискнул, а поманил палочкой. Шар перевернулся в воздухе и, не долетая до нас, треснул. По комнате прошелся сквозняк, сопровождаемый гулким голосом.